Полная версия
Сердж Стерлинг
Дом на границе леса
«Дом на границе леса»
Глава 1. Три тени на шоссе
Шоссе тянулось, как старая трещина на стекле: долго, упрямо и без обещаний. Серое небо лежало низко, будто давило на капот. По обе стороны дороги стоял лес – сосны, ельник, редкие голые стволы, которые казались одинаковыми, сколько ни смотри.
Машина была чужая. Внутри пахло дешевым пластиком, пылью и чем-то сладким, как просроченная жвачка. Коул сидел спереди, ровно, почти неподвижно, словно вёл не машину, а мысль. Его ладони лежали на коленях – не на руле: рулём управлял Рэнди, потому что Рэнди не выдерживал тишины.
– Сколько ещё? – спросил Рэнди в третий раз за десять минут. Он говорил громче, чем нужно, будто пытался перекричать собственные мысли.
Коул не смотрел на него.
– Пока лес не станет настоящим.
Рэнди фыркнул.
– Он и так настоящий. Деревья, снег, вот это всё. Мы уже в конце света.
Сзади Элай молчал. Он сидел, чуть наклонив голову, как человек, который слушает не разговор, а пространство. Его взгляд скользил по зеркалу заднего вида, по обочине, по далёким просветам между деревьями. Иногда он моргал слишком медленно, и тогда казалось, что он уходит куда-то внутрь себя и возвращается обратно уже другим.
Радио было выключено. На панели мигала красная точка – кто-то когда-то поставил дешёвую сигнализацию, и теперь она напоминала о себе в самые неподходящие моменты.
За последние сутки Коул слышал достаточно слов. Слова охранников. Слова сирен. Слова диктора, который где-то в другом мире произносил их имена иначе: “опасные”, “вооружены”, “не приближаться”.
Не то чтобы Коул верил дикторам.
Он верил только в расстояние. В скорость. В то, что лес может спрятать.
Рэнди свернул на второстепенную дорогу – узкую, с рваными краями асфальта. Появились редкие дома, затем исчезли. Сотовая связь умерла где-то между двумя холмами, и экран телефона Рэнди показал пустоту, будто облегчённо.
– Вот. – Рэнди поднял телефон, как трофей. – Наконец-то. Никаких звонков, никаких… – он замолчал, потому что понял, что сказал лишнее.
Коул не отреагировал. Он просто взглянул на карту – бумажную, грязную от пальцев и времени. Карта была настоящая. Бумага не предаёт так быстро, как сеть.
– Мы не “отсидимся” в городе, – сказал Коул тихо. – Город – это камеры, люди, номера. А нам нужен воздух и тишина.
– И еда, – буркнул Рэнди. – И тепло. И место, где можно закрыть дверь.
Элай вдруг подался вперёд:
– Видели? – спросил он.
– Что? – Рэнди не отвёл глаз от дороги, но голос его стал резче.
Элай кивнул в сторону деревьев.
– Птиц нет.
Рэнди засмеялся.
– Брат, ты серьёзно? Птиц нет – значит, всё плохо?
Коул впервые посмотрел назад, на Элая. Долго. Оценочно.
– Что ещё? – спросил он.
Элай пожал плечами.
– Тишина слишком ровная. Как будто её держат.
Это было странно сформулировано, но Коул понял. Он много раз видел, как тишина бывает разной: тишина после выстрела, тишина перед штормом, тишина в комнате, где кто-то ждёт, когда ты ошибёшься.
И сейчас тишина действительно была… аккуратной.
Они ехали ещё час. Дорога превращалась в гравий, гравий – в колеи. Снег лежал пятнами, будто кто-то экономил белую краску. Лес темнел, сгущался, и в какой-то момент Рэнди сбросил скорость не потому, что захотел, а потому что колёса сами попросили.
На повороте показался дом.
