Последняя надежда Этэры

Сзади раздался шипящий звук, и участок стены, где он только что стоял, взорвался в снопе искр и расплавленного камня. Его отбросило взрывной волной, он ударился спиной о противоположную стену и рухнул в груду мусора.

В ушах звенело, в глазах потемнело. Он пытался вдохнуть, но в легкие врывался едкий дым. Он слышал тяжелые, мерные шаги, приближающиеся по переулку. Лязг металла по асфальту.

Конец, – пронеслось в панике в его голове. Это конец.

Его рука сама потянулась к запястью, к браслету. Он судорожно нащупал рычажок. Ему не нужно было даже концентрироваться. Все его существо, каждая клетка тела, кричала об одном: «ДОМОЙ!»

Он дернул рычаг.

Мир снова поплыл. Звук приближающихся шагов, шипение оружия, грохот битвы – все это начало стремительно удаляться, словно его отбрасывало на гигантской резинке. Последнее, что он увидел, прежде чем сознание потонуло в серой пелене, – это оранжевый свет двух глаз, уже нависших над ним.

Он очнулся, лежа на полу в своей гостиной. Тело ломило, в легких будто осел стеклянный порошок. Он судорожно кашлянул.

Он был дома. В безопасности.

Медленно поднявшись, он увидел, что его футболка порвана на плече, а на руке красовался свежий синяк. На полу вокруг него лежали мелкие камешки и пыль, принесенные из того мира.

Роман сидел на полу, обняв колени, и трясся. Теперь он знал. Все было по-настоящему. И этот механизм на его руке был не игрушкой. Это был пропуск на войну.

Он не знал, сколько просидел так на полу, зарывшись лицом в колени. Время потеряло смысл. Каждый нерв в его теле звенел, как натянутая струна, отзвуком того ада. Перед глазами стояло безликое металлическое лицо машины или экзо-костюма с горящими оранжевыми прорезями. Он физически чувствовал на себе его «взгляд» – холодный, лишенный всякой жалости, чисто сенсорный. В ушах, под аккомпанемент бешено стучащего сердца, все еще стоял тот самый шипящий звук перед выстрелом.

Он поднял голову. Его взгляд упал на ковер. Там, где он упал, остались серые разводы пыли и мелкие осколки кирпича. Реальные, осязаемые. Он потрогал их пальцем. Шершавые, холодные. Доказательства.

Он медленно встал, его тело протестовало против каждого движения. Спина ныла от удара о стену, а синяк на руке пульсировал горячей болью. Он дотащился до ванной, включил свет и вздрогнул от своего отражения. Лицо было бледным, глаза – огромными и полными животного ужаса. В волосах и на футболке виднелись следы серой пыли. Он выглядел как человек, только что избежавший смертельной опасности. Потому что так оно и было на самом деле.

Роман судорожно снял с себя одежду, посмотрел на синяк. Кожа была бордовой, рука опухла и болела. Он включил холодную воду и подставил руку под струю, стало легче. Вода смывала частички чужого мира, но не могла смыть ощущение страха.

Он вернулся в гостиную, ступая так, будто ковер мог в любой момент взорваться под ногами, и без сил рухнул на диван. Его взгляд упал на компьютер – немой свидетель. Всего полчаса назад он сидел там, в этой самой точке пространства, но в совершенно иной вселенной, где единственной проблемой была скука. Теперь та жизнь – с её цифровым шумом и мелкими заботами – казалась хрупкой иллюзией, картонной ширмой. Она рассыпалась, обнажив жуткий вопрос, который бился в висках: что есть настоящая реальность? Уютная, знакомая рутина или тот гул и едкий дым, которые он только что ощутил на собственной шкуре? Где, в каком из этих миров, он находится на самом деле?

Он посмотрел на браслет на своем запястье. Теперь он не просто гудел. Он казался тяжелее и теплее. Будто, заряженным энергией того мира. Это уже был не просто ключ от двери. После сегодняшнего, это был пистолет, приставленный к его виску. Любое неверное движение, любая сильная эмоция – и он снова окажется там, в эпицентре бойни.

Но вместе со страхом, холодным и липким, внутри змеилось другое чувство. Понимание. Теперь он знал правила. Механизм реагировал на его концентрацию, на сильные эмоции. В первый раз он бежал инстинктивно. Во второй – его «позвали». Но теперь он знал, что может инициировать перемещение сам. Осознанно.

