Поэма Исуса об Иисусе

СЛОВО

В начале бе Слово,И Слово бе у Бога,И Слово бе Бог.Оно было в начале у Бога.Все чрез Него начало быть,И без Него ничто не начало быть,Что начало быть.В Нем была жизнь,И жизнь была свет человеков;И свет во тьме светит,И тьма не объяла его.

У этого текста текстов нет предшественников. Он неподражаем, первичен, подлинен и единственен. До сих пор в филологии принято ссылаться на учение Филона Александрийского, который толковал Библию в неоплатоническом духе. Но Логос Филона Александрийского и Логос-Слово Иоанна Богослова ничего общего, кроме звуковой оболочки, в себе не содержат. Иоанн говорит о Логосе Иисуса и о Логосе-Иисусе как о едином целом. Ничего подобного не было в философии неоплатоников. Никто из них не говорил, что Слово Сократа и Сократ-Слово – это одно и то же. Никто не говорил, что Сократ и есть Слово и что это Слово – воплощенный Бог. Греки и римляне иначе относились к поэзии. У них не было пророков, были лишь предсказатели. Отношение к Слову было достаточно сдержанным. Так, Сократ явно полемизирует с древнеегипетским гимном писца, где говорится, что все творения из камня и глины будут разрушены, Слово же не подвержено разрушению. Сократ критикует бога письменности Тота. Он считает, что слово, оторванное от живой гортани, мертво. Нельзя отделять слово от человека. Сократ против письменности. Она омертвляет живую речь. Иисус мог не читать труды Платона, Аристотеля и Ксенофонта с описанием философии и жизни Сократа. Но не знать гимн египетского писца он, проведший раннее детство в Египте, не мог. Писец говорит, что забудутся цари и их царства, а он, никому не ведомый писец, останется навсегда в своем гимне слову.

Египтяне писали иероглифами. Возможно, что именно это обстоятельство не позволило им подняться до понимания, что Бог невидим. Иероглифы слишком конкретно зримы. Заповедь, полученная Моисеем от Бога, запрещает любые изображения кумира в камне, в бронзе, в глине. Возможно, что именно в этом суть духовного раскола, закончившегося исходом Моисея из Египта. Ведь Египет – родина Моисея, а много веков спустя он стал детской родиной Иисуса. Ведь Сын Божий только родился на пути из Назарета в Вифлеем. Его детство и обучение грамоте прошло в Египте.

В стихе о Слове нет ничьего влияния. Но есть великая древнеегипетская традиция – благоговение перед Словом, самым надежным вестником вечности.

После Слова о Слове следует поэма о Благовещении, или стих о непорочном зачатии. Иисус прежде всего верен библейской традиции. Он внимательнейшим образом штудировал тексты, предвещающие рождение Мессии. Дева родит сына, который будет наречен Еммануил, что означает «с нами Бог». В этих словах пророка предвещается, что Мессия родится от Девы. Но Иисус, конечно же, знает, что он рожден непорочно и что его мать Мария – Дева. Он посвящен в тайну явления Ангела Марии и во все другие события, предшествующие его рождению. Пожалуй, только поэмы о Благовещении и Рождестве рассказывают о прошлом. Во всех остальных стихах Иисус говорит о будущем. Если о Благовещении достаточно хорошо известно апостолам от самой Девы Марии, то о тайне непорочного зачатия можно поведать только библейскими образами и стихами. Иисус передал свое истолкование библейских пророчеств апостолам, а те поведали о тайне Святым Отцам. Так церковное предание донесло до нас великую поэму о непорочном зачатии. Вот она.

Совет предвечныйОткрывая отроковице,Гавриил предста,Тебя лобзая И вещая:– Радуйся, земля ненасеянная,Радуйся, купино неопалимая,Радуйся, глубине неудобозримая;Радуйся, мосте к небесам проводящий,И лестница высокая, которую Иаков видел;Ею же сниде Бог.Радуйся, сосуд манны небесной,Радуйся, баня, омывающая совесть. – Как человек являешься ты предо мною, —говорит архангелу девственная Мария. —Говоришь слова, превышающие разумение человека,Ибо ты сказал, что Бог будет со мноюИ вселится во утробу мою.Как могу вместить невместимого,Носимого херувимами?Да не прельсти меня лестию,Не знаю я плотской сласти,Браку есть непричастна;Как же отрока рожу?– Бог идеже хощет,Побеждает естества чин, —глаголет бесплотный.Ужасошася всяческаяО божественной славе Твоей;Ты бо неискусобрачная Дево,Имела еси во утробе,Над всеми Бога,И родила еси безлетного,Предвечного Сына.О тебе радуется, Благодатная, всякая тварь,Ангельский соборИ человеческий род.О, священный храмеИ раю словесный,Девственниц похвале,Ложесна бо твояПрестол сотвори,И чрево твое содеяПространнее небес.Яко посуху шествовал еси ИзраильПо бездне стопами,Тако и ты родишь,И Девой пребудешь.

