Отряд на измене, или Поварские будни

– Ого, – раздался за моей спиной до жути надоедливый голос Аура. – Обжимаетесь в укромном местечке?

– Дурак ты, Аур! – взвилась я на парня.

– Отведи её в лагерь, – распорядился Стригой. – Мне надо покнчить с дохляками.

– Помочь?

– Сам управлюсь, – Стригой толкнул меня к Ауру и сунул руки в карманы потрёпанной куртки.

Я шмыгнула носом и поплелась за парнем, а тот явно не торопился,выводя меня из чащи леса. Когда мы отошли от опасной полянки с камнями-дохляками, Аур развернулся и прижал меня к дереву, бегло ощупал и шумно выдохнул:

– Ты нас всех перепугала! Чего в лес одна утопала?

– Осточертели вы мне все! – я ударила парня по наглой ручище и отбила себе пальчики.

– Опять хотела сбежать, – укоризненно проговорил Аур.

– А что же я тогда кровные денюжки-то бросила? Думаешь, тебе на прокорм оставила? А вот тебе, хренушки! – я приподнялась на цыпочки и сунула под нос парню фигу.

– Вот ты дурёха! – обиделся Аур.

Мы двинулись дальше и до самого лагеря не обмолвились ни словечком.

Глава 11

Зайчонок был хорош, мяско прямо таяло во рту. Вскоре вернулся Стригой, от него несло едкой гарью, а на куртке около кармана появились дырки, прожжённые огнём. Выглядел главарь очень уставшим, он сел у костра и прикрыл глаза, Малыш сунул ему в руки миску с едой и ломоть ржаного хлебушка. Аур плеснул в железную чашку горячего чая, а потом, мгновение помедлив, добавил немного своего пойла из фляжки.

– Выпей, затянется быстрее, – хмуро промолвил парень.

Не думаю, что Сригоя можно свалить какой-то там царапиной, пусть полученной и от упыря. Батюшки! Свят крест, свят! Стригой взял чашку и его куртка распахнулась, под грудиной виднелось огромное, кровавое пятно, а сама ткань была разодрана когтями, кажется, и кожу ему хорошенько ободрали. Лисса нервно дёрнула плечиками и поспешно отвернулась, Малыш сочувственно хмыкнул, а двойняшки, переглянувшись, печально вздохнули. Стригой глянул на меня, плотно сжав губы. А в моей головушке была только одна мыслишка: «Чью кровушку этот гад будет ночью лакать, дабы быстренько выздороветь»? Стригой укоризненно покачал головой и сделал глоток чая, приправленного отборным пойлом Аура, закашлялся, и на его губах появилась кровавая пена.

– Тебе лучше поспать, – пробурчал Малыш. – Я постою в дозоре.

– Со мной всё в порядке, – прохрипел Стригой, и наши взгляды снова встретились.

– Оно и видно, – язвительно поддакнула я, хотя и испытывала лютую благодарность к главарю, что не дал дохлякам сожрать меня с потрохами.

– Повариха присмотрит за мной, – ухмыльнулся Стригой, отчего я аж на месте подпрыгнула, расплескав остатки соуса из миски.

– Чего это я?! Вон Лисске тоже по ночам не спится, шастает, жопой сверкая. Или вон Малыш… – я обернулась к охотника, а их, как ветром, сдуло, у костра сидели только Стригой и я. – Упыри бесхребетные! Да чтобы вас кабан в лесу почикал, как морковку!

– Анетта, подай, пожалуйста, соль, – ласково попросил Стригой.

Я вытащила из корзинки с приправами кубышку с солью и швырнула её в главаря. Ещё не хватало к нему близко подходить! Ишь чего упырь злодейский удумал! Мысленно проклиная охотников, я прибралась на обочине, утащила в свой фургончик посуду, а потом вернулась к костру. Стригой сполз на землю и положил голову на поваленное дерево, а руки скрестил на груди аки заправский покойник.

– Помер? – шёпотом спросила я, вытянув шею.

