День чекиста 2

По прибытии в административное здание Саня пошёл сразу к Михалне, нарушителя и конвой оставил у входа. Доложил в двух словах обстоятельства.

– Веди сюда этого мудака!

Мужика завели, посадили на стул перед столом начальника. Он пучил глаза на Михалну и окружающих, сопли брызгали из ноздрей, лицо багровело. Перчатка во рту глушила все попытки высказаться.

– Выньте эту херню! Чё он хочет сказать? – скомандовала Михална.

– Точно ничего хорошего… – пробормотал Свиридов.

– Ну вынь… – продублировал с ухмылкой Коротаев.

Прапорщик с нескрываемой брезгливостью двумя пальцами потянул за край перчатки и, достав, бросил её в коридор, как будто это граната без чеки. Руку вытер об водителя.

– Я вас всех поубиваю! Суки! Мрази! Паскуды! Вам всем пизда! Слышите? – орал как резаный водитель.

– Ну вот… Ничего нового… Верни на место кляп, – спокойно пробормотал лейтенант.

Свиридов удивлённо с вопросом в глазах посмотрел на командующий субъект. Коротаев был непоколебим, поэтому прапорщик нехотя побрёл в коридор искать недавно брошенную гранату.

– Димка Козлов, ты ли это? – как будто промурлыкала, изображая удивление Михална и держа в руках паспорт нарушителя.

– Ну, я… – смущённо и недоумевая ответил моментально успокоившийся Димка.

– А ты что меня не узнал? Богатой буду! Хавальник свой закрой и сиди смирно! Понял? – грозя пальцем, скомандовала Михална.

Из коридора показалось удивлённое лицо Свиридова, который стоял перед выбором: взять старую, всю в соплях и слюнях, перчатку или пожертвовать второй. Он посмотрел с вопросом на лейтенанта. Коротаев, увидев на лице сорокалетнего сурового мужика это щенячье выражение, улыбнулся и помотал головой, отменив команду с кляпом. Довольный прапорщик с детской улыбкой на лице вернулся в кабинет.

– Михална, вы пообщайтесь, мне надо машину убрать, он въезд перегородил. Отбой даём? – суетливо спросил Саня.

– Да, давай отбой, пусть пацаны наручники снимают и идут работать, – спокойно ответила Михална.

– Может наручники оставить? Он неадекватные какой-то.

– А хули он мне сделает?! Мы просто поговорим, да Димка?

– Ладно, если что, вызывай, – сказал Коротаев, вышел из кабинета и направился в сторону дежурки.

– Олеся, давай всем отбой, доложи оперативному, вызывай ментов, я пойду машину убирать. Этот мудак здесь, поэтому посмотри за Михалной, – распорядился Саня и пошёл в сторону выхода.

Олеся, бессменный дежурный с внешностью и повадками Ренаты Литвиновой, и таким же тонким голоском, и интонациями. Абсолютно спокойная в любой, даже самой стрессовой ситуации. Она, улыбаясь, покивала лейтенанту и заверила, что всё сделает в лучшем виде.

Саня на площадке нашёл водителя, который любезно согласился перегнать брошенную фуру. На охране стоял Игольченко.

– Игорь, а как так, блядь, получилось, что он на целых колёсах сюда доехал?! – изображая недоумение, спросил Коротаев.

Игорь, потупив взгляд, смотрел под ноги. Здоровый мужик, на лет 20 старше Сани, стоял как описавшийся мальчишка.

– А я тебе скажу, как так получилось, Игорь! Ты «грабли»5 не поднимал перед фурой, Игорь! Поэтому он и проскочил без остановки! Да? – язвительно продолжал Саня.

– Ну так он же потом…Не поднимется…6 – бубнил под нос прапорщик.

– Да мне похуй! Это его проблемы! Пусть скребётся до бетона, пусть песок посыпает, «цепи» надевает! Мне похуй! Технология, Игорь! Технология! Иди с глаз долой! – взорвался офицер.

Нужно отметить, что Коротаев с людьми всегда был вежлив, причём со всеми, будь то водители, подчинённые, таможенники или уборщики. Матерился при них, тем более НА НИХ очень редко, только за дело, и обычно, тет-а-тет.

Военные вообще большие мастера мата. Они на могут разговаривать только матом, при этом все их совершенно точно поймут. Но работа с людьми, а работа в пункте пропуска – это работа именно с людьми, делает из военных матершинных оборотней.

Интересно наблюдать, как только что говорящий на искусном мате офицер выходит из кабинета и ведёт диалог на чистом, литературном русском языке с лицом, пересекающим государственную границу.

