Цыганская верность

Давыдов подошел к Елене, поздравил с дипломом и предложил остаться:

– Если вы хотите получить звание «Домашней наставницы», то это требует дополнительного года обучения. Вы можете остаться.

– Спасибо, я подумаю, – улыбалась счастливая девушка.

– Ну подумайте до выпускного бала. Тогда я вас еще раз спрошу.

– Спасибо, – поклонилась преподавателю и поспешила поздравить других сокурсниц.

Девушки и радовались, и плакали. За эти годы они успели сдружиться, сто раз перессориться и помириться, а теперь им предстояло расстаться, и может быть навсегда.

После экзаменов на второй день назначили бал с вручением ценных памятных подарков.

По традиции, введенной именно в этот год, выпускной акт с молебном, вручением книг (обычно Некрасов или «Домострой» в роскошном переплёте – Елене достался второй) организовывали в губернаторской ложе и созывали выпускников не только женских гимназий, но и военно-инженерного училища. Это был отличный повод сэкономить на мероприятии и заодно познакомить молодых людей.

Позже, в своих дневниковых записях Софья сделает заметку:

«Самые бедные выпускницы уезжали из города почти сразу после бала – их ждали места гувернанток в купеческих семьях в новообразованных поселках. И я была в их числе. Те, у кого были надежды на замужество, оставались в Хабаровске, бережно храня аттестат в комоде рядом с единственным шелковым платьем…»

Прошлогодний бал проходил в зале гимназии и был посредственным: кадриль под рояль, скромные угощения в виде морса и пирожных. А в этот раз девушки аж побледнели от раскрывшейся перед ними роскоши. Высокие белые колонны, мраморные фигуры античных богов, хрустальные вазы с тюльпанами, на столиках горячий шоколад, эклеры и барбекю из стерляди.

– Наверное, кто-то из родителей военного училища постарался, – шепнула Софья подруге.

Елена поддакнула: у кого еще могло оказаться столько средств.

Девушки прошли в зал и скромно присели в дальний от входа угол на бархатные стулья с резными спинками. Оттуда им удобно было наблюдать за тем, кто входит, кто с кем общается, обсуждали кто во что нарядился.

Когда зал уже наполнился выпускниками и гостями, заявились двое спорщиков. Николай поискал глазами Елену и кивнул приятелю:

– Вон она. Будем ждать начала танцев.

Алексей пожал плечами:

– А почему ждать? Сходи сейчас познакомься.

Елисеев хмыкнул, приподняв брови:

– А ты прав, не успею, так тулупа лишусь.

Он уже решил подойти к девушке, как раздались громкие аплодисменты: губернатор торжественно объявил о начале бала. Отличникам раздали богато украшенные книги, а остальным по часам и записной книжке с пером.

– Вот теперь пора, – подтолкнул приятеля Алексей. – Беги, а то начнется танец.

Николай подскочил к подругам, которые весело щебетали, разглядывая подарки, и уже протянул руку, чтобы представиться, как дорогу ему загородил седеющий мужчина в черном сюртуке.

– Елена Николаевна! – позвал он Астахову.

– О, я Николай, а она Николаевна, – удивился Елисеев. – Это отличный знак!

– Федор Андреевич, – поприветствовала она учителя литературы. – Как здорово, что и вы здесь.

Давыдов поздоровался и с Софьей, пожелав ей удачи.

Чуть отведя девушку в сторону, он в неком смятении начал:

– Я предлагал вам остаться еще на год. Что вы решили?

Елена пожала плечами:

– Это было бы отлично, если бы не нужда. Я и так долго была нахлебницей, пора потрудится.

– Значит вы передумали?

Она кивнула.

– А вы уже решили куда пойдете на службу?

Астахова глубоко вздохнула:

– Пока еще нет. Но я думаю это будет не трудно.

– Замечательно! – воскликнул он и улыбнулся. – У меня к вам предложение.

– Да? Какое? – она насторожилась от волнения.

– У меня есть друг, отставной военный. Кстати, его тоже зовут как и меня.

– Федор Андреевич? – расплылась в довольной улыбке, словно сам учитель решил остаться с ней.

– Да. Он живет в Казакевиче, почти рядом от Вяземского. Селение пока не большое, но будущее для него перспективное. Он открыл школу и туда требуется учитель. Зарплата пока маленькая, всего 15 рублей в месяц, но со временем он прибавит до 20-25.