– Ещё нет, – сипло отозвался Стригой.

Я на цыпочках вернулась в свой фургончик и легла спать. Да только разве тут уснёшь-то?! Солома зверски впивалась в бока, подушка превратилась в камень, да ещё и задница жутко разболелась после встречи с дохляками. Одним словом, жуть да бессонница на оба глаза. Я устала бороться с тяготами судьбы и выползла на свежий воздух. Чёрное небо заполонили серебряные звёздочки, и от них веяло весельем и счастьем, но до земли почему-то долетали крохи. Я вытянула руку, пытаясь поймать падающую звёздочку и вдруг поняла, что в лагере очень тихо. Прямо-таки могильная тишина!

И жутко мне стало аж до дрожи. Я обошла свой фургончик, конь распластался на земле со своим товарищем и сладко дрых, высунув язык. Возможно, приличные лошади спят как-то иначе, но наши вели себя как хотели. Я приоткрыла дверцу и глянула внутрь фургончика охотников: двойняшки спали на откидных койках, подвешенных железными цепями к стене, Лисса калачиком свернулась на сундуке с оружием, Аур беспечно развалился на спальном мешке, набитом мягким мхом, а Малыш притулился в углу, заняв полусидячее положение, а на его коленях красовался тесак. Все на месте и вроде живые. Я закрыла дверцу и пошла к костру, подкинула сухие ветки и заметила Стригоя.

Главарь лежал на спине, неестественно выгнувшись и запрокинув голову, его рот был открыт, а вот вместо глаз зияли белки с красными прожилками. Я вооружилась палкой с острым концом, осторожно приблизилась к Стригою и ткнула его под рёбра.

– Эй, ты там живой?

Стригой остался неподвижен. У меня по спине пробежали колючие мурашки. Кажется, отбегался наш главарь по земле. И чего-то мне его жалко стало до слёз. Мужик пусть и костлявый, но всё же хороший. Я шмыгнула носом и услышала позади себя цокот копыт. Неужто наши лошадки проснулись посреди ночи? Обернулась и…

– А-а-а-а-а-а-а-а!

Глаза монстра горели красным огнём, над его головой развевался чёрный парус, и смотрел он пристально, словно хотел убить одним взглядом. И пока охотники просыпались, я, не будь дурой, ткнула в страшного коня палкой.

– Стой, девка! – заорал на меня всадник вполне человеческим голосом, откинул с головы капюшон плаща и замахал рукой. – Конь казённый, чего творишь-то? С меня же за его шкуру двойную цену сдерут!

– А вот не надо подкрадываться к нашей поварихе, – насмешливо проговорил Стригой и отобрал у меня палку. – Вам ещё повезло, что она за сковороду не схватилась. Как нас нашли?

– Дозорный увидал пожарище, думали, лес весь поднимется, а огонь стих. Значит, чародеи неподалёку рыщут. Вот меня и послали за вами, нынче у нас по ночам беспокойно.

– Вы бы лучше дохляков извели, чтобы они путников не заманивали, – проворчал Стригой и уже обратился ко мне: – Анетта, радость моя, завари чайку гостю.

Охотники высыпали на обочину, недоверчиво приглядываясь к незнакомцу, который спешился.

– Лагерь по брёвнышку разнесут, пока вы дрыхнете, – презрительно бросила я парням и оборотнихе.

Аур хотел огрызнуться, да Малыш его в спину толкнул, и они пошли к костру.

Глава 12

Мужчины чинно расселись вокруг огня, Лисса сунулась в лес, видимо, под хвостом зачесалось. Я повесила чайник на изогнутую железную палку и задвинула в костёр. Стригой запахнул куртку, дабы не пугать незваного гостя, который назвался Еремеем. Где-то в черноте зловеще ухал филин, но нам было не до него.

– Да нынче у нас стало неспокойно, как молодой князь приказал к болоту дорогу прорубить, так полезли всякие чудовища, коих свет не видывал, – Еремей с удовольствием принял подсохшие медовые пряники от нашего главаря. – Мы же ему говорили, что лучше в обход пойти. А князь орёт дурным голосом, мол, на чей чугунной шее я буду хурельсы тянуть.