Одно неловко вылетевшее слова может привести к скандалу, жалобе, разборкам. Поэтому у офицеров в пунктах пропуска прокачен как навык «матершинника», так и навык дипломатии на максимум. Те, кто не прошёл ролевые квесты и не смог прокачать эти навыки, переезжают на заставу. Там можно материться не переставая.

У Коротаева навык дипломатии был хорошо прокачен, поэтому к мату он прибегал довольно точечно.

В этой и подобных ситуациях его больше всего бесило, что правила работы всем известны, понятны и просты, но находятся те, кто считает возможным их нарушать, что приводит к проблемам.

Отогнав фуру в сторону и поблагодарив водителя, Коротаев закрыл её, ключи оставил себе. Функционирование пункта пропуска было восстановлено, можно было идти разбираться с нарушителем.

«Сейчас ментам его надо как-то передать… Они опять отнекиваться будут… Административку надо делать… А если менты не заберут… Охранять придётся, развлекать…» – мысли старшего смены опять прервала радиостанция.

«Пятидесятый двадцать седьмому ШАБАТ три пятёрки! ШАБАТ три пятёрки в пятнадцатом здании!» – прозвучал тонкий голос Олеси.

Второй удар адреналина менее чем за час. ШАБАТ –это команда к локализации конфликтной ситуации, пятнадцатое здание, это где сидит Михална и Олеся. Картинка в голове лейтенанта сложилась. Он перешёл с шага на бег, параллельно с ним с площадок бежали бойцы.

Забежав в здание, он направился сразу к кабинету начальника, но услышал звуки борьбы в помещении напротив, там был учебный класс. Взъерошенная Михална прижала водителя лицом к столу, навалившись на него всем весом, удерживая его правую руку.

– Крутите его! – орала она. Саня перехватил руку у Михалны, завёл её за спину Козлову. Тот начал сопротивляться.

– Давай вторую! – скомандовал лейтенант и медленно поднял рычаг кверху. Водитель взвыл и начал, напрягая спину, приподниматься над столом, но руку так и дал. Саня продолжал требовать отдать вторую конечность, при этом наседая всем телом на выпрямляющего водителя. Козлов смог поднять голову сантиметров на 30 от стола, но офицер был сильнее, больше и не пьяный.

Вмиг сопротивление водятла ослабло, и всем своим весом и Саниным сверху он ударился об стол правой бровью. После этого обмяк, застонал от боли и сразу отдал вторую руку. Коротаев заковал его в изделие «Нежность»7 и заметил, как по столу начала растекаться багровая лужа крови.

Затем оппозиционера усадили на пятую точку у стены там же в классе, растопырив ноги. Его лицо было в крови, которая начала струйкой стекать по щеке и подбородку и каплями пачкать футболку.

– Олеся, возьми аптечку, помоги ему, – запыхавшись, сказал лейтенант.

– Я тебя убью, слышишь? Мы тебя с сыновьями найдём и убьём! Именно тебя, ты понял? – указывая своим носом на Саню, уже спокойно говорил Козлов.

– Ты это мне? – уточнил с ухмылкой Саня.

– Будешь так пиздеть, я тебе всё лицо обглодаю! Ты мне, сука, ещё за перчатку ответишь! – заступился за командира Свиридов.

Коротаев обернулся на Свиридова и выражением лица, объяснил прапорщику, что это сейчас неуместно. Тот всё понял и отступил.

– Тебе, тебе, лейтенант, – облизывая кровь с губ бормотал Козлов.

– Конечно убьёшь, обязательно убьёшь. Вот протрезвеешь и убьёшь, – ответил с сарказмом Коротаев.

Он не придал значения угрозе, хотя за его службу эта была первая так чётко сформулированная и открыто ему высказанная. Раньше были полунамёки, мол «…посмотришь, что с тобой потом будет…», или «…тебе(вам) конец!», или «ходи теперь и оглядывайся…».

Войдя в кабинет к Михалне, он застал её за попытками оттереть салфеткой кофе с рубашки. Рядом со столом начальника валялось много осколков посуды, при этом любимая кружка Михалны невредимая стояла на столе.

– Михална, ты что с ним чаю решила попить? – в полном недоумении спросил лейтенант.

– Кофе, блядь! – ответила с ухмылкой Михална.

– У нас что сегодня парад дебилов? Тебе как в голову эта мысль пришла?! – выпучив глаза, вопросительно разводя руками уточнил Саня.

– Я же не думала, что он на меня кидаться будет! Я его сто лет знаю! – сказала Михална, защищаясь от нападок Коротаева.