Сначала – крыша. Потом – стены. Потом – дым из трубы, тонкий, уверенный. Дом стоял на небольшом возвышении, так что к нему вела короткая подъездная дорожка, как язык, высунутый навстречу дороге.
Не развалина. Не охотничья хижина. Настоящий дом – ухоженный, ровный, с верандой. На участке – аккуратный забор, дровник, сарай. В окнах горел тёплый свет.
– Вот это удача, – прошептал Рэнди. В его голосе впервые за долгое время появилась радость. Не человеческая – животная.
Коул молчал, рассматривая детали. Слишком ровная линия крыши. Слишком чистый двор – ни детских игрушек, ни старого хлама. И всё же дым. Свет. Жизнь.
– Не нравится мне это, – тихо сказал Элай.
– А мне нравится, – ответил Рэнди и свернул на подъезд.
Колёса захрустели по гравию. Машина остановилась у ступеней. Двигатель ещё секунду дрожал, потом стих.
Коул открыл дверь и вышел. Холодный воздух ударил по лицу, как мокрая ткань. В лесу пахло смолой и железом. Он поднял голову – небо было тяжёлое, но светлое, будто день не хотел уходить.
Рэнди уже шёл к двери. Быстро. Слишком быстро. Коул догнал его и взял за рукав.
– Без шума, – сказал он.
Рэнди дёрнул плечом, но остановился. Усмехнулся.
– Кто шумит? Я? Да я… – он не закончил. Потому что в окне рядом с дверью шевельнулась тень.
Дверь открылась раньше, чем Рэнди успел постучать.
На пороге стоял мужчина лет сорока с лишним – высокий, в толстом свитере, с лицом человека, который привык смотреть на погоду и принимать её как есть. В руках у него не было оружия. Это было первое, что заметил Коул.
Второе – его глаза. Спокойные. Не испуганные. Не удивлённые.
– Добрый вечер, – сказал мужчина так, будто действительно верил в это “добрый”.
За его плечом виднелся тёплый свет гостиной. И женщина – тоже спокойная, с волосами, собранными в простую косу, и с таким выражением лица, будто она не “жертва”, а хозяйка ситуации, просто временно не вмешивается.
Коул улыбнулся. Медленно. Как человек, который надевает маску, проверенную годами.
– Простите… Мы заблудились. Машина… – он сделал паузу, выбирая слово, которое звучит правдоподобно. – Машина перегрелась. Нам бы… воды. И позвонить.
Мужчина посмотрел на машину, потом на дорогу, потом снова на Коула. Как будто оценивал не слова, а вес, с которым они сказаны.
– Связи тут почти нет, – сказал он. – Но вода есть.
Женщина сделала шаг вперёд.
– Проходите, – сказала она.
И это было третье, что заметил Коул.
Она сказала это слишком легко.
Рэнди уже хотел войти. Он жил на импульсе: если дверь открыта – значит, бери. Но Коул снова задержал его взглядом. Внутри Коула что-то тихо щёлкнуло – не страх, нет. Настороженность. Профессиональная.
– Мы не хотим беспокоить, – сказал он, но ноги уже ступили на крыльцо.
– Ничего, – ответил мужчина. – У нас… тихо.
Элай вошёл последним. На пороге он задержался на долю секунды – и посмотрел не на людей, а на верхний угол дверной рамы, будто проверял, нет ли там чего-то. Потом на коврик у двери. Потом на ступени.
Коул тоже бросил взгляд на коврик.
Он был слишком чистый.
В доме пахло деревом, супом и чем-то ещё – едва уловимым, металлическим. В гостиной стояла ёлка без игрушек, просто ветви и свет. На стенах – фотографии: горы, озеро, лес. Но почти не было людей.
Женщина улыбнулась.
– Я Мара, – сказала она. – Это Ной. Дети уже наверху.
– Дети, – повторил Рэнди, и в его голосе появилась жадная нотка.