– Чего-чего? – переспросила я, услыхав незнакомое слово.

– А тебе во всё надо нос сунуть, – проворчал Аур, давая мне понять, что это серьёзный разговор между мужиками и нечего поварихе лезть туда.

– Для расширения кругозора интересуюсь, – огрызнулась я, дав отпор наглецу.

– Ну, хурельсы, они, зараза, длинные такие железяки, на телегах их таскаем по всему полю. Везут их с самих рудников, мол, там и льют нужной формы. Князь-то заручился царской поддержкой и ему доверили построить невиданную дорогу от столицы до самого края мира.

– Ну, уж загнул-то, – усмехнулся Аур и двинул ногой двойняшек, которые заслушались мужика, пооткрывав рты.

– Чу, дубина! – рыжий отодвинулся от парня и снова с любопытством уставился на Еремея.

– А чего мне врать-то?! – насупился тот и грызанул пряник, чуть зубы на нём не оставив. – Князь Анатоль Ярышкин в лучших институтах учился, умный, каких свет не видывал! Палец кверху задерёт и орёт на дураков: «Прогресс не остановить»! А мы люди подневольные да тёмные, куда нам до молодого князя. Делаем, что скажут.

– Ох, и времена пошли! – презрительно выговорил Аур. – По чей-то дури мы теперь жизнью рисковать должны.

– Если боишься, – насмешливо произнесла я, стягивая чайник с палки: – сиди дома и не мешай другим.

– Ох, договоришься, Анетта! – пригрозил мне пальцем Аур.

– Князь магов звал? – поинтересовался Стригой.

– Звал, – печально вздохнул Еремей, отхлебнул горячего чайку, а потом продолжил говорить: – Звал из самой столицы, понаехали, черти окаянные, шумели три дня. Кто водку жрал, кто по девкам бегал, а как настало время за харчи казённые отвечать, подались они в лес, там и сгинули. Молнии сверкали, гроза набежала. Ну, само собой разумеется, никто в непогоду-то и не сунулся их искать. А утром вороньё долго кружило. Князь чуть волосья себе не вырвал от лютой злости. Бегал по площади, орал.

– Вы совсем князюшку не бережёте, – я кинула в кружку Еремеея два кусочка сахара. – Заставляете кричать, он ведь голос так раньше времени сорвёт.

– Его ничем не прошибёшь, – хохотнул Еремей. – Он к губам трубу подставляет, отчего голос как у раненого медведя становится громким и злым.

– После магов за охотниками побежали, да? – спросил Стригой.

– Ага, – подтвердил Еремей. – Они смышлёнее оказались, цену знали своей работе, да только и они сгинули в том лесу. Правда, успели охотники кое-какую мелочь переловить. Князь хорошо платит, но слава дурная летит впереди Белозёрска. Не хотят охотники браться за дело. А у князя сроки горят, серчает с каждым днём он всё больше и больше. Вот вчерась запретил водку продавать и кабаках её разливать. Если никто не изгонит с болота чудовище, то мы же все перемрём от трезвости и скуки.

– Ну, сами бы пошли на зверя, – пожала я плечами.

Еремей бросил на меня такой убийственно-укоризненный взгляд, что мне сразу расхотелось лезть в разговор без спроса.

Снялись мы со стоянки с первыми лучами солнца, ещё звёзды сверкали на небе, а кони уже тянули фургончики по дороге, сонно всхрапывая и отбивая злость копытами. Я чуток задремала, прислонившись лбом к окошку. Дорога шла в гору, и я постоянно сползала с мешка картошки.

