Блокер

– Садиться на той жеплощадке?

Эрль призадумался на минуту.

– Нет. Нужно выяснить, почему барахлит навигационнаясистема, и датчик столкновений. Отключай ручное управление, у меня по умолчаниювыставлен маршрут в гараж. Сделаю диагностику. Ты где живёшь, в центре?

– Нет, в Немомущелье, это за восточной промзоной.

– Ого, далековато.Ладно, в честь дня рождения подброшу тебя. Открывай панель управления, вводиновый пункт назначения.

Мимическим жестом я вызвала контактную консоль. Кактолько виртуальная рукавизуализировалась, я потянулась ею к панели управления аэрокаром, и через мигиз неё навстречу протянулась такая же открытая ладонь. После прикосновения я вошла в интерфейсаэрокара, быстро отыскала на рельефной карте колонии свой адрес и выбрала его.Нейропилот, как мне показалось, почти с облегчением принял бразды правления.Толчки и крен прекратились, машина плавно и ровно устремилась на восток. БлагойСеятель, как же я пока отвратительно вожу…

– Когда пересдача?– спросила я, стараясь не выдать досаду.

– Да будет тебезачёт. Что ж я, чудовище какое-то, в день рождения делать такую подлянку.

– Серьёзно? Здорово!Спасибо!

Мне захотелось поблагодарить Эрля Жарда, как-то менееформально, но я сдержалась. Самообладание и ещё раз самообладание. Не стоит раздавать проявлениясимпатии без веского повода; мужчины неадекватно их воспринимают. Впрочем,почему бы и не принять ухаживания, если он проявит инициативу. Но сейчас обэтом думать преждевременно.

– Не стоитблагодарности. Ты очень неплохо справилась, для первого раза. Но сама, пожалуй,потренируйся ещё. Лучше над лагуной.

– Честноеколонистское! Обещаю.

Установилась неловкая пауза. Я физически ощутила, как ЭрльЖард набирается решимости, чтобы предложить встречу, но этого так и неслучилось. Вместо этого он с тревогой в голосе спросил?

– А какой адрес тывбила?

– Немое ущелье, вилласемьи Шеоров.

– Уверена?

– Да, а что?

– Разве ты не видишь?Мы летим не в ущелье, а за хребет Подкову.

– Ой, правда. Но яточно ввела этот адрес…

Со вздохом Эрль активировал свою контактную консоль,попытался подключиться к панели управления и чертыхнулся.

– Какого… – начал он,но не успел договорить, потому что машина стала терять высоту.

Я закатила глаза. Нет, ну хватит уже этих дешёвых фокусов.Этим моего расположения не добиться. Достаточно быть приличным и хоть немногоприятным человеком, не обязательно каждый раз устраивать спектакль, чтобыпощекотать мои нервы.

Однако он и не думал прекращать.

– Лаконда, ведивручную! Нейропилот сошёл с ума!

Ой, да ладно.

Не добившись моей реакции, Эрль Жард потянулся рукой кджойстику, но нас резко стало закручивать влево, и его отбросило на дверькабины.

– Это не шутка!– прокричал он, борясь с центробежнойсилой.

Его лицо исказил такой неподдельный страх, что я решила емуподыграть, быстро активировала контактную консоль и как вилкой вонзилась еёобразом в панель управления.

Ничего не произошло. В домике пусто. Нейропилот куда-тоотлучился по делам. Дело рук Эрля? Но как он это устроил?

Аэрокар стремительно вращался; ещё миг и сорвётся в штопор.Чёрт с тобой, Эрль Жард. У тебя нет шансов, и никогда больше не будет, клянусь.

Я потянула джойстик на себя, стараясь выполнить манёврмаксимально плавно. Штурвалом стала выправлять положение по горизонтальной оси,стараясь остановить бесконтрольное вращение. Слишком резко! Мы вышли из пике,но теперь нос тачки подбросило вверх. От страха я не отпускала рукоять, и траектория кара стала стремительнонапоминать бублик.

