Первой мыслью было позвонить Анне среди ночи и всё рассказать. Она даже набрала номер той, но он оказался недоступен. Не факт, что Светлана смогла бы найти правильные слова, чтобы предостеречь Анну. Когда она набирала номер, она ещё не знала, что скажет, только начала придумывать с чего начать разговор. Но подбирать слова и фразы не пришлось.
«Может оно и к лучшему», – подумала Светлана и решила поехать и на месте перехватить Анну. Не дать той попасть под шальную пулю.
Но как оказалось позже ничего из этого не вышло. В тот момент, когда Светлана оказалась на площади в финале ужасной развязки, она подумала, что это дурацкий дар – уметь видеть предстоящее, но не иметь возможности предупредить, когда это так необходимо.
Почему она решила ничего не рассказывать в полиции, она и сама толком ещё не понимала. Откуда-то у неё возникло чёткое осознание, что этого делать не надо. Было ощущение, что это «кино» про неё, только без кино, а просто «знание». Как и откуда оно возникло непонятно. Чутьё. Или интуиция. Правда Светлана чувствовала, что это больше, чем просто интуиция. По ощущениям это было именно как её видения, только без непосредственно самого видения. Позже, когда она стала размышлять на эту тему, у неё появилось как бы пояснение к её знанию: бандитов всё равно не посадят, они откупятся. Вернуть Анну, даже если бы их наказали, невозможно. А вот ей оказаться свидетелем может быть небезопасно.
Всё-таки дар
Третий раз «кино» было показано на работе, спустя месяц после выписки из больницы. Она принесла отчёт начальнице. Та любила читать с листа, поэтому Светлана принесла распечатку. В тот момент, когда она передавала листы, несколько секунд они обе касались бумаги. И вот тогда-то и ей и показали «кино».
Светлана увидела внука начальницы на каталке скорой помощи. Причём возникло чёткое понимание, что это происходит именно сейчас, сию минуту. И действительно, в этот момент зазвонил телефон. Это оказалась невестка Александры Андреевны и просила ту приехать, сказала, что Ванечке стало плохо в школе, его увозят в больницу, а Леру не отпускают с работы.
– Лера, не плачь, я еду. Как только что-то узнаю, сразу тебя наберу, – сказала Александра Андреевна, беря сумку. А потом, добавила вместо прощания: – Не паникуй раньше времени. И не вздумай думать о плохом, постарайся. Мысли материальны.
– Света, завтра отчёт посмотрю, – сказала начальница, уже выходя из кабинета.
Так Светлана получила подтверждение того, что её видение, это «кино» оказалось правдой. Каким считать этот раз: вторым или третьим? Подтверждения того, что она увидела про девушку, которую бросил парень, у неё нет.
Разум отказывался верить в то, что получил дар ясновидения или предвидения, наверное, так правильнее назвать.
После третьего случая Светлана старалась по возможности не дотрагиваться до людей. Когда надо было что-то отдать, то старалась класть предмет на стол, а не передавать из рук в руки.
Однако, несмотря на все предосторожности, видения всё равно продолжали появляться. Они возникали, как и в первом случае с куклой, когда она брала в руки какой-то предмет.
Однажды она взяла мобильный телефон коллеги, который та забыла на рабочем столе Светланы. Чередой пронеслась серия сюжетов: вот Валя болтает с подругой, вот спорит с ухажёром, вот навещает маму, едет на дачу к друзьям, покупает новое пальто. Это были обыденные ежедневные дела.
Видения были далеко не каждый раз, когда она брала чью-то чужую вещь. Для себя Светлана решила, что если предмет важен для своего хозяина, то тогда она и видит это своё «кино».
Почему она что-то видит?
В первых трёх случаях это были важные события. Поначалу Светлана даже решила, что видения появляются, чтобы предупредить о каких-то неприятностях или даже опасностях. Хотя случай с куклой вряд ли можно назвать неприятностью или опасностью. Хотя… это для Светланы и её дочек ситуация для воспитания, а для девочки из детского сада это было настоящее детское горе. Случай с девушкой на улице – это конечно неприятность, можно сказать взрослое горе. Да и болезнь внука начальницы – тоже скорее опасность. Болезнь ребёнка не просто неприятность, это куда более серьёзное переживание.
