Отряд на измене, или Поварские будни

– Малыш, ты с ним давно бродишь по свету, – промолвил Аур, первым придя в себя. – Бывало ли с ним такое?

– Ну, не знаю, – вдруг замялся Малыш и попятился к двери, будто собрался сбежать на улицу.

Двойняшки перекрыли ему путь отступления и теперь выглядывали из-за его плеч.

– Надо узнать, живой ли он ещё, – со знанием дела проговорил Аур и со всей силы толкнул меня в спину, отчего я выбежала на середину кухни и чуть не запнулась о безжизненное тело Стригоя. – Проверь ему пульс.

– Чего? Я тебе, что ли, лекарь?! – огрызнулась я.

– Лучше веки ему подними, – посоветовал Малыш. – Глянь в глаза ему.

– А чего ты так не сделаешь? – сощурилась я.

– Ну, ты же рядом с ним стоишь, – выдал мне Малыш, и с этим было не поспорить.

Я опустилась на колени, испытывая лёгкое чувство вины перед Стригоем, склонилась и указательным пальцем приподняла его левое веко. Красные прожилки, суженный зрачок, кажется, отдал богу душу. И только я собралась об этом сказать вслух, как его глаз задвигался и уставился на меня.

– Чёрт! – взвизгнула я и отпрянула от ожившего Стригоя.

Он хрипло выдохнул и резко выпрямился, продолжая сидеть на полу.

– Что с тобой случилось? – поинтересовался Аур у главаря, вспомнив про еду.

– Странно, – пробормотал Стригой и повернул голову ко мне. – Словно яда отведал.

Аур от его слов закашлялся, и все начали коситься на меня. Наверное, мне стоило честно во всём сознаться, покаяться и клятвенно пообещать, что больше никогда в жизни ничего не буду брать из рук подозрительных старух, но тут, весьма некстати, взыграла во мне гордынюшка.

– А что я?! Что я-то? Вон все живы и здоровы! Это небось из-за…

– Цыц! – рявкнул на меня Стригой, не дав проговориться об укусе на его руке. – Кажись, я простудился.

– Чего?! – недоуменно выпучил глаза на главаря Малыш, явно не поверив ни единому его слову.

– Ну, ты же не лекарь, откуда тебе знать, как болезнь проявляется, – передразнил Малыша рыжий двойняшка, за что тут же огрёб подзатыльник.

– Ладно, – Стригой поднялся и уселся за стол. – Давайте поедим, нам ещё выспаться надо перед тяжёлой ночью.

Я на всякий случай сменила тарелку с едой для главаря, пока они шумно обсуждали дневную вылазку. Стая обосновалась в низине между лесом и болотом, там же и обзавелась потомством. Место было неподходящим, но что их привлекло, осталось загадкой даже для опытного Стригоя. После неудачного набега, стая укрылась с молодняком в лесу, но голод не тётка, так что не стоило нам расслабляться. И когда после плотного ужина охотники завалились спать, я взялась за готовку.

Мыслей в голове было много: найти и придушить старуху, ну или пожаловаться на ведьму старосте, что ходит и мешает работать. Но ко всем прочим чувствам примешался и стыд. Меня провели как простушку! Это жгло изнутри адским пламенем.

– Анетта, всё успела приготовить? – Стригой встал первым и сразу же сунулся на кухню.

Звёзды высоко стояли в небе, а вот луну скрыла тучка, вроде бы собирался дождь. Я обернулась и утвердительно кивнула, Стригой прошёлся по кухне, размахивая руками, а затем присел на скамью.

– Анетта, вот терзает меня мыслишка одна, – тихо, но жутко-вкрадчиво произнёс он, не сводя с меня пристального взгляда.

– Рану бы твою настоящему лекарю показать, – я не собиралась сдавать своих позиций. – Видишь, уже яд про крови разошёлся. А вдруг ты перекинешься, а? Малыш же не сможет на тебя руку поднять, пожалеет окаянного.

