Параллельное небо

И уже выйдя на свежий воздух, Максим увидел, как двухметровые парни в балаклавах разгоняют немногочисленных зевак, толпящихся у чёрного микроавтобуса. На асфальте в центре оцепленного спецназом круга было ожидаемо пусто. Там одиноко чернел неестественно большой телефон с крупными стразами; в корпусе зияла дыра, и от неё во все стороны разбегались трещины. А в самом микроавтобусе кто‑то отчаянно матерился, совершенно не стесняясь окружающих людей, и отдавал короткие команды по рации.

– Внимание! Посетителей кафе «Нюанс» просят немедленно вернуться в помещение. Не беспокойтесь, вам зададут несколько вопросов и сразу отпустят. Внимание! Повторяю… – прозвучал вдруг усиленный динамиком голос.

Максим вздрогнул и, поколебавшись секунду, на подгибающихся ногах устало побрёл обратно. От всего пережитого его начало мутить, и он понял, что на работу, скорее всего, не пойдёт – уж слишком много потрясений ему пришлось пережить за это утро.

А в кафе его ждало новое испытание. Их всех, включая Марину, собрали вместе и устроили им форменный допрос. Поджарый спецназовец, невысокий и корректный, объяснил им, что МГБ проводит контртеррористическую операцию. Он показал фото громилы в летней рубашке, сделанное, судя по всему, пару месяцев назад, и мягко, но настойчиво начал задавать одни и те же вопросы: видели ли они этого человека в кафе, контактировал ли этот человек с кем‑нибудь в кафе, может ли кто‑нибудь описать того, с кем контактировал этот человек в кафе… Его фигура и манера говорить, а также блеск голубых глаз в прорезях маски показались Максиму знакомыми, но где он его видел, Максим припомнить не смог.

Толку от посетителей кафе оказалось мало. Они все были слишком обескуражены, да и, как выяснилось, никто, действительно, ничего и не видел. Один Максим, преодолевая дурноту, сумел описать двух незнакомцев с момента своего появления в кафе и до момента, когда раздались выстрелы. Ему показали фотографию миледи, и он её сразу опознал, всячески демонстрируя готовность сотрудничать с органами госбезопасности. На фотографии она в красивом летнем платье сидела на скамейке в каком‑то парке и смотрела прямо в камеру. И если это была оперативная съёмка, то она явно знала, что её снимают.

Чтобы не уехать отсюда в психушку, о деталях её исчезновения Максим решил умолчать. На вопрос, есть ли у него предположения, куда она могла деться из оцепленного со всех сторон здания, он ответил, что нет, и сейчас вряд ли появятся – не то состояние. С ним согласились и попросили, когда он придёт в себя, описать всё это ещё раз и отправить электронной почтой по указанному адресу. Затем взяли его координаты, попросили не уезжать из города и, наконец, с искренними извинениями отпустили, предупредив, что, если потребуется, его вызовут в краевое управление Министерства Государственной Безопасности.

Глава 3

Глава 3. Сумасшедший день.

Выйдя из дверей и немного поколебавшись, он всё‑таки двинулся в сторону университета, здраво рассудив, что будет лучше, если он появится там лично. Наверняка слухи об утренней стрельбе уже разлетелись по городу. Енисейск – город маленький. А личный рассказ со всеми животрепещущими подробностями, присовокуплённый к просьбе о небольшом отпуске за свой счёт, наверняка будет иметь больший эффект, чем аналогичное обращение по телефону. Тем более что чувствовал себя Максим по‑прежнему неважно и выглядел, судя по всему, соответственно. Чем намеревался воспользоваться по полной программе.