Случай же с Валиным телефоном вряд ли можно отнести к чему-то негативному. Светлана просто увидели череду картинок из Валиной жизни. Получается, что Светлана может видеть не только предсказание о чём-то негативном, но и какие-то обыденные житейские события, не тревожные и не опасные.
Со временем Светлана поняла, что они «показывают» ей только то, что важно для человека. Кто-то очень спокойно принимает жизнь, и только важные знаковые события действительно трогают этих людей. Или же, если происходит что-то внезапное, незапланированное и, как правило, неприятное: болезнь, авария, чьи-то интриги, которые приведут к потере работы или денег, угроза жизни. Вот именно такие важные моменты и «покажут» Светлане.
Есть же категория людей, которые, как говорится, принимают очень близко к сердцу всё. И тогда Светлана видит целую череду событий. С точки зрения Светланы они не являются чем-то важным. С точки зрения же того человека важным может быть и поездка на дачу, и покупка нового пальто, и свидание. Тогда и это Светлана увидит, ей «покажут».
Это она так называла «покажут», какие-то те самые неведомые «они». Почему она их так назвала, она не задумывалась, ведь могла же и «она», в смысле Вселенная, или «Небесная канцелярия». Более того, когда Светлана пыталась представить себе этих «они» она видела только серебристый туман в темноте, который как бы сам светился и возникало понимание, что это всё, что она увидит и узнает об этих «они», большего ей ничего не покажут и знать ей не надо.
Рыжая дама
После выхода из больницы прошло больше полугода. Светлана научилась контролировать процесс видений: выключить, если видела череду маловажных обыденных вещей или же если видела что-то про незнакомого ей человека. Она понимала, что не станет говорить с незнакомцем, чтобы предупредить. В лучшем случае тот покрутит у виска, в худшем обвинит в мошенничестве.
Так однажды и произошло. Она стояла в очереди и нечаянно коснулась стоящей впереди женщины. В «кино» Светлана увидела, что у женщины есть на работе недоброжелатель, вернее недоброжелательница, которая метит на её место. При каждом удобном случае эта девушка критикует работу той женщины, которой коснулась Светлана, причём не в открытую, а за спиной. Указывает на её ошибки, порой раздувая их, делая из мухи слона или вовсе выдумывая. Причём говорит она это не коллегам, которые уважают женщину, а, как говорится, стучит начальству. Она даже стала флиртовать с начальником, чтобы добиться своей цели. Светлана увидела, что та девушка-недоброжелатель вскоре соблазнит начальника, станет его любовницей, и ей будет куда проще убедить его в непрофессионализме этой дамы, что стояла в очереди перед Светланой. На самом деле, все ошибки скорее надуманные, или недочёты, которые бывают в процессе работы, но исправляются в процессе работы и к окончанию проекта их уже нет, то есть это обычные рабочие моменты.
Светлана возмутилась творящейся несправедливостью, прониклась к женщине. Забыв о своём решении не приставать к незнакомцам из-за своих видений, она обратилась к женщине, когда они вышли из магазина. Светлана догнала даму и заговорила с ней:
– Здравствуйте! Я кое-что должна вам сказать. Это будет выглядеть нелепо и может даже похоже на безумство, но, пожалуйста, выслушайте меня. Это важно для вас.
Женщина уставилась на неё с недоумённым выражением лица, сквозь которое читалось недоверие и, пожалуй, даже высокомерие, а может быть и злость.
– У вас на работе есть девушка, которая хочет занять ваше место. Она, как говорят, копает под вас. Она делает всё очень умно, вы никогда в жизни на неё не подумаете.
– Откуда знаешь? – спросила женщина. Чуть подумав, добавила:
– И кто же это?
– Я не знаю, кто это, могу только описать её. А откуда знаю…, – Светлана замялась. Ну, вот как объяснить, откуда знаю.
– Что тебе от меня надо?! – вдруг взорвалась женщина, сразу же переходя на крик, – С виду приличная девушка, а туда же. Это что, новый вид развода? Кто твой подельник? Деньги у меня хотели вытащить? Ты мне тут будешь байки рассказывать, а он кошелёк тырить? Не на ту напали!!! Думала я уши развешу и буду слушать? Мерзавка! Вы только посмотрите на неё! Люди!!!