Елена раскрыла рот. Давыдов перебил:

– Не спешите с ответом. Если вам этого мало и вы боитесь, что вам столько не хватит, то не волнуйтесь. Григорьев – так его фамилия – предоставит вам бесплатно дом с участком и с помощницей, и дрова. А остальное – все дешевое там. Что думаете?

Елена вся зажалась: с одной стороны она беспокоилась о поиске работы, и тут неожиданно поступило предложение. С другой – как и любой выпускнице, ей хотелось бы остаться в городе, но пришлось бы самой искать купеческую семью или ходить по собеседованиям в канцелярию.

– Да, я поеду, – вырвалось самопроизвольно, что она сама удивилась своему решению.

Мужчина обрадовался и вытащил красную купюру с Петром I.

– Это вам на дорогу. Езжайте первым классом, с удобствами, чтобы безопасно было. Доедите до Вяземского, а там вас встретят.

– 10 рублей?! – изумилась Елена и сделала шаг назад. – Я не могу взять, это много!

– Да что вы такое говорите, девочка?! – принял попечительный тон воспитателя. – Считайте это авансом, – и всунул ей купюру в ладонь.

Девушка зажала деньги и робко улыбнулась:

– Ну если аванс, тогда ладно.

– Тогда дело заметано. Сегодня же я телеграфирую Григорьеву что вы едите.

Только он отошел, подскочил Елисеев:

– Поздравляю! Не успели отучиться, уже заработали прямо на балу!

– Что?! – оскорбилась Елена. – Да как вы смеете такое говорить? Это…

Тут подоспел и племянник Григорьева, попытался нейтрализовать недопонимание:

– Я извиняюсь за приятеля. Он просто не так выразился.

– Я и вижу, не так выразился, – фыркнула Астахова и отвернулась.

Заиграла музыка.

– Кадриль! – раздалось громкое и кавалеры поспешили пригласить девушек на танец.

– Ну пробуй, – усмехнулся Алексей.

Николай, получив штрафной, с опущенной головой встал напротив Елены и протянул ей руку:

– Может помиримся и потанцуем?

Она окинула его пренебрежительно и хмыкнула:

– Я не танцую.

– Хех, – усмехнулся Алексей, подмигивая: – тулупчик мой.

И тут же пригласил обрадованную Софью.

6

Елена пришла на пристань с небольшим чемоданом и встала у кассы.

Хабаровск располагался на реке Амур, а Вяземский район стоял ближе к реке Уссури, притоку Амура. Поэтому,

чтобы попасть именно речным путём от Хабаровска до Вяземского, пароходы шли вверх по Амуру и затем могли использовать бассейн Уссури (в разное время навигации и по пересадкам на суда по притокам). К тому же, девушка предполагала, что если ее не встретят в Вяземском, то придется самой искать очередной пароход до Казакевичева.

– Расстояние по суше от Хабаровска до Вяземского около 130 км по прямой, – прикидывала она в уме. – Речные пароходы ходят достаточно медленно, вероятно со средней скоростью не выше 10–12 км в час, да и то в зависимости от течения, погоды и навигации. А это значит, что мой путь по воде займет 10–15 часов или более, особенно учитывая остановки в портах и перевалку через притоки. Не лучше ли было все же отправиться поездом? Через 6 часов я бы уже была в Вяземском, а оттуда бы и покаталась по речке.

Вытащила кошелек и еще раз пересчитала деньги.

– 1-й класс: каюта с койкой и питанием на пароходе стоит 3–5 рублей. 2-й класс (место в общем зале) – 1.5–2 рубля. 3-й класс (палуба, без удобств) – 50 копеек – 1 рубль. Поездом будет подороже: 3-й класс (деревянные лавки) – 1,5 – 2 рубля, 2-й класс – 3 – 4 рубля, а на 1-й класс вообще редко билеты достанешь, да и то для чинов – 5–6 рублей. Если я поеду на палубе без удобств, сэкономлю целый рубль. А это уже не мало…

Присела на свой чемодан и зажалась от резкого порыва ветра:

– Правда, ехать намного дольше… Без удобств… Но я выдержу. Что мне удобства: и на чемодане посижу.

Билеты продавались в конторе Управления Амурского пароходства или у старшего помощника на пристани. Она встала и подошла к кассе. Там рядом висело расписание и название судов.

«Капитан Корсаков» (почтово-пассажирский) отходит в 7:00 и в 17:00.