Возле места происшествия тем временем уже начали собираться государевы люди. У кафе, посверкивая мигалками, стояли две милицейские машины, видимо, вызванные кем‑то из жильцов соседнего дома. На глазах у Максима под арку не спеша въехала скорая помощь, а когда он уже выходил на проспект, во двор нырнул микроавтобус с надписью: «Прокуратура СССР». Надо полагать, что ЧП получилось масштабным и обещало иметь широкий общественный резонанс. Однако, сразу было понятно, что, кроме перепуганных стрельбой и световым шоу жильцов, у МГБ ничего не осталось. Ни самого громилы, ни рыжей миледи – ничего, кроме простреленного сотового телефона странной конструкции. И за это их по головке явно не погладят. Ещё и бойца они потеряли – того, что кинулся вслед за громилой в портал и исчез бесследно вместе с ним. В том, что это был именно портал, Максим почему‑то не сомневался. А чем ему ещё быть при таких‑то обстоятельствах?

Он медленно брёл по улице в потоке людей, и мысли неторопливо, как жернова, ворочались у него в голове. Он пытался, насколько это было возможно, рассуждать логически. Итак, рыжая леди исчезла у него прямо на глазах, растворившись в воздухе, как привидение в лучах восходящего солнца. Если она изначально была просто глюком, порождением его уставшего сознания, тогда глюком должен быть и громила, который с ней неразрывно связан. Но громила точно не глюк, потому что он уже собрал вокруг себя всех силовиков города, пусть даже и канув в таинственной бездне. Ну либо всё уже совсем плохо, и всё сегодняшнее утро – сплошной бред его больного ума.

Он на всякий случай осмотрелся по сторонам – не исчезают ли вокруг прохожие или автомобили, не меняют ли форму окружающие дома, не появляются ли ещё какие‑нибудь странности. Например, ужасного вида монстры или, на худой конец, необычного вида животные – ведь приходят же к пьяницам в гости огромные белки. Но нет: как он ни пялился, всё, вроде, было в порядке – ни белки, ни даже собаки со светящимися глазами ему не попадались. Это немного его успокоило, правда, совсем ненадолго, потому что ощущение неправильности и нелогичности происходящего его не отпускало.

На первую пару он всё же опоздал, причём на целых полчаса. На подходе к учебному корпусу ему позвонила Наденька – секретарь кафедры и вчерашняя студентка, у которой Максим ещё недавно вёл занятия. Он, как смог, описал ей ситуацию, и Наденька, выдохнув: «Какой ужас!», обещала задержать уже начавших разбегаться студентов. Затем она сама предложила Максиму зайти после пары на кафедру, чтобы обсудить его дальнейший график.

С трудом отстояв у доски чуть больше часа и постоянно путая стандартное выборочное отклонение с просто стандартным, Максим так и поступил. Но начал он с того, что по телефону договорился с Мишкой Кожевниковым – ещё одним ассистентом – подменить его на несколько дней с клятвенным обещанием отработать за себя и за Мишку по первому же требованию. Так они иногда помогали друг другу: когда у Кожевникова родилась дочь, Максим целую неделю пахал за двоих, зато потом с удовольствием взирал на цифры в своей зарплатной ведомости. Да и Мишель от лишней копейки тоже никогда не откажется, поэтому заверения про отработку были простой формальностью. А затем он вручил Наденьке собственноручно составленное заявление об отпуске за свой счёт на целых пять дней, причём с формулировкой «по семейным обстоятельствам». И хотя семьи у него уже целый год как не было, но сострадательная Наденька, которая училась вместе с Аськой и была в курсе всех его семейных проблем, пообещала сама заверить заявление у завкафедрой, когда тот появится, и решительно отправила Максима домой.

Выйдя наконец из стеклянных дверей парадного входа, он на ватных ногах спустился по широкой каменной лестнице и рухнул на скамейку в небольшом скверике перед зданием университета. Мимо него неслись вечно опаздывающие студенты, неторопливо вышагивали маститые профессора, шумела невдалеке проезжая часть, но он никого не замечал, снова погрузившись в размышления и пытаясь разложить по полочкам это сумасшедшее утро.