Он подошел к столу, где лежал его блокнот с наблюдениями. Дрожащей от адреналина рукой он дописал:

5. Физическая природа и обратный путь: Предыдущая гипотеза о метафизическом перемещении опровергнута. Перемещение имеет полностью физический характер. Это доказывают полученные на месте ссадины, синяки и характерная одышка. Обратный переход, в отличие от спонтанного первого, был активирован четким и паническим желанием вернуться в точку исхода («домой»). Вывод: артефакт обеспечивает двусторонний канал, где «возврат» может быть активирован интенсивной эмоциональной привязкой к точке отправления. Ключевой риск: среда в точке прибытия враждебна и представляет прямую физическую опасность для жизни. Полученные повреждения – не психосоматика, а следствие реального физического воздействия.

6. Уточненный механизм управления (гипотеза): На основании двух эпизодов выстраивается модель осознанной активации. Условия: а) глубокая ментальная концентрация на сильной эмоции или конкретном образе-цели; б) физический контакт с рычагом как финальный акт «утверждения» намерения. Это объясняет разницу между первым (бесконтрольным, во сне) и вторым (осознанным) переходом. Гипотеза: Артефакт считывает не просто мысль, а её эмоциональный заряд и силу волевого импульса, используя рычаг как «спусковой крючок» для реализации перемещения.

Он откинулся на спинку стула, закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возник силуэт того существа. Но теперь, отодвинув первый испуг, он заставил себя наблюдать. Их перемещения, тип вооружения, схема действий. Они демонстрировали высокую скорость, отсутствие лишних движений и четкую последовательность операций. Как запрограммированные механизмы, выполняющие какой-то заданный алгоритм. Алгоритм уничтожения всего живого.

А потом он вспомнил другое. Крики людей. Тот отчаянный женский голос в его голове: «КТО-НИБУДЬ!»

Он не был там один. Там были другие. Такие же, как он? Попавшие случайно? Или местные жители? Но этот голос… он звучал не как панический вопль, а как призыв. Как запрос на связь.

Роман открыл глаза и уставился на браслет. Страх все еще сковывал его. Одна часть мозга умоляла никогда, НИКОГДА больше не делать этого. Спрятать браслет в самый дальний ящик и пытаться забыть.

Просто забыть оказалось невозможным. В памяти навязчиво всплывали чужие лица в последний миг, звучали их крики, эхом отдавался тот отчаянный зов о помощи – будто бы предназначенный именно для его ушей.

Он не был солдатом. Всего лишь фотографом, офисным работником. Но в руках теперь лежал этот проклятый и удивительный механизм, а в голове – только что добытое, страшное знание о том, как он работает.

Мысль снова оказаться там вызывала леденящую тошноту. Невыносимо было даже представить. Но и сидеть, сложа руки, зная то, что кому-то нужна помощь, уже не получится. Стало необходимо понять больше: о том чужом мире, о машинах-убийцах, о тех, чей голос звал на помощь. Эта необходимость висела в воздухе, тяжелая и неоспоримая.

И, что самое главное, он должен научиться контролировать этот переход так, чтобы не попадать прямиком под прицел.

Роман снял браслет и положил его на стол. Он дрожал, но не от страха. Это была дрожь человека, стоящего на краю пропасти и понимающего, что обратного пути нет. Его старая жизнь закончилась в тот момент, когда он щелкнул рычагом.

Теперь начиналась новая. И первый урок этой новой жизни был прост и жесток: чтобы выжить, нужно перестать быть жертвой. Нужно учиться.

Глава 5

Роман провел два дня в состоянии, граничащем с паранойей. Он не спал, прислушиваясь к гулу браслета, лежавшего теперь в выдвижном ящике тумбочки, как самый опасный предмет во Вселенной. Он подлечил свой синяк, купил мазь и перевязочные материалы. Он убрал в пакетик пыль и осколки с ковра – вещественные доказательства, которые он боялся выбросить и боялся оставить.

И самое главное – он тренировался. Тренировал контроль. Садился на пол, брал браслет в руки и не шевелился, пытаясь усмирить дрожь. Он учился вызывать в воображении образы того мира – не панику и разруху, а нейтральные детали: фактуру ржавой балки, цвет чужого неба, форму облаков. Он пытался добиться ровного, стабильного гула, а не истеричных всплесков. Это была медитация на грани нервного срыва, но он понимал: без этого он умрет при следующем же «визите».

