Верботы. Книга 1. Возрожденный Стимпанк

Берсон так объяснял сотрудникам такую логику работы: «Блок сознания должен постоянно получать от несуществующего желудка сигнал достаточной сытости. В противном случае вербот будет ощущать чувство голода, либо переедания».

Когда ты оснащал платформы первичными половыми признаками, ты отыскал и раскольцевал несколько сотен групп нужных каналов обмена, соединив их с вновь установленными элементами платформы. И теперь настало время представлять результат заказчику.

Ден Лайк для начала осматривает внешний вид верботов и остается доволен. Он часто приходил контролировать процесс работы, поэтому внешний облик не был неожиданностью.

Но это не означало, что облик был непримечательный. Дело в том, что Лайк практически сразу же высказал пожелание сделать Аудумлу сексуальнее, выразившись: "Чтобы было за что пощупать". Ты его долго отговаривал, но потом сдался. Голову Аудумлы решили не дорабатывать, чтобы не навредить мимике робота, открытию рта и движениям глаз. Однако на остальной части, от самой шеи, ты снял все штатные внешние панели с имитацией доспехов и заказал в частной мастерской новые, покрытые тонким слоем матового силикона молочно-бежевого оттенка. Вышло неплохо, но оказалось трудоемким и сильно затягивало сроки готовности, поэтому вы с Лайком приняли решение не дорабатывать внешность вербота-ворона, а сосредоточиться на главном.

Через знакомых Лайка на фабрике по производству изделий из силикона были заказаны, так сказать, "рабочие инструменты" для будущих порно-актеров. Установка спец-средств была самым неловким моментом. Ты старательно абстрагировался, воспринимая это как рядовую доработку. К счастью, тебе не пришлось начинать работу с нуля.

Ты вспоминаешь, как еще во времена твоей работы с Берсоном, возникла идея оснащения верботов половыми органами. В компании существовал отдел перспективных разработок. Он обеспечивал совместимость вер-платформ с возможными в будущем модификациями, которые Берсон считал важными, но не первоочередными. Модификации были самые различные, от достаточно легко реализуемых, таких как вкусовые ощущения, до экзотических, например, технотелепатия.

В число таких разработок входило и то, чем ты сейчас занимаешься по заказу Лайка. Берсон считал, что оцифрованное сознание не должно лишаться всей полноты жизненных ощущений. Иначе человек ощущал бы себя инвалидом. Поэтому у всех верботов имелись места для установки и размещения признаков пола.

– Так, – довольно кивнул заказчик, любуясь голой вер-коровой. – И что же они умеют?

– Дистанционное управление, – говоришь ему.

Берешь со стола один из двух планшетов, тот который от Аудумлы. Пальцы забегали по экрану и вербот ожил. Она развела руки в стороны, свела перед собой, присела, встала, прошлась. Лайк не сильно впечатлён, он хмурится. Конечно, всё это он уже видел и раньше, пока ты вел свои доработки. Но у тебя есть пара моментов, которые ты приберег для презентации, и которые могут удивить. Показательные моменты, ориентированные конкретно на запросы Лайка.

– Верботы могут выполнять не только единичные команды, но и достаточно сложную серию команд.

Ты включаешь программу, и Аудумла начинает покачивать бедрами в подобие танца, двигая руками, вращается на месте.

– Боже мой… – Лайк усмехается, но не восторженно, а скорее разочарованно.

Ты никогда не блистал в танце, и Аудумла, твоими стараниями, тоже. Она танцует как ты на дискотеке в юности. Кажется, над тобой уже тогда смеялись, что так танцуют пенсионеры. Но ты готов поклясться, что стимботы Матеуша и вовсе не умели танцевать. Как бы неловко ни двигалась корова, её движения на порядок совершеннее строительных стимботов.

– Танец можно улучшить, – обещаешь ты, видя разочарование заказчика, – если кто-то наденет датчики захвата движения и станцует лучше меня.

– Любой станцует лучше тебя, Эрик, – замечает Лайк.

Он переводит взгляд на Хугина.

Тебе всегда нравились вер-вороны. Они напоминали средневековых врачевателей чумы. Ещё "носатая" маска наподобие клюва птицы часто использовалась на маскарадах в венецианском стиле. Но в отличие от прототипа, вербот мог открывать свой изогнутый вниз клюв, показывая ряд мелких острых зубов. Вороны имели черную расцветку с незначительными медными и стальными элементами. На хребте клюва шла кожаная клепаная накладка, а кончик заканчивался стальным серебристым остриём.