«Амур» (грузовой, с местами для переселенцев) отходит в 9:00 и в 21:00.

Время в пути: 10–15 часов (вниз по течению) или сутки (если против).

На грузовой билеты были чуть подешевле, но отходил позже и Елена решилась плыть на пассажирском.

Барышни с котомками, дамы с зонтиками и няньки с капризными детьми заходили на

верхнюю палубу для пассажиров 1-го класса: крытую галерею с плетёными креслами.

С легкой завистью Астахова смотрела им вслед. Прошла мимо высокой, с медными трубами голосовой связи в машинное отделение, капитанской рубки на нижнюю палубу для грузов и пассажиров 3-го класса, где для них стояли деревянные лавки под брезентом.

По школьной привычке все высчитывать, сразу прикинула длину корпуса парома – около 60 метров. Ярко-красная с черными полосами окраска бортов, облупившаяся от частых штормов, создавала ненадежное впечатление. Девушка обратила внимание на стоявший поодаль грузовой паром, что ждал своего отплытия, легко покачиваясь от сильного течения. У него и винт уже был, как у более новых моделей, а на ее «Капитане Корсакове» все еще стояли гребные колёса по бокам.

Села на лавочку с краю, чтобы удобнее смотреть на берега.

Зазвонил колокол отправки. Какой-то грузчик кинул мешок с картошкой почти ей под ноги. Елена сначала хотела возразить, но тут же по-детски хихикнула себе: будет куда поставить ноги, чтобы не затекли.

Ветерок трепал волосы. Народ галдел. Повсюду слышались то обрывки рассказов бывалых переселенцев о «золотых приисках», то об пасностях и пьяных драках в трюме, особенно среди рабочих-сезонников, а то и стращали пожарами на деревянных палубах, что время от времени случались из-за искры из трубы.

В общем, Елена, наслушавшись страшилок, решила отвлечься чтением и достала томик любовных романов Ксении Заволоцкой, что была в ту пору в моде у девушек.

Перед глазами поплыли образы рыцарей и прекрасных дам, за которых приходилось сражаться на дуэлях.

Запахло щами с солониной. Девушка повела носом:

– Сейчас бы поесть, – мелькнуло в голове.

Отправилась проверить буфет. Там подавали щи со сметаной, гречневую кашу, жареную рыбу и чай с баранками. Елена взглянула на меню:

Щи со сметаной. Цена: щи из свежей капусты – 5 копеек в глиняной миске, щи кислые в жестяной миске –7 копеек, сметана – за доплату 2 копейки.

Гречневая каша. Цена: 4 копейки и 6 копеек (с маслом)

Елена облизнулась: масло девочки считали «роскошью» – без него дешевле.

Жареная рыба, поджаренная на сале, с хлебом. Цена: 10 копеек – угорь. 15 копеек – кета.

– Ох, – вздохнула Елена, втягивая рыбный аромат. – Самое дорогое блюдо в буфете, пожалуй, не возьму.

Чай крепкий, в стакане с подстаканником. 2 баранки включены. Цена: 5 копеек.

Итого за полный сытный обед, если взять всё перечисленное, выходило 22–33 копейки.

Астахова прикинула в голове:

– Это соответствует примерно одной трети дневного заработка рабочего, учительницы или чиновника, если месячная зарплата выходит в 15–25 рублей. Хм, допустимо, но не дёшево.

За спиной послышался задорный голос торговца напитками покрепче. Бутылка водки у него стоила 35 копеек.

– Я же не зря не поехала на поезде, – посмотрела на сэкономленный рубль и решила купить рюмочку для храбрости: дальний путь в деревню пугал своей таежностью.

Подошла к стойке и попросила 50 грамм.

Усатый хитро прищурился:

– Вам казенную или хлебную?

Елена смутилась, не зная разницы во вкусе:

– А какая дешевле?

– Казенная 3 копейки, хлебная 2.

– Тогда хлебную.

Купила тарелку гречки без масла и кусок жареной кеты. Залпом осушила рюмку, сморщилась и попыталась зажевать обозженное горло кашей.

На верхней палубе играли в шашки. Какие-то пассажиры наблюдали за белыми цаплями на отмелях и рыбацкими лодками (местные ловили калугу и осетров).

Неожиданно раздались восторженные крики:

– Смотрите, медведи!

Елена резко обернулась:

– Где?

Мужчина за соседним столиком ответил:

– Они часто выходят к воде на рассвете, а сегодня, вон, припозднились.