Белозёрск раскинулся между озёр, куда стекали горные речушки, принося с собой бриллиантовое сияние поутру. Край богатый рыбой и лесным зверем процветал испокон веков. Дороги тянулись к городу, где частенько устраивались шумные ярмарки. Дома, сложенные из белого кирпича, поражали своей красотой. Чистенькие, аккуратные, с покатыми крышами и резными петушками на оконцах. Широкие, мощёные плоскими камнями, улочки позволяли разъехаться встречным экипажам по обе стороны. У самой окраины пыхтел высокими трубами завод, где солили и закатывали в бочки рыбу. Одним словом, цивилизация!

– Анетта, рот закрой, а то муха залетит, – посоветовал мне Аур, проходя мимо моего окошка, когда мы остановились у ворот.

Я не поленилась, высунулась и отвесила парню подзатыльник. Ладонь аж загудела! Вот же чугунная башка у Аура!

Стригой объяснился с охранниками, показал письмо княжеское, по которому мы и прибыли в город, заплатил пошлину, и нас пропустили. Он перекинулся с Малышом парой слов и потопал куда-то по извилистой улочке, не оборачиваясь и не прощаясь. Еремей же повёл нас к дому, выделенному для проживания охотников всех мастей и чинов.

Глава 13

Белокаменный двухэтажный домик подпирал остроконечной крышей небо, высокое крылечко, обрамлённое резными деревянными перилами, словно бы заждалось нас. Я поднялась по ступенькам и переступила порог нашего временного жилища. Как же здесь было ровненько, сухо и чистенько! А кухня! Батюшки мои! Просторная кухня окнами выходила и во внутренний двор и на проезжую улочку. Ладно сложенная печь привела меня в полнейший восторг.

– Хватит пищать! – навис надо мной Аур, злобно щеря рот. – Жрать охота!

– А ты мне что-нибудь принёс, дабы я в кастрюлю это положила? Нет?! Пшёл вон, попрошайка!

– Ты пока картошку почисть, – надменно распорядился Аур.

– А кто тебя, псину сутулую, главным назначил? – поинтересовалась я, на всякий случай вооружившись скалкой.

– Кто-то же должен за порядком следить, – Аур всё же отошёл от меня.

– Но явно не ты, – прикрикнула я на парня.

– Почему же? – насупился Аур.

– Рожей не вышел, – доверительно сообщила я парню.

Аур обиженно махнул на меня рукой и выскочил из кухни, а через мгновение Малыш принёс мешок картошки.

– Анетта, ну ты не злись, ага?

– Сейчас что-нибудь приготовлю, – пообещала я Малышу, ласково улыбнувшись.

Добряк расплылся в довольной улыбке и бочком двинулся к выходу.

– Постой! – я подбежала к Малышу и стряхнула с его рукава травинку. – А то ходишь как чучело огородное.

– Спасибоньки, – поблагодарил он меня и вышел из кухни, оставив в полном недоумении.

Как-то странно, то он намекает, будто сохнет по мне, то, оставшись наедине, бежит прочь. Что это с Малышом? Али я ошиблась? Гонимая чувством тревоги, я выглянула в коридор и чуть не рухнула на пол: Лисса стояла на две ступеньки повыше Малыша и крутила жопой, явно пытаясь соблазнить добряка. А тот с места сдвинуться не мог, всё глазел на оборотниху.

– Ляжки отвалятся! – злобно крикнула я.

Лисса покраснела и взбежала по лестнице на второй этаж, Малыш тяжко вздохнул и побрёл на улицу. Вот же злодейка! Никому в отряде спокойствия от неё нет! Мысленно ругая оборотниху последними словами, я взялась за картошку. Как бы я не злилась, но еда сама себя не приготовит. Вскоре ко мне наведались двойняшки и приволокли индюка, судя по степени упитанности, подстрелили прямо в чужом дворе. Я быстро его распотрошила, перья сожгла в печи от греха подальше, а то вдруг хозяева кинуться искать. Разрубила тушку тесаком, часть сунула в кастрюлю и залила проточной водой, струящейся из медного крана, а другую разложила на чугунной сковороде, чтобы притомить хорошенько. И пока я возилась на кухне, охотники растопили баньку, которая примыкала к нашему домику.