Глаза-объективы также дополняли сходство с чумными докторами. На голове Хугина сверху и по бокам от характерного для всех верботов шлема, тремя гребнями уходили назад стальные черненые перья. Они были индикатором агрессии вербота, как рога и бивни у других. Если Аудумла делалась миниатюрно-женственной, то Хугин напротив демонстрировал мощь. Широкие плечи вербота прикрывала короткая, съемная стилизованная накидка-пелерина со стоячим воротом, застёжкой под горлом и рисунком имитирующим перья. В остальном вербот выглядел классически, с большой грудной клеткой и ногами, изогнутыми в скакательных суставах.

Ты помогаешь Лайку закрепить на теле датчики захвата движения, чтобы показать, как ещё можно управлять верботами.

Верботы, из тех, что находят в тайниках, имеют очень примитивные пульты управления. Они предназначены исключительно для транспортировки платформ своим ходом. В подтверждении этого у верботов даже имеется индикация дистанционного управления. Сигурд Берсон считал неэтичным саму идею управления человеком при помощи пульта.

Пульты и захват движения это основное, чем ты занимался эти три месяца. Теперь они представляли собой сложные планшеты, позволявшие не только дистанционно управлять роботом, передавая на него сигналы управления, но также видеть и слышать всё, что видел и слышал он.

Кроме того, и сам пульт, и приемный блок, установленный на верботе, имеют возможность подключения к глобальной сети, как обычный сотовый телефон. В этом случае управление можно осуществлять из любой точки земного шара, где есть мобильная связь.

Лайк протягивает руку и Хугин зеркалит движение, поднимая свою. Руки у верботов походили по размеру и строению на человеческие в сегментарных перчатках. Вообще, в целом, все верботы, были будто одетые в лёгкие доспехи. Все кроме Аудумлы. Вашими стараниями. Она казалась голой, и ты, как человек старых взглядов, немного смущен. Тебе неловко. Во время работы ты накидываешь на Аудумлу ткань, и корова будто облачается в древнегреческий гиматий. Интересно, что бы сказал Сигурд относительно вашей доработки. О том, как вы извращаетесь над его детищем.

Лайк делает несколько шагов вперёд, разворот, берёт со стола предмет, кладет. Хугин всё повторяет за ним.

– Идеально, – доволен заказчик. – Я приобрету ещё нескольких. А что за кнопка на пульте "ЕНД"?

– Естественные неосознанные движения.

Ты берешь пульт Аудумлы. Для непосвящённого взгляда, он выглядит очень похоже на обычный электронный планшет. Почти всю его лицевую поверхность занимает большой сенсорный экран. На нём, в зависимости от желания оператора, могут отображаться различные элементы управления верботом, а также видео-окно на которое транслируется изображение передаваемое глазами робота. Ты нажимаешь на виртуальную кнопку «ЕНД». Вроде бы ничего не происходит, только кнопка меняет свой цвет с серого на зеленый. Вербот всё также стоит на месте. Но вдруг Лайк удивлённо охает.

Едва уловимые действия, вербот слегка поворачивает голову в сторону, взгляд объективов переместился по комнате, вербот перенес вес тела с одной ноги на другую, потоптавшись…

– Это движения свойственные живым существам, – поясняет Грин. – Людям сложно сохранять полную неподвижность.

В этот момент Лайк неудачно вдыхает и заходится в кашле, сгибается, стуча себя по груди. Хугин исправно повторяет все движения, разве что не кашляет. Ты дожидаешься, пока Лайк придет в себя. Ты знаешь, он не любит, когда к нему бросаются с обеспокоенным видом, поэтому, ты занят протиранием своего монокля.