– Тебе палец в рот не клади, – усмехнулся Стригой: – по локоть откусишь. Смотри мне, Анетта, не шали!

Я шумно вздохнула, собираясь дерзко ответить главарю, да тут в окошко влепилась перекошенная харя упыря с горящими, красными глазищами.

– Ох ты ж, срань какая! – заорала я дурным голосом.

Стригой в одно мгновение подобрался, молниеносно метнулся к двери и выскочил на улицу, откуда тут же послышался вой злобной твари. Охотники побежали за главарём, а вот Лисса замешкалась. Видите ли, ей приспичило волосы в хвост на затылке затянуть.

– Нас твари сожрут с потрохами, пока будешь красоту наводить! – язвительно вымолвила я.

Лисса бросила на меня убийственный взгляд и поскакала на улицу, вихляя задницей аки породистая кобыла. Я на всякий случай плотно прикрыла дверь, а сама пристроилась у окошка. Несмотря на усталость, захотелось хоть одним глазком глянуть на парней в деле. Что и говорить, Стригой молнией носился по улочке, разя врагов наповал. Малыш привычно размахивал тяжёлым мечом, снося головы упырей, его спину прикрывала Лисса. Двойняшки рыскали вдоль стены соседнего дома, выискивая притаившихся тварей. Аур бесстрашно лез в самую гущу стаи, словно боженька ему сто жизней при рождении щедро отмерил. Мимо окна пролетали отрубленные головы и лапы, слышался дикий визг, рекой лилась кровушка. У меня аж дух перехватывало! Жаркая ночка нынче выдалась!

Глава 7

Розовато-чернильные полосы растворялись в яркой синеве подступающего дня. Зловонный, едкий дымок тянулся над крышами домов, у меня свербило в носу, отчего хотелось чихать. Стригой спихнул последнюю тушку поверженного врага в овраг, где жгли остальных упырей и велел нам выезжать из деревушки. Староста просил остаться на празднование, но мы наотрез отказались. Ещё не хватало провонять дымом горящих упырей! Тогда ни одна тварь к нам близко не подступит, принимая за оных. Ну, это я так думала, а всё в жизни оказалась куда прозаичней. Охотники успели надёргать с местных полей морковку и капусту, которую и торопились забрать, дабы жители деревушки не поучали неладное.

– А как же они? – кивнула я в сторону столба дыма.

– Да у них и так половину народа почикали упыри, – Аур закинул последний мешок с добычей в мой фургончик. – Мы же немного взяли.

– Крохоборы, – я захлопнула дверцу прямо перед носом парня.

Но надо отдать должное запасливости Стригоя, капусточка была сочной и хрустящей. И чтобы добро не пропадало, я принялась крошить тесаком кочаны. Квашеная капуста и полезная, и вкусная, и сытная, да и мне работы на кухне будет поменьше. Мы остановились на перекрёстке, в окно долетел жаркий спор между Малышом и Ауром. Последний был как затычка в каждой бочке, никак не мог смолчать, лез со своими непрошенными советами. Что и говорить, бесил меня Аур знатно. Я отвлекалась от капусты и прислушалась к охотникам. А шумели они о том, куда дальше повернуть: на тракт или по просёлочной дороге срезать путь до Белозёрска. Спор пресёк на корню Стригой, выбрав более короткую дорогу.

Картофельные поля сменились пролеском с порыжелой листвой, где задорно щебетали воробьи, а вскоре деревья стали выше и крепче, всё ближе подступая к пыльной дороге. Солнце высоко поднялось в небе, длинные ветви хлестали по крыше фургончика, изредка просовывались в окошко, принося с собой запах ранней осени. И пусть ещё листва зеленела, но с леса уже тянуло грибами и перезрелыми ягодами. Движение замедлилось, и едва я управилась с капустой, как и вовсе прекратилось. Я высунулась в окошко: двойняшки и Малыш топтались около старой ели, её ветви гнулись под тяжестью продолговатых шишек, бросая тень на полянку.

