Слабое место

– Вырастешь, возьмут тебя горничной, будут кормить, – равнодушно пожала плечами подруга. – Это когда ещё будет!

Ясное дело, редкий ребёнок заглядывает далеко в будущее. Для него живой жук, ползущий по цветку, куда интереснее. Я ещё больше зауважала Перту.

– Не хочу я горничной. Да и хозяева бывают разные, вдруг тоже наказывать будут.

Тьфу, зараза, как же тяжело держаться в рамках простой детской логики. Так и хочется свалиться на высокие фразы вроде «образование всегда пригодится» или «надо долго и упорно учиться, чтобы чего-то достичь». Слишком эфемерные рычаги. Я вздохнула. Надо быть проще. Так, чтобы и до Аруссы тоже дошло, которая с интересом слушала, что выдавал в моём исполнении её рот и в тот момент чувствовала себя очень умной.

– Хочу, чтобы мне никто не приказывал и не наказывал, даже если я вазу разбила.

Видимо, этот аргумент оказался убойным, и Тинка наконец заинтересовалась.

– Я тоже хочу.

– Значит, надо… быть хорошими. Учить уроки, как говорят. А потом магия проснётся, и у нас будет работа с хорошей оплатой.

– А если не проснётся?

– У кого-то из нас двоих точно проснётся, – как можно более убедительнее произнесла я и прошептала ей прямо в ухо: – А мы договоримся, что если у меня проснётся магия и будет хорошая работа и дом, то я буду тебе помогать, а если у тебя, то ты мне. Как сёстры. Это будет наш секрет.

Тинка вдруг всхлипнула, крепко обняла меня и прижалась ко мне своим худеньким тельцем. Да уж, безотказный аргумент, мощный рычаг для детской психики одинокого приютского ребёнка. Но совесть меня не мучила, потому что обманывать я не собиралась. Всё было честно. Если мне суждено вырасти и жить в этом мире, так и буду считать Тинку своей сестрой. Почему бы и нет?

Пролетел звук колокола, после которого мы должны были отправляться в спальни и незамедлительно укладываться спать. Через минуту последует второй, а потом третий, после которого для всех, оказавшихся вне кроватей, ждало наказание.

Мы выскочили из-за шкафа и понеслись в спальный зал.

– А как мы узнаем, кто на нас наябедничал, если это не Перта? – на бегу спросила подружка.

– Завтра расскажу!

План у меня был, наконец-то пригодились детективы из прошлой жизни.

Всё складывалось хорошо, однако укладывалась я спать с некоторой опаской. Приближающаяся ночь всё же страшила. Тревожила мысль, не перескочу ли я куда-то ещё раз, в какое-то другое тело? Причин переноса до сих пор ведь не знаю. Сбили меня или просто удар хватил. Лежу сейчас в коме, фантазирую, а завтра утром проснусь в прежнем мире старушкой? Вот этого не хотелось бы. Тут в Артене на данный момент перспектив у меня побольше. Да и Тинку с Аруссой надо вытаскивать.

Глава 3

Беспокоилась я, как оказалось, зря. Следующим утром я снова проснулась Аруссой.

День покатился по уже знакомым рельсам. А потом и следующий, и следующий. Днём мы ходили на уроки, где я изо всех сил демонстрировала Тинке, что хоть мне скучно и противно, но нужно усердно скрипеть мозгами. Раз уж мы поставили себе задачу хорошо учиться, то надо терпеть и идти к своей цели. Сознание Аруссы удивлялось, но, к счастью, мои мысли воспринимало как свои, потому что я старалась аккуратно обходить на каждом шагу возникающие моральные противоречия и острые углы. Тем более, переменки были полностью в её распоряжении.

Ещё два дня мы с Тинкой честно по вечерам драили в коридоре затоптанный за день пол. Через три дня наказание закончилось, и вечером у нас появилось время для библиотеки, куда мы с Тиной, понятно, что с моей подачи, засунули свои носы, очень удивив этим библиотекаршу, наставницу Зельду.

Невысокая пухленькая Зельда следила за порядком в этом закутке, гордо называемом библиотекой, в котором умещались лишь два стола и пара высоких и узких книжных шкафов.

В тот вечер, когда мы с Тинкой возникли на пороге, из единственного окна библиотеки падали косые тени, а в лучах, проникающих сквозь щель между старых тяжёлых штор весело плясали пылинки.