Мара посмотрела на него. Просто посмотрела – и Рэнди почему-то отвёл взгляд.
Коул сел на край дивана, как гость. И одновременно – как человек, который выбирает позицию в комнате так, чтобы видеть все выходы.
Ной пошёл на кухню за водой. Шаги его были ровные, уверенные.
– Вы далеко живёте? – спросила Мара, и вопрос прозвучал не как “интересно”, а как “мне нужно знать”.
– Не очень, – соврал Коул. – В этих краях.
Мара кивнула, будто приняла это. Слишком легко.
Элай стоял у окна и смотрел наружу, в лес. И вдруг тихо произнёс:
– Собаки нет.
– Что? – не понял Рэнди.
– Обычно у таких домов есть собака, – сказал Элай. – А тут – нет.
Коул почувствовал, как тонкая нить напряжения натягивается внутри комнаты. Он увидел, как Мара на мгновение задержала дыхание. На одну-единственную долю секунды.
Потом Ной вернулся с водой. Поставил стаканы на стол. И сказал:
– Вам лучше согреться. Ночью тут… бывает неожиданно холодно.
Коул взял стакан. Вода была тёплая, как будто её набрали не из крана, а специально подогрели.
Он поднял взгляд на Ноя.
– Спасибо, – сказал Коул.
И добавил про себя, без слов:
Интересно. Очень интересно.
Потому что люди, которые живут одни в лесу, обычно боятся чужаков.
А эти – нет.
Глава 2. Гости
Ной не суетился. Это было самое странное.
Обычный человек в глуши – увидев троих незнакомцев, усталых, грязных, с глазами, которые слишком быстро оценивают комнату, – стал бы держаться ближе к двери. Или к телефону. Или к оружию, если оно есть.
А Ной поставил воду, как ставят воду друзьям, которые пришли “ненадолго”, и пошёл поправить поленья у камина, будто это его главная забота на земле.
– Вы голодные? – спросила Мара спокойно, словно это была самая логичная вещь после фразы “мы заблудились”.
Рэнди повернул к ней голову резко, как собака на запах еды. На миг в его лице мелькнуло что-то почти детское – потребность, простая и стыдная.
– Нет, – ответил Коул слишком быстро, и это “нет” прозвучало не как отказ, а как контроль. – Мы просто… отогреемся и поедем дальше.
Мара кивнула. Её улыбка была мягкая, но глаза не улыбались. Глаза не отпускали.
Элай всё ещё стоял у окна. Он смотрел в темноту между деревьями, будто пытался различить там не силуэты, а намерения.
Коул сделал маленький глоток воды и заметил: в комнате нет ничего лишнего. Ни разбросанных вещей, ни привычного домашнего хаоса. Даже плед на кресле лежал так, будто его положили линейкой.
Тишина тоже была “правильной”. Камень в камине потрескивал ровно. Ветер снаружи шевелил ветки без истерики. И всё равно Коул чувствовал, как пространство вокруг них натянуто, как проволока.
– Связь правда не ловит? – спросил Рэнди, доставая телефон и демонстративно тыкая в экран.
Ной повернулся к нему, держа в руках кочергу, но не как оружие – как инструмент.
– Иногда на холме, – сказал он. – Но чаще – ничего. Тут низина.
– А интернет? – Рэнди ухмыльнулся. – У вас… вайфай?
Мара чуть наклонила голову.
– Мы почти не пользуемся.
Это “почти” повисло в воздухе, как ещё один непрошеный гость.
Коул перевёл взгляд на лестницу, ведущую наверх. Там было темнее, чем внизу, но не совсем темно: тонкая полоска света пробивалась из-за приоткрытой двери второго этажа.
– Дети… спят? – спросил он, будто между делом.
– Уже легли, – ответила Мара.
Коул уловил лёгкую задержку. Не в словах – в дыхании.
Рэнди сел на край стула и вдруг спросил с ленивой угрозой:
– А вы тут совсем одни?
