Ари. Первая из вождей

Из глубины пещеры вышла Миранна, жена старейшины. Пожилая женщина с седыми волосами, заплетёнными в толстую косу. На шее у неё ожерелье из костяных бусин, каждая вырезана в форме маленького солнца. Символ Духа Света, того, кто даёт жизнь, тепло, пищу. Она жрица. Она говорит с Духами.

Миранна подошла к очагу, подняла руки к потолку.

– Дух Света, – произнесла она негромко. – Благодарим тебя за новый день. За тепло. За жизнь. Защити нас. Веди нас.

Все, кто проснулся, замерли. Кивнули. Некоторые повторили её слова шёпотом.

Мы верили, мы знали, что есть что-то большее. Что-то, что создало солнце, звёзды, нас. Мы не понимали всего до конца, но мы чувствовали, что правы.

Молитва закончилась. Миранна опустила руки, улыбнулась мне.

– Шайя, милая, пойдёшь собирать корни? Метель прошла, солнце вышло.

Я кивнула.

– Да. Позову с собой Лиару и Эйлин.

– Далеко не уходите.

Я взяла палку-копалку и корзину. Подруги уже ждали меня у входа.

Мы вышли из пещеры. Воздух был свеж и чист. Я вдохнула полной грудью и улыбнулась.

– Хороший день, – сказала Лиара, поправляя корзину за спиной.

– Да, – согласилась я. – Скоро весна, я чувствую её дыхание…

Пошли вдоль ручья в поисках корней. Работали не спеша, болтали, смеялись.

Вернулись к вечеру, изряно продрогшие, но счастливые. Мужчины тоже удачно поохотились, притащили тушу оленя. Брат потрепал меня по волосам и улыбнулся. Всё было хорошо.

Вот последние дни зимы уступили место красавице весне…

Земля проснулась после долгого сна.

Вода потекла отовсюду: с гор, из расщелин скал. Реки вздулись, выходя из берегов, ревели так, что не слышно было собственного голоса. Мы переходили их вброд, держась друг за друга, чтобы поток не унёс.

И пришло моё любимое лето. Солнце поднималось высоко и грело по-настоящему, обжигая кожу. Ночи стали короче. Темнота приходила поздно и уходила рано. Иногда казалось, что солнце не заходит совсем, лишь только краешек неба темнел на несколько часов, а потом снова светало. Мы спали мало. Работали много. Потому что это время – время запасов. Время, когда земля даёт и нужно успеть взять всё, что она нам столь щедро дарила.

Мы охотились, следуя за стадами оленей, ставили ловушки. Рыбачили. На солнце вялили всю добычу. Собирали и сушили коренья, ягоды, грибы. Готовились к долгой, иногда кажущейся бесконечной зиме. Когда охота не шла, эти запасы помогали нам выжить.

Толкли жёлуди, прежде вымочив и высушив, затем перетирали в муку. Выделывали шкуры: скоблили, растягивали, обрабатывали мозгами, чтобы они стали мягкими.

Потом шили одежду. Плели корзины из ивовых прутьев, мастерили каменные ножи, костяные шилья, гарпуны с зазубринами.

Всё племя трудилось от рассвета и до заката, все знали, зима не прощает ошибок.

Стужа налетела, как всегда, неожиданно… Потекли привычные дни у очага с короткими вылазками за хворостом и водой.

А потом случилось ЭТО.

Я проснулась от странного низкого гула, будто сама земля гневно зарычала и судорожно затряслась.

Брат вскочил раньше всех, схватил копьё.

– Что это? – вскрикнул кто-то.

Звук всё нарастал, становясь громче, злее, неистовее!

И тут пещеру тряхнуло!

Я упала. Камни посыпались сверху. Послышались крики, плач детей.

– Уходим! Земля гневается! – взревел Таргон. – БЫСТРО!

И мы бросились к выходу.

– В ЛЕС! – скомандовал вождь. – БЕЖИМ!