– Дело в том, – наконец осторожно говоришь ему, переводя разговор в нужное русло, – что так желаемая вами естественность движений это очень большой набор факторов. И немаловажную роль здесь играют мелкие бессознательные движения: переминаться, переступать с ноги на ногу, скучая крутить головой по сторонам, податься вперёд при заинтересованности, что-то вертеть в руках и прочее. Эти мелочи создают в восприятии естественность и ощущение живых существ. Обычные верботы этого, разумеется, не делают, если этого специально не программировать. Чтобы создать подобную иллюзию у нулевых платформ нужны актеры, облепленные проводами, которые будут задавать им те самые естественные неосознанные движения. Другое дело если сознание оцифровано, тогда человек сам, не задумываясь, воспроизводит по привычке эти мелкие действия, свойственные конкретной личности. Оцифрованные верботы не статичны, они подвижны сами по себе, даже когда стоят на месте у них двигаются глаза и тело периодически меняет положение…

Ты затрагиваешь скользкую тему, Лайк реагирует косым взглядом и начинает снимать с себя провода. Он всё ещё не дал согласие на оцифровку, хотя его самочувствие заметно ухудшается. Поначалу твое предложение вызвало у него восторг и энтузиазм, которые выдал блеск в глазах. Он обрёл надежду, но потом что-то поменялось. Лайк стал сомневаться, он выспрашивал детали оцифровки и говорил, что примет решение позже.

– Язык, – внезапно решительно произносит заказчик. Ты удивлённо на него смотришь, тогда он поясняет: – Моим верботам нужны языки.

Ты приподнимаешь брови, не понимая логики. Зачем роботу, у которого синтезатор речи, язык?

– Это мои актеры. – Лайк выпячивается и вскидывает подбородок. – Это моя сфера знаний. Для съёмок моим верботам нужны языки.

Ты не понимаешь шутка это или нет, поэтому стоишь в недоумении, открыв рот, но не находя нужных слов. Наконец, кое-что на ум всё же приходит:

– Но, у верботов нет языков… Хотя я могу сделать им хвосты. Одно время рассматривалась возможность крепления верботам хвостов. Сигурд Берсон правда считал, что они не нужны роботам, но коллеги, с которыми он работал, его переубедили в этом. Я могу сделать Аудумле и Хугину хвосты.

Вы смотрите друг на друга, хмурясь, с одинаковым выражением "Что он несёт?"

У вас явное недопонимание.

– Порноактеру язык необходим! – говорит заказчик непререкаемым тоном, и направляется на выход.

То, что требует этот человек, кажется полным бредом.

– Оцифровка. – Это слово останавливает Дена Лайка в дверях, и ты скорее спешишь объяснить: – Мне нужна оцифровочная машина. Список необходимого оборудования я вам дал. Машину я соберу сам. Вы в праве и дальше думать, решать идти на этот шаг или нет, но оборудование должно быть заранее. Я должен подготовиться, на случай если вы дозреете. Будь я на вашем месте, я бы согласился.

– Я не хочу стать одним из этих железных безмозглых зомби.

С этими словами Лайк уходит.

…1 2 3 4 5… Настоящее время

Оника

Обе опергруппы, основная красная и дублирующая синяя не стали дожидаться результатов осмотра Аудумлы, до которых было ещё несколько часов. Они спешно собрались и отправились на приливную ГЭС за Эйктюрниром.

Прибыв на место, полицейские разделились на четыре пары. Приливная электростанция находилась на побережье и занимала по площади около ста гектар. ГЭС представляла из себя комплекс зданий, расположенных на побережье. Впрочем, только в одном строении постоянно находились люди занятые на непрерывном производстве. В этом здании, состоящем из офисов и комнат, в которых размещались операторы управления ГЭС, верботам было просто негде спрятаться, там всё находилось на виду. Остальные здания были автоматизированы. Всё наблюдение за работой механизмов электростанции осуществлялось дистанционно через видеокамеры.

Группа захвата планировала вначале прошерстить меньшие строения, оставив цепь гидротехнических сооружений и основное машинное здание напоследок. Четыре пары заходили с разных сторон каждого корпуса, из разных дверей, преграждая пути к побегу. Как и ожидалось, небольшие строения пустовали. Цепь гидротехнических сооружений и само главное здание, где днём ранее красная группа повстречала оленя, имела гораздо больше выходов. Поэтому штурм должен был быть тихим и быстрым.

Оника и Камо поднялись по пожарной лестнице на второй этаж. Буквально с порога на них набросился агрессивный шум роторной станции. Автоматизированные механизмы работали здесь круглые сутки семь дней в неделю, генерируя энергию для города из суточных морских приливов и отливов. Даже чтобы просто услышать друг друга, в некоторых местах приходилось кричать. Не говоря уж о том чтобы обратить внимание на шаги, которые последовали за ними, едва они зашли в корпус. После свежего уличного воздуха здесь было довольно жарко. Всё в здании было в движении. Поэтому нетипичная тень мелькнувшая следом за ними также осталась без внимания.