Девушка лишь улыбнулась, встав и подойдя к поручню. Медведица и два медвежонка уже уходили в лес.

Пароход шёл медленно, петляя между мелями. Через пару часов пассажиры 3-го класса начали готовить еду на переносных коптилках. Полная крестьянка с раскрасневшимися щеками угостила Елену плотвой. В ответ девушка угостила ту сладкими сухарями с маком, что дала ей в дорогу повариха из гимназии.

– А почему ты на верхней палубе не поехала? – спросила Елену женщина. – Там все образованные мещане и чиновники сидят.

– Да я ж только закончила гимназию, еду детишек обучать в Казакевичево. Пока столько не зарабатываю.

– Правильно, – кивнула краснощекая и поправила платок на голове. – Деньги нужно экономить.

Так Елена и плыла, разглядывая проплывающие берега и впитывая запах табака, долетающего с верхней палубы, где курили папиросы.

Сейчас такие пароходы были символом цивилизации в диком краю. И Елена наслаждалась первой свободой. Теперь она сама должна была решать свои вопросы. Такие пароходы исчезнут после Гражданской войны, и о своем первом плавании она будет вспоминать с романтической грустью.

На пароме, к ее испугу, никто не встречал. Елена подошла к мужчине в фуражке и спросила когда следующий пароход до Казакевичево.

Тот оглядел ее с удивлением, помотал головой:

– Путь от Вяземского не короткий. Отправление обычно раз в 3–4 дня от другой пристани, что рядом с железнодорожной станцией.

– А когда же следующий? – нетерпеливо повторила.

– Да бог его знает, – почесал он затылок, сдвинув фуражку на лоб. – Может завтра отплывет, а может днем позже. Это уж как груз да пассажиров соберет. Он там еще две остановки сделает: Кукелево – казачья застава, и Радде, где загрузит дров для топки котла.

– И зачем мне знать все это? – подумала Астахова, а потом сообразила, что от скуки тут с каждым новым человеком поболтать хочется.

– Спасибо, – поблагодарила за помощь и хотела отправиться на вокзал.

Мужчина остановил ее:

– А у вас есть где ночевать?

Елена остановилась. Действительно, об этом она не подумала. Пожала плечами:

– Переночую на вокзале.

– Ну это не гоже, девушке, и одной.

Она согласилась.

– И что тогда делать?

К разговору присоединился купец:

– Она может поехать со мной. Я везу пшеницу, соль и сахар туда. Телега широкая. Жеребец сильный, еще одного пассажира потянет, да и мне веселее будет.

– Э, нет, – запротестовал работник пристани. – Быстрее на пароходе: 1 день против 3–4 по бездорожью. Да и безопаснее: меньше риска нарваться на хунхузов, китайских разбойников.

Девушка вздрогнула при слове разбойники и точно решила с купцом не ехать.

– Пароход еще почему лучше телеги? – продолжалась дискуссия. – Можно лечь спать, не боясь волков или ливня.

Елена присела на краешек лавочки, пока мужчины обсуждали чем ей помочь. И в итоге к разговору уже присоединились еще трое. Один из которых порекомендовал обратится к Матрене, местной швее.

– У нее большая хата и широкие сени с койками для таких вот приезжих.

Ничего другого не оставалось.

Зашли в горницу. Высокая женщина средних лет с обмотанной в несколько слоев русой косой махнула гостье проходить.

– Надо пойти отправить телеграмму Григорьеву, – гаркнула по-мужски сопровождающим Астахову и указала ей на табурет: – Садись, скоро вместе будем ужинать.

От отставного военного пришел ответ с извинениями, что пароход задержался и он не успел встретить учительницу. Но утром точно прибудет.

На этом все сомнения Елены рассеились и она заплатила рубль за ночлег.

Утром к Матрене постучали, оповещая, что судно прибыло.

Елена поблагодарила за чай с молоком, за блины с кизиловым вареньем, распрощалась и отправилась знакомиться с работодателем.

Расписание часто нарушалось из-за поломок или тумана. А тут еще предстояла погрузка пшеницы и угля. Так что ей разрешили пройти на верхнюю палубу и там подождать отправления. Быт на пароходе был схожим, только судно казалось мельче предыдущего. Сам Федор Андреевич пожал Астаховой руку, несколько раз извинился за неудобства и ушел купить им сладостей в дорогу.

К полудню все было готово к отплытию и они отправились в Казакевичево.