Интересно, а зачем в приюте вообще выделили это место?

– Матушка Зельда, а зачем приюту библиотека? – озвучила я свой вопрос, старательно хлопая глазами со всей приобретённой за несколько дней, как оказалось, весьма выгодной детской непосредственностью.

– По указу императора. В каждом приюте должно быть место для книг и уединения для лучшего восприятия знаний, – строго произнесла наставница.

О как! Какой в Серединной империи император прогрессивный.

– Сюда же никто не ходит! – добавила я, тыча пальцем в безлюдный закуток.

– Ты не права. Сюда ходят те, кто хочет быть умнее. Конечно, вы ещё малы, чтобы понимать ценность знаний. Сюда приходят девочки постарше, которые уже задумываются о своём будущем. Из вашего класса приходит Перта.

Тинка скорчила мне рожицу, но промолчала.

Я приблизилась к шкафам. Библиотека приюта похвастаться богатством явно не могла. Судя по корешкам, надписи на которых я уже была в состоянии прочитать, на полках обитала сборная солянка, накопленная за долгие годы из пожертвований больших библиотек и благотворителей. В общем, без сомнения, самые скучные, ненужные учебники, занудные заумные тексты, которые трудно читать или напротив, затёртые и зачитанные до дыр книжки, где-то потерявшие часть страниц.

– А книги по магии тут есть?

Наставница удивилась.

– А зачем тебе, ты же маленькая ещё.

– Чтобы заранее разобраться.

Ох, что-то это слишком по-взрослому прозвучало.

– Вдруг у нас магия раньше проснётся, а мы испугаемся, – добавила я доверчиво.

– Такого не бывает, – улыбнулась Зельда. – Всё происходит постепенно. Проверять вас будут заранее. Если у вас есть магические способности, кристалл определения покажет это намного раньше, чем они выплеснутся наружу. Да и пугаться там будет особо нечего, у людей дар редко бывает сильным. Сильная природная магия бывает только у драконов.

– А вдруг я дракон? Вы же не знаете, кто были мои мама и папа.

Провокация удалась, и я узнала о себе много нового.

– Ну какой же ты дракон? Вон у тебя ушки эльфийские. Такие бывают только у полукровок, у которых кто-то из родителей относится к эльфийской расе.

С круглыми от удивления глазами я схватилась за уши и нащупала острые кончики. Пощупать их мне раньше и в голову не приходило. Как выяснилось зря. Я не человек, а наполовину эльфиечка? Как интересно.

– У меня же должны быть и папа, и мама! Один эльф, а другой может быть дракон, – упрямо повторила я в надежде выудить из наставницы ещё что-нибудь интересное.

– Нет, дорогая, мама у тебя была человеком, а не драконицей. Я видела твоё личное дело, – погладила меня по голове Зельда. – К тому же драконы среди людей и прочих рас не живут. Высоко в горах у них есть своё королевство, а среди людей они жить не любят. Да, император у нас дракон, но это ничего не меняет. Управляет он издалека, в дела королевств империи почти не вмешивается, однако всё время контролирует мир и порядок. Когда короли поссорятся, он их мирит. Ну и за магическим обучением в империи следит.

– Так сложилось, потому что драконы гораздо сильнее людей и физически, и магически, – с умным видом произнесла Тина, заученное на уроке. – Они живут намного дольше людей.

– Верно, – улыбнулась Зельда. – В среднем, в пять раз. Вы это на уроках проходили.

– А про драконов тут книги есть? – поинтересовалась я, пытаясь обосновать свой внезапно возникший интерес к библиотеке.

– Есть.

– А про эльфов?

– Тоже.

– А с картинками? – включила я ребёнка, поймав вспыхнувшую заинтересованность собственного сознания Аруссы.

– Найду вам и с картинками, если захотите.

Этот час мы с Тинкой провели с большой пользой. Рассматривая картинки и читая подписи к ним, я узнала много нового. А уж тренировка чтения вообще была бесценна.

Позже, вечером, в тишине засыпающей спальни, я глядела на тёмный потолок и тихо радовалась. Мозги умудрённой опытной тётки в теле маленькой девочки, пусть и полукровки, были потрясающим бонусом. Есть время, чтобы осмотреться, всё оценить и начать действовать, прикрываясь своей красивой мордашкой. Пусть я ещё не видела себя в зеркале, но наверняка я прелестный ребёнок, что вполне может быть с эльфийским-то происхождением. Красота вместе с мозгами – страшная сила. Вот и буду на это опираться. Глядишь, и родственники найдутся. Помощь на первых порах не помешает. На этой оптимистичной волне я и заснула.