– Хватит изображатьНестерова! – просипел Эрль. – Ты из этой мёртвой петли не вырулишь! Уходи вгоризонталь.

Я послушалась и снова постаралась штурвалом вернуть машинестабильный курс. Удалось лишь отчасти: вместо кувырка «бубликом» мы сделалипетлю под углом сорок пять градусов к земле, и продолжали набирать высоту.

– Выравнивай! Ведипараллельно поверхности! – донеслось доменя вместе с волной неприятного кислого запаха. Бросив беглый взгляд на Эрля,я увидела, что его стошнило прямо на куртку. Мне почему-то стало смешно, и я несмогла сдержаться. Так-то, шутник, сам пострадал от своей глупой инсценировки.

– Осторожно,зацепишь!

И верно: теперь мы неслись параллельно уровню океана, но нанас стремительно надвигался один из пиков хребта Подковы. К счастью, я почтиуспокоилась и уверенно вернулась к набору высоты. Мне не хотелось сновавыполнять фигуры высшего пилотажа, поэтому я старалась не задирать нос слишкомрезко. Казалось, расстояния для плавного подъёма должно хватить, но скоростьоказалась слишком высокой, и я поняла, что сейчас врежусь в зелёный океан крон,как небесный ледокол.

Едва не выломавего, я выжала из джойстика всё возможное, ноэтого оказалось мало. Хруст, скрежет, стон металла – верхушки деревьев пропороли днище иразмочалили силовые установки и винты. От удара нас швырнуло куда-то вверх и всторону.

– Катапультируйся!– рявкнул Эрль и треснул ногой попедали, спрятанной под креслом. Верх кабины молниеносно раскрылся, сиденье сЭрлем Жардом отстрелило и унесло.

Я успела понять, что аэрокар, вращающийся вокруг своей оси,падает, и поняла, что шутка, если это была она, зашла слишком далеко.Совершенно не было похоже, что мой горе-инструктор контролирует ситуацию.

Мне ничего не оставалось, как повторять за ним. Я топнуланогой, но ничего не произошло. Видимо не попала на педаль, или нажала неслишком сильно и пломба не сломалась.

– Давай же! – вскрикнула я, словно во сне наблюдая за тем,как машина проваливается между вековых стволов.

Катапульта сработала. Из живота как будто разом откачаливесь воздух. Я судорожно вдохнула, схватилась за край сиденья и поняла, чтопарашютный лифт сработал. В спинке сидения был спрятан механизм, раскрывающийштангу с крошечным, с голову, движком и похожим на гигантскую ромашку несущимвинтом. Запас хода у лифта небольшой, только чтобы плавно опуститьэвакуированного пассажира наземь. С чем лифт успешно и справился.

Сиденье мягко шлёпнулось на поляну. Сонные кусты шарахнулисьв разные стороны, чтобы их не задело, травы недовольно зашелестели.Взволнованные деревья стали ритмично покачиваться. По стволу того зелёноговеликана, которому парашютный лифт снёс клочок кроны, побежали вялые судороги.

– Простите… – услышала я свой шёпот. – Я не нарочно.

Не знаю, были ли приняты во внимание мои извинения. Нервныежалобы леса постепенно стихли, и воцарилась обычная для здешних джунглейтишина.

Никогда раньше я не забиралась в эту сторону так далеко. Мыс дедом летали в производственный сектор и в аграрную зону, забирались вдольберега далеко на запад, где наросты псевдокоралловых рифов ветвятся, поднимаясь из глубоких впадин, итугими косами ведут в Дымную котловину. С подругами мы отдыхали на Беззаботных островах, ближайшему кцентральному поселению архипелагу с белоснежными песками пляжей и дружелюбнымитенистыми рощами папоротникоподобных побегов. Однажды дед со своими старымикорабельными дружками, как он называет партнёров по своему нелегальному хобби,даже взял меня с собой и мы бродили с ними по неспокойным полям живой лавы,которая постоянно изливается из благоухающего, словно сандал, трапповогоразлома за самыми отдалёнными восточными рудниками. Верхний слой разлива быстроостывает, но остается мягким и упругим, «словно ты ступаешь по болотнымкочкам», как выразился дед. Можно спиной лечь в этой согревающей пористоймассе, принимающей форму тела, и безмятежно расслабиться, наблюдая за игройразноцветных паров, вьющихся из сердцевины разлома.