7

Зима в тот год выдалась не столько суровая, сколько снежная, а в конце февраля вообще зачастили метели. Путников заметало вместе с их возами. Купцы боялись передвигаться и оставались с товаром в крупных поселках, не рискуя потеряться и быть съеденными волками.

– Соль заканчивается и запасы пшена, – подсчитывал Федор Андреевич, чтобы распределить на своих и еще выделить учительнице.

– Когда уж эти бури утихнут, – поскуливал его слуга Праскурий.

– Да не пищи ты, первый раз что ли зима наступила, – ворчал на него отставной капитан и усмехался: – Ну и причесон у тебя, как пакля. Ты давно вообще мылся?

Мужичок пытался расчесать сваленные пучки волос пальцами, рвал нещадно, сморщивался и бросал это дело.

– На мешок пшена, отнеси Елене Николаевне, а этот мешок отправь казаку Серьго.

Тот кивнул и отправился выполнять поручения.

Елена вернулась из школы вся заснеженная, озябшая и пожаловалась Устинье на пургу:

– Ни зги не видать, я чуть с пути не сбилась.

– Да вы, барышня, поосторожнее, – разохалась молодая крестьянка, приставленная жить в той же избе и помогать учительнице по хозяйству. – Ох уж эти метели!

Елена скинула полушубок, стряхнула с платка снег, поставила валенки сохнуть на печку и прислонила к теплому кирпичу скрюченные руки:

– Ох, ка же приятно быть дома. Там такой собачий холод!

Устинья захихикала и поспешила накрывать на стол:

– Я пшеничной каши наварила. Поедим с груздями.

Тут и Праскурий пожаловал, мешок проса принес. Девушка лукаво его пожурила, посмеиваясь над его облезлой кроличьей шапкой. А он только буркнул:

– Нет ничего в этом смешного, – и ушел.

Устинья взгрустнула:

– Жаль его, дурачок, а все равно на меня не смотрит. Как уж я не пыталась ему понравится, а никак.

– Не горюй, к весне оттает и поймет какая ты у нас красавица.

Служанка защебетала радостно, прося святую Евпраксинью заступиться за нее и образумить этого дурня.

Быстро стемнело. Устинья замесила тесто для пирогов, а Елена проверяла тетрадки с каракулями учеников. Неожиданно в дверь забарабанили. Басистые голоса с улицы орали:

– Открывайте быстрей, а то замерзнет совсем!

Девушки всполошились: кто это мог быть? Устинья побежала к выходу. Через мгновенье три бараньих тулупа внесли чье-то заснеженное тело в волчьей шубе и уложили на пол возле печи.

– Раздевай его скорей! – кричал самый бородатый. – Надо спиртом ему тело растереть, а то совсем не дышит.

– А если он совсем окоченел? – спросил второй помоложе.

Третий, безбородый, предположил:

– Значит зима его к себе прибрала.

Елена, бросив тетрадки, тоже подскочила к пришлым. Это были запоздалые охотники. Проверяли капканы в лесу и внезапно наткнулись на лошадь, что спокойно шла с возом, но без хозяина. Тогда-то им и пришла в голову догадка, что он уснул и свалился где-то в пути. Шансов найти его среди заметенных дорог было мало, но им посчастливилось пойти по верному пути и в итоге они наткнулись на шкуру волка, в чем и спал подвыпивший и почти замерзший купец.

– Ну и тяжелый он оказался, еле дотащили, – ворчал бородатый.

Молодца быстро раздели и начали тереть всего спиртом.

– Дышит, говянец! – выругался на радостях младший. – Не зря тащили.

Елена сидела у изголовья и потирала замерзшему виски. Он начал приходить в сознание, мутным взглядом посмотрел на нее и странная улыбка появилась на его лице:

– Ангел… – успел он произнести и снова отключился.

– Что с ним? – напугалась девушка. – Он не умер?

Второй охотник наклонился и прислонил ухо к груди лежащего:

– Живой, дышит. Просто пьян еще и от мороза не отошел.

– Пусть он у вас до утра полежит, погреется, а утром мы его заберем, – предложил бородатый.

– А сами вы куда в такой час? – встряла Устинья. – Оставайтесь, погрейтесь. В сенях полно места: на мешках и соломе поспите.

Мужчины согласились. Вьюга выла устрашающе, а им до их деревни в такую ночь не дойти.

Попили простокваши, а вскоре и пирожки с сушеными грибами подоспели.