– Что там? – окликнул парней Стригой.

– Схарчили кого-то, – отозвался рыжий из двойняшек.

– Проверьте, – приказал Стригой.

Я увидела, что Лисса направилась к вещевому мешку, явно собираясь поживиться чужим добром, и последовала её примеру. Малыш встряхнул его и на траву посыпались пожитки, среди которых промелькнули книжки. Вот это удача! Лисса намертво вцепилась в пёструю книжонку, отпихнув меня локтем, и мне пришлось довольствоваться второй, невзрачной и, кажется, скучной. Я прочитала на обложке: «Емеля Гусь. Философский трактат о том, есть ли у чудовищ сердце и душа».

– Дай на твою глянуть, – попросила я у Лиссы.

Злодейка ухмыльнулась и тоже показала мне обложку. Розовые буковки рскинулись полукругом: «Тонька Криворукая. Задорная девка в плену у султана». Я от зависти аж присвистнула.

– Небось ещё с картинками? – печально вздохнула я.

– Ага, – закивала Лисса, листая странички.

– Хочешь, поменяемся?

– Иди жрать готовь, – осадила меня Лисса.

– Девочки, не ругайтесь, – за нашими спинами бесшумно возник Стригой.

Я молча стиснула зуба и поплелась в свой фургончик. Малыш взялся ополоснуть деревянную бочку для засолки, двойняшки ещё не вернулись, поэтому я расположилась прямо на обочине, отмахиваясь от назойливых комаров берёзовой веточкой.

– Эй, Анетта, – Аур встал напротив меня, поигрывая мускулами на своих ручищах. – А правда, что все девки любят читать книжки про любовь?

– К чему ты клонишь? – насторожилась я, зная, что Аур любит дразнить меня.

– А знаешь почему? – не унимался он.

– Ну?! – рыкнула я на парня.

– Потому что сами влюбились, а признаться не могут, – подмигнул мне Аур.

Я и слова сказать наглецу не успела, как на него налетела Лисса и отвесила ему подзатыльник.

– Много ты знаешь, псина сутулая! – гневно зашипела она на него.

Малыш отчего-то смутился, кашлянул и принялся глазеть на ворону.

Двойняшки вернулись с отрубленной лапой и предъявили её главарю:

– Мелкий лешак, отощал с голодухи, сам бросился на нас. Странно всё это, Стригой, лешаки ведь в самой чаще обитают, людей стороной обходят.

– Что-то выгнало его оттуда, – пробормотал главарь. – Едем дальше!

Малыш закатил бочку св мой фургончик и остался со мной. Я зашвырнула скучную книжонку без картинок на кровать, а сама стала резать последнюю тощую курочку. Малыш укладывал в бочку капусту, старательно её присаливая и придавливая кулаками.

– Анетта, слышь, – тихо обратился он ко мне.

– Чего? – отозвалась я.

– А как и вправду понять: любит тебя человек али нет? – задумчиво поинтересовался Малыш.

– Ну, – я почесала переносицу, чихнула и продолжила: – обычно знаки внимания оказывают. Ну, там цветы, ягодки, карамельки. Ну, и… Ой, отстань от меня с этими глупостями, а то останемся без обеда!

Малыш печально вздохнул, кажется, кто-то задел его большое и доброе сердце. Я приподнялась на цыпочки и вытащила из верхнего шкафчика жестяную баночку, выудила оттуда два малиновых леденца и отдала их парню.

– Цветы сам нарвёшь, – проворчала я и вернулась к тощей курочке.

Глава 8

Дорога стала забирать на косогор, Малыш покончил с капустой и спрыгнул на землю, чтобы коню легче было тянуть фургончик. Я пристроилась на мешке с картошкой и взялась за книжку. Правда, несколько утомительных мгновения, всё же мысленно обложила Лиссу бранными словечками, от которых у самой уши покраснели. Что и говорить, про султана и девку читать-то интереснее, чем философский трактат. Я пролистнула несколько страничек и вдруг увидела рисунок, не яркий, скорее набросок, чем полноценная картинка. Глаз с прожилками, заострённое ухо и клыки, выпирающие из-под верхней губы. Мне стало любопытно, и я принялась читать, шёпотом проговаривая буквы.