– Вкусно пахнет, – похвалил меня Стригой, внезапно объявившись на кухне.

Он уселся на скамью у окна и устало вытянул ноги, а подле себя положил увесистый мешочек с золотыми монетами. Видать, сумел-таки выбить аванс у князя.

– В ночь, что ли, на болото попрётесь? – спросила я, накрывая на стол.

– Завтра утром выйдем, – отозвался Стригой. – Сегодня надо хорошенько отдохнуть и выспаться.

– Говоришь так, будто на убой всех собрался вести, – пробурчала я.

– Ты бы лучше свой ядовитый язычок прикусила, – фыркнул на меня Стригой.

– Ой, да лучше я правду скажу, чем потом вас будут по косточкам в дремучем лесу собирать.

– Анетта, не гневи меня!

– А что за шум? – в дверях появился Аур, завидев главаря и мешочек с деньгами, повеселел и присел рядом с ним. – Хорошо будут платить?

– Если сгоним нечисть с болота до первых морозов, то нам хватит, чтобы перезимовать в тепле.

Все собрались за столом, но никто добрым словом не похвалил повариху, то бишь, меня. Лопали аки звери голодные, хорохорились друг перед другом, а про меня напрочь забыли. Черти окаянные!

Подоспела банька, на первый, самый горячий пар пошли парни во главе со Стригоем, а нам с Лиссой оставалось только ждать их возвращения. И если я была занята грязной посудой, то оборотниха быстро переоделась. У меня аже челюсть отвисла от её несусветной наглости! Шёлковое платье с глубокими разрезами на ляжках до самой жопы, тонкие лямки, того гляди сиськи вывалятся наружу.

– Ведьма ты бесстыжая!

– Не виновата я, что ты ходишь как лахудра, – презрительно усмехнулась Лисса.

Ох, как меня зависть-то пробрала аж до самых печёнок! Хотела я деньги приберечь, да видно завтра придётся расстаться с золотой монетой, дабы принарядиться. Иначе ведь уведёт оборотниха Малыша у меня прямо из-под носа. И как мне в наказание, да солью на свежую рану, охотники, выпучив глаза, смотрели на оборотниху, когда вывалились из бани. Лишь один Стригой глянул на меня сочувственно,вызвав приступ зубовного скрежета. Ну, задам я им завтра! Куплю самое красивое платье!

Глава 14

Утром меня разбудила соседская псина, выла она то ли на луну, то ли на пьяного мужика, который никак не мог пройти сквозь открытые ворота. Вроде и запретили водку в кабаках разливать, да честной люд нашёл, где припасть к роднику живительной силы. Я протёрла глаза, сладко зевнула, впервые выспавшись вволю на мягкой перине, даже драться за постель не пришлось. Небольшая комната примыкала к кухне, там я и разместилась на постой, успев на ночь глядя выстирать одежду. Но окромя меня это сделали и охотники. Глотнув холодной водицы, вышла на улицу и обомлела на месте: шёлковые труселя с ромашками и хищными бабочками развевались на ветру, зацепленные одной прищепкой за верёвку. Батюшки! И кто же это у нас модник столичный-то?!

Я успела наварить гречневой каши с маслицем, достала квашеной капусточки из бочки, порубила ту свежей зелени и брусники бросила, которую оборотниха насобирала в лесочке, а хозяин труселей так и не объявился. Первым во двор вышел Малыш, покосился на сиё непотребство, почесал затылок и тяжко вздохнул, вторым на бельишко вылупил глазёнки Аур. Он даже обошёл верёвку, но стянул с неё серые, невзрачные труселя. Двойняшки с минуту пялились на чужое достояние, а потом ускакали прочь. И вот я и Лисса, которая с яблоком пристроилась на подоконнике, засели в засаде. Стригой притопал последним, оглянулся по сторонам и быстренько стащил с верёвки свои модные труселя. И кто бы мог подумать, что наш главарь любит подобные вещицы.