Купец засопел здоровым сном, что заставило всех свободно выдохнуть.

К утру метель утихла и выглянуло далекое солнце. Почти не спавшая всю ночь Елена сидела на низком табурете возле купца и проверяла пульс. Прикладывала ему на лоб влажную тряпочку, чтобы сбить начавшийся жар. Мужчина открыл глаза и силился понять где он и что с ним.

В горницу вошли выспавшиеся охотники. Устинья успела заварить чай, нарезала хлеба, выставила миску с брусничным вареньем:

– Садитесь позавтракайте, – пригласила всех к столу, зная, что хозяйка не будет против.

– Ну и как поживает наш Дед Мороз? – пошутил бородач, разглядывая очнувшегося купца.

Тот попытался приподнятся на локте и оглядел комнату:

– А что я тут делаю? – просипел он.

Мужчины рассказали ему, что нашли его обоз с лошадьью, а потом и его самого. Думали, что замерз и притащили в крайний дом, где он и отморозился.

Елена встала и повесила еще влажное полотенце с тряпкой сушить на веревку вдоль русской печи.

Тут купец осознал, что рядом женщина и смутился своего неблагоприятно раздетого вида под одеялом.

Мужчины поняли его смущение и засмеялись:

– Да уж, перед лицом Жизни и Смерти мы все равны. Так что причиндалы свои оставь при себе.

Елена, чтобы не смущать гостя, велела Устинье подать ему высушенную одежду, а сама скрылась у себя в комнате за занавеской.

Купец быстро оделся и крякнул погромче, чтобы хозяйка услышала:

– Я готов. Премного извиняюсь!

Она вышла и поприветствовала его:

– Я рада, что вы в полном здравии. Ваш конь и обоз стоят рядом. Поешьте и можете ехать куда вам надо. Температуру я сбила.

Он пощупал себе лоб и кивнул:

– Да, благодарю вас, чувствую себя как огурчик. Даже очень неловко, что побеспокоил вас таким образом.

– Ничего, главное, что вы живы.

– Ах, я так и не представился, – стукнул себя по лбу. – Я Николай Елисеев, купец с недавних пор. Первый раз в ваших краях с товаром и немного заблудился.

Тут он осекся, вспомнив, что в соседней Егоровке задержался с мужиками, пробуя медовуху, и так забылся, что опьянел. Потом не помнил, как отправился в путь.

– Рада вашему воскресению, – протянула ему руку.

Он с радостью ухватился за нее и тут вспомнил:

– А я вас где-то уже видел!

– Вы меня видели? – удивилась она. – Где же?

Все еще держа ее руку, Елисеев силился вспомнить.

– А как вас зовут? Откуда вы? Местная?

– Нет, я тут полгода только живу. В прошлом году закончила хабаровскую гимназию и Федор Николаевич пригласил меня работать в его школе.

– Вот оно что! – встрепенулся купец. – Теперь я точно вспомнил откуда я вас знаю.

– И откуда же? – улыбнулась Елена.

– Ваш выпускной! Я тогда сморозил глупость и вы отказались со мной танцевать.

Ее рука выскользнула из его ладоней.

– Ха-ха, теперь и я вас узнала.

Но в этой фразе уже не было ни злости, ни обиды. Целая ночь заботы о пострадавшем дала о себе знать.

Николай почувствовал, что гроза миновала и осмелился извиниться:

– Еще раз прошу прощения. Был не прав. исправлюсь, если дадите мне еще один шанс.

– Но я тут не танцую, – развела она руками шутливо.

Все засмеялись.

8

Когда Елена вернулась после школы, Устинья встретила ее с распростертыми объятиями:

– Ой, дорогая моя, вы ангел, и ангела встретили!

– Да что такое? – удивилась девушка.

– Наш купец нам дров нарубил – на целую неделю хватит и мне самой не придется корячиться с топором!

Елена посмотрела на гору щепок, оставшихся после рубки.

– Щепки мне на растопку пригодятся! – щебетала Устинья и подпрыгивала перед хозяйкой, как заведенная собачонка.

Елена улыбнулась: стала приятна такая забота.

Через неделю Елисеев привез ей шаль и бусы.

– Ну я не могу их взять, – отнекивалась она.

– Это вам в благодарность за мое спасение.

– Но это не я вас спасла, а охотники. Я только помогала им…

– Я тогда очнулся и увидел ангела. Вы мой ангел. Примите мой скромный подарок, не обижайте меня.