На третий день он почувствовал, что готов. Не готов сражаться, нет. Но готов вернуться не вслепую, а с намерением. Его план был прост: переместиться в то же место, но скрытно, осмотреться и сразу же вернуться. Всего пять секунд и обратно. Разведка.

Он надел браслет. Сконцентрировался на образе того самого переулка. Гул отозвался ровный, послушный. Он глубоко вздохнул и щелкнул рычагом.

Мир снова пропал. На этот раз переход был чуть менее болезненным, будто его тело начало привыкать. Его вытолкнуло в ту же самую точку. Тот же переулок, те же разрушенные здания. Вокруг все так же пах гарью, но звуков боя не было – только далекие взрывы где-то на горизонте.

Он тут же прижался к стене, затаил дыхание. План «пять секунд и обратно» рухнул мгновенно. Прямо перед ним, у выхода из переулка, стояли двое. И они смотрели прямо на него.

Это были не машины-убийцы. Это были люди.

Девушка, лет двадцати пяти, в потертых джинсах и кожаной куртке, с рюкзаком за спиной. Ее, темно каштановые волосы, были собраны в хвост, а в руках она держала странного вида устройство, похожее на геодезический прибор. Рядом с ней – крепкий мужчина лет сорока, с серьезным, обветренным лицом и короткой стрижкой. Он был одет в прочную рабочую одежду, и его поза выдавала в нем человека, привыкшего к опасности.

Роман замер, ожидая выстрела, крика, чего угодно.

– Ты кто такой? – раздался спокойный, с легкой насмешкой голос девушки. – Где Василий Петрович?

Мужчина изучающе оглядел Романа с ног до головы, задержав взгляд на его домашней футболке и кроссовках, а потом на часах на его запястье.

– Ты откуда? – голос у мужчины был низким, властным, но без прямой угрозы. – Как у тебя оказались часы?

Роман не знал, что отвечать. Он был ошарашен.

– Я… – его голос сорвался. – Я с Земли. Я купил это… эти Часы на рынке.

Девушка и мужчина переглянулись.

–У кого? – уточнила девушка.

– У старика в плаще. – Еле-еле выдавил из себя Роман.

– Черт, – выругалась она, но больше с досадой, чем со злостью. – Значит, старикашка струсил. Он давно собирался сбежать, мол, мне уже на пенсию пора, это не моя война. А мы тут его уже две недели ждем. Меня зовут Алиса, – отрекомендовалась она, – это Марк. А тебя?

– Роман.

– Ну, Роман, добро пожаловать в ад, – Алиса усмехнулась.

Марк сделал шаг вперед.

– Ты здесь впервые?

– Это… третий раз, – выдавил Роман, чувствуя, как под этим взглядом обнажаются все его страхи и сомнения. – Первый был случайным, во сне. Второй – паническое возвращение. А сейчас… сейчас я пытался сконцентрироваться.

– Ты видел рифтов? – спросил он прямо.

– Роботов? Да, – прошептал Роман. – Они… они стреляли в меня.

– Повезло, – констатировал Марк. – Обычно у новичков на это один шанс. И у тебя он уже был. Иди с нами. Здесь небезопасно.

– Куда? – растерянно спросил Роман.

– В убежище, – сказала Алиса, уже поворачиваясь и жестом показывая ему следовать за собой. – Наш временный «дом вдали от дома». Быстро, пока твои изящные тапочки не привлекли внимание еще кого-нибудь кроме нас.

Роман, не находя слов, послушно поплелся за ними. Его мозг пытался обработать информацию. Они знали старика. Они знали про Часы. Они были с Земли.

Марк пропустил его вперед и пошел сзади, прикрывая тыл. Его взгляд был постоянно в движении, он сканировал крыши, окна, перекрестки.

– Как вы здесь оказались? – спотыкаясь о камни, спросил Роман.

– Я был спасателем, – ответил шедший позади Марк. – МЧС. Искал в завалах выживших после обрушения… и нашел вот это, – он кивнул на браслет на руке Романа. – Только мои часы были на руке у раненого. Он их отдал мне в знак благодарности, он так сказал. Как потом выяснилось, это было не так. Просто слился, как Василий Петрович. Попал сюда три месяца назад.

– А моя история – тупое невезение, – фыркнула Алиса, протискиваясь между обломками. – Учусь на физика, а подрабатывала официанткой в круглосуточном кафе у вокзала. Нужны были деньги. И вот однажды, глубокой ночью, заходит странный тип… А когда уходил, забыл на столе эту штуку, – она показала на свои часы.