С утра настроение было куда менее радужным. Мелькнувший в ту ночь мрачный, словно пришедший от кого-то другого, совершенно чуждый мне сон, выбил меня из утренней приютской суеты. Пусть это был всего лишь образ, однако он проявился настолько чётко и ясно, что казался мне реальностью даже после пробуждения.

Дощатые стены, окно, расположенное у потолка, на нём решётка с толстыми прутьями, а я сижу на полу у стены в каком-то большом, сильном, непривычно массивном теле. Несколько секунд осознания новой реальности, за которые меня накрыло чувство глухого отчаяния, и всё. Я не успела даже опустить взгляд, чтобы рассмотреть себя, как видение расплылось и исчезло.

– Это всего лишь случайный сон, – уговаривала я себя весь следующий день, стараясь избавиться от мрачных мыслей. – С моей извилистой… хм… линией жизни в сны вполне может пролезть что-то постороннее.

Несколько вечеров после этого я, пряча свою нервозность от Тины, укладывалась спать и долго не могла заснуть, ожидая кошмара или того хуже, очередного переноса, но сон не вернулся. Постепенно мои страхи сошли на нет.

Моя жизнь в приюте потекла по устоявшемуся руслу, без изменений.

За эти несколько дней мы с Тиндрой вычислили ту самую тайную ябеду. После тысяч прочитанных и просмотренных мной в прежней жизни детективов это было несложно. Мы с подругой последовательно подкидывали окружающим девчонкам в качестве приманки информацию о собственной проказе и наблюдали, кто клюнет на фальшивку и доложит директрисе.

Ябеда попалась быстро. Интуиция меня не обманула, это была вовсе не Перта, а Гланка, тихая и совершенно обычная девочка, у которой кровать стояла рядом с нашими. Стало понятно, каким образом наши совершенно секретные замыслы так легко разгадывались наставницами.

Тинка пыхтела от возмущения и жаждала поколотить вредину, а я напротив была против мести и предлагала ограничиться игнорированием. Гланка для меня была просто затюканным ребёнком, пытающимся выжить и на каком-то жизненном этапе от растерянности и отсутствия любящих родственников сделавшим неправильный выбор.

На разборки нас вызвали в кабинет директрисы, где мне наконец предоставилась возможность увидеть себя в зеркале. Из глубины отражающей поверхности на меня с любопытством смотрела маленькая прелестная девочка с золотыми волосами, большими голубыми глазами и пухленькими губками. Вырасту красавицей! Даже остренькие кончики ушек мне к лицу.

Радовалась я недолго.

Глава 4

Когда я открыла глаза на следующее утро, от радости не осталось и следа. Эти дощатые стены, решётчатое окно у потолка были мне чертовски знакомы. Я оказалась в своём сне? Я сплю или…?

– Светает, скоро на работу, – пронеслась какая-то чужая вялая мысль. Что, опять? Снова у меня другое тело и в нём соседствующее сознание? И кто на этот раз? Я подняла руку к носу и с замиранием сердца стала её рассматривать.

Тяжёлая квадратная мозолистая трудовая ладонь с обломанными ногтями и увитое мускулами жилистое предплечье. Взгляд скользнул на грудь, покрытую курчавыми чёрными волосами, по животу… О Господи, я теперь мужчина! Рано расслабилась, очутившись в теле красивой девочки, дорогая.

Я подавила истерический смешок. Спокойно, Аня, спокойно! Наверное, в этом всём есть смысл, до которого просто нужно добраться. По крайней мере, сейчас у меня есть время на размышления.

Память мужчины послушно вытолкнула информацию о моём новом теле обитания. Уф-ф-ф! Тут я тоже могу пользоваться чужими воспоминаниями. Это гигантский плюс. Итак, что тут у нас? Арусса в силу возраста многого не знала, да и приют не место для обширных познаний, а этот взрослый мужчина знал о себе всё: откуда он, как его зовут и почему находится здесь.

Теперь я находилась в теле Карста Моррера, мужчины тридцати двух лет отроду, оборотня с примесью чужой крови родом из клана чёрных волков. Сражался за территории с кланом рыжих, был ранен, потом долго мотался по городам, не находя себе места из-за завышенного чувства справедливости, влез в криминал, подрался со стражниками и, в результате, оказался на рудниках, где и находится уже год. До освобождения ещё четыре.