– Да ты походу вообще не думала! – достигнув апогея раздражения, выдал лейтенант.

Михална на него очень грозно посмотрела. Раньше Саня не позволял себе так огрызаться. Но его опять возмущало, что правила всем известны, понятны и просты, но находятся те… Ну вы поняли…

Выдать ответку лейтенанту Михалне помешала радиостанция: «Пятидесятый тридцать второму, экипаж подъехал. Вызывали? Запускаем?».

«Как всегда не вовремя…» – подумал Коротаев.

– Да, запускай, сопроводи на 15 здание, – ответил старший смены в радиостанцию.

– Ты что, ментов вызывал? – негодуя, уточнила Михална.

– Да. А ты хотела его отпустить по старой дружбе? Я пойду ментов встречу, покажу им место происшествия. Ты пока организуй порядок здесь, пожалуйста. Пусть кровь уберут, – уже спокойно сказал лейтенант Михалне.

– Кукую кровь? – удивлённо спросила Михална, оглядываю себя.

Коротаев вышел из кабинета, заглянул в класс, там Олеся пыталась привести в порядок Козлова. Он то ли засыпал, то ли терял сознание, но Свиридов держал его голову за волосы, чтобы она не падала набок.

– Олеся я скоро приду с ментами. Проведите его в порядок и уберите здесь всё. Свиридов, слышал? – попросил Саня спокойно.

– Рассечение сильное. Наверное, зашивать придётся, – как всегда, невозмутимо отметила Олеся.

– Зашьём, Олеся Владимировна, только давайте потом… – также спокойно ответил Саня.

Лейтенант вышел на крыльцо здания, к которому уже приближалась патрульная машина ДПС. Он спустился со ступенек, принял доклад от сопровождающего бойца и отправил его обратно на место несения службы.

– Добрый вечер, – поприветствовал с улыбкой полицейских лейтенант и подал руку для рукопожатия.

– Ну что у вас опять случилось? – пренебрежительно, несмотря на пограничника, подавая свою пухлую, вялую руку, сказал капитан.

– Водитель прибыл из Китая пьяный, не подчинялся требованиям об остановке, оказывал сопротивление при задержании. Поехали я вам на месте всё объясню, – выдал Коротаев как в протоколе.

– Ну поехали, – нехотя ответил полицейский.

Лейтенант показал всё на местности. Сотрудники молча посмотрели. Потом он привёл их в здание и предъявил полицейским нарушителя. К этому времени Олеся успела отмыть лицо от крови, остановить кровотечение, заклеить бровь и убраться в классе.

– А чего это он у вас такой покоцаный… в крови…? – спросил капитан.

– Упал, пьяный ведь, гляньте на него…– без раздумий ответил Саня.

Козлова так сильно разморило в тёплом помещении, что он не участвовал в диалоге, а тихо сидел похрапывая.

– Ааа… Понятно… – с нескрываемым сомнением ответил капитан.

Михална полицию встречать не вышла и в беседе не участвовала, потому что ей по телефону «впились» в ухо все кому не лень: оперативный дежурный один, второй, третий, начальник соседнего подразделения, руководство Отряда и т. д.

Такие разговоры важная часть работы. На этом этапе главное – передать информацию «правильно» и не наговорить лишнего, потому что потом можно пострадать. Поэтому, сообщая о случившемся, нужно выверять каждое слово, чтобы было сложнее на тебя потом писать служебное разбирательство. Правду, обычно, знают только участники событий, остальные довольствуются официальной версией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Так курсанты называли начальника курса после того, как он один раз коротко постригся, когда они были на первом курсе. Всё остальное время шевелюра у него была по военным меркам более чем шикарная.

2

На выпускном курсе Коротаева экспериментировали с рейтинговой системой. В расчёт помимо учёбы брались все активности курсанта за 5 лет. Чем больше баллов, тем больше рейтинг. Так определялась очерёдность захода на распределение.

3

Так называли курсантов, за которых кто-то хлопотал, решал вопросы, заботился и так далее. Их также называют: «волосатые», «блатные», «тягачи».

4

Различные виды шипов для прокалывания колёс, выдвижные металлические столбики и т. д.

5

Так между собой пограничники называли средства принудительной остановки кустарного производства. Труба с приваренными к ней металлическими шипами действительно была похожа на грабли.

6

Между российскими и китайскими воротами был небольшой уклон. Фура после въезда в российский пункт пропуска останавливалась для первичного контроля. Начать движение гружёной под завязку фуре даже на небольшой горке непросто.

7

Официальное название наручников. Погуглите, если не верите.