Во всех местах, которые я перечислила, безопасно. Но не захребтом. Нет, деревья могут побурчать, поволноваться, но они безобидны – ведь это всего лишь растения. Здесь нет нихищников, ни других животных, глупо бояться разбойников или непогоды, котораяможет причинить маломальские неприятности. Нет, фавориты не бывают за хребтомвовсе не поэтому, а потому что в долине прямо за ним находится то, чтопричиняет нам боль и горечь.

Там лежит ковчег, рухнувший с орбиты почти сразу послеокончания высадки. Последний технологический рывок человечества, без которогомы никогда не достигли бы Фавора. Неоправдавшаяся надежда Земли, которая теперьотравляет нашу новую родину своими останками.

– Эрль! – прокричала я, сложив ладони у рта. Потомповернулась в другую сторону и крикнула ещё громче.

Никто не откликнулся. Кто знает, сколько метров, а может икилометров между той точкой, где он катапультировался, и той, где оказалась я.А может, он неудачно приземлился и ему нужна помощь?

На ходу сочиняя речь, которую я толкну деду, объясняя, вочто вляпалась, я подмигнула, запрашивая выход в сеть. Но внутренний экран былмёртв. Я отбила запрос и попыталась подключиться снова, но на панеливизуализации, открывавшейся перед моим внутренним взором, были только разводыцифровых помех, напоминающих стекающие по стеклу капли разноцветногоконденсата.

Кажется, я вне зоны покрытия сети. Вызвать никого неполучится. Я здесь одна. И чтобы не получить опасную дозу, мне нужнопоторапливаться в обратный путь, через хребет, в лагуну-амфитеатр, на берегукоторой расположено центральное поселение.

Без лишних рефлексий я развернулась и пошла вверх по склону,но решила напоследок всё же рассмотреть, как следует, останки ковчега. Я знала,что увижу: вереницу сложившихся спиралью, как исполинские сардельки, пассажирских корпусов,разбросанных по склонам хребта; стопку нагромождённых друг на другациклопических «блинов», как будто кто-то небрежно сбросил там отягощение сколоссальной штанги. Это грузовые корпуса, которые пострадали больше отсековперевозивших колонистов. В них был пожар, который, на удивление, смогли погаситьавтоматические системы пожаротушения, функционировавшие даже после крушения. Ещёдальше, поодаль от места последнего упокоения ковчега, на дне долины лежаткосмический буксир, силовая установка и покорёженный, похожий на многокамерныесоты порожний резервуар с остатками рабочего тела.

Я много раз видела фото ковчега с воздуха, и ожидала увидетьзнакомую композицию в ржаво-коричневых и грязно-серых тонах, однако увиделатолько холмистую, полностью заросшую возвышенность, напоминающую размытыйприливом песочный замок. Лес стыдливо спрятал следы катастрофы своей зелёнойширмой.

Краем глаза я уловила поблизости какое-то движение иобернулась, в надежде, что это Эрль Жард, но это было нечто невесомое изелёное, незаметное на фоне общей массы зелени.

Ко мне пожаловал матёрый вегет. Он приземлился в несколькихшагах, а цепь его изумрудно-прозрачных мембран, которые служат для них органамичувств, стала изучать меня так пристально, словно хотела заглянуть в самуюглубину моего существа.

От его присутствия мне стало по-настоящему,сверхъестественно жутко.