– И ты решила их оставить себе? – удивился Роман.

– Нет, я сначала попыталась его догнать! – возразила Алиса. – Выскочила на улицу – а его и след простыл. Как сквозь землю провалился. Я вернулась, убрала стол. Положила часы в лоток забытых вещей. Они месяц пролежали, но ни кто за ними не пришел, ну думаю не пропадать же добру, ну и взяла их на свою голову.

– А… Где мы? – осторожно спросил Роман.

– О, в самом прелестном уголке Вселенной, – Алиса развела руками, показывая на облупившиеся стены развалин. – Видишь ли, Роман, если отбросить всю эту романтику – мы в стратегически важной, чертовой дыре. Названия у неё, скорее всего, нет, только координаты на карте, которую давно сожгли.

– Этот мир называется Этера, – продолжил Марк, возвращаясь к сути. – Идет война. Местные называют захватчиков рифтами. Они не местные. Приходят извне, из разлома пространства, как и мы. Только с технологиями покруче наших. Выкачивают из Этеры ресурсы, уничтожают все живое.

– А мы здесь зачем? – наконец выдохнул Роман.

Алиса обернулась и посмотрела на него с какой-то странной, уставшей улыбкой.

–Выживаем и помогаем местным, чем можем. Иногда, получается устраивать маленькие пакости, – она кивнула в сторону, откуда доносились далекие взрывы. – А теперь, с твоим появлением, похоже, наш маленький клуб «попаданцев» пополнился. Веселуха только начинается, Роман.

Они свернули к подвалу полуразрушенного здания, заваленный вход которого был искусно замаскирован обломками. Марк отодвинул кусок шифера, пропуская Алису и Романа внутрь.

Роман стоял в темноте, слушая, как Марк задвигает шифер на место, и понимал, что его жизнь снова перевернулась. Он был не один. И это, возможно, было единственной хорошей новостью за последние несколько дней.

Марк задвинул вход за ними, и их поглотила почти полная темнота. Через секунду щелкнул фонарик в руке Алисы, выхватывая из мрака узкий коридор, заваленный ящиками.

– Расслабься, здесь чисто, – сказала она, заметив напряженную позу Романа. – Мы это убежище держим на замке. В прямом смысле.

Она провела их по лабиринту проходов, пока они не уперлись в тяжелую металлическую дверь, судя по всему, какого-то бункера. Марк ввел код на панели сбоку – замок негромко щелкнул, и он потянул на себя дверь.

Роман замер на пороге. Он ожидал увидеть грязное подземелье, но вместо этого перед ним открылось нечто вроде скромного, но обустроенного штаба. Пространство было небольшим, выверенным до сантиметра. Вдоль стен стояли походные кровати, строго заправленные, стол, заваленный картами и схемами, аккуратные стопки ящиков с припасами. Воздух пах пылью, металлом и консервами. Каждый предмет здесь говорил не об уюте, а о дисциплине и тактическом планировании. Это была не нора, а операционная база.

– Знакомься, наш «пятизвездочный отель», – развела руками Алиса. – В наличии: вода, генератор, консервы и стабильный Wi-Fi в аду. Последнее – шутка.

Роман молча прошел внутрь, чувствуя себя незваным гостем в чужом убежище. Его руки все еще дрожали.

– Садись, – Марк указал на табурет у стола. Его тон был не столько гостеприимным, сколько практичным. – Ты в шоке. Это нормально. Но нам нужно понять, что произошло с Василием.

Роман опустился на табурет и глубоко вздохнул.

– Я купил у него книгу по фотографии. Он был на рынке, торговал старьем. Показался… странным. А эти Часы… он просто сунул мне их в руки, сказал «в подарок к умной книге».

Алиса и Марк снова переглянулись.

– Похоже на правду, – вздохнул Марк. – Значит, сбежал старикашка. Ладно, забудем о нем, жизнь продолжается.

– А чем он вообще занимался? – вырвалось у Романа. – Кто он такой?

Алиса фыркнула, доставая с полки тушенку.

– Василий Петрович? Официально – наш «куратор». Неофициально – кошмар любого психиатра. Он не то чтобы занимался чем-то конкретным. Он… появлялся. Сказать, что он нас обучал – ничего подобного. Он бросал нам обрывки информации, как кость собаке, и наблюдал, что мы будем с этим делать.