Безлюдные шумные помещения, в которые раз в один-два дня заходил техник, проверяя состояние оборудования, были идеальным укрытием для блуждающих роботов, имеющих целью скрыться. Полицейские не исключали вероятность, что Эйктюрнир вообще мог уйти отсюда, однако его видели здесь утром, несмотря на вчерашнюю попытку поимки. Значит, он тут обосновался и, как и большинство блуждающих, не боится быть пойманным. Задача Оники и Камо состояла в том, чтобы найти операторскую и по камерам оценить обстановку в здании. Сотрудники приливной ГЭС проинструктировали их, где находится помещение, поэтому трудностей не возникло.

Хати остался караулить коридор, а Оника, зайдя в операторскую, стала изучать мониторы. Она открыла архив за предыдущий день, чтобы перекачать его на флешку. Пока шла передача данных, Оника пролистала онлайн-камеры. Верботов видно не было. Как и остальных трех групп полицейских.

– Интересно, – сказала Ин-Верс напарнику, – камеры изначально стояли под такими неудачными углами или их кто-то развернул?

– Думаю изначально, – отозвался из коридора африканец. – Их цель не поиск посторонних, а слежка за состоянием оборудования. Поэтому коридоры и не просматриваются. Не удивлюсь, если рабочие даже не ходят без нужды по зданию, просто посещают эту комнату раз в пару дней, смотрят, убеждаются, что всё работает и уходят.

Оника закончила скачивание и убрала флешку в карман на корсете, чтобы в управлении могли внимательнее рассмотреть предыдущий контакт с вер-оленем.

– Если вербот еще на ГЭС, то это идеальное место для… для… – Она осеклась, взглянув на Камо, стоявшего в дверях, точнее на то, что увидела выше его головы. Слова застряли в горле, и кровь отхлынула от лица.

– Интересно, где же другие наши группы? – Не замечая напряжения напарницы, Камо продолжал издалека смотреть на мониторы. – Нужно связаться с ними.

Оника в оцепенении вглядывалась в темноту за спиной Камо. Мгновение назад ей совершенно четко показалось, что она видела глаза-объективы, смотрящие на неё почти с двухметровой высоты прямо за спиной у Камо повыше его головы. Линзы отсвечивали потолочными лампами на фоне темного коридора. Отблеск сполохов, как результат фокусировки. Желтоватые блики. Но сейчас там ничего не было. Оника потрясла головой. Наваждение прошло. "Надо больше спать и меньше пить кофе".

Хати Камо обернулся, осматривая коридор, бегло глянул в одну, в другую сторону, удостоверился, что все в порядке, и шагнул в помещение операторской.

– Давай проверим, эти камеры вообще рабочие? – Он подошёл к мониторам, покрутил ручку управления, переключаясь на роторный зал, а затем поднял рацию: – Закинский, Мерсье, вы уже пришли на точку? Я не вижу вас.

Молчание. Не сразу отозвался Зак:

– Да, только… только… тут такое дело… я один. – Голос из рации звучал озадаченно. – Марат был здесь со мной. Вот прямо только что. Не понимаю, куда он делся. Я не могу его найти.

– Подожди, посмотрю по камерам. – Камо начал снова крутить регуляторы. – Помаши мне. Ага, тебя вижу… Стоп. За твоей спиной у стены кто-то стоит. Это разве не Марат?

– Где? – Зак крутанулся на месте, держа винтовку наготове.

– Да вот же. Прямо перед тобой, на одиннадцать часов. Десять метров. У стены.

– Там никого! – сердито крикнул Зак. – У тебя камера барахлит, Хати.

– Я вижу силуэт, – продолжал настаивать тот.

Оника наклонилась ближе к монитору:

– Зак, я тоже его вижу, – сказала она, и вдруг охнула: – А ещё я вижу рога…

В ту же секунду тень отделилась от стены и двинулась к Заку, который вертелся на месте, озираясь как слепой котенок. Из темноты на свет вышел бронзовый вербот. Эйктюрнир.

– Это олень! – закричала Оника.