И мы побежали. Не оглядываясь. Неслись по склону, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.

Я обернулась один раз.

Наша пещера обрушилась, вход перекрыло. Огромные валуны катились вниз и не думали останавливаться.

Всё, что у нас было пропало под завалами камней.

Шагали всю ночь. Земля всё ещё дрожала, то затихая, то снова содрогаясь. Утром остановились у замёрзшей реки. Сели где придётся, чтобы хотя бы немного передохнуть. Напоить водой детей и стариков.

Дни сливались в одну бесконечную серо-белую ленту.

Спали где придётся: в расщелинах скал, прижавшись друг к другу для тепла; в дуплах гигантских деревьев, перекрывая вход ветками. Однажды нашли брошенное логово медведя – огромную яму под корнями упавшего дерева, выстланную старой травой и шерстью. Запах там царил тяжёлый, едкий, но мы остались. Хоть такая, но крыша над головой.

Ночи – самое страшное время, время хищников. Когда большинство людей становится их добычей. У нас не было огня, Мы потеряли его в ту первую ночь, когда земля содрогнулась и наша пещера рухнула. Бежали в темноте, хватая детей, корзины, всё, что попалось под руку. Редкие огненные камни, как и всё остальное осталось там, под завалами.

Вождь пытался найти подходящие инструменты для розжига, а именно лук и стержень, но всё вокруг было сырым и не желало разгораться. Трут не тлел, дерево не дымилось. Он пробовал снова и снова, до крови стирая ладони, но огонь не приходил.

Свора псов напала в одну из ночей и племя разделилось. Я осталась с братом и ещё двумя охотниками. Мы добрались до новых гор, но на нас напали… И Арэн, мой брат, погиб…

***

Я проснулась, задыхаясь.

Слёзы текли по лицу.

– Ты вспомнила, – произнёс кто-то негромко, я с трудом сфокусировалась и узнала склонившуюся надо мной шаманку. – Хорошо. Теперь ты всё поймёшь. Пей.

К моим губам прижалась чаша, рот наполнился горечью. Напиток был тёплым и просто отвратительным на вкус. Я закашлялась, попыталась отвернуться, но костлявая рука старухи держала крепко.

– Пей, – повторила она, не меняя интонации.

Я сделала ещё глоток. Затем ещё один, пока не осушила тару полностью.

Шаманка убрала чашу, опустила мою голову обратно на шкуры. Посмотрела на меня долго, изучающее, кивнула и встала.

Я закрыла глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Итак, я точно помню, как нокаутировала противную бабёнку. Надеюсь, я её не сильно травмировала. Странно, что после драки я вдруг отрубилась. Что это такое было? Переусердствовала? Настолько стрессанула, что тело не выдержало?

Я всё так же, не открывая глаз, пошевелила пальцами. И они послушались без всякой задержки! Я шокировано замерла, и даже в этом «замирании» мышцы напряглись мгновенно.

Подняла руку, сжала в кулак. Разжала. Повернула кисть туда-сюда, ущипнула. Ай! Боль пришла сразу же.

Не спеша, села. Никакой заторможенности, что преследовала меня все эти дни.

Легко встала.

Даже глаза будто видели чётче, словно некая тончайшая пелена наконец-то спала.

Восприятие окружающего мира изменилось.

Нет.

Я изменилась.

Моё сознание, моя душа, вся моя суть больше не боролась с этим телом.

Мы стали единым целым.

Колени подогнулись. Я опустилась на шкуры, прижала ладони к лицу. Это что же получается, я не смогу вернуться домой?

Чья-то рука легла мне на плечо. Я вздрогнула от неожиданности, подняла голову.

Шаманка снова стояла рядом и спокойно смотрела на меня

– Чужая душа, – проговорила старуха так тихо, что слышала только я. – И должна спасти нас от зла. У тебя один путь, – не мигая, продолжала она сверлить меня своими тёмными глазами. – Так говорят духи.

