До боя курантов, успеть влюбиться за 10 секунд

Глупо, нелепо.

Я просто полетел вниз.

Сначала – медленно.

Потом быстрее.

Снег забивался в воротник, под пиджак, под рубашку. Ударился плечом о что-то жёсткое, откинуло в сторону. Выругался, но голос утонул в шорохе. Склон был не смертельный, но достаточно длинный, чтобы к концу пути я чувствовал каждую косточку.

Я остановился, когда спиной стукнулся о дерево.

Пару секунд просто лежал, уставившись в чёрное небо между ветвями. Белые хлопья падали прямо в лицо, растворяясь на коже.

И вдруг стало смешно.

по-настоящему.

Договорной брак.

Папино «я умираю».

Все эти игры

И вот итог – я, тридцатидвухлетний мужик в дорогом костюме, валяюсь в сугробе под ёлкой, как перепивший школьник.

Смех сам вырвался наружу. Короткий, рваный.

Я сел, опёрся о ствол, мотнул головой, стряхивая снег. Пальцы горели от холода и падения.

Бутылку чудом не разбил – она валялась в стороне, наполовину засыпанная снегом. Я поднял её, снова сделал глоток, не особо чувствуя вкус.

Только тогда заметил свет.

Чуть дальше, между деревьями, теплился другой дом. Не тот, где всё ещё играла музыка и кричали тосты. Меньше, ниже, но свет из окон был такой… живой, тёплый, настоящий.

Я прищурился.

Похоже, это был один из тех отдельных домов в том же комплексе. Для тех, кто хотел «уединиться». Для парочек

Ирония не ускользнула.

Я усмехнулся снова.

– Ну что, Морозов, – пробормотал себе под нос. – Раз уж ты сегодня официально свободен… хоть не замёрзни в лесу.

Я поднялся, криво, тяжело, отряхнул пиджак – толку немного, снег всё равно прилип. Ноги дрожали, но держали. Пальцы на руках почти онемели.

Сделал пару шагов вперёд, нащупывая тропинку.

Снег хрустел под ногами.

Голова гудела.

И чем ближе я подходил к этому дому, тем отчётливее понимал: если бы мне сейчас просто предложили бухим рухнуть в снег и забыться до утра – я бы согласился.

Но вместо этого я шёл к свету.

К чужому дому.

К ночи, которая, похоже, решила сломать не только мой год, но и всю жизнь.

Мне даже в голову не пришло, что меня не ждут там, что я могу кому то помешать

Я просто хотел тепла.

Хоть какого-то.

Глава 5

До Нового года оставалось пару часов.

Я стояла посреди дома, босая, в одном только прозрачном костюме Снегурочки – том самом, который купила для Лёши.

Белая тонкая ткань едва прикрывала кожу, блёстки ловили свет гирлянд, а короткая пушистая накидка спадала с плеч, как снег, который слишком быстро тает.

Смешно.

Я планировала надеть его для него.

А вышло – для самой себя.

Музыка гремела на всю громкость, заполняя пустой дом, отражаясь от панорамных окон, заставляя снежинки за стеклом дрожать в такт.

Я танцевала так, будто пыталась вытрясти из себя всю боль.

Смех, слёзы, злость – всё перемешалось в одном движении.

Я кружилась по комнате, волосы развевались, тонкая ткань цеплялась за ноги, а сердце будто стучало в ритме музыки.

Мне хотелось чувствовать хоть что-то, кроме этого холодного, пустого звона внутри.

Шампанское плескалось в бокале.

Я сделала глоток и поморщилась – слишком сладко, громко, слишком одиноко.

На столе стояла вторая бутылка.

Я потянулась к ней, зацепив рукавом блестящую нить гирлянды, чуть не опрокинув вазу с мандаринами.

– Ну идеально, – хмыкнула я. Голос сорвался чуть выше обычного.

От смеха, алкоголя, от всего сразу.

Бутылка была холодная, влажная от тающего льда.

Я ухватила её крепче, попыталась открыть – но пробка застряла.

Я упёрлась ногами, дернула сильнее.

Пробка вылетела с хлопком, шампанское фонтаном брызнуло в потолок, по рукам, по груди, по серебристой ткани костюма.

Я взвизгнула – неожиданно, как ребёнок.

А потом рассмеялась.

Дико, надрывно, так, будто весь день наконец прорвал плотину внутри меня.

Пена стекала по пальцам.

Музыка гремела.

Свет переливался.

Я была одна – и впервые за весь день почувствовала себя лучше.