Уже с первых криков Светлана невольно стала пятиться назад, а на крике «Люди!», развернулась и почти побежала. В след ей неслись проклятия и обзывательства. Немногочисленные прохожие смотрели на неё с любопытством и презрением.
Не приведи господи ещё раз такое пережить. После этого случая Светлана решила больше никогда, ни за что не пытаться помогать незнакомым людям.
Неизвестно, как человек отреагирует. Да и как начать такой разговор, чтобы не вызвать скандал – непонятно. Любой здравомыслящий человек в первую очередь заподозрит неладное в самой Светлане, и вряд ли станет её слушать.
Со временем Светлана научилась прокручивать видения несколько раз, когда ей это было нужно, уже не дотрагиваясь до человека. Достаточно было просто вспомнить ситуацию, как всё произошло, и видение появлялось. Однако до сих пор Светлана так и не понимала, для чего нужна эта её способность видеть, если она ничего не может исправить. Анну уберечь не смогла, посторонним людям помогать не может, потому что её в лучшем случае посчитают ненормальной. Так зачем же тогда нужен этот её дар?
Мама
После того неприятного случая прошло ещё полгода. Светлана понемногу привыкла к своим видениям. Хотя она по-прежнему старалась не прикасаться лишний раз к людям, и передавать предметы не прямо в руки, а положив на что-нибудь. К сожалению, далеко не всегда это получалось. Порой положить было просто некуда, и тогда невольно происходил контакт, либо от нечаянного прикосновения, либо через предмет.
Наибольшим своим достижением Светлана считала то, что она перестала бояться своих видений. Если поначалу каждое «кино» повергало её в шок, она покрывалась холодным потом и у неё буквально подкашивались ноги, то теперь она уже прекратила так реагировать. Теперь по своему желанию она могла выключать «кино». Более того она могла сделать это в любой момент. Иногда ей удавалось остановить видение сразу же, как только оно возникало. Хотя такое моментальное «выключение» требовало от неё больших эмоциональных затрат, мобилизации сил и сосредоточенности. Это здорово выматывало. Досматривать видения до конца было не столь энергетически затратно, как прекращение «просмотра». Для того, чтобы выключить очередное «кино», ей надо было сосредоточиться и как бы погасить экран силой мысли. Проще это было сделать, если «кино» уже началось и прошло несколько кадров. Создавалось впечатление, что её внимание привлекли, а дальше давали ей принять решение: смотреть «кино» или нет, принимать ли какие-то меры. Светлана приноровилась выключать видения, для этого надо было вовремя заметить тот момент, когда ослабевало влияние неведомых «они», которые видениями привлекали её внимание. Здесь правда была другая проблема. Иногда увиденное настолько затягивало, что она досматривала показываемый сюжет до конца, забывалась и вовлекалась в «кино». И только по окончании вспоминала, что могла выключить его. При этом выключать видения надо было не всегда. Иногда требовалось досмотреть до конца и принять меры. В этих случаях было сложнее, потому что надо было придумать, как принять меры так, чтобы не прослыть сумасшедшей и в то же время предотвратить беду. Порой Светлана видела что-то очень важное, касающееся непосредственно её семьи.
Например, она увидела, что маме стало плохо с сердцем. Она остановила «кино» и перемотала его на начало, причём стала рассматривать его внимательно, притормаживая там, где ей казалось важным вникнуть в детали. Ещё раз перемотала и снова просмотрела, останавливаясь в каких-то местах, чтобы ещё раз увидеть то, что посчитала важным, может быть заметить какие-то детали, которые ускользнули в первый раз.
Наконец, она поняла, что сердечный приступ может произойти через два-три месяца. Сейчас лето. В «кино» же она видела полуголые деревья с остатками жёлтой листвы. После того, как она достаточно увидела и полностью поняла, что может произойти, Светлана позвонила маме. Заведя вроде как обычный разговор, наскоро рассказав свои новости, она стала расспрашивать маму о самочувствии. Мама отвечала, что чувствует себя прекрасно и ничего её не беспокоит. Однако Светлана, стремительно придумав историю, про маму одной из коллег, которой было хорошо-хорошо, а потом бац! И сердечный приступ. Подвела разговор к тому, что было сейчас важно поведать маме. Светлана сказала, что переживает за маму и попросила её пойти в поликлинику, проверить сердце. Предложила найти платную клинику с хорошей диагностикой. Сейчас Светлане важно было заронить зерно сомнения маме в душу и заставить ту задуматься о своём здоровье.