«Предположим, – продолжил он прерванные занятиями рассуждения, – рыжая миледи всё же не глюк, я в относительном порядке. Насколько может быть в порядке человек, который по ночам видит вооружённых людоедов, а наяву – исчезающих среди бела дня женщин и открывающиеся порталы. Интересно, кстати, а куда вёл этот портал —сразу в другое измерение или просто в соседнюю галактику? А может, на борт орбитальной летающей тарелки? И кто этот лощёный амбал, как котят раскидавший спецназ МГБ? И кем ему приходится миледи, покинувшая наш мир столь быстро и бесшумно? Живущие среди нас инопланетяне, у которых межпланетная виза закончилась? Он вспомнил её умоляющий взгляд и прижатый к губам палец. И куда это он вляпался? Похоже, что в разборки между МГБ и какой‑то межпланетной мафией. Всё может быть. Но стрелять‑то зачем? Ведь очевидно же, что громилу хотели взять живьём, и только когда это не получилось, открыли огонь на поражение. И миледи тут же бросились искать – вон, всё кафе перевернули вверх дном. Правда, спецназовец убеждал его, что эти двое – обычные террористы. Ха, да с такими возможностями они и Кремль запросто могут заминировать, если захотят – террористы‑невидимки, открывающие порталы в другие миры! Но Кремль всё ещё стоит, да и Политбюро никто в заложники пока не захватывает.

Но тогда либо этот спецназовец – дурак, либо он Максима держит за наивного дурачка, способного проглотить любую дезу. И вот второе наиболее вероятно. Однако, здесь явно что-то происходит. И пока одни вопросы и никаких ответов. Одно ясно – МГБ явно темнит. Ведь ясно же, что они что‑то знают, но усиленно делают вид, что борются с простыми террористами, хотя террористами здесь и не пахнет».

Максим почувствовал, что стоит на пороге какой‑то тайны, готовой вот‑вот раскрыть перед ним свои манящие глубины. И тут вдруг до него дошло, зачем были нужны тепловизоры: они искали инфракрасный след человеческого тела! Ведь уэллсовский человек‑невидимка стал невидим чисто визуально, всё равно оставаясь при этом среди людей! Ведь использовал же он одежду и очки, чтобы общаться с окружающими. А значит, он не перестал излучать того тепла, которое неизбежно излучает живое существо. А раз так, то в тепловом спектре его запросто можно наблюдать, хотя бы и в виде движущегося радужного пятна. Но спецназу больше и не надо – они не промажут, если что. Но почему же они тогда ничего не обнаружили? Потому что миледи напрочь исчезла с нашего плана бытия? Или потому что прокралась мимо них по стеночке и выскользнула на улицу? Опять вопросы, вопросы, вопросы…

Он снова вспомнил её умоляющий взгляд и палец, прижатый к тонким накрашенным губам. Видимо, они всё же могли засечь её в сам момент перехода. А иначе зачем ей весь этот спектакль? Да и подстрелили же они громилу, который почти прошел через портал. Хотя, не факт конечно, что он мёртв. Возможно, пьёт сейчас элитный алкоголь на курортах планеты Мумбу‑Юмбу, да посмеивается над ними, сидя под голубой пальмой…

Но эмгэбэшник тоже хорош. Нельзя же до такой степени не уважать своих граждан, навешивая им на уши откровенную лапшу. Ведь эти двое ни внешне, ни по внутренним ощущениям не тянули на террористов: от них не исходило никакой агрессии или угрозы, они были расслаблены и просто наслаждались новым днём и хорошим кофе. Люди, замышлявшие что‑то общественно опасное, вели бы себя совершенно по‑другому. Да и выглядели бы они иначе: суровые лица, напряжённые взгляды – постоянное ожидание встречи со смертью неизбежно накладывает свой отпечаток. Ну, либо это террористы очень высокого класса, скорее даже не террористы, а отлично подготовленные агенты иностранной разведки. Ага, сам себе возразил Максим, отлично подготовленные агенты, которые так глупо попались. И при всем при этом не завалили ни одного эмгэбэшника. Ерунда какая-то.