Я подняла бутылку, сделала большой глоток.

Пусть.

Пусть будет так а потом еще один

Пусть всё катится к чёрту.

Я стояла в посреди подготовленного для двоих дома, в прозрачном костюме, с шампанским в руке и мыслью:

«Если этот год хотел меня добить… он выбрал неправильную девушку».

И именно в эту секунду – когда циферблат на телефоне показывал «22:10» – где-то снаружи раздался глухой звук.

Будто… кто-то постучал в дверь

Я замерла.

Музыка продолжала играть, но для меня весь мир на секунду стал тише я взяла телефон и нажала паузу. У меня может начались галлюцинации , но додумать свою мысль я не успела, потому что я услышала ещё один звук – очень слабый.

Я просто поставила бутылку на стол, не обращая внимания на то, что по рукам стекают капли шампанского…

И пошла к двери.

В доме стало неожиданно слышно всё: моё собственное дыхание, едва уловимое потрескивание камина, как стекло бутылки тихо звякнуло когда я поставила его на стол.

Я сделала шаг к двери, чувствуя, как холод от пола пробирает босые ступни.

Шёлк прозрачного костюма прилипал к коже – то ли от шампанского, то ли от того, что тепло тела резко сменилось прохладой дома.

Ещё шаг.

И ещё.

Каждая тень за окнами казалась глубже обычного.

Снег там, снаружи, лежал ровный, как белая простыня, и я почти убедила себя, что мне просто показалось.

Почти.

Потому что когда я подошла ближе, уже ясно слышала:

какие то шаги…

Кто-то был там.

Я остановилась в метре от двери, мое сердце билось слишком громко

– Кто там? – спросила я, сама не веря, что мой голос вообще звучит.

Тишина.

Глухая, густая.

Я сжала пальцами ручку двери.

Горячая ладонь на холодном металле – странное сочетание, которое почему-то отрезвило сильнее холодного душа

Я вдохнула.

И открыла дверь.

В лицо ударил мороз – резкий, чистый, ледяной, такой, что хотелось на секунду зажмуриться.

Снег искрился под прожекторами на фасаде.

И в этом свете, я увидела его.

Высокого, широкоплечего, в тёмном костюме, который явно не предназначен для зимы

Он стоял, опираясь ладонью о перила, слегка наклонившись вперёд

И… определённо был не трезвый.

Он пытался выглядеть уверенно, но качнулся так, что едва чуть не упал

Снег прилип к его бровям, волосам и плечам, как будто он только вылез из сугроба

Пальцы дрожали.

И взгляд…

Он поднял на меня глаза – спутанные, немного хмельные

Мы смотрели друг на друга секунду.

Две.

Три.

– Эм… добрый вечер? – сказала я автоматически.

Мир будто замер.

Я видела только его.

И он – только меня.

Прозрачный костюм Снегурочки.

Ледяной воздух.

Одинокий дом в лесу.

И мужчина, который, кажется, прошёл сквозь половину зимы, чтобы оказаться у моей двери, что за мысли в моей пьяной голове

– Простите… – он выдохнул, голос хриплый, низкий. – Я… кажется… немного заблудился.

У меня в руке всё ещё была пробка от шампанского.

Он смотрел на неё.

Потом на меня.

И на секунду угол его губ едва заметно дрогнул.

Я не знала, что сказать.

Я просто сделала шаг назад, открывая вход шире.

– Заходите, – прошептала я. – Вы замёрзнете.

Он смотрел на меня ещё миг – долгий, внимательный – словно пытаясь понять, не сон ли это.

– Я… – он вдохнул, моргнул, аккуратно выпрямился, – я не такси.

Потом нахмурился, будто хотел пересобрать фразу, – в смысле… я заблудился.

Слегка.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться.

– Вы… сильно промёрзли.

– Угу, – он уверенно кивнул. – И, кажется, слегка… – он поднял палец вверх, сделал круг в воздухе, – все еще пьян

Я выдохнула смешок.

– Заходите. Иначе вы сейчас упадёте, и мне придётся тащить вас внутрь волоком.

Он сделал шаг – и запнулся

Только чудом устоял.

– Я отлично держусь! – заявил он. – Вот видите?

Он помахал руками, будто балансируя на канате.

– Почти трезвый!

Я не сдержалась – засмеялась вслух.

– Конечно. Абсолютно

Он прошёл внутрь, и дверь мягко закрылась за его спиной, отрезая нас от метели.

Тепло дома ударило в него так резко, что он будто на секунду потерял равновесие – плечи опустились, дыхание стало глубже, медленнее, будто он впервые за долгое время позволил себе выдохнуть.