– Чего зенки вытаращила? – накинулась я на Лиссу. – Заняться больше нечем?

– Твоё дело у печки стоять, не рот разевать, – огрызнулась оборотниха. – Думаешь, я слепая? Я же вижу, как ты вокруг Малыша вьёшься, заманиваешь его хлебушком да леденцами. Ведьма!

– Чего ты несёшь, кикимора болотная?! – взбеленилась я.

– Душонка у тебя гнилая! – Лисса спрыгнула с подоконника и попёрла на меня, выпятив свою пышную грудь. – Завистливая ты девка, Анетта, жадная до чужого счастья.

– Ну, а ты чем лучше меня?! Не то девка, не то…

– Хватит! – зарычал Стригой.

Мы с Лиссой разбежались по углам, оборотниха бросала на меня гневные взоры, а я ей принялась точить поварской нож, не сводя с неё пристального взгляда. И сошлись бы мы с ней в неравном бою, если бы Стригой не стоял между нами.

– Всё, угомонитесь, девки! – молвил он чуть тише, но с тяжёлым укором. – Сказочки закончились в лесу, в городе надо держать ухо востро. Мы здесь чужаки.

Аур притопал на кухню, охотничьим взором уловил ссору и ухмыльнулся.

– Что, Анетта, опять кашу не посолила?

– Поговори мне ещё, разбойник! – я пригрозила Ауру ножом, и он молча уселся за стол.

Вскоре все охотники собрались за столом, я молча подала миски с кашей, а сама устроилась на самой краю, да ещё и бочком повернулась, дабы оборотниху не видеть. И пока я дурила, Лисса времени даром не теряла, начала заискивающе лыбу давить, соблазняя доверчивого Малыша. А после завтрака Стригой увёл охотников на болото, чай не на отдых мы с Белозёрск пожаловали. Я же с проклятьями и горькой слезинкой выудила из потайного кармашка в своей котомке золотую монету и потопала на рынок.

Красивых нарядов было много, даже шёлковые платья встречались, да ни одно мне не приглянулось. Золотая монетка оттягивала ладонь и было жалко её на ерунду проматывать. А что мне с того платья? Два раза надеть и спрятать в котомку? А так ещё месяцок и накоплю на домик в деревне. И на кой ляд мне домик? Ох, уж эта Лисса! Всё из-за неё пошло наперекосяк. Я развернулась и увидела старуху, неприметную с виду, но до боли знакомую. Вроде и волосы стали потемнее, да не такими седыми, да вроде и бородавка на носу выскочила, но это была она – ведьма, сунувшая мне пряную соль для упырей!

– Стой, стервь! – окликнула я старуху, та же сделал вид, будто не услыхала меня и живенько двинулась вдоль ряда с копчёной рыбкой.

Мы начали петлять между прилавками. Старуха уже бежала, но и я не отставала. А нечего было меня обманывать, как простушку! Ведьма треклятая выдохлась и нырнула в узкий, тёмный переулок, куда и я последовала за ней.

– Отцепись от меня! – завизжала она, страшно вытаращив глаза.

– Поговорить, бабуля, надо, – я закатала рукава походной куртки, напирая на ведьму.

Старуха прижалась спиной к кирпичной стене и взбледнула, затряслась от страха. Я встала напротив неё и недобро так посмотрела, как это утром сделал Стригой, дабы нас с Лиссой остудить.

– Всё скажу! – затараторила ведьма. – Не губи только! У меня же детки…

– Ты же старая.

– И что с того?! – взвизгнула она. – Я их долго под сердцем носила, да в ночи тёмной родила. Не тебе меня судить, девка!

– И чего ты там мне хотела рассказать? – поинтересовалась я, сделав шаг вперёд.

– Балаур, – сдавленно прошептала ведьма. – Он велел отряд извести, чтобы духу вашего в Белозёрске не было.

– А чего он пугливый такой?

– Я не сую нос в чужие дела, – запричитала старуха. – Что было велено, то и сделала. Ночью тропкой незаметной вышла из деревни, а на тракте меня купец подобрал. Ты бы тоже бросила охотников, обречённые они. Понимаешь?!

