Софизмы плоти

Он попытался надеть подушку на уши, замотаться в одеяло, сделать вид, что это ветки деревьев бьются в стекло. Но потом – сквозь стену – донесся голос. Не слово. Звук. Полный, густой женский стон. Выдох, перешедший в вибрацию. Павел Петрович узнал этот голос. Мария. Она не стеснялась. Она не пыталась сдержать дыхание, как благопристойная дама. Она издавала этот звук громко, с вызовом, с наслаждением, точно зная, что старый тесть слышит её.

– О, Сережа… – проплыл сквозь стену сдавленный шепот. – Тише…

Павел Петрович скинул одеяло. В комнате стало прохладно, но его бил озноб, переходящий в жар. Он представил картину, которая происходила за стеной. Сын, его кровное, наивное создание, которое он учил отличать Платона от Аристотеля, сейчас навалился на это тело. На её плоть. На её бедра в прозрачных колготках. Павел Петрович видел внутренним взором её поднятые ноги, обвивающие талию Сергея. Он видел, как движется её живот, как дрожат её груди. Он видел, как сын входит в нее, владеет ею, берет то, чего не мог взять сам Павел Петрович.