Снег таял на его волосах и стекал тонкими линиями по вискам.

Капли падали на пол, оставляя маленькие мокрые точки

Он огляделся – медленно, внимательно – будто проверял, что это место действительно существует.

Будто этот дом, свет, тепло… и я – могли в любой момент исчезнуть.

Только после этого он меня… увидел.

Глаза медленно-медленно скатились вниз.

Остановились.

Расширились.

Он моргнул.

Потом ещё раз.

Я стояла напротив него, всё ещё в прозрачном костюме Снегурочки.

И впервые за вечер мне стало неловко.

Ткань прилипала к коже, свечи отбрасывали мягкие тени, и я почти физически ощущала, как его взгляд скользит по мне – не нагло, не грубо… а так, будто он просто пытается понять, правда ли он это видит.

Он провёл ладонью по лицу, убирая тающий снег.

– Можно… снять обувь? – спросил он неожиданно вежливо, почти смущённо.

Этот контраст – его размер, его сила и такая тихая просьба – сбило мне дыхание.

– Да, конечно, – я отступила ещё на шаг.

Он наклонился, расстегнул ботинки – один, другой.

И когда выпрямился, я впервые увидела его лицо полностью.

Высокие скулы.

Тёмные, чуть припухшие от холода губы.

Глаза… такие, что отводить взгляд было сложно.

– Извините, – его голос был хриплым, низким, будто простуженным или усталым. – Я… не хотел напугать. Просто… заблудился немного.

Он посмотрел на свои руки – они дрожали.

– Всё в порядке, – сказала я тише, чем собиралась. – Вы замёрзли. Вам нужно согреться.

– Это… – он сделал паузу, – вы такая… всегда?

– Нет, – я скрестила руки, – это был… подарок.

Планировался.

Но он не пришёл.

– Он идиот, – сказал он абсолютно уверенным тоном.

Я моргнула.

– Простите?

– Идиот, – повторил он, уже крепче, – если… если не пришёл на такое.

Он снова провёл рукой по воздуху, обозначая «такое».

– Точно мудак И… – он щурится, пытаясь найти слово, – долбодятел.

Я прыснула смехом.

– Вы пьяны.

– Да, – согласился он так честно

Я вздохнула.

– Вам нужно согреться. И, наверное, воды. И еды. Или скорую

– А, может, лекарство от позора… – пробормотал он. – Потому что я только что пытался флиртовать, стоя в луже.

Я посмотрела вниз – он действительно стоял в мокром пятне, оставленном снегом.

Он тоже посмотрел.

Покраснел.

Ну, или это огонь камина сделал своё.

Я заметила маленькую царапину на его шее – свежую, красную, будто он ударился обо что то

И мои пальцы сами дёрнулись – как будто хотели проверить, не глубже ли она на самом деле.

– Вы… сильно ударились? – спросила я, думая, что звучит это глупо, но всё равно не смогла промолчать.

Он провёл пальцем по царапине.

– Нет. Просто снег и невезение.

Он посмотрел на меня внимательно.

– А вы… вы уверены, что хотите впускать незнакомого мужчину в дом?

Я удержала его взгляд.

Ни страха, ни сомнений.

Странное спокойствие и много шампанского

– Если бы вы хотели причинить мне вред, вы бы не постучали, – ответила я тихо. – И… честно говоря… сегодня я уже пережила самый большой удар.

Я пожала плечами.

– Вы его не переплюнете.

Он смотрел ещё секунду.

Потом чуть опустил голову – будто признавая этот довод честным.

– Я могу… немного посидеть? Просто согреться и… уйду, – сказал он.

– Проходите к камину, – сказала я, – пока вы не растеклись по полу окончательно.

Указала рукой на зону отдыха.

Он прошёл мимо меня… медленно… и когда его плечо почти задело моё, по коже пробежал лёгкий электрический холодок.

Он остановился у камина, вытянул руки к огню.

Тепло окутало его, и мне показалось, что он стал выглядеть меньше – не в размере, а в том напряжении, которое давило на него снаружи.

– Спасибо, – сказал он тихо. – Если бы не вы… я бы реально замёрз. Или… ну, замёрз. Без вариантов.

Я закатила глаза.

– Только не падайте в камин, пожалуйста. У меня на это нет сил.

Он поднял руку:

– Обещаю.

Потом подумал.

И добавил:

– Почти.

И почему-то… от этой глупой, пьяной честности стало чуть легче.