Ной поставил кочергу на место.
– Мы привыкли, – сказал он. – В лесу проще, чем среди людей.
Элай тихо усмехнулся, но так, что услышал только Коул. Усмешка была без радости.
Коул поднялся.
– Мы правда не хотим причинять неудобства. Нам бы… – он сделал паузу, выбирая, как назвать то, что им сейчас нужно. – Нам бы просто переждать немного. Час. Два.
Мара посмотрела на него пристально. В этой пристальности не было паники, но было что-то похожее на оценку, как у человека, который не верит в случайности.
– Конечно, – сказала она. – Сядьте ближе к камину.
И произнесла это так, будто она разрешает.
Рэнди снова ухмыльнулся. Он уже чувствовал себя хозяином, хотя ещё ничего не взял.
– Вот, – сказал он и бросил свою куртку на спинку дивана, как метку. – Уже лучше.
Коул не любил, когда Рэнди “метит” пространство. Это всегда заканчивалось одинаково: Рэнди начинал думать, что ему всё позволено. А в местах, где люди ведут себя слишком спокойно, такие мысли быстро превращаются в ошибку.
Ной достал из шкафа ещё одно полено. Движения были уверенными, экономными. Тело человека, который много работает руками. И всё же – Коул заметил – Ной всегда держался так, чтобы видеть их всех. Даже когда “случайно” поворачивался к камину, его отражение просматривалось в тёмном стекле окна.
– Суп остался, – сказала Мара. – Если вы не против.
Рэнди открыл рот, но Коул опередил:
– Мы… не голодны.
И тут сверху раздался звук.
Не шаги. Скорее – короткий скрип, как будто кто-то осторожно переступил.
Рэнди вскинул голову.
– Я думал, дети спят.
Мара улыбнулась.
– Они… иногда встают попить.
Слова прозвучали нормально, но Коул увидел, как Ной чуть-чуть напряг плечи.
Это была не нервозность. Это было “готовность”.
Рэнди встал.
– Я пойду проверю.
Мара, всё так же спокойно, сделала полшага к лестнице – и этого оказалось достаточно, чтобы Рэнди остановился. Не потому что она сильнее. А потому что в её движении было что-то, что говорило: не туда.
– Не стоит, – сказала она мягко. – Мы сами.
И поднялась по лестнице. Не торопясь.
Коул следил за ней. Слишком прямой позвоночник. Слишком уверенные шаги. Женщина, которая не боится трёх чужаков в своём доме… либо очень глупая, либо очень подготовленная.
Элай опустил голос:
– Это не дом. Это витрина.
– Что? – прошипел Рэнди.
Элай не посмотрел на него.
– Слишком чисто. Слишком спокойно. Нет собаки. Нет соседей. Нет страха.
Рэнди усмехнулся, но усмешка вышла кривой.
– И что? Нам что, уйти обратно в лес и замёрзнуть?
Коул поднял руку, останавливая разговор. Он слушал.
Сверху донёсся голос Мары – тихий, но не шёпот. И второй голос – молодой, резкий. Девичий.
– Мама, кто они? – спросила девушка.
– Проезжие, – ответила Мара. – Всё хорошо.
– Не похоже, – сказала девушка.
Коул невольно улыбнулся. Эта девчонка слышала не слова, а смысл.
Мара вернулась через минуту. В руках – стакан воды, будто доказательство “всё под контролем”. Она поставила стакан на стол и посмотрела на них.
– Простите, – сказала она. – Дочь… волнуется.
– Дочь? – Рэнди вытянул это слово так, будто на вкус пробовал. – Сколько ей?
Коул резко повернул голову к нему.
– Не надо.
Рэнди развёл руками, делая вид, что это шутка.
– Я просто спросил.
Мара ответила вместо него:
– Достаточно, чтобы понимать, когда взрослые врут.