– Я НЕ ВИЖУ ЕГО! – повторил Зак, крутясь на месте, поворачиваясь то в одну то в другую сторону, хотя Оника видела, что робот был уже в паре метров от него.

– Шокер! – заорал Камо. – Доставай шокер!.. А-А-А!!!

Крик боли Камо заглушил все звуки вокруг.

Слишком увлеклись, сосредоточившись на камерах и забыв сторожить коридор.

Слишком шумно было вокруг, чтобы услышать шаги за спиной.

Слишком поздно Оника уловила взглядом движение сзади.

Слишком мало было времени, чтобы среагировать.

Как в замедленной съёмке, она обернулась и уставилась на стоящего за их спинами вер-волка. Те самые объективы на высоте почти двух метров. На шлеме, на лбу светилась синяя руна "туризас".

Давно он стоял здесь рядом с ними?

Будучи замеченным Фенрир, метнулся к Камо, находившемуся к нему спиной, и вцепился зубами в плечо. Крик мужчины смешался с хрустом ломающихся костей. Спустя несколько мгновений Хати Камо обмяк. Оника надеялась, что он только потерял сознание от болевого шока. Надеялась, что он не умер.

Потрепав немного противника из стороны в сторону, волк отпустил его и потерял интерес, переключив свое внимание на Онику.

…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое

2 года 2 месяца назад

Ден

– Стимбот это сложный компьютер, – распинается Грин всю дорогу, пока вы с ним едете в безшоферном паромобиле. – Действия компьютера можно просчитать в соответствии с законами, прописанными в его логике, которые забиваются вручную. Программа написана, и он по ней считает. Программа обычного стимбота это маршрут, где задаются начальные условия, и он движется как по рельсам. Там есть развязки и стрелки. Трасса может быть достаточно сложной, но она известна заранее и её всегда можно просчитать, на каком шаге, что стимбот будет делать.

Вся это лекция направлена на то, чтобы объяснить тебе разницу между обычными стимботами и верботами. Ты действительно слушаешь.

– Создать искусственный разум, по крайней мере на современном техническом уровне, невозможна. Инновация Берсона заключалась в том, что он создал не сам разум, а вместилище для разума. Берсон научился выращивать монокристаллы тяжелого кремния и воздействовать на них на атомарном уровне. Идеальная синтетическая замена для живой нейронной сети. Вместо неё он создал искусственную псевдо-нейронную сеть, вырастив кристаллы, в чью решетку посредством считывания состояния нейронов, переносится сознание человека, которое воспринимает эту псевдо-нейронную сеть, как свой собственный мозг. Сознание переносится единожды и раскрывается в искусственном мозге, не видя разницы с предыдущим живым вместилищем. Ведь в искусственном мозге тоже есть виртуальные лобная и задняя доли, два полушария, и все прочие элементы. Сознание использует искусственный мозг, так же как до этого использовало живой. Живой мозг каждого человека уникален. Поэтому развертка сознания в каждом случае индивидуальна и уникальна. Его мозг это та же нейронная сеть. Импульсы, передающиеся между нейронами живого мозга, также передаются и в синтетическом носителе. Заглянуть внутрь невозможно. Просчитать, как будет идти процесс мышления можно лишь условно, в той же мере, как с обычным человеком. В мозгу вербота задействовано много сил, которые будут бороться и перевешивать друг друга, например, приоритеты, личные убеждения, имитация биохимии, привязанности, и многое другое. Как они распределятся, не знает даже сам вербот, как и человек не знает, о чем он подумает в следующий момент. Вербот не знает, что он сделает в том или ином случае, как поступит. Он именно мыслит без всяких натяжек. Нельзя просчитать его действия, он неподвластен законам программирования, его нельзя вскрыть и узнать, почему он поступил так, или иначе. Синтетическое вместилище, куда закрыт доступ после оцифровки. Если стимбот это компьютер, то вербот это, прежде всего, разум, управляющий сложным компьютером. Компьютер считает, а вербот думает. Компьютер детерминирован, а мышление вербота стохастическое…

Грин к твоему ужасу всё больше погружается в дебри теории. Пожалуй, с тебя хватит этой информации.

– Я уже закупил оборудование для сборки оцифровочной машины, – хмуро говоришь ты, – но прежде чем браться за меня, мне нужно подтверждение, что эта штука действительно работает. Я ищу кандидатов.