Я открыла рот и попыталась ответить:

– Не понимаю… Хочу домой, – вышло хрипло, с трудом, но вышло!

Чужой голос. Мой родной был пониже.

Старуха похлопала меня по плечу.

– Ляг, набирайся сил.

Я ещё хотела спросить, что за «зло», но шаманка уже отвернулась, поковыляла к своим травам. Я не последовала её совету, не легла, прислонилась спиной к холодной стене пещеры. И посмотрела прямо перед собой невидящим взором, пытаясь осмыслить услышанное.

Духи.

Спасти? Что всё это значит?

Движение у входа заставило повернуть голову. Вошли двое мужчин. Пересекли пещеру, прошли туда, где в дальнему углу лежали больные дети. Каждый взял по одному телу, которые безвольно повисли в их руках. Оба были мертвы.

Моё сердце жалостливо ёкнуло.

Малышей вынесли наружу и вскоре вернулись за следующими.

Я смотрела, не в силах отвести взгляд. Горький комок застыл в горле. Они умерли от серой хвори, которую принёс Дух Шшэх, те, кто переболел ею имели стойкий иммунитет, в племени Шайи такое тоже случилось, но всего пару раз…

Женщины сидели у очага, опустив головы. Никто не плакал. Только одна молодая мать тихо покачивалась, обхватив себя руками.

Когда последнее тело вынесли, пещера опустела. И как будто стало холоднее. Будто часть жизни ушла вместе с ними.

Вождя и его приближённых не было. Наверное, ушли на охоту.

Через четверть часа обитатели пещеры зашевелились, вернулись к прерванным делам.

Жизнь продолжалась, несмотря ни на что.

Следующий день начался так же, как и все предыдущие: женщины собрались у выхода. Корзины, шкуры, угрюмые лица. Я поднялась и пошла к ним.

Главная смотрела на меня исподлобья, в близко посаженных глазах полыхало пламя ненависти. Её лицо «украшали» синяки. Нос распух, на скуле багровое пятно, губа разбита и тоже распухла. Но рычать, поторапливая меня, она не посмела.

Только оскалилась, показав крупные жёлтые зубы, и коротко приказала остальным:

– Пошли!

Спустились по склону, я шла в хвосте. Лес встретил тишиной. Женщины рассредоточились. И я так же пошла собирать хворост.

Работала быстро. Руки не мёрзли так сильно, как раньше, что несказанно удивляло. Я поднимала длинные ветки, легко ломала их и складывала в кучу.

И вот крикнули общий сбор.

В этот раз главная неандерталка поступила так же, как и в предыдущий: приказала двум другим подкинуть мне свою «добычу». Получилась просто чудовищно огромная гора хвороста. Вчера я бы не утащила и трети.

Но сегодня…

Я, взяв топорик, обрубила подходящие ветки, связала волокуши. Подняла ремень, обмотала вокруг ладоней и потянула.

Было тяжело. Но-о… Я смогла сдвинуть всё это с места. И не просто сдвинуть, а потянуть за собой.

Волокуши скользили по снегу. Я шагала, не останавливаясь. Спина не горела. Руки не дрожали.

Поднималась по склону, ловя себя на мысли, что это просто невозможно! Хотя нет, одёрнула саму себя, ещё как возможно!

Остановилась на мгновение, переводя дух, и посмотрела на свои руки. Сильные. Мозолистые. С выступающими жилами на запястьях.

Руки женщины каменного века.

Я ведь изучала физическую антропологию, анализировала скелеты кроманьонцев. Читала исследования, проводила реконструкции в экспедициях, оттого знала: люди палеолита были НАМНОГО мощнее и выносливее современных людей.

А почему? А потому что выживание требовало постоянной физической нагрузки. Каждый день с малого возраста.

Девочка пяти лет уже таскала хворост. Растирала коренья на каменных тёрочниках, а это часы монотонной работы. Становясь старше, помогала с выделкой шкур, что являлось адским трудом: растянуть между жердями, закрепить; соскоблить остатки мяса, жира, плёнок каменным скребком – дни изнурительного труда.