Рудники! Я попала в тело, в котором буду изо дня в день с утра до вечера махать киркой и добывать магические кристаллы альдаманта! Какой кошмар! Хотелось зарыдать, но это тело даже плакать не умело. Оно просто грузно повернулось на бок, прикрыло лицо ладонью и затихло.

Я попыталась вытащить из памяти, как выглядит сам Карст, однако из неё выплыл достаточно смутный образ. Детали собственной внешности самого оборотня мало интересовали. Он своим обликом интересовался только в ранней юности, поэтому удалось зацепить только общие черты. Высокий, смуглый, мощный, как и все оборотни, с копной чёрных смоляных волос и магической способностью обращаться в сильного зверя. Этот волк постоянно ощущался у него внутри и сейчас он умирал от того, что уже больше года не мог выйти наружу.

Это была вина Карста и осознание этой вины мучило и сводило его с ума. Если бы он не ввязался в ту совершенно бесполезную драку, если бы не попал на рудники! Если бы знал, что тут оборотням не дают обращаться! Да он тогда не лез бы на рожон и вёл бы себя тише воды, ниже травы.

Если бы да кабы… Теперь хоть на нём и нет антимагических оков, но выпустить зверя не получается. А ведь охрана рудников это знает, поэтому и особо насчёт его побега не беспокоится.

То, что Карст был оборотнем, хоть и без оборота, давало мужчине некоторые преимущества. Он был силён, вынослив, его хорошо кормили и не наказывали по мелочам. Один удар Карста киркой стоил удара трёх человеческих мужчин и пяти эльфовских слабосилков. Гномы тоже умеют хорошо киркой махать, но на этом руднике гномов нет.

Их вдвоём с другим оборотнем даже поселили в отдельной камере, а не с остальными заключёнными, которые жили общей толпой в бараке.

По иронии судьбы его сокамерником оказался оборотень из клана рыжих волков, с которыми они когда-то воевали. Давнишняя вражда здесь в камере не имела никакого значения. Сейчас они оба были почти сломлены и напротив чувствовали себя товарищами по несчастью, потому что зверь Рыжего точно также без оборота умирал внутри.

Я судорожно копалась в памяти Карста, пытаясь понять, почему вдруг меня перенесло именно в него и как мне вернуться обратно в Аруссу, и не находила никаких зацепок.

Так, буду смотреть по порядку. Родился в королевстве оборотней, Серединная империя… Ну, хоть мир остался тот же, с теми же правилами и законами. Детство, юность… Первая любовь и ярко впечатавшийся образ сильной волчицы, которую Карст когда-то любил, но она ушла к другому, посчитав его слишком юным и слабым. Да и оборотень с примесью чужой крови ей был не нужен, хотя он и вымахал на полголовы выше сверстников. Потом служба на границе и холостяцкая жизнь. О каком-то намёке на хорошее образование или особые магические способности и речь молчит. Обязательное обучение грамоте и счёту, да основы воинского искусства, вколачиваемые в молодого бойца сотником, для парня оказалось достаточным. До женитьбы он так и не созрел.

Я осторожно влезла в воспоминания сексуального характера. Ну да, ну да, молодой активный мужчина до рудников частенько проводил ночи с женщинами, но пролистывать их в памяти Карста не вникая оказалось очень легко. От них в его голове осталось лишь смутное ощущение острого взрывного удовольствия без излишних романтических или эстетических подробностей. Он и сам воспринимал секс как простой физиологический акт, словно поход в уборную. Кто же хранит в памяти своё посещение уборной? Облегчился как следует и помчался на службу, к новым битвам и свершениям.

Листаем дальше. Итак, восемь лет назад серьёзное ранение. Долго выкарабкивался, обратно на службу не вернулся, разругавшись с начальником гарнизона, уехал в другой город, а там первый полукриминальный заработок, потом следующий… Он долго ходил по краю и не удержался. Скорый суд и рудники. Дали всего лишь пять лет, но этого хватит, чтобы убить его зверя. Мысль о том, чтобы потерять своего магического зверя приводила Карста в ужас, но как выбраться из этой удавки, накинутой на шею, он не знал.