– Просто посидите. Я… – я посмотрела на свой костюм и тихо фыркнула. – Мне стоит переодеться.

Глава 6

Я оставила его у камина и пошла в спальню искать что-то, что прикроет хотя бы половину моей… снежной прозрачности.

Свет в комнате был тёплый, приглушённый, а на кровати лежали пледы, аккуратно сложенные домиком, идеально для влюбленной парочки

Я сглотнула – неприятный ком всё ещё сидел где-то глубоко внутри.

Открыла чемодан.

Потом второй.

Потом косметичку, которую зачем-то кинула в общий мешок с подарками.

– Где же эта пижама… – пробормотала я, роясь всё глубже.

Я же специально покупала её.

Теплую.

Уютную.

Снежно-белую, с мягкими манжетами.

«Чтобы встретить новый год красиво и по-домашнему», – говорила себе в магазине.

Нашла.

И свою – и его.

Лёшину.

Новую.

Всё ещё с аккуратно сложенными штанами и биркой на вороте.

Я задержала на ней взгляд.

Смешно.

Лёша всегда был худой, тонкий, невысокий.

А мужчина у моего камина – ну… скажем так, если бы он встал рядом с Лёшей, разница была бы такая, что объяснять никому ничего не пришлось бы.

Я вздохнула, выбрала себе пижаму и переоделась.

Мягкая ткань будто обняла меня – и это было впервые за день приятно.

Потом взяла вторую – мужскую – пижаму.

И пошла обратно.

Он всё ещё стоял у камина

– Я нашла вам… кое-что, – сказала я, подойдя ближе и протягивая ему аккуратно сложенную пижаму.

Он посмотрел на неё, потом на меня.

– Это что?

– Пижама. Тёплая. Новая.

– Вы покупаете пижамы для незнакомцев? – спросил он очень серьёзно.

– Нет, – я выдохнула смешок. – Это… была не для вас.

– А. – Он кивнул, очень-очень медленно. – Понятно.

Потом прищурился.

– Но… это же не… из разряда… интимных подарков?

– Господи, да нет! – я закашлялась от неожиданности. – Это обычная пижама, просто… новая. Вы можете переодеться, пока ваша одежда сушится.

Он кивнул.

– Куда идти?

– Вон туда, – я показала на ванную. – Только… осторожнее. Не упадите.

– Я уже сегодня падал. Хватит, – пробормотал он и пошёл.

Я осталась в гостиной.

И ровно через минуту услышала:

– Эй… эм… у вас… есть что-то… побольше?

Я прикусила губу.

Дверь открылась.

И он вышел.

И я…

Я зависла.

Пижама сидела на нём так, будто её сшили на человека, который весит килограмм на сорок меньше.

Верх натянулся так плотно, что каждое движение подчёркивало мышцы – грудь, плечи, руки.

Ткань обтянулась по телу, превращаясь фактически в белую эластичную водолазку, в которой было видно всё: контуры пресса, линию спины… всё.

Штаны…

Они были.

Технически.

Но они висели… нет, натягивались так, что казалось, что ещё чуть-чуть – и швы начнут кричать о помощи.

Он стоял, слегка раскинув руки в стороны, как будто боялся сделать лишнее движение и порвать всё к чёрту.

– Она… – он поднял на меня глаза, – немного… маловата.

Я закрыла рот ладонью, потому что смех выстрелил так резко, что я чуть не упала на пол.

– Немного?! – я сквозь смех едва могла говорить. – Она… это… о боже…

– Я похож на новогодний подарок, который завернули слишком усердно? – он спросил абсолютно серьёзным тоном.

И именно это добило меня.

Я согнулась пополам, истерически смеясь, чувствуя, как напряжение дня наконец отпускает хоть на секунду.

Он смотрел на меня, вздохнул, развёл руками ещё шире – и пижама жалобно натянулась на нем еще больше

– Вот. – Он кивнул. – Видите? Я предупреждал.

Я наконец выпрямилась, вытирая глаза.

– Простите… пожалуйста… просто… просто вы – не Лёша.

Он вскинул бровь.

– Слава богу.

И я… замолчала.

Потому что в его голосе не было ни тени сомнения.

Ни попытки понравиться.

Только простая, уверенная мужская прямота – от которой внутри стало чуть теплее, чем хотелось признавать.

Спасибо за ваше время и внимание ❤️

Ставьте ⭐, пишите комментарии – мне так приятно читать ваши реакции!

Дальше будет только интереснее… и горячее ❄️🔥

Глава 7

Игорь

Я думал, что уже всё видел за этот день.