– Ладно, иди бабка, пока я добрая, – я отошла в сторону, давая ведьме улизнуть.

Имя гада я запомнила, надо бы теперь Стригою всё рассказать. Может, и мы тёмной ноченькой уйдём отсюда тихо да скрытно?

Глава 15

Воротилась я в домик, приготовила обед, да всё на месте никак не сиделось. Взяла и поднялась на второй этаж, где расположились охотники. Ежели их злодей задумал извести, то не пропадать же добру! Я быстро отыскала комнату Стригоя, порылась в его вещах, и по злополучным шёлковым труселям сообразила, что на верном пути. Жизнь-то меня невзлюбила с рождения, матушка померла при тяжёлых родах, а батюшка долго мыкался с малюткой на руках, пока не подженился на злобной бездетной вдовице. Она-то, едва мне шестнадцать годков стукнуло, и сплавила учиться на поварское дело, лишив наследства. Первый мой благодетель, который принял меня на работу, сгорел от простуды, а второй так торопился ко мне в комнатку, что подвернул ногу, рухнул с лестницы и свернул свою тощую шею. Одним словом, жизнь меня научила быть смекалистой и прижимистой. Я забрала мешочек с деньгами, выданными Стригою на убой нечисти. Пусть лучше он у меня полежит, чем мы всего лишимся, если что пойдёт не так.

Охотники объявились после обеда, хмурые и уставшие они тащили Аура на носилках. Батюшки! Аур лежал на правом боку и страдальчески кривился, а из его жопы торчала ржавая стрела. Лисса плелась в хвосте отряда, едва переставляя ноги, видимо, и ей досталось от нечисти. Стригой бросил на пороге холщовый мешок и тот зашевелился.

– Двойняшки, найдите лекаря, да поживее! – приказал главарь. – Анетта, мы все устали, помоги Ауру. Пожалуйста!

Последнее слово Стригой прорычал, лишая меня возможности возмутиться. Мгновение хорошенько поразмыслив, я с ехидной улыбкой двинулась к несчастному Ауру. Увидев в моих руках ножницы, парень нервно сглотнул.

– Аурчик, родной, – проворковала я, начиная резать штанину от лодыжки: – а помнишь, как ты меня дразнил с утреца?

– Анетта, ну разве в такой момент всё упомнишь? Ты осторожнее! Зараза!

Я нарочно ребром ладони задела стрелу, доставив страдальцу невероятные ощущения. Мешок, который Стригой бросил на пол, продолжал шевелиться и даже чуть сместился вправо.

– Анетта, не отвлекайся! – рыкнул на меня Аур, но тут же исправился. – Умоляю! Это же моя родная… кхм.. ну, ты поняла, да?

– Ага, – кивнула я и щёлкнула ножницами, отчего парень испуганно взвизгнул аки девчонка. – Не дёргайся, родной, а то могу нечаянно отрезать тебе чего-нибудь выпирающее.

– Анетта, я больше никогда не буду… Ай! Стригой, эта стервь меня чуть не лишила достоинства.

– Чуть не считается, – проворчала Лисса, развалившись в кресле.

Я злорадно ухмыльнулась, ведь наш герой остался в полном одиночестве, Стригой скрылся на кухне, откуда донёсся шум льющейся воды. Быстрым движением содрала штанину с ноги Аура, обнажив его раненую ягодицу. Он протяжно застонал от боли и уткнулся в свои вытянутые руки. Возможно, и стоило подождать лекаря, но чёрные, витиеватые прожилки потянулись от ржавой стрелы по коже, явно отравляя и без того дурную кровь. Я же просто не смогла остаться в сторонке!

– А-а-а-а-а-а! Стервь! Да за что же?!

Стригой выбежал из кухни на вопли Аура, и я торжественно вручила главарю стрелу с кусочком жопы героя. Лисса от изумления зашипела и вся сжалась на кресле.