Я усмехнулась горько и снова потащила волокуши. В XXI веке я была мастером спорта. Тренировалась шесть дней в неделю. Жала штангу. Бегала кроссы. Била грушу до крови на костяшках.

И считала себя сильной.

А Шайя… Шайя никогда не тренировалась. Она просто делала всё, чтобы выжить. И была куда выносливее, сильнее, ловчее меня.

Но тем не менее большинство местных ничего не могли противопоставить хищникам… Вот только, если верить памяти Шайи, были и те, кто мог. Они рождались редко, и чаще именно в племенах кроманьонцев.

Вопросы роились в голове, и на многие из них я не находила ответов в воспоминаниях Шайи. Был шанс, что местная шаманка разъяснит хотя бы некоторые из них…

_____________________________

Прим. автора:

1. Исследования испанских пещер, таких как Эль-Сальт, показали: неандертальцы использовали отдельные зоны для отходов. С помощью микростратиграфии учёные обнаружили копролиты (окаменевшие экскременты) строго в определённых местах, вдали от зон сна и очагов.

2. Льюис Бинфорд, основоположник процессуальной археологии, в своей работе "In Pursuit of the Past" описал модели использования пространства охотниками-собирателями. Он ввёл понятия «зон выброса» и «зон отбрасывания», доказывая, что поддержание чистоты в центре стоянки – это биологическая стратегия выживания.

3. Журналы Naturwissenschaften (2012) и Nature (2012). Анализ зубного камня неандертальцев из пещеры Эль-Сидрон (Испания) показал следы древесных волокон и лекарственных растений, таких как ромашка и тысячелистник. На зубах обнаружены характерные бороздки, которые учёные интерпретируют, как следы первобытных зубочисток, сделанных из веточек или костей. Свидетельство того, что неандертальцы следили за гигиеной полости рта.

4. Ральф Солецки, американский археолог, в 1950-х годах обнаружил в пещере Шанидар (Ирак) останки десяти неандертальцев. Один из скелетов Шанидар-1 был инвалидом: атрофированная рука, глухота, слепота на один глаз. Но он прожил 40-50 лет. Это доказывает: неандертальцы заботились о слабых членах группы. Кроме того, пещера Шанидар, где неандертальцы жили десятилетиями, не превратилась в свалку – косвенное подтверждение того, что люди палеолита поддерживали чистоту в жилище из-за угрозы болезней.

Глава 5

Я дотащила волокуши до входа в пещеру и сбросила ремни с плеч. Руки немного ныли, но эта боль была привычной. Ко мне вышли несколько старших детей, не затронутых болезнью. Они шустро подхватили по охапке хвороста и занесли внутрь нашего общего жилища. Остальные женщины уже разошлись по своим делам. Главная неандерталка бросила на меня злобный взгляд, сплюнула и тоже скрылась в глубине пещеры.

Я вошла следом за тощим мальчиком лет восьми, скинула ветки в угол и двинулась дальше. Шаманка сидела у своего костерка, что-то растирая в каменной ступке. При моём приближении она подняла голову и кивнула. Я, не спрашивая разрешения, присела рядом.

– Ты говорила, – начала я тихо, – что я должна спасти вас от зла. От какого?

Шаманка ответила не сразу. Будто не услышав, она продолжала методично растирать травы в порошок. Я не стала повторять вопрос, заворожённо следя за её экономными движениями.

Вскоре старуха отложила пестик и посмотрела на меня тяжёлым взглядом.

– Воры, – наконец проскрипела она. – Они приходят ночью, окружают племя. Приносят с собой туман, что усыпляет разум и волю.

Она замолчала, глядя на пляшущие язычки пламени.

– А утром просыпаются только дети и старики. Те, кого забирают, никогда не возвращаются. Мы, потеряв тогда молодых мужчин и женщин, снялись с насиженного места. По пути к горам встретились другие, ставшие частью племени. Дети выросли, – она кивнула на людей, работавших со шкурами. – А потом нас возглавили пришлые нарры.