ДУХОВНЫЙ ПИР

Церковь есть Невеста Христова, Христос – Жених. Когда облачают архиерея, то возглашают: «Облекох тя яко жениха и яко невесту украсих тя». Эти образы тоже идут от самого Господа Иисуса. Однажды ученики Иоанна Крестителя пришли к ученикам Иисуса и спросили, почему они не постятся. Ответ Спасителя есть часть его великой поэмы:

Могут ли печалитьсяСыны чертога брачного,Пока с ними жених?

Этот вопрос означает, что свое воплощение в человека, и свой приход на землю, и пребывание с нами Христос образно сравнивает с приходом жениха на свадьбу. Невеста здесь – все собрание верующих, все апостолы, вся будущая Церковь Христова.

Но свадебные образы на этом отнюдь не заканчиваются. Вот апостолы спрашивают Всевышнего, что такое Царствие Небесное. И тогда Иисус рассказывает им притчу о десяти девах, которые ждут прихода желанного жениха. Для такой встречи полагалось выйти в белых одеждах, с волосами, умащенными благовонными маслами, с горящими светильниками в руках. Неразумные девы не взяли с собой масла. Мудрые же всегда держали наготове и светильники, наполненные маслом, и белые свадебные одежды, и облик всегда соответствовал моменту ожидаемой встречи. Когда же внезапно появился жених, готовые вошли на брачный пир. Царство Небесное подобно приходу жениха. Потому поется в церковном песнопении:

Се, жених грядет во полунощи,Блажен муж, ибо бдяй да обрящет.

Ясно, что этот образ полуночного воскресения Иисуса есть отблеск все той же великой Поэмы Поэм, созданной самим Спасителем. Господь знал, что он погибнет, но воскреснет, но это знание могло быть явлено только в поэтических образах.

Зная о своем Рождестве, о Благовещении и непорочном зачатии, Иисус не мог не задуматься о великой тайне небесного брака и о своей причастности к этой свадьбе в образе Небесного Жениха.

Разве не удивителен эпизод Евангелия, получивший название «Брак в Кане Галилейской»? Заметим, что здесь сотворено самое первое чудо Христа – превращение воды в вино. Тут уместно вспомнить великое пасхальное песнопение о вине – несомненный отголосок все той же Поэмы Поэм.

Приидите, пиво пием новое,Не от камене неплодна чудодеемое,Но нетления источник,Из гроба одождивша Христа,В Нем же утверждаемся.

Вино выдавливалось из виноградной лозы с помощью «неплодного» камня. Новое вино крови Христовой добыто не при помощи неплодного камня, а при помощи того камня, который был привален ко двери Гроба Господня и отброшен – отвален – в момент воскресения. Воскресающий Христос сравнивается здесь с вином, которое выдавливается камнем из чана – «из гроба одождивша Христа». Но этому чуду, венцу всех чудес, совершенных Господом, предшествует первое чудо Иисуса – превращение воды в вино.

Но это не просто чудо – оно еще и образ, смысл которого раскрывает сам Иисус: «Не вливают вина молодого в мехи ветхие». Речь идет о полном обновлении плоти и духа в таинстве евхаристии. Обновление мехов не произошло даже на Тайной вечере, когда Иисус указал на хлеб и вино, заключив в два стиха мистерии воскресение из вина греческого Диониса и из колоса египетского Озириса. Иисус знаком и с греческим символом воскресения как житель римско-греко-египетско-израильской диаспоры Средиземноморья.

Примите, ядите:Сие есть Тело Мое,Еже за вы ломимоеВо оставление грехов.Пейте из нее все —Ибо сие есть Кровь МояНового Завета,Яже за вас и за всех изливаемаяВо оставление грехов.

Весь древнеегипетский, древнегреческий и древнееврейский эпос сведен к этим строкам. Это итог античности, божественный и поэтический. Брак в Кане Галилейской предвещает Тайную вечерю, а Тайная вечеря предвещает воскресение, «из гроба одождивше Христа». Вино – ключевой образ. Вода, превращенная в вино на свадьбе, предвещает превращение вина в Кровь Христову на Тайной вечере.

А теперь самое время обратиться к финалу Апокалипсиса, где Иоанн Богослов говорит уже напрямую от лица самого Господа:

Я, Иисус, послал Ангела МоегоЗасвидетельствовать вам сие в церквах.Я есмь корень и потомок Давида,Звезда светлая и утренняя,И Дух и невеста говорят: прииди!

Звезда утренняя – так называется на Востоке Венера. Она же Астарта, Иштар. Однако в последнее время были сделаны существенные открытия, которые меняют суть дела. Выяснилось, что восход Сириуса в лучах солнца в дни весеннего равноденствия означал воскресение Озириса – Ориона, тоже воскресающего на Востоке в виде фигуры человека, приподнимающегося, опираясь на локоть. Сириус в этот момент был символом Изиды – жены-матери-дочери Озириса-Ориона. Она собирала его по частям в Царстве мертвых, за горизонтом. Ее появление в Орионе на восходе означало, что Озирис воскрес. Весь Египет ликовал в это время. Высевали зерна в виде человеческой фигурки, прикрыв их влажной тряпочкой. Озирис воскресал на третий день в виде зеленых проросших ростков. Обычай этот сохранился и у нас. Высевание зерен овса в виде человеческой фигуры перед Пасхой я не раз наблюдал собственными глазами в детстве.