Марк мрачно хмыкнул, отламывая кусок хлеба.

– Однажды он сказал мне: «Ты ищешь тех, кого можно спасти. А нужно искать тех, кого нельзя потерять». Я неделю ломал голову, что это значит. Потом мы наткнулись на группу детей в бомбоубежище и вывезли их.

– А мне как-то раз заявил: «Сила не в мышечной массе, а в правильном векторе приложения усилия». На следующий день я чуть не угробилась, пытаясь сдвинуть телекинезом целую стену. А надо было просто вытащить одну балку, и все бы обрушилось само. Он не учил. Он намекал. И ждал.

– Но почему? – не понимал Роман. – И почему он отдал часы мне? Просто так?

Алиса и Марк снова переглянулись. На этот раз в их взгляде было что-то новое – не просто досада, а понимание.

– Знаешь, Ром, – задумчиво сказала Алиса. – Мы тут недавно болтали. Василий Петрович… он старик. Очень, очень старый. И, похоже, он просто устал.

– Устал? – переспросил Роман.

– Да, – кивнул Марк. Его голос прозвучал неожиданно мягко. – Представь: несешь на своих плечах эту ношу – знание о двух мирах, войну, ответственность за таких, как мы… Он никогда не жаловался, но в последний раз, когда мы его видели… он выглядел измотанным. Выцветшим. Сказал что-то вроде: «Устал. Пора на покой».

– И он… сбежал? – прошептал Роман, и ком застрял у него в горле. – Просто взял и сбежал, подсунув мне эти часы?

– Не «сбежал», – поправила Алиса, но без прежней иронии. – Он нашел себе замену. Отработал смену и ушел на пенсию. А тебя, похоже, нанял на свое место. Бесплатно, без страховки и с испытательным сроком «пока не убьют».

Роман смотрел на браслет на своем запястье. Теперь он чувствовал его вес по-другому. Это была не просто опасная игрушка. Это была эстафетная палочка. Переданная ему усталым стариком на блошином рынке.

– То есть… теперь я…? – он не мог договорить.

– Теперь ты наш новый «коллега», – усмехнулась Алиса, протягивая ему банку с водой. – Если, конечно согласишься остаться. Правда, пока без повышения зарплаты и с тем же риском быть подстреленным. Но зато с полным соцпакетом: три квадратных метра в подвале, сух пайки и моральное удовлетворение от осознания собственной нужности.

Роман попытался улыбнуться в ответ, но получилось криво. Его взгляд снова упал на браслет. Теперь он чувствовал его не просто вес – он чувствовал груз. Груз ответственности, которую кто-то с себя сбросил и переложил на него.

– Он… Василий Петрович… – Роман сглотнул. – Он хоть что-нибудь рассказал про эти часы? Как они работают? Зачем все это?

– О, это любимая тема для наших вечерних посиделок, – Алиса помахала ложкой. – У Марка версия, что это оружие, которое кто-то забыл. У меня – что это ключ от двери, которую кто-то зачем-то открыл. А Василий Петрович, когда его спрашивали, говорил: «Это не оружие и не ключ. Это – вопрос».

– Вопрос? – переспросил Роман.

– Да. И ответ на него каждый находит сам. Я, например, считаю, что он просто прикалывался, – Алиса вздохнула и отставила банку. – Но факт в том, что часы дают не только перемещение. Ты уже что-то почувствовал, да?

Роман кивнул, вспомнив вспышки чужих образов, тот панический зов о помощи.

– Появляются новые способности, – сказал Марк. – Они как бы усиливают твои сильные стороны и позволяют чувствовать друг друга. И не только нас. Иногда рифтов, но очень редко. Их присутствие. Ощущается как статический разряд, холодный и резкий.

– А еще они как бы… развиваются, – добавила Алиса. – Со временем начинаешь чувствовать их лучше. Появляются новые «функции». Марк, например, научился перемещать крупные предметы. А я – немного двигать предметы на расстоянии и перемещаться в пространстве. Медленно, но верно мы растем в цене как боевые единицы.

Роман смотрел на них, и постепенно паника начала отступать, уступая место странному, новому чувству. Это был не покой, нет. Но нечто вроде… определенности. Он сидел в подвале на другой планете, с двумя незнакомцами, которые уже стали его единственной опорой. И они не были супергероями. Они были такими же, как он – затянутыми в эту историю против своей воли. Но они не сломались. Они адаптировались.

Марк сел напротив Романа, его взгляд был тяжелым и прямым.