И сказала это без злости. Почти буднично. Но в комнате стало холоднее, хотя камин горел.
Коул поставил стакан воды.
– Мы действительно… – начал он, и в этот момент где-то вдалеке, за стенами дома, что-то коротко загудело.
Не звук машины рядом. Не трактор. Не бензопила.
Больше похоже на очень далёкий вертолёт – тонкий, будто его вырезали из воздуха.
Элай повернул голову к окну мгновенно.
Рэнди тоже замер, хотя, возможно, сам себе не признался бы.
Ной не изменился в лице. Только его глаза на секунду стали… внимательнее.
– Слышали? – спросил Коул.
Ной ответил слишком быстро:
– Иногда пролетают. Лесничество.
Но Коул знал, как звучит “иногда”. И как звучит “сейчас”.
Мара сказала:
– Бывает. Не обращайте внимания.
И опять – её спокойствие было не тем спокойствием, когда всё хорошо. А тем, когда ты знаешь, что всё идёт по плану.
Рэнди потёр ладони и резко сменил тон:
– Ладно, хватит этих игр. – Он шагнул ближе к Маре. – Мы остаёмся. На ночь.
Ной поднял взгляд.
– Вы можете переночевать в сарае. Там сухо. И тепло, если растопить.
Рэнди рассмеялся.
– В сарае? Ты серьёзно?
Коул тихо сказал:
– Рэнди.
Но Рэнди уже вошёл в тот режим, когда ему нужно почувствовать власть, иначе он развалится изнутри.
– Нет, я серьёзно. Мы переночуем в доме. И вы будете делать, что я скажу. Поняли?
Он не достал оружие. Ему даже не нужно было – он привык, что достаточно голоса и наглости.
И всё же Ной смотрел на него так, словно оценивает не угрозу, а слабое место.
– Поняли? – повторил Рэнди, теперь громче.
Мара сделала маленький вдох.
– Поняла.
Сказала это спокойно, и в этом спокойствии было что-то, что Коулу не понравилось: она не звучала как человек, который сдался. Она звучала как человек, который принял решение.
Ной медленно кивнул.
– Если вы настаиваете.
Рэнди усмехнулся победно, но Коул заметил: Ной не отступил ни на шаг. И руки его оставались свободными, открытыми, словно он не боится, что их схватят.
Коул повернулся к Элаю.
– Проверь окна. И заднюю дверь.
Рэнди посмотрел на него с раздражением:
– Ты что, командуешь?
Коул ответил без эмоций:
– Я думаю.
Элай пошёл к кухне. Тихо. Почти бесшумно. Проходя мимо Ноя, он на секунду остановился – и их взгляды встретились.
Это был странный момент: в нём не было ненависти. Скорее – узнавание. Как будто оба видели не лица, а роли.
Элай открыл заднюю дверь, посмотрел наружу – и замер.
– Что там? – спросил Коул.
Элай не ответил сразу. Потом медленно закрыл дверь и повернулся.
– Снег, – сказал он.
– И? – Рэнди нетерпеливо шагнул к нему.
Элай посмотрел на коврик у двери.
– Следов нет.
Коул нахмурился.
– В смысле?
– Вышли бы на улицу – оставили бы следы. Но там чисто. – Элай говорил ровно, как человек, который сообщает факт, от которого зависит жизнь.
Ной спокойно сказал:
– Мы редко ходим туда ночью.
– А днём? – спросил Коул.
Ной пожал плечами.
– Днём больше по тропе. С другой стороны.
Коул почувствовал, как в голове складывается рисунок дома: где тропа, где подъезд, где “другая сторона”. Слишком много продуманности.
Рэнди раздражённо махнул рукой:
– Хватит. Мы остаёмся. И всё.
Мара кивнула, будто соглашалась с неизбежным.
– Тогда вам лучше подняться наверх. Есть свободная комната.
– Мы? – Рэнди прищурился. – А вы где будете?