Когда Грин сообщил, что знает всё об оцифровке лишь в теории, а саму оцифровку, оказывается, ни разу не проводил, у тебя возникли обоснованные сомнения. Ты здравомыслящий человек и не станешь бездумно бросаться с головой в аферу, доверяя свою жизнь человеку, рассматривающему тебя как подопытного кролика.

– Только чтобы без принуждения, – ставит условие робототехник. – Я не стану это делать без согласия человека.

Ты фыркаешь в ответ.

– Это и не понадобится, есть много проституток сидящих на наркотиках, их дни сочтены и они ухватятся за такое предложение. Одну из проституток можно поместить в Аудумлу, тогда корова хотя бы научится танцевать.

Грин кивает. Ты не советуешься, а скорее просто проговариваешь вслух некоторые сомнения:

– Вопрос только захочет ли она после оцифровки работать на меня, или вовсе не захочет сниматься в фильмах, а объявит о своей свободе.

Теперь Грин говорит тише, хотя вас некому подслушать, в машине нет водителя:

– Когда я работал с Берсоном… – Первое время вашего знакомства Грин умалчивал о многом, но после нескольких оговорок, прекратил соблюдать этот принцип скрытности, однако сейчас почему-то снова о нем вспомнил. – Я занимался темой гипноключа.

– Это что ещё такое? – Такой термин ни разу не всплывал на твоей памяти.

– Это ответ на ваш вопрос. Правда, мои разработки оказались не нужны Сигурду, – продолжает Грин. – Он счёл негуманно влиять на волю вербота. Но если есть сомнения в лояльности проституток, можно в момент оцифровки дать определенную установку, чтобы они имели нужную реакцию на определенные раздражители.

– Например? – Тема становится интересной, и ты требуешь пояснений.

– Например, при звуковом или визуальном сигнале, стоне или определенном облике запускаются области возбуждения и желания вступить в сексуальный контакт.

– То есть это не осмысленное желание?

– Именно, – подтверждает Грин. – Это гипноз, который может обеспечить лояльность вербота.

– Но мне не нужно, чтобы вербот набрасывался на всех подряд. Мне нужен актер, а не сексуальный маньяк.

В ответ профессор выражает искреннее удивление:

– А разве это не то, чего вы хотели? Вы же собираетесь снимать, хм… синему для взрослых?

Усмехаешься про себя, заметив, как Грин постеснялся произнести вслух слово «эротический».

– Да, собираюсь. – Начинаешь терпеливо объяснять: – Мне нужно не только чтобы вербот занимался в кадре сексом с партнершей, но и чтобы он мог вне кадра спокойно обсудить с ней сцену.

– Это не проблема, – отвечает Грин. – Гипноключ не является источником инициативного действия. Это лишь ответная реакция, возникающая при наличии определенных аудио-визуальных маркеров. При этом вербот будет уверен, что возникшее у него желание близости является его собственным. Как говорится, самый лучший раб – это тот, кто искренне считает себя свободным.

Ты слегка обескуражен. Этот человек только что просил не принуждать никого к верботизации, но прямо сейчас рассказывает, как заставить вербота слушаться и сниматься в фильмах. Грин любопытная личность. Однако доверие вещь зыбкая. Профессор тебе необходим, и ты не станешь его отпугивать, взывая к морали. Это шаткий обманчивый термин и у каждого он свой. Даже у тебя со всеми твоими профессиональными успехами и достижениями есть понятия морали.

– Да, это хорошо. – Осторожно соглашаешься, с любопытством оценивая новую информацию. – Можно попробовать.

Лицемер, буквально обозначает человека меняющего лица. Тебе как актеру это хорошо знакомо. Но Эрик Грин не актер, и не замечает, как маска благочинного профессора меняется на маску беспринципного ученого. Очень забавная метаморфоза.

– И ещё одно, – продолжает размышлять Эрик, окунаясь с головой в свои мысли и переставая контролировать свою праведность. – Гипноключ закладывается только один раз при оцифровке, он не поддается никакой корректировке в дальнейшем, потому что уже является частью самого сознания и после процесса оцифровки, вместе с сознанием, остаётся скрыт под оболочкой. Его особенности, хорошо бы продумать заранее. Ведь если настроить так, что вербот кукарекает каждый раз, при виде желтого паромобиля, это вызовет у него трудности на всю жизнь.