Спустя неделю мама доложилась. Очень кстати её соседка, излишне помешанная на своём здоровье и вечно находящая у себя мыслимые и немыслимые болезни, а также ставящая сама себе устрашающие диагнозы, в очередной раз пошла на диспансеризацию. Мама Светланы, которой дочь как раз вовремя наговорила «страстей-мордастей», пошла за компанию с соседкой. Как сказала сама мама: «В жизни бы не пошла, но после твоих слов дочь, решила провериться, скорее для собственного успокоения, да и твои тревоги развеять, а оказалось…»
Выяснилось, что есть небольшие отклонения. Маме выписали лекарство и сказали приходить раз в два-три месяца, чтобы проверять состояние.
– Света, ты смотри-ка, ты как в воду глядела, – подытожила мама.
Да, глядела, правда не в воду. Но рассказать маме про свои видения Светлана так и не решилась. У неё не было уверенности, что мама поймёт и поверит. Скорее решит, что это последствия травмы и станет переживать, что Света с ума сходит. Нет, лучше ничего не говорить, не беспокоить, тем более что у мамы есть проблемы с сердцем.
Чуть позже Светлане удалось повторно вызвать то «кино» про маму и её сердечный приступ. Теперь видение изменилось: маму не забирали в больницу бледную и какую-то вялую и безжизненную, а просто сделали укол и сняли приступ.
Откуда-то Светлана знала, что сначала, когда видение было в первый раз, мама долго не говорила, что ей плохо, всё ждала, что само пройдёт. Думала, что просто устала, что погода влияет, отнеслась несколько легкомысленно. Боли мучали её несколько дней, а она всё не придавала им значения. Только когда стало совсем невмоготу, она попросила папу вызвать скорую помощь.
Сейчас же, во втором видении, изменённом, всё стало иначе. Теперь мама стала трепетнее относится к своему здоровье. Из видения стало понятно, что скорую вызвали сразу же, как появилось легкое недомогание. Теперь мама знала, что у неё больное сердце и очень внимательно относилась к малейшим ухудшениями самочувствию, и не ждала, что боли пройдут сами собой.
Именно в этот момент Светлана поняла, что хотя бы в личных целях может использовать свой дар. Только сейчас она полной мере осознала, что то, что она получила неизвестно за какие заслуги – действительно дар. Дар, который сейчас помог ей с мамой. И как знать, может быть, в будущем он поможет спастись от больших напастей, а возможно даже и сохранить жизнь.
Это был переломный момент в жизни Светланы после получения ею дара. Она наконец-то приняла свой дар и решила им пользоваться, хотя бы в личных целях, вернее ради своих родных и знакомых. Первое, что надо было сделать, так это посмотреть «кино» про всех своих родных, а потом знакомых. Проверить, всё ли с ними хорошо, не ожидает ли кого-нибудь из них какие-то неприятности.
Она сама удивилась, с какой лёгкостью ей удалось вызвать видения про своих близких без личного контакта. Уже после того, как она посмотрела про папу, тётю Лёку – мамину сестру и тётю Женю – папину сестру, про их детей, двоюродных брата и сестру и, не увидев ничего опасного, Светлана вдруг осознала, что увидела всё без прикосновений ко всем этим людям или к их личным предметам. Сейчас ей было достаточно просто мысленно представить человека, как тут же включалось «кино». Складывалось впечатление, что принятие ею дара позволило пользоваться им на каком-то качественно новом уровне. Как будто она перешла на новый уровень владения даром.