Но МГБ, получается, в курсе всех дел с невидимостью, а иначе зачем им тепловизоры? Да и спецназовцы крутые парни: палят в белый свет, как в копеечку, и совершенно не боятся, что им ответят. Видимо, действительно что-то знают. А, может, сегодня ситуация просто вышла у них из‑под контроля, и расстрел инопланетянина был чистой воды импровизацией. И теперь нас всех ждёт неминуемая расплата. Инопланетное вторжение, например.

Но продолжить рассуждения ему снова не дали. Неподалёку, не обращая внимания на запрещающий знак, тормознул «Плэнет‑крузер», и через мгновение на тротуарную плитку ступила аппетитная ножка в небольшом красном сапожке с высоченным каблуком. Ножка заканчивалась короткой чёрной юбкой и была до боли знакома, так же как и номера «Плэнет‑крузера». Аська выпорхнула из его недр, как Венера из морской пены – высокая, стройная, сияющая боевой раскраской и ненасытной сексуальностью. Её каштановые волосы были рассыпаны по плечам, а коричневый приталенный жакет с белой блузкой подчёркивал чёрные, как омуты, глаза. Большой нос и не вполне симметричные черты лица не делали её писаной красавицей, но подать себя она умела – этого у неё не отнимешь. У Максима даже после всего, что между ними было, возникло острое желание повернуть её спиной, нагнуть к скамейке и задрать юбку. Он невольно сглотнул и поморщился. И тут же пожалел Виталика: видимо, тому тоже не удалось убедить Аську одеваться и вести себя чуть скромнее. Ну что же, кесарю – кесарево.

Аська тем временем, призывно выгнув спинку, чмокнула своего бойфренда в щёчку, захлопнула дверцу и победным шагом зацокала по тротуару. Время приближалось к обеду, но её рабочий день только начинался. Хотя рабочим назвать его было сложно. Формально она числилась в лаборатории экономического моделирования, где аспиранты и кандидаты наук пытались при помощи искусственного интеллекта двинуть экономику страны вперёд. Они в поте лица создавали уникальный ИИ, который утёр бы нос и американцам, и, конечно же, братьям-китайцам, – и это требовало, безусловно, титанических усилий. Потраченные силы восполнялись тут же, прямо в машинном зале, за большим столом посредством никогда не прекращающегося чаепития и лёгкого флирта молодых здоровых организмов друг с другом. А может, и не очень лёгкого. По крайней мере, глядя сейчас на Аську, Максим мог предположить всё что угодно, только не напряжённое создание программных кодов под шум кулеров суперкомпьютера.

Аська тем временем заметила Максима и замедлила шаг.

– Максик, здравствуй! – улыбаясь, как ни в чём не бывало, поздоровалась она. – Как ты там? Обедать не забываешь? – и она почти ласково глянула на него с высоты своего гренадерского роста, остановившись напротив скамейки.

– Твоими молитвами, – буркнул в ответ Максим, стараясь не глядеть в её сторону.

Во время их случайных встреч Аська всегда вела себя примерно одинаково – так, словно бы ничего не случилось, и они всегда были просто хорошими друзьями. И от такого цинизма ему каждый раз становилось ещё горше, хотя горше, казалось бы, некуда. У него и сейчас всё переворачивалось внутри, и он каждый раз силился понять: она ведёт себя так, потому что на самом деле дура, или же потому, что всё она понимает и делает это сознательно, чтобы лишний раз его поддеть?