– Кровь упыря аки яд растекается по венам, заражая укушенного. Ранки на шее долго не затягиваются и припухают. Жертва перестаёт есть человеческую пищу, её тянет на кровь и свежее мясо. Второй признак заражения – красные прожилки в глазах жертвы. И по ночам у заражённого появляется красный блеск в глазах, что аж жуть берёт.

Я почесала затылок и вспомнила, как у озера Стригой кинул на меня взор, а в его глазищах красным полыхнуло. Но тварь-то его укусила позже, когда мы уже с тракта свернули к деревушке. Кажется, Емеля Гусь ошибся. Или?..

Фургончик наехал на камень и подскочил, я свалилась с мешка и больно приложилась коленкой о кастрюлю. Постанывая и кряхтя, выглянула в окошко, конь нетерпеливо бил копытом, а двойняшки крутили в руках соскочившее колесо.

– Привал, – распорядился Стригой. – Малыш, займись костром. Анетта с тебя хороший обед. Аур, пройдись по окрестностям, не хочу, чтобы нам какая-нибудь тварь испортил аппетит.

Я первым делом развязала узел с вещами и выудила оттуда алую ленточку, расчесала волосы гребнем и заплела косу, украсив её. А что теряться-то? Малыш – парень видный, сильный, да и душа у него добрая. Я ведь сразу поняла, на кого он глаз положил. На меня! Я, правда, немного смутилась от его внезапного признания, но подсказала, как умело действовать. Конечно, можно было сразу ему на шею прыгнуть, да только тётка, которая учила меня поварскому искусству, не раз говорила, что мужики любят завоёвывать девок. И нечего их попускать! А ежели сразу-то готовность к чувствам да любви выразить, то потом ничего не дождёшься от мужика. Я глянула в окошко, Малыш старательно вырывал ромашки с корнем, зайдя по колено в высокую траву. У меня аж дыхание перехватило. Ох, не зря я ему леденцов отсыпала!

Похлопав себя по щёчкам, дабы бледность кожи разогнать румянцем, я ухватилась за кастрюлю и стала выбираться из фургончика. И едва мои ноги коснулись земли, как за моей спиной появился Стригой. Он нахмурился, завидев алую ленточку у меня в косе. Я фыркнула и поторопилась к обочине. Стригой постучал кулаком по стенке второго фургончика и громко крикнул:

– Лисса, хватит книжки бабские читать, пора и делом заняться.

– Я, может быть, уму-разуму набираюсь, – огрызнулась Лисса.

– Ага, – язвительно поддакнула я. – Как ляжками трясти перед мужиками.

Двойняшки в голос загоготали, Стригой кашлянул в кулак и смерил меня укоризненным взглядом. Лисса выпрыгнула из фургончика аки разбуженная упыриха, яростно сверкая глазищами. Так бы и кинулась ведьма на меня, но Стригой успел её перехватить за руку.

– Ягоды для чая собери, – тихо, но властно произнёс главарь.

Лисса дёрнулась, злобно зашипела, а потом смиренно опустила голову. Стригой разжал пальцы, и девушка поплелась к лесу, напоследок бросив на меня убийственный взгляд. Я уж было рот открыла, чтобы сказать крепкое словцо, но между нами встал главарь.

– Анетта, смотри, не пересоли супец.

– Ага, – пришла и моя очередь угомониться.

Солнце припекало, но не жарило, и на том спасибо. Я быстро управилась с супом, поскольку остались лишь куриные потроха, а затем взялась тушить в казане овощи. Двойняшки сопели, привинчивая колесо к моему фургончику, Малыш перевязывал бечёвкой букет, больше похожий на веник, коим надо полы подметать. Стригой куда-то запропастился, да и Аура с Лиссой было не видать.