Ещё одно важное умение появилось где-то через полмесяца. Теперь Светлана буквально через день «смотрела» что там с её родными. И поначалу она каждый раз просматривала всё «кино» от начала до конца. Потом, когда поняла, что никаких изменений нет, научилась прокручивать на скорости. А ещё спустя какое-то время по-новому выключать видения. Она как будто смахивала кино с экрана, не сосредотачиваясь больше, и, не тратя много энергии. Как будто у неё появилась какая-то незримая третья рука, которой можно было просто смахнуть одно «кино». После чего сразу же появлялся другой «ролик», про другого близкого ей человека.
Это оказалось очень полезное умение. Теперь, когда она видела «кино» про чужого незнакомого ей человека, которое она не намеривалась досматривать до конца, Светлана могла просто смахнуть видение, без энергетических затрат.
Страшное «кино»
В один прекрасный день, хотя нет, правильней сказать ужасный день. Даже не так, день действительно был прекрасный. Светлана погуляла с девочками в парке, от души все трое валяли дурака, играли, смеялись и были вполне довольны жизнью. Обедать поехали к бабушке и дедушкой. Пока девочки общались с дедушкой и бабушкой, Светлана пошла к своей давнишней подруге. Намечались посиделки с чаем и обсуждением последних новостей. Так и остался бы день прекрасным, если бы не то происшествие, которое и сделало окончание дня ужасным.
Светлана увидела «страшное кино» про Анну. Как потом узнала Светлана, до реальной трагедии было ещё три месяца. Сейчас же она сидела, как громом поражённая. Ей казалось, что она выпала из реальности минут на тридцать, приходя в себя после того кошмара, что увидела. На самом же деле оказалось, что весь кошмар пронесся у неё перед глазами буквально молниеносно. И шок, который как ей казалось продолжался довольно долго, тоже был мгновенным. Светлана не смогла понять из этого жуткого «кино», где и когда именно происходили события, показанные в нём.
Девушки сидели на кухне у Анны, пили чай и болтали по-дружески. Хотя теперь они с Анной виделись крайне редко, остались скорее приятельские отношения. Встречались они только когда Светлана приезжала к маме, и то, если Анна была в этот момент дома и свободна. Когда-то они действительно были подружками, не то, чтобы задушевными, но общались и помогали друг другу.
Анна с родителями переехала в их дом, когда Светлана заканчивала школу. Они были ровесницами. Но Анну не перевели в их школу, а то могли бы даже оказаться одноклассниками. Родители Анны сказали, что поступят так, как решит дочь. Только они бы посоветовали не менять школу в последние полгода, а уж лучше поездить в свою. Анна тем более не хотела новой школы, поэтому доучивалась в прежней, мотаясь через пол-Москвы. Она рано уезжала, поздно возвращалась. Однажды спросила Светлану, случайно столкнувшись перед дверью квартиры, как у той с математикой. После этого Светлана помогала Анне с математикой. Даже не с самой математикой, а скорее с задачами повышенной сложности.
Тогда-то и начались их кухонные посиделки. Сначала с задачками и обсуждением новостей и различных девичьих переживаний. Позже, когда обе поступили университеты, за обсуждением студенческой жизни и учёбы. Возможно, это было похоже на сплетни. Но было в этом что-то притягательное, когда можно посплетничать, порассуждать с человеком, который не знает никого из тех, о ком сплетничаешь, а значит это останется только между вами. Притягательным было ещё и то, что обе советовали друг другу, как поступить в той или иной ситуации. Непредвзятый взгляд со стороны позволял подружкам давать друг другу дельные советы. А порой даже вразумить, объяснив, что слишком близко к сердцу принято то, что не является таким уж важным и не требует столь пристального внимания.