– Внизу, – сказала Мара. – Нам удобнее.
Коул поймал этот момент. Нам удобнее. Не “мы боимся”, не “мы не хотим мешать”. Удобнее.
Ной добавил:
– Там тепло. И видно окна.
Видно окна.
Коул вдруг ясно понял: они не предлагают им ночлег. Они предлагают им позицию.
Дом будто сам расставлял фигуры на доске.
– Хорошо, – сказал Коул.
Рэнди посмотрел на него, удивлённый.
– Вот так просто?
Коул подошёл к лестнице.
– На ночь. Утром уедем.
Он не верил собственным словам. Он просто покупал время.
Когда они поднялись, воздух на втором этаже был прохладнее. Коридор был узкий, ковёр – чистый. Дверь комнаты была приоткрыта, как приглашение.
Рэнди вошёл первым и сразу распахнул шторы.
– О, лес. Идеально. Никто не увидит.
Элай подошёл к окну и посмотрел вниз.
У дома, в снегу, действительно не было следов – кроме их собственных, свежих, тёмных. Но страннее было другое: на краю двора виднелась тонкая линия, будто кто-то аккуратно обозначил границу участка.
Не забор. Не тропа.
Линия.
Элай прошептал:
– Это не просто глушь.
Коул встал у двери, слушая дом. Снизу доносились тихие звуки – будто Ной и Мара ходят по кухне, как обычные люди. Но шаги их были слишком ровные.
И вдруг – короткий щелчок, почти неслышный, где-то в стене. Словно включился таймер. Или система.
Коул не показал эмоций. Только медленно выдохнул.
– Никто не спит, – сказал он тихо, скорее себе, чем другим.
Рэнди усмехнулся:
– Пусть не спят. Пусть боятся.
Коул посмотрел на него так, что Рэнди на секунду замолчал.
– Они не боятся, – сказал Коул. – И это проблема.
Снизу раздался едва заметный звук – будто кто-то положил на стол металлический предмет.
Потом – тишина.
И в этой тишине Коул вдруг понял: охота уже началась. Просто не там, где он ожидал.
А дом в лесу… был не убежищем.
Он был местом встречи.
Глава 3. Дом, который слушает
Ночь в лесу не “приходит” – она просто становится ближе. Сначала гаснет даль, потом сжимается воздух, и в какой-то момент мир за окном превращается в чёрное стекло, в котором отражаешься ты сам.
Рэнди лёг на кровать, не снимая ботинок, и раскинул руки так, будто занял территорию.
– Слышишь? – сказал он с довольством. – Тишина. Никаких сирен. Никаких вертолётов. Всё. Конец.
Элай не ответил. Он стоял у окна и следил за границей двора – той самой тонкой линией на снегу. В темноте она почти исчезла, но ощущение от неё не исчезало: как будто участок был не местом, а зоной. Обозначенной. Отмеченной.
Коул не садился. Он стоял у двери, слушая дом. Он всегда слушал места: как они “дышат”, какие звуки считаются нормальными, а какие – лишними. Это был его способ выживания ещё задолго до тюрьмы.
Снизу – шаги. Лёгкие, ровные. Потом звук воды. Потом тихий скрип дерева, будто кто-то сел или прислонился к столу.
Слишком спокойно.
Коул подошёл к стене и прижал ладонь. Дерево было тёплым, но под этим теплом пряталась другая температура – прохладная, ровная, как у металла.
– Тут что-то внутри, – тихо сказал он.
Рэнди хмыкнул с кровати:
– Внутри стены? Да плевать. Главное – крыша над головой.
Элай повернулся. Его лицо было таким же пустым, как окно.
– Слышите? – спросил он.
– Что? – раздражённо бросил Рэнди.
Элай поднял палец, не к Рэнди – к воздуху.
– Гул.