О, если бы он мог вытянуть своего волка наружу! Перепрыгнуть ограду, убежать и спрятаться не составило бы особого труда! Да вот только как раньше, легко и без напряжения, по одному мысленному приказу почему-то обернуться сейчас у Карста не выходило.

Первые месяцы оборотень каждый день пытался вытащить своего волка, но всё было безуспешно. Нет, почему это было невозможно днём на руднике Карст предполагал. Там он, по сути, находился в окружении кристаллов альдаманта, а все знают, что альдамант держит под замком все проявления магии. Даже крохотный осколок кристалла рядом с ногой мог запереть зверя и помешать его обороту.

Но вот ответа на вопрос, почему он не может обернуться ночью, в их камере, вдали от рудника, у оборотня так и не было. Неужели склад с добытой рудой с другой стороны барака так влияет? Ведь Рыжему оборот тоже не удаётся, они с ним это уже обсуждали. Почему? Как отсюда выбраться, чтобы спасти зверя?

Звук открывающегося запора прервал мои тяжёлые размышления.

– Еда! Принимайте! – на верхней части двери распахнулось окно и кто-то с грохотом поставил поднос на откинувшуюся вниз створку.

Рыжий подскочил со своего топчана первым, победно сверкнув глазом. Ах да, это у нас такие игры с ним молодецкие, кто первый схватит поднос с едой. На другие свершения у нас с ним нет ни сил, ни возможностей, ни идей. Не за место же на толчке бороться. Дурно пахнущий закуток с дырой в полу в углу камеры вообще был их солидной привилегией. У других заключённых был один вонючий сортир на весь барак.

Карст медленно встал, взял второй поднос, и окошко захлопнулось.

– Да, кормят их тут с Рыжим хорошо, – разглядывала я обстановку, пока тело быстро перемалывало пищу мощными челюстями. С зубами мне тут явно повезло. – Запишу это в плюс, потому что других плюсов не наблюдается.

Господи, что же делать? Я не готова ещё несколько лет гробиться тут на руднике! Захотелось разрыдаться, но слёз не было. Тело, откликаясь на мои внутренние вопли, до боли сжало кулаки. Зверь внутри жалобно заскулил, подтягивая и без того натянутые как струны нервы.

Дверь снова загрохотала. Пора выходить. Рыжий вышел первым. Десяток больших шагов по коридору, и мы уже во дворе. На меня нахлынули звуки и запахи. Ах да, оборотни ближе к природе, слух, нюх и зрение у них острее. Замечательно, только пользы сейчас мне от этого никакой.

Я шла рядом с Рыжим, не поднимая глаз от каменистой дороги, вытоптанной сотнями и тысячами ног заключённых. Смотреть вокруг не хотелось. Местные порядки были мне известны, окружающая обстановка въелась в память Карста, как и рожи охранников. Они надоели заранее.

Собственные мысли оборотня ощущались медленными, тяжёлыми и мало информативными, только отчаяние и безысходность горели в его душе ярким пламенем. Вот в этом мы с ним были солидарны, хотя и в разной форме. Ему хотелось отвести душу и поотрывать головы охранникам, а мне хотелось тихо свернуться клубочком, спрятаться под одеялом и проснуться снова в приюте.

Надо успокоиться, надо успокоиться… Нужно отвлечься и переключить своё внимание на новые ощущения. Действительно, мужчиной я ещё никогда не была, вот и узнаю, каково это.

От ходьбы перекатывались мускулы, а тяжёлая кирка на моих широченных плечах воспринималась как лёгкая тросточка. Я погрузилась в ощущение силы своего нового тела, в его мощь и физическое совершенство. Где-то далеко внизу мелькали ноги в ботинках какого-то гигантского размера. При этом оборотень шёл почти неслышно. Зато он прекрасно слышал размеренный стук своего сердца. Нашего с ним сердца. Нас ждал очередной тяжёлый утомительный день в череде других таких же беспросветных.

За что мне это наказание? Почему я тут? Чем я прогневила судьбу настолько, что меня выкинуло из тела такой перспективной маленькой прелестной Аруссы? Что я сделала не так?

Не знаю, кто услышал мои отчаянные мысленные вопли, но всё случилось уже на руднике. Хватило пары ударов киркой, когда пространство вокруг меня потемнело.

