Пепел

Виктория Королёва

Пепел

Глава 1

Яна

Я слышу звуки капающий воды. Они меня преследуют… как наказание, как самая жутка расплата, как проклятие! Ненавижу их… всем сердцем ненавижу.

Мы охренеть какие атеисты, когда всё гладенько, по маслу и в горочку, а как только кувырком полетело – обращаться начинаем. Сама такая, знаю. Как бы смешно ни было, но по факту, глядя в потолок… бесконечно долгими вечерами, я делаю именно это. Просить простить бесполезно – такое нельзя простить. Я умоляю об отсрочке, прошу возможности исправить хоть что-то, дать мне призрачный шанс на жизнь, да хоть на какую-нибудь жизнь! Пусть тут, за решёткой, с горьким привкусом смрада… но жизнь.

Твою же мать, Яна! Ты по уши в дерьме. Дальше уже некуда…

СИЗО – холодная, мёртвая машина…она глотает не только твоё тело, но и душу. Здесь каждый сантиметр пронизан тяжёлым, гниющим воздухом страха и однообразия, накрывающим сверху железным куполом. Ты чувствуешь его… постоянно, ежесекундно! И стены, даже они дышат безнадёжностью не позволяя вздохнуть полной грудью. День за днём замкнутое пространство давит всё сильнее, выжимает тебя изнутри, превращая любое движение в борьбу – с собой, с отчаянием, с правом выбора хотя бы в малейшем…

Время тонет… оно лязгает ржавой цепью – никуда не деться, никуда не уйти. Сколько бы ты ни сопротивлялась, а камера сжирает постепенно, я бы сказала – издевательски медленно, но делает это жестоко, даже беспощадно! Это место, где каждый взгляд и шорох – повод насторожиться, повод затаиться и молиться. Просто молиться, надеясь на лучшее. Надежда в общем единственное, что мне осталось. Только она и больше ничего.

Ненавижу женский коридор: за неотличимые двери, металлический звон ключей, резкие, глухие шаги где-то за стеной… мужские шаги. Считаю каждый из них, научилась определять кто именно идёт и куда. Навык, который на хер никому не нужен, но я им обладаю. В совершенстве, блять. На окне в моей камере толстые решётки, а снаружи – тонкая полоска серого неба. Старый матрас на металлическом топчане, побитая плитка на полу, крошечный умывальник, старая батарея подперта деревянным бруском… Красиво, правда же? При этом… это не сказка, но гораздо лучше, чем со всеми… Поверьте, я успела пробыть в общей несколько часов и это до трясучки тошнотворно.

Понятия не имею, почему в одиночку засунули. Может быть, Черняев постарался, а может быть так и должны содержать «особо опасных».

Твою мать… «особо опасных». И смешно и до судорог страшно.

Мне за это «опасно» накинут побольше. Накинут максимум… Адвокат что-то бегает, старается, но я заранее знаю, что ничего не получится. Слишком уж красноречиво на меня смотрел дядюшка Гриши… мне на том берегу место заказано и как бы мы не крутились ужом, а выбора всё равно никакого нет.

Прислушиваюсь к шагам в коридоре на автомате. Я каждый день жду лязга ключа в замочной скважине и скрипа дери на весь коридор… жду так же сильно, как боюсь, потому что я не знаю сколько у меня есть времени. Помимо Черняева старшего, моя голова интересует и тех, чьи интересы затронула смерть Гриши и их гораздо больше, чем могу себе представить. А мне… и одного Влада хватило бы по макушку… Принц криминального мира, твою мать…

Вот же угораздило тебя, дура…

Облизываю пересохшие губы, скользя по закоулкам камеры взглядом. Тянет холодом… а в каждом углу затаилась моя личная трагедия. Смотрит на меня и выжидает. Ждёт сука, чтобы напасть, распотрошить и без того истерзанное нутро.

Тру лицо ладонями, сгоняя морок. За решёткой нет ничего романтического, совсем не понимаю как об этом можно сочинять целые песни… Место, в котором каждый день тянется резиной, а от безысходности хочется выть – не может быть романтичным! Это противоречит романтике на самом старте. Тут хочется содрать с себя оставшиеся волосы, выть и долбить в дверь беспрерывно, крича чтобы выпустили. Я выла… стучать боялась, но ревела знатно. Помогло ли это? Нет…

Да что уж… Не спасает даже мысль о том маленьком создании, что без разрешения взял и поселился в моём теле, изменив всю жизнь… оставшуюся жизнь. Живот ещё не видно и мне сложно представить себя с ним… Я совсем ничего не знаю о беременности – не планировала её и, если честно, не знаю о чём думала, когда мы нагло пренебрегали защитой. Такая дура…

Я никогда не узнаю, как на это отреагировал бы Гриша. Хотя… нет. Я думаю, что ему бы это не очень понравилось… он же у нас был такой весь из себя альфа-самец: благотворительные вечера, встречи с богатыми дядями и прочее… медиа-личность, блин. Девку с розовыми волосами он прятал в доме, где радостно трахал вечерами. Весь мой, сука, функционал. А дура-Яна в этот момент решила, что вытянула нужный билет из пачки… Ещё бы, обычная девка с завода и мужик с такими возможностями. Любой бы голову вскружило, вот и меня повело.