И вот они снова сидели на кухне, болтая о том, о сём. Анна рассказывала о своём новом ухажёре. Она как-то не спешила замуж. Светлана немного удивлялась, обычно девушки стремятся замуж. Анна же отличалась от всех прочих знакомых. Однажды она рассказала Светлане, как принимает решение, когда понимает, что отношения с мужчиной перерастают в нечто большее, чем безобидный флирт. Узнав поближе мужчину, она представляла: «А вот если бы он был декабристом, его отправили бы в Сибирь, поехала бы я за ним? Действительно ли он мне так дорог?». До сих пор кандидата, за которым она готова была бы, бросив всё, ехать в Сибирь, не встречалось. Сейчас же Анна, рассказывая о новом знакомом забыла о своём способе проверять собственное отношение к мужчине. Светлана даже хотела ей напомнить про Сибирь, а потом решила смолчать. Как знать, может быть, зарождается любовь, раз про декабристов и их жён позабыто, может и не стоит напоминать, чтобы не спугнуть. Потом Анна плавно перешла к рассказу об отпуске, который планирует. Вспомнила что-то смешное из предыдущего и дотронулась до руки Светланы. Та даже сначала рассмеялась рассказанному, а потом вдруг увидела весь этот ужас про Анну, это страшное видение. Поначалу, в первые секунды, она даже хотела смахнуть «кино», уже даже поднесла свою незримую руку к незримому же экрану, но что-то насторожило её и заставило «досмотреть» до конца. Видимо, Светлана переменилась в лице, потому что Анна спросила:
– Что с тобой?
Света отговорилась:
– Что-то дыхание перехватило.
Какое-то время они ещё поговорили. Но уже пропала та душевность и лёгкость, что была. Светлана хотела уже скорее уйти, чтобы ещё раз прокрутить «кино», посмотреть детали, и придумать, как предупредить Анну.
Она что-то невразумительное пробормотала, найдя несуществующий предлог, чтобы расстаться с Анной, что-то про то, что, мол, пора, девочки, наверное, уже бабушку с дедушкой с ума свели. Хотя Светлана именно потому и приехала к родителям, чтобы дать девочкам пообщаться с дедушкой и бабушкой, а самой побыть с приятельницей, надеялась, что посиделки на кухне и лёгкая болтовня будет хорошим отдыхом. Бабушка с дедушкой прекрасно могли обойтись без неё, и даже обещали уложить девочек спать. Справлялись же они, пока Светлана была в больнице. Но сейчас подошёл бы любой предлог, чтобы уединиться. На лице Анны явно читалось разочарование. Видимо, она ещё о чём-то хотела поговорить со Светланой, но у той сейчас не было сил, сосредоточится, отстраниться от увиденного и как ни в чём не бывало продолжить разговор с подругой. Наскоро попрощавшись, она ушла.
Однако дома сесть и подумать тоже не оказалось возможности. Было уже поздно, девочек надо было укладывать спать. И хоть мама не показывала вида, но было заметно, что она уже утомилась от двух маленьких непосед, и была рада возвращению Светланы, хоть и была удивлена столь раннему приходу. Светлана сама занялась купанием и укладываем спать своих сокровищ, поэтому сразу же уединиться и ещё раз просмотреть страшное видение у неё не получилось. Только когда легла в постель, Светлана попыталась вернуть то «кино».
Место трагедии
Перед глазами была площадь, уложенная новой брусчаткой. Пожалуй, даже не площадь, а пешеходная зона достаточно широкая, чтобы напоминать площадь. Люди шли, как в одном с ней направлении, так и навстречу. Чуть впереди виднелся небольшой мост, а за ним ещё один – выше, видимо, какая-то развязка дороги. Пешеходная зона уходила под них.
Светлана как будто стояла на месте и смотрела на идущих мимо людей. Вот она увидела спину Анны – это её пальто, накрученный яркий шарф. Анна любит объемные вещи. Откуда она идёт, куда? Непонятно. Она движется в потоке людей. Их не особо много, видимо, ещё не час пик. Да и на улице светло, насколько может быть светло в начале декабря. Значит самый разгар дня? Или уже сумерничает? Или это просто пасмурно. Поди разбери зимой-то.
С левой стороны от пешеходной зоны была дорога, которая упиралась в неё, образуя тупик. Вот стояли бетонные полусферы, которые являлись ограничителями движения, демонстрируя, что дальше дороги для автомобилей нет. Слева и как бы за спиной оставалось какое-то здание, может быть гостиница, около него стояла пара-тройка такси. Именно сюда в этот тупик буквально влетела и резко затормозила перед полусферами чёрная иномарка. Следом вторая. Из второй выскочил водитель, пассажир с переднего сидения и ещё один с заднего. Раздались крики. Слов было не разобрать. Но Светлане показалось, что кричат не по-русски, именно поэтому-то и ничего не понятно. Говор какой-то гортанный.