Набежал прохладный ветерок, я ощутила ледяной взгляд, резко выпрямилась и обернулась. Никого. Да только вот за деревьями разглядела замок, притаившийся на выступе горы. Я помешала овощи в казане и пошла к соснам, встала между ними и уставилась на старинное строение. Выглядело оно нежилым: ни флага, ни дымка над башенками, лишь вороньё.

– Плохое место, – послышался тихий голос Стригоя. – Гиблое.

Я вздрогнула, оказалось, что главарь стоит у сосны и тоже смотрит на замок. И тут меня разобрало любопытство. Я привстала на цыпочки и давай вглядываться в ухо главаря, выискивая, где оно заостряется.

– Зубы показать? – раздражённо рыкнул на меня Стригой.

– Обойдусь, – я бросилась обратно к костру, пока главарь не рассвирепел на меня.

Но что и говорить, ухо-то у Стригоя и вправду было заострённое! Ох, не зря мне умная книжка попалась в руки! Теперь надо быть настороже, иначе ведь ночью проберётся ко мне и выпьет всю кровушку девичью! Злодей!..

Глава 9

Я разлила суп по мискам и позвала всех к столу, точнее, к костру. Лисса плюхнулась на траву неподалёку от меня и бросила рядом с собой лукошко с отборной брусникой. Малыш приосанился и двинулся в нашу сторону, держа перед собой веник из ромашек. Я выпрямилась, забросила косу на плечо и затаила дыхание, чувствуя, как сладкие мурашки разбегаются по телу от груди до кончиков пальцев. Лисса исподлобья глянула на Малыша и что-то невнятно пробурчала себе под нос. Завистливая ведьма!

Рыжий из двойняшек сунулся под ноги Малышу, а второй лихо выхватил у парня из нагрудного кармана мои леденцы. У меня аж челюсть отвисла от вопиющей наглости. Малыш зарычал, но рыжий подсёк его под ноги и рванул прочь заливисто хохоча. Парень едва не потерял равновесие, а вот ромашки полетели прямиком в огонь. Лисса усмехнулась и успела на лету поймать маленький цветочек. Я же так и стояла с открытым ртом, чувствуя себя опустошённой.

– Анетта, хватит мух ловить, – Аур потянул меня за подол платья, чтобы я не качалась на ветру у костра. – Что у нас сегодня на обед?

– Волчьи потроха, – огрызнулась я и замахнулась на негодяя.

Аур увернулся от моей руки, продолжая ухмыляться. Двойняшки сожрали мои леденцы, Малыш отвесил тумаков обоим, а потом вернулся к костру, бросил взгляд на Лиссу и сел подальше от девушки.

– Приятного всем аппетита, – призвал всех к порядку Стригой.

Я присела на поваленное дерево, придумывая у себя в голове месть для двойняшек, но в тоже время присматриваясь и к Лиссе. Ох, не зря она задницу выпячивала прошлым утром перед Малышом. Видать, тоже её зависть пробрала, что хороший парень стал на меня засматриваться. Как жаль, что пряная соль только на Стригой подействовала!

Отобедав, мы двинулись в путь. Я пристроилась на мешке с картошкой, дочитывая философский трактат, а заодно поглядывая окошко. Аур дрых на крыше домика охотников, Малыш топал последним, тяжко вздыхая и подталкивая фургончики. Двойняшки старались ему не показываться на глаза, прикладывая листья подорожников к синякам. Стригой шёл вдоль обочины, словно бы никогда не испытывал усталости. Изредка он равнялся с моим фургончиком, и наши взгляды как бы ненароком встречались. Смотрел Стригой укоризненно, я же отвечала праведным гневом и утыкалась в книжонку.