– Слушай, парень. Твоя старая жизнь закончилась. Ты вляпался во что-то большее, чем можешь себе представить. Эти часы – не игрушка. Это оружие и пропуск на линию фронта войны, о которой на Земле никто не знает.

– Я уже понял, – тихо сказал Роман, потирая запястье с ожогом.

– Нет, не до конца, – покачал головой Марк. – Ты понял, что тебя могут убить. Но ты не понял, что теперь ты часть этого. Мы здесь не туристы. Мы пытаемся помогать местным – тем, кто остался в живых. Мы – связные, разведчики, а иногда и диверсанты. И теперь… ты с нами. Если, захочешь, конечно. Насильно заставлять не будем.

От этих слов по спине Романа пробежал холодок. Он смотрел на этих двоих – на бывшего спасателя с глазами, видевшими слишком много смертей, и на официантку, которая теперь щелкала консервным ножом с ловкостью солдата. Они были такими же, как он. Потерянными. Но они нашли здесь цель. И теперь эту цель предлагали ему.

– А что, если я просто хочу домой? – спросил он, и в его голосе прозвучала детская надежда.

– Дверь открыта, – Алиса воткнула нож в столешницу. – Щелкай рычажком – и добро пожаловать в свою уютную квартирку. Но ответь себе честно: ты сможешь там жить, зная, что здесь происходит? Зная, что мы здесь, и что у тебя есть сила, чтобы хоть чем-то помочь? А что если Земля будет следующей Этэрой?

Роман молчал. Он смотрел на свои руки – руки фотографа, который неделю назад снимал росу на паутине. А теперь на одной из них был жуткий синяк.

– Нет, – наконец выдохнул он. – Не смогу.

– Вот и славно, – Алиса хлопнула его по плечу. – Значит, будем знакомиться по-настоящему. Правила просты: слушайся Марка, не лезь на рожон и не теряй свои часы. Они теперь твой пропуск и твое удостоверение личности. Привет в клубе, новичок.

– Ладно, – наконец сказал он, и на этот раз в его голосе прозвучала твердость. – Значит, так. Что делаем дальше?

Марк одобрительно кивнул.

– Следующий шаг – твое обучение. Научим тебя не только перемещаться, но и чувствовать пространство, предугадывать угрозы. Покажешь, на что способен.

– А потом, – Алиса подмигнула ему, – познакомим с местными. Наше Убежище – не единственное. Есть еще люди. Настоящие бойцы Сопротивления. Им пригодится еще один «особенный». Особенно если наш старый куратор решил отойти от дел.

Роман глубоко вздохнул. Путь назад был закрыт. Впереди – война, страх и неизвестность. Но впервые за последние дни он чувствовал не просто одиночество и ужас. Он чувствовал плечо. И это меняло все.

– Хорошо, – сказал он. – Я в деле.

Глава 6

Путь до убежища был недолгим, но превратился в суровый урок выживания. Марк шел первым, его движения были отточенными и бесшумными. Он замирал у каждого угла, прежде чем подать им знак двигаться дальше. Алиса замыкала группу, постоянно сканируя пространство за спиной, а ее пальцы не выпускали странный прибор, тихо потрескивавший в ее руках.

– Сканер, – коротко объяснила она, заметив взгляд Романа. – Ловит энергетические аномалии. Если Рифты рвут реальность где-то рядом, он предупредит. Пока тихо.

Роман молча кивнул, стараясь не отставать. Через несколько минут он не выдержал и тихо спросил:

– Алиса, а как вы… совмещаете? Жизнь там, на Земле, и… всё это? – он обвёл рукой окружающие руины.

Алиса на секунду замедлила шаг, и её привычная ухмылка на миг сползла с лица.

– Никак, – ответила она просто. – Там у меня осталась квартира, недописанная дипломная работа и коробка с вещами в родительском гараже. А здесь… – она указала пальцем на треснувшую стену, за которой слышались далёкие взрывы, – здесь есть люди, которые могут не дожить до завтра, если я сегодня не починю их сканер. Выбор простой.

– Но разве можно вот так… бросить всё?

– Мы ничего не бросали, – в разговор вступил Марк, не оборачиваясь. – Нас выдернули. И когда понимаешь, что от твоих действий здесь зависят жизни, вопросы о «нормальной жизни» как-то отпадают сами. Там я вытаскивал людей из-под завалов. Здесь – тоже. Просто завалы другие.