Она ткнула искривлённым пальцем в сторону неандерталок.

– Они сильнее, хоть и дурнее, – тихо фыркнула она. – Ты должна защитить нас от тех, кто приходит и ворует. Так сказали мне духи.

Всё это звучало необычайно загадочно. Я открыла рот, чтобы спросить, успела ли шаманка рассмотреть этих воров, но тут валун у входа с грохотом отъехал в сторону. В пещеру ввалился вождь с ношей на могучей спине. За ним вошёл второй охотник, тоже с раненым товарищем на хребте.

– Гр-райха! – рявкнул вождь с перекошенным от ярости лицом, шкуры на нём были разорваны и пропитаны кровью.

Двух раненых неандертальцев сгрузили на лежанки у главного очага. Один из них не шевелился вообще. Второй тихо, судорожно хрипел, его грудь вздымалась неровными рывками.

Шаманка на удивление шустро для её возраста поднялась и подошла к ним. Бегло осмотрела раны. Зрелище было жутким. Я едва сдержала рвотный позыв, при этом не в силах отвести глаз от отвратительной картины. У первого охотника левый бок превратился в кровавое месиво: чудовищные когти вспороли толстую куртку из шкуры вместе с плотью, мышцы свисали неровными лохмотьями, обнажая белые обломки рёбер, торчащих из раны, словно сломанные сухие ветки. В глубине в свете костра тускло «поблёскивали» внутренности. Второму зверь, видимо, пытался снести полчерепа, но промахнулся. Удар пришёлся в плечо и шею. Ключица была раздроблена в крошево, а из рваной дыры у самого горла с каждым свистящим вдохом вырывались, лопаясь, пузыри розовой пены. Он буквально тонул в собственной крови.

– Этот уйдёт скоро, – ткнула она кривым пальцем в неподвижного. – Этот протянет чуть дольше.

Вождь стоял посреди пещеры, тяжело дыша и набычившись. После вердикта лекарки он утробно взревел:

– Ворлак напал среди дня! Теперь братья мертвы! Добычи НЕТ! Ты говорила, старуха, духи защитят! ГДЕ ЗАЩИТА?

Шаманка не отступила. Стояла спокойно, глядя на гиганта снизу вверх.

– Духи послали помощь, – молвила она ровно.

– Помощь?

Вождь замахнулся, явно желая треснуть её по голове, но вдруг замер. Его взгляд упал на побитую мной неандерталку, будто невзначай подошедшую поближе к костру. Мужчина оцепенел, рассматривая её опухшее лицо. Медленно подошёл, взял за подбородок, повернул её голову из стороны в сторону.

– Кто? – спросил тихо, и от этого тона у меня внутри всё похолодело.

Я замерла, затаив дыхание. Липкая дрожь страха волной прокатилась по спине. Зря я надеялась, что здесь правит только грубая сила, и, если победил кого-то в честном бою, то тебе ничего не будет, лишь почёт и уважение. Походу я знатно ошиблась.

Его жена молча ткнула пальцем в меня.

Все в пещере застыли, с круглыми глазами наблюдая за происходящим. Вождь медленно повернулся ко мне. И вдруг рванул вперёд, да так быстро, что я не успела даже дёрнуться. Огромная ладонь сомкнулась на моём горле, рывком отрывая меня от земли. Я вцепилась в его запястье, и, пусть и с трудом, но смогла разжать его пальцы, не до конца, но всё же. Вождь удивлённо насупился и зарычал, положил левую ладонь поверх правой. Надавил сильнее.

С этим я сделать уже ничего не смогла. Воздух кончился почти мгновенно. Перед глазами поплыли цветные пятна.

– ТЫ! – рыкнул он мне в лицо, обдавая смрадным дыханием. – Ударила мою Нгрору?!