– Не дуйся, Максик, – чуть нараспев проговорила Аська, заметив его смятение и едва заметно улыбаясь. – Пойми же ты, наконец, что мне надо было идти вперёд, а с тобой у нас никаких перспектив не было. С Виталием, как выяснилось, у нас гораздо больше общего, да и возможности обеспечить достойное существование для женщины у него существенно выше. Так что прими, пойми и отпусти, – она мило улыбнулась и тут же спохватилась. – Ой, ну всё, мне пора! Береги себя, – участливо добавила она и решительно двинулась дальше, и её завитые волосы разлетелись в стороны, вторя резкому повороту головы.

Пытаясь унять пробравшую его дрожь, Максим закрыл глаза и несколько раз глубоко вдохнул. Вот только её для полного счастья не хватало! Ведь каждый раз одно и то же: встречая его, она своими почти неприкрытыми издевками доводила его чуть ли не до нервного срыва. Временами, надо признаться, очень хотелось приложиться к бывшей жене крепким мужским кулаком. Но он изо всех сил пытался унять рвущуюся изнутри агрессию, что стоило ему раз за разом всё больших усилий. И что за характер!

Но испытания, выпавшие на его долю в это утро, ещё не закончились. До него донеслось как хлопнула дверь «крузака», и кто‑то неспешно направился в его сторону. Приоткрыв один глаз, Максим ожидаемо увидел приближающегося Виталика и тут же решил, что, если ещё одного неприятного разговора не избежать, он будет делать это с закрытыми глазами. И пусть при этом он будет больше похож на страуса, зато морду своему бывшему компаньону точно не набьёт. Этому разговору рано или поздно всё равно суждено было состояться – они плохо расстались и им было что обсудить.

Виталик подошёл скамейке и, судя по звуку, присел на дальний краешек. Повисла длинная и неловкая пауза, которую Максим совершенно не торопился прерывать. Не открывая глаз, он откинулся на спинку скамьи и сделал вид, что дремлет. Прошло ещё несколько долгих мгновений, и наконец Виталик не выдержал:

– Ну что, так и будешь молчать? – спросил он глухим недовольным голосом. Чувствовалось, что ему тоже неприятен этот разговор, но бизнес есть бизнес, ничего личного. Если ради дела надо было голым пройти по улице, он бы заставил кого‑нибудь сделать это вместо него – такой это был человек.

Максим ничего не ответил, продолжая изображать из себя спящего. Тем более что от такой наглости он просто опешил. Его снова пытаются заставить унижаться! Ну нет, этот фокус больше не пройдёт!

– Денисов, не нарывайся, – в голосе Виталика послышались угрожающие нотки, но Максим даже бровью не повёл. «Назвался груздем – полезай в кузов», – решил он. Тем более что этот нахал не рискнёт при людях кулаками махать. А всё остальное Максиму после сегодняшнего утра уже было не страшно.

Они снова замолчали, и с дальнего края скамейки послышалось недовольное сопение. Оно некоторое время нарастало по амплитуде, но, поскольку место было действительно людное, а угрозы не действовали, то через несколько минут противник сменил тактику.

– Я нашёл заказчика на твои генераторы, – недовольным тоном бросил ему Виталик после длинной паузы. – Причём это наш родной советский Пентагон. Они готовы выделить деньги и на создание прототипа, и на последующие стендовые испытания. Идея та же, что и у америкосов: переносной электрогенератор для независимого электропитания систем космической связи в полевых условиях. Транспортируется и обслуживается одним бойцом. Мне нужны твои чертежи и расчеты. В случае заключения контракта ты получишь пять процентов. И открой глаза, – зло прошипел Виталик, – а не то я тебе их сейчас сам открою.

Но Максим продолжал сидеть неподвижно, и не думая подчиняться этому грубому, да что там говорить, откровенно наглому наезду. Он снова выдержал длинную паузу и ответил, стараясь говорить как можно увереннее:

– Пятьдесят процентов и неустойка за срыв предыдущих договорённостей. Пары миллионов в качестве неустойки, так уж и быть, мне хватит. Можешь прислать юристов для согласования. А не устраивает – так пошёл вон! И больше с такими предложениями не обращайся.