Коул замер. И действительно – где-то далеко, на границе слышимости, дрожал тонкий гул. Не вертолёт. Не ветер. Не трансформатор. Скорее… что-то электрическое, едва живое.
– Это дом, – тихо сказал Элай. – Он включён.
Рэнди сел, нахмурился:
– Ты опять со своими…
Но Коул поднял руку, останавливая.
– Тихо.
Снизу хлопнула дверца шкафчика. Потом – металлический звук, как ложка о край кастрюли.
Коул медленно открыл дверь комнаты и вышел в коридор.
Там было темнее. Свет горел только в маленьком ночнике у лестницы – слабый, тёплый, будто специально не раздражающий глаза. Не случайный свет. Продуманный.
Он сделал шаг к перилам и посмотрел вниз. В гостиной не было никого. Камин всё ещё горел. На столе стояла кастрюля с крышкой – как обещание супа. И два стакана воды – аккуратно, одинаково, как в гостинице.
Ной сидел на стуле у кухонного прохода. Его руки лежали на коленях. Он смотрел не в огонь – в пространство лестницы.
Мара стояла рядом с окном, чуть в стороне, и держала в руках телефон. Телефон был старый, кнопочный. Она не набирала номер. Она просто держала его, как предмет, который нужен не для звонков.
Коул почувствовал, как по спине проходит холодок.
Ной поднял взгляд на него.
– Не спится? – спросил он спокойно.
– Воздух, – ответил Коул. – Душно.
Ной кивнул.
– В горах так бывает. Тепло внутри, холод снаружи.
– Вы всегда так сидите ночью? – Коул улыбнулся, но улыбка была пустой.
Мара посмотрела на него и произнесла:
– Иногда.
Слово “иногда” снова прозвучало так, будто за ним скрывается инструкция.
Коул сделал ещё шаг вниз, на первую ступень. Не чтобы приблизиться – чтобы проверить реакцию.
Ной не двинулся. Мара тоже. Но воздух изменился, как меняется воздух перед грозой: чуть плотнее, чуть внимательнее.
– У вас тут тихо, – сказал Коул.
– Мы этого хотели, – ответила Мара.
– А зачем? – спросил он мягко.
Мара не отвернулась.
– Потому что иногда тишина – это единственное, что можно контролировать.
Элай появился в коридоре за спиной Коула – бесшумно, как тень. Он тоже смотрел вниз.
– Я выйду, – сказал Элай.
– Куда? – Коул повернул голову.
– На минуту. Проверю… – он не договорил, но смысл был ясен: проверить лес, проверить границу, проверить то, что не нравится.
Рэнди высунулся из комнаты:
– Ты с ума сошёл? Там холод. И… – он замолчал, потому что заметил Ноя и Мару внизу. – А, вы тут. Сторожите? Бояться решили?
Ной не ответил. Мара сказала:
– Если вы выйдете, лучше скажите. У нас тропы… не все безопасны ночью.
Элай посмотрел на неё.
– Опасны из-за чего? Медведей?
Мара улыбнулась очень тонко.
– Из-за того, что лес иногда не любит лишних шагов.
Это было сказано красиво. И неправильно. Лес не “любит” и не “не любит”. Лес просто есть.
– Я всё равно выйду, – сказал Элай.
Коул не стал запрещать. Элай был таким человеком: если держать – станет хуже. Лучше дать ему сделать, что он хочет, и наблюдать.
– Быстро, – сказал Коул.
Элай спустился. Ной встал и открыл заднюю дверь, словно уже ожидал этого. Не спросил “зачем”. Не попытался остановить. Просто открыл, как человек, который понимает процедуру.
Снаружи ударил холод. Тёмный, влажный, пахнущий снегом и смолой.
Элай вышел. Дверь закрылась за ним – мягко, без хлопка. Слишком мягко, как будто петли смазаны недавно.
Рэнди спустился тоже, потягиваясь, но в его движениях уже не было расслабленности. Он начал ощущать дискомфорт.