Я не могла ответить, лишь хрипела, пытаясь втянуть в себя хоть каплю живительного кислорода.

– НЕТ! ОТПУСТИ ЕЁ! – вскрикнула шаманка.

Но меня не отпустили, хватка усилилась.

– Духи сказали, она нужна! Она спасёт нас! – продолжала старуха.

– Спасёт?! – Вождь сплюнул на пол, не разжимая рук. – От чего?!

– Отпусти. Дай ей шанс доказать!

Вождь посмотрел на шаманку, желваки на его скулах ходили ходуном. В его взгляде боролись ярость и суеверный страх. Наконец, злобно ощерившись, он разжал пальцы и отшвырнул меня.

Я рухнула на каменный пол, судорожно хватая ртом воздух, закашлялась.

– Хочешь жить? – прорычал он, нависая надо мной огромной глыбой. – Уходи перед ночью и принеси голову Ворлака. Тогда ты ценна. Тогда живи.

После чего выпрямился, развернулся и тяжело опустился у костра. Ему тут же подобострастно сунули кусок мяса и воду.

Я же лежала, прижав ладонь к саднящему горлу, и пыталась осознать услышанное.

Память Шайи услужливо подкинула мне картинку. Ворлак. Огромная туша, мышцы, перекатывающиеся под шкурой, и клыки, способные прокусить череп.

Это был не кто иной, как пещерный лев.

Я должна убить пещерного льва. В одиночку.

Что за бред?!

***

Я медленно поднялась с холодного пола. Колени саднили, горло пекло огнём при каждом вдохе, но разум работал чётко, даже отстранённо. Страх ушёл, уступив место ледяной решимости обречённого.

– Вернись, – подошла ко мне шаманка. – Им, – ткнула на детей, – нужна ты.

Я скептически приподняла брови и кивнула на жующего вождя, мол, вот ваш защитник, на что старуха пренебрежительно скривила губы.

– Одна умрёшь в белой пустыне. Вместе надёжнее, – сказав это, развернулась и хотела было уйти, после чего вдруг загадочно добавила: – Убей ворлака и съешь его сердце. Тогда, возможно, твоя тлеющая Искра запылает в полную силу.

Я посмотрела на её согбенную фигуру и лишь удивлённо покачала головой. Она что думает, я реально стану сражаться с пещерным львом? Ну уж нет! Лучше я возьму всё, что мне нужно, и отправлюсь искать племя кроманьонцев.

Ладно, это всё потом, главное, пережить эту ночь. Поджав губы, задумчиво осмотрелась. Итак… Необходимо оружие и свет.

Вождь приказал отправиться на охоту, получается, я могу взять всё, что мне понадобиться. Или нет? Что же, пока не проверю, не узнаю. Сделав бесстрастное лицо, направилась к орудиям, которые лежали у стены. Взяла в руки тяжёлый, каменный топор. Проверила крепление: жилы намотаны туго, лезвие сидит плотно. Заткнула его за пояс. Нашла кремнёвый нож с длинным, острым, как бритва, зазубренным лезвием и тоже отправила за пояс.

В стороне от раненых в землю были воткнуты их копья. Я взяла ближайшее. Массивное, из прочного ясеня, с широким листовидным наконечником. Оно удобно легло в руку, и я почувствовала странную уверенность – если что, продам свою жизнь подороже.

На мгновение замерла, ожидая, что мне прикажут вернуть всё по местам, но этого, слава Богу, не случилось.

Теперь свет.

Животные боятся огня, и ворлак тоже его опасается.

Я огляделась в поисках подходящей тары. В углу, среди кучи мусора, заприметила обломок песчаника с глубокой естественной выемкой. Подойдёт для моей задумки просто идеально.

Подошла к туше ибекса. Вождь уже насытился, и никто не зарычал на меня, когда я отхватила ножом добрый кусок плотного нутряного жира. Вернулась к очагу шаманки. Часть сала положила в каменное углубление, остальное убрала в берестяной туесок, после поставила «лампу» на горячие камни у самого края костра. Жир начал медленно подтаивать, превращаясь в маслянистую мутную лужицу.