Глава 5

Реальность вокруг меня моргнула, и меня вынесло из тела Карста. Только перенесло не в Аруссу, как я надеялась, а снова в совершенно незнакомое мне тело. Теперь я сидела и ошеломлённо взирала на старческие, покрытые пигментными пятнами руки. Широкие трудовые ладони с короткими толстыми пальцами лежали на коленях, укрытых толстым узорчатым пледом.

Так, я что, снова старушка? Судя по сморщенной коже рук и общему, словно скованному состоянию, действительно, старушка и весьма древняя.

Что-то щекотало шею. Я подняла руку и попыталась коснуться зудящей кожи. Это оказалось невозможно. Осторожное ощупывание сообщило, что от моего носа вниз на пол-лица натянута плотная маска мехом наружу. Это тело что, чем-то серьёзно болеет? И что это за место такое необычное и интересное?

Я с любопытством стала оглядывать просторную комнату с немного изогнутым куполом вместо ровного потолка. Мебели было совсем мало, только большое кресло, в котором я сидела, рядом столик с красивой столешницей, да какой-то сундук у окна. В овальных нишах, размещённых на уровне человеческого роста, тёплым желтым светом светились небольшие шары. Их света вполне хватало, чтобы рассмотреть тонкие узоры, вырезанные прямо каменных розоватых стенах вместо обоев. Красиво! Похоже на мрамор. В окно, больше похожее на круглое отверстие в стене, просачивался жёлтый и однозначно искусственный свет. Где я оказалась? На этот раз где-то под землёй?!

Толком закончить осмотр и поглубже влезть в память нового тела я не успела. В комнату через арочный проём влетела невысокая, похожая на грибок, плотная рыжеволосая девчушка лет десяти в ярко зелёном сарафане, надетом на простую белую блузку.

– Дедушка! – прямо с порога закричала она и, улыбаясь мне, подбежала к креслу, где я сидела. Дедушка? Какой дедушка? Кто дедушка?! Я дедушка?! От неожиданности я дернула подбородком. Волосы мягкой щёткой пощекотали мне шею, а меня вдруг осенило. У меня не меховая маска на лице, а борода! Я гном, и у меня теперь есть борода! И кресло у меня инвалидное и на колёсиках!

От моих заметавшихся беспорядочно мыслей и дряхлое тело откинулось на спинку и устало закрыло глаза, а у меня появилось время хотя бы вскользь коснуться его памяти.

Да, чёрт побери, я опять мужчина! На этот раз очень старый, да ещё и гном, а эта девчушка – моя праправнучка Дора, которая за мной присматривает. Находились мы сейчас в подземном городе, в столице гномов Доралиске. Собственно, родители девчушку в честь столицы и назвали. Её полное имя Доралиска. Гордятся гномы своей столицей.

А меня самого как зовут? Хм.. Дор Бордор из рода Камневедов. Уважаемый член гномской гильдии добычи драгоценных и полудрагоценных камней. Золотом и серебром занимается другая гильдия.

Я пробежалась по его жизни. По мелочам, конечно, у старого гнома впечатлений по жизни накопилось полно, однако общая линия вполне стандартная и ничем особенным не отличалась. Родился, вырос, учился горному делу, женился, работал, воспитывал детей, строил, вернее вырубал свой дом, работал, работал, работал, заработал уважение таких же как он горняков. Восемь лет назад попал под обвал… О как! Восемь лет назад, очередное совпадение! Значит, что-то особенное произошло как раз тогда, раз все мои тела объединяет это общее прохождение по грани между жизнью и смертью в тот период. Хм… надо бы поточнее даты узнать. Если для всех она совпадает, то это первая реальная зацепка. Возможно, забрезжит какая-то идея как первый шаг к пониманию смысла моих метаний по телам.

Что там дальше у Дора было после беспамятства из-за обвала? Ничего особенного. Оклемался, работал пока совсем не ослаб, а теперь, обеспечив себе сытую и спокойную старость, безмятежно коротает дни, ожидая завершения своей длинной трудовой жизни в наиболее предпочтительном для себя варианте: на смертном одре в окружении горюющих родственников.

Прекрасный план. Мне нравится. Достойное завершение достойной жизни. Не знаю, как остальное семейство, но на первый взгляд этот рыжий грибок, внучка Дора, прапрадеда любит. Значит, мечта гнома вполне может быть воплощена в жизнь.

– Деда, ты как сегодня? Я тебе там поесть принесла. Мама пирожков с гряшками напекла, как раз какие ты любишь.– затараторила девчушка. – И компот из корошни.