Измены, падения, снег в воротнике, собственную жалкую попытку согреться алкоголем.

Но когда дверь этого домика открылась – я понял, что жизнь всё ещё может удивлять.

Передо мной стояла Снегурочка.

Настоящая.

Точнее… слишком настоящая.

Прозрачная ткань блестела при свете гирлянд так, что смотреть было тяжело – не из приличия, а потому что глаза отказывались отводиться.

Она светилась.

В прямом смысле слова, или мое воображение ее так мне рисовало, я уже не понимал.

Но как будто весь этот дом был построен вокруг неё.

Я моргнул несколько раз, уверенный, что алкоголь устроил мне галлюцинации.

Не помогло.

Тонкие блёстки на её коже ловили свет и делали её нереальной.

Но то, как она держала дверь – напряжённо, чуть дрожащими пальцами…

Это было слишком по-настоящему.

Дом за её спиной был теплым.

Тёплый свет, мягкие гирлянды, запах хвои и мандаринов…

И лепестки роз на полу.

Бог мой.

Я чуть не рассмеялся.

Розы.

Новогодняя ночь.

И Снегурочка.

Даже пьяному было ясно: она готовила это для кого-то.

И кто-то очень глупый не пришёл.

– Эм… добрый вечер? – сказала она, и голос у неё был низкий, мягкий, с неожиданно красивой хрипотцой.

Я попытался стоять ровно.

Не шататься.

Выдать что-то разумное.

Получилось… ну. Как получилось.

А еще я хотел показаться пьянее чем есть…

– Я не такси.

Вот так.

Хороший старт, Морозов.

Просто потрясающе.

Она приподняла брови, и я понял, что если бы не замёрз насмерть – умер бы от стыда.

– Я в смысле… заблудился, – добавил я. – Чуть-чуть.

Она смотрела на меня так, будто решала, стоит ли впускать внутрь.

И в эти пару секунд я впервые за день ощутил что-то вроде тревоги.

А потом она сказала:

– Заходите. Иначе вы сейчас упадёте.

И я…

Боже.

Я действительно чуть не упал.

Не от холода.

От неё.

Внутри было так тепло, что голова закружилась сильнее, чем после виски.

Я слышал, как снег тает на мне – буквально слышал этот тихий, мокрый треск.

Пахло хвоей, корицей, чем-то сладким… и ещё чем-то нежным, что странно сочеталось с её прозрачным костюмом.

Она стояла напротив камина, в свете огня, и я понял одну простую вещь:

я хочу быть тем парнем для кого все это

Я пытался не пялиться.

Серьёзно пытался.

Но эта полупрозрачная ткань, блёстки, пушистые белые края…

Это было слишком.

Не грязно.

Не вульгарно.

А… красиво.

До идиотизма.

С небом на фоне через панорамные окна.

С огнём, отражающимся в её глазах.

С тем, как она иногда прикусывала губу, будто сама себе не верила, что пустила постороннего.

Я стоял у камина, пытаясь согреться и одновременно держать себя в руках.

Это было непросто.

– Вы уверены, что хотите пускать незнакомца? – спросил я, больше чтобы убедить себя, что не схожу с ума.

– Я уверена, – сказала она.

И тут же добавила:

– Честно говоря, сегодня вы – не самая большая опасность, которая произошла со мной.

И впервые за вечер я улыбнулся.

По-настоящему.

Потом она исчезла в спальне.

С той самой пижамой, которую принесла через пару минут.

Когда я вышел в этой… ткани (назвать это пижамой язык не поворачивался), я не думал, что выгляжу настолько нелепо.

Понял, что выгляжу смешно.

Понял, что она не может остановиться и этот ее смех

И почему-то… в этом не было ничего обидного.

Наоборот – что-то живое, тёплое, по домашнему

И я смотрел на неё – в мягкой пижаме, с румянцем на щеках, с блёстками на коже – и думал:

если Новый год хотел меня добить, он выбрал странный способ.

Потому что я впервые с какого-то чёртова года что то чувствовал…

Глава 8

Глава 9

Она сидела на краю стола, качая ногой, с бутылкой шампанского в руках, и смотрела на меня.

Я сделал ещё один глоток виски – и понял, что больше меня согревает не алкоголь, а её присутствие.Эта странная, мягкая, хрупкая женщина в пижаме, с шампанским, с лёгкой улыбкой.

Я подошёл ближе, поставил бутылку на стол рядом с её ногой.

– Вы знаете… – сказал я, глядя на её пижаму,