Двойняшки подстрелили из арбалета толстенького зайчонка, обеспечив нам ужин. Я отказалась сдирать шкуру с несчастной животинки и передала его Малышу, а сама вызвалась пойти к ручью, когда мы встали на ночной привал. Взяв ведро, подвязала подол платья чуть выше колен, чтобы не цеплялся за траву и шиповник, а затем пошла по узкой тропинке. Шорохи, скрип стволов деревьев, тревожное щебетанье птичек – я бы с радостью потерпела до Белозёрска, ведь до него было рукой подать, но Стригой настоял на том, дабы мы переночевали на свежем воздухе. Мол, город нюх ему сбивает. Как же, нюх! Я уж знала истинную правду про злодея!

Ручеёк весело журчал, петляя между камнями, песочек на дне блестел, словно самоцветные камни. Два скворца миловались на ветке смородины, низко склонившейся над водой. И мне стало радостно любоваться птицами, я остановилась и прижала пустое ведро к животу. Чу! Диковинная, чёрно-рыжая лисица прошлась по траве, облизываясь на скворцов, пригнулась, изготовилась к прыжку. Я ахнула от неожиданности, да со всей силушки жахнула негодницу ведром по башке. Чмок! Лиска оскалилась, перекинулась через себя, шерсть полетела в разные стороны, и в ручей свалилась голожопая Лисса.

– Батюшки! – изумлённо промычала я, выпучив глаза на девушку.

– Ты что творишь, идиотка?! – злобно ощерилась на меня Лисса, встав на четвереньки.

– Покричи мне ещё, оборотниха! – я потрясла ведром перед наглой мордой девушки. – Всем расскажу! Гнать тебя поганой метлой надо из отряда!

– Ой, ну не злись-то на ровном месте, – сменила гнев на милость Лисса, выбралась из ручья на траву и бесстыже растянулась, подставив тело угасающему солнышку. – Хочешь, дам книжку про султана почитать?

– У меня интереснее, – я вошла в ручей и зачерпнула ведром воду.

– Стригой всё обо мне знает, – нагло заявила Лисса, приподнявшись на локтях.

– Ага, – поддакнула я. – Сам чудовище, и таких же тянет в отряд.

– Но другие ничего не знают, – насупилась Лисса. – Ты не говори им ничего. Я только в лесу звериный облик принимаю. Стригой разрешает мне побегать на воле.

– Надо же, какой он сердобольный, – проворчала я, направившись к фургончикам. – Всех бы страхолюдин пригладил да накормил. А как я, так меня можно и… А-а-а!

Кабан встал посреди тропинки, уставившись на меня горящими глазами. Ей, богу не вру! Глаза так и полыхали адским огнём! Сизый пар валил из ноздрей кабана, вздыбленная шерсть дымилась. И где шляются охотники, когда они нужны?!

Глава 10

Кабан явно задумал поужинать мной, топнул копытом и двинулся в мою сторону, роняя ядовитые слюни на тропинку. Я была вынуждена попятиться, попыталась даже закричать и позвать на помощь, но мой голос странным образом охрип. Что делать-то?! Помирать как-то не хотелось, я размахнулась и швырнула в морду кабана ведро с ледяной водой. Куда там! Монстр свирепо зарычал и кинулся на меня, видя, что я осталась без единственного оружия. Но, как говорится, жить захочешь и не так раскорячишься. Я прыгнула в кусты и угодила в шиповник, чем слегка озадачила кабана. Тоненько подвывая от страха и боли, начала прорываться сквозь колючки. Кабан тоже оказался не из дураков, обогнул куст и притаился с другой стороны, только вот его горящие глазищи выдавали с головой.

Собрав волю в кулак, я побежала к старой берёзе, надеясь забраться на неё и пересидеть врага. Хренушки! Мои пальцы соскользнули с влажной коры, я ещё и носом умудрилась приложиться, отчего из глаз брызнули слёзы. Кабан не дал мне расслабиться, пришлось скакать дальше по лесу. Я принялась вилять между деревьями, но лишь сама вымоталась, а кабану доставила веселье. Да где же эти чёртовы охотники?!