Пока оно топилось, попросила разрешения у шаманки порыться в её растительных запасах. Нашла пучки сухого мха, скрутила их в плотный жгут, обмотала тонкой полоской кожи, отрезанной от края моей же накидки. Получился примитивный фитиль. Окунула его в растопленный жир, дала пропитаться, уложила на край камня и поднесла горящую щепку. Огонёк занялся неохотно, затрещал, выстреливая мелкими каплями, но вскоре разгорелся. Пламя подрагивало, выпуская тонкую струйку черноватой, жирной копоти и источая тяжёлый дух горелого сала, но светило ровно и ярко. Положив лампу в корзину, выпрямилась, в одной руке сжимая копьё, в другой тару с лампой.

Всё это время все члены племени и вождь в том числе, смотрели за каждым моим движением. Я видела изумление в их глазах, стоило мне сделать масляную «лампу», удивление, когда я взяла себе оружие. На физиономии предводителя читалась смесь презрения и мрачного любопытства. Он явно ждал, что я начну умолять, плакать, ползать в ногах. Ан нет, фиг тебе, а не мольбы.

Тут я почувствовала прикосновение к локтю. Рядом снова стояла шаманка. Она смотрела на меня снизу вверх своими чёрными глазами.

– В морду, – прошептала она едва слышно. – Брось ему в морду, – и положила в мою корзину небольшой, туго завязанный кожаный мешочек.

Я удивлённо посмотрела на подарок. Что там? Едкая зола? Какой-то яд? Разбираться времени не было. Я просто благодарно кивнула.

– Как тебя зовут? – вдруг спросила старуха.

– Арина.

– Ари-нна… Вернись и помоги нам выжить.

– Ничего не могу обещать, – пожала плечами и шагнула к выходу, а вдогонку донеслось:

– Съешь его сердце. Разожги свою Искру.

Я, крепче сжав древко копья, пошла вперёд.

Валун поддался с натужным скрежетом. В лицо ударил ледяной ветер, и я шагнула наружу, оставляя позади тепло и безопасность. Солнце наполовину ушло за линию горизонта, окрашивая мир в ало-лиловые закатные тона. Камень с грохотом встал на место за моей спиной, отрезая путь назад.

Что же, у меня не так много времени, чтобы обезопасить себя и, на случай, если ворлак (или какой-то другой хищник) всё же на меня выйдет, смочь ему противостоять.

Глава 6

Тени всё удлинялись, превращаясь в чёрно-синие полосы, ползущие по снегу, будто щупальца неведомых чудовищ. Солнце неумолимо катилось к зубчатому краю горизонта, и я понимала: времени у меня в обрез. Полтора-два часа, прежде чем мир накроет настоящая, хищная тьма.

Я ушла от пещеры племени на достаточное расстояние, следуя по едва заметной тропе вдоль скального гребня. Всё, что попадалось по пути, было либо чересчур большого размера – зверь легко меня достанет, либо слишком маленького – развернуться самой негде. Но в итоге мои поиски всё же увенчались успехом. Я опустила корзину на землю и придирчиво осмотрелась, следов на снегу никаких не было, сюрпризов быть не должно.

– Неплохо, – под нос пробормотала я, стремясь разбить окружающую меня гнетущую тишину.

Это был глубокий разлом в скальной породе, как будто великан в гневе ударил топором по горе. Вход представлял собой трещину «горлышко», где с трудом могли разойтись два крупных мужика. Но метра через два стены расступались, образуя просторный каменный мешок метров шесть в диаметре. Я замерла в его центре и задрала голову – крыша отсутствовала. Высоко виднелся кусочек вечернего неба, на котором уже проступили первые, колючие звёзды. Стены были гладкими, почти отвесными. Сверху ко мне никто не спрыгнет, слишком высоко. А значит, путь один – через узкий коридор.