Я всё бежала и бежала, ноги стали подгибаться от усталости, мягкая трава сменилась жёсткой подстилкой задубевшего мха. Кабан словно бы наткнулся на невидимую стену и захрипел от лютой злости, упустив добычу. Я добралась до плоского камня и плюхнулась на него, а потом показала монстру кулак.

– Выкуси, злодей!

Кабан начал рыть копытом землю, не сводя с меня горящего алчного взгляда. Холодок от камня пробрал до костей, я зябко поёжилась и повернула голову. Багряные лучи гаснущего солнца выхватили из сгущающейся темноты ещё один камень, поставленные поперёк тому, на котором я отдыхала. Корявые письмена осветились огнём, послышался гнусный шёпот. Батюшки! Кабан испуганно поджал хвостик и поскакал прочь, бросив меня на произвол судьбы. Я хотела подняться, но будто бы приросла задницей к холодному камню.

– А-а-а!

– Ну, и чего орёшь? – Стригой вышел из темноты, его глаза блеснули алым пламенем и приняли свой обычный цвет пережжённого на сковороде сахара.

– Страшно, – прошептала я, прижав руки к груди.

– Анетта, вот скажи мне честно, на кой чёрт ты припёрлась к дохлякам? – Стригой зашёл за мою спину и склонился, осматривая камень.

– На меня кабан напал!

– А на помощь позвать гордыня не позволила, да? – Стригой взялся ощупывать мою задницу, намертво приросшую к злополучному камню.

– Я кричала…

– Если бы Аур не хватился, что тебя давно нет, то мы бы так и разбрелись спать.

– Ты ведь меня спасёшь? – робко спросила я.

– Не знаю, – пробормотал Стригой, перестав щупать мою задницу. – Дохляк больно голодный, вцепился в тебя, сосёт…

– Что сосёт?! – я задёргалась на камне, пытаясь освободиться.

– Жизнь твою сосёт, дурында, – нравоучительно пояснил Стригой, как будто я сидела жопой не на камне-дохляке, а за школьной партой.

– Ты меня спасай, а не жизни учи! – огрызнулась я.

Зловещий шёпот наполнил лес, потянуло могильным холодом.

– Дохляки просыпаются, – хищно оскалился Стригой. – Больно ты вкусная оказалась для них. И для кого только указатели расставили? Вроде же книжки умные читаешь, а всё туда же, надо на своей шкуре проверить, да?

– Будешь стоять и смотреть как они меня сожрут?!

– Могу отвернуться, чтобы тебя не смущать, – вымолвил Стригой и шагнул в темноту.

– Стой! – заверещала я. – Одной страшно помирать, посиди со мной…

– Чтобы дохляки и меня схарчили?

– Ну, постой рядышком, – взмолилась я, роняя горькие слёзы. – Ты же всегда жалеешь всех калечных и убогих.

– Ты это о чём? – отозвался из черноты Стригой.

– Сам упырь, девку-обортниху подобрал. Небось и Аур какой-то ущербный. Не зря он мне с первого взгляда не понравился!

– Выследила Лиссу? – удивился Стригой, продолжая прятаться в темноте.

– Ага, – я не стала вдаваться в подробности, чувствуя, как жизнь покидает меня, кажется, осталось совсем чуть-чуть. – Стригоюшка, ты уж не держи на меня зла. Я ведь хорошей жизни искала, а попала к охотникам.

– Неужто с нами так плохо?

– А что хорошего-то? – всплакнула я. – Хотя вот Малыш один хороший, добрый.

– Угу, – усмехнулся Стригой, отчего у меня колючие мурашки по телу пробежали.

– Неужто тоже упырь?!

– Хватит глупости городить! – осадил меня Стригой и с оттяжкой ударил хворостиной.

Я от возмущения чуть не задохнулась, вскочила и бросилась с кулаками на обидчика.

– Да что же тебя всё тянет и тянет к дохлякам? – Стригой ухватил меня за руку и потащил прочь с опасной полянки.

Я опомнилась, в голос завыла и повисла на главаре, уткнувшись ему в костлявое плечо.