Если зерно не умрет в земле,То пребывает мертвым.Если же умрет,То принесет много плода —

прорастет в виде колоса. Эти евангельские слова – тоже отголосок Поэмы Поэм, принадлежащей Иисусу. Детство в Египте насытило его поэтическими образами воскресающего Бога, лишь создав Поэму Поэм, он понял, что писал это о самом себе. Озирис, воскресающий, как колос из зерна, воскресал еще и как жених (небесный жених) Изиды – Сириус.

Иисус, зная о своем необычном зачатии от Духа Святого и Рождестве, конечно же, интересовался мистериями Озириса и Изиды. В обряд погребения Озириса входило умащение благовонными маслами и пеленание. Есть определенное сходство в обряде погребения и обрядах свадьбы. Жениха невеста умащает благовонными маслами. Известен эпизод, когда одна из жен-мироносиц вылила на Иисуса сосуд с благовониями, вызвав этим действом ропот его учеников. Мол, лучше было бы продать дорого миро, а деньги раздать нищим. Иисус же говорит, что нищие всегда имеются, а его скоро не будет с ними. И далее объясняет, что это был обряд приготовления к погребению. Похороны-свадьба и свадьба-похороны – весьма распространенный обряд.

Се, жених грянет во полунощи,И блажен его же обрящет бдяша.Недостоин же паки его же обрящет спяща,Блюди убо душе моя,Не сном отяготися,Да не смерти предана будеши,И Царствия вне затворишеся,Но воспряни зовущи:Свят, Свят, Свят еси Боже,Богородицею помилуй нас.

И опять невозможно не вспомнить евангельский эпизод, когда Иисус в предсмертной тоске всю ночь молился в Гефсиманском саду. Меж тем апостолы уснули, утомленные долгим бдением. Иисус же много разбудил их, говоря, что скоро Сын Человеческий будет отдан на распятие.

В церковных песнопениях Богородицу часто величают словами: «Радуйся, невеста неневестная». Свадьба, брак в Кане Галилейской, венчание с небом, где «утренюет дух Твой, дух Твой, благий Твой, ко храму святому, храм святой телесный весь осквернен».

Все эти образы рождены буквально у нас на глазах в евангельских текстах самим Иисусом. А потом, как эхо, они приумножаются во множество гениальных церковных песнопений, в единую Поэму Поэм, и совершенно невозможно определить, где тут начало, а где продолжение, поскольку Главный Автор творит предвечно и в прошлом, и в будущем, и в настоящем.

Хотя исторически мы можем говорить, что поэма о небесном женихе, о звезде утренней неневестной, вместившей в себя невместимого, того, кто вмещает бездну (бесконечность), и того, кто сотворил и творит все миры, создана самим Иисусом. В ней присутствуют образы и древнегреческих, и древнеегипетских мистерий, но отсечено все плотское, все лишнее. Оставлено только вечное, одухотворенное, проще говоря, выявлена сама поэзия.

Автор созывает всех на великий брачный пир, где никому ни в чем не будет отказа, где «последние будут первыми», где «много званных, но мало избранных», где жених Иисус венчается с небом, где обновляется вино в старых, ветхих сосудах тела, и пьется новое вино жизни вечной. «Се, творю все новое», – восклицает Иисус в Откровении Иоанна Богослова. Плотские гомеровские пиры в «Илиаде» и «Одиссее» и даже духовный, интеллектуальный «Пир» Платона есть предвестие брака в Кане Галилейской, где вода превращается в вино, и Тайной вечери, где хлеб становится телом Господа, а вино его кровью, где поют хоры:

Тело Христово приимете,Источника бессмертного вкусите.

И конечно же, вспоминаются слова из псалма Давида, великого царя и поэта, родственника и земного родоначальника Иисуса по крови:

Вкусите и увидите, как благ Господь!Блажен человек, который уповает на Него!

Вкусительное богословие, когда Бог явлен человеку даже через вкусовые пупырышки на языке. Кому-то это может показаться странным. Между тем в Апокалипсисе есть еще более конкретный образ вкусового богопознания:

И я пошел к Ангелу и сказал ему:Дай мне книжку.Он сказал мне: возьми и съешь ее;Она будет горька во чреве твоем,Но в устах твоих будет сладка, как мед…Когда же съел ее,То горько стало во чреве моем.

Сам ли Господь продиктовал Иоанну этот образ, когда Иоанн «был в духе», или явил ему это через своего Ангела в зримых деталях, ясно, что это один из самых оригинальных стихов в Поэме Поэм. Несомненно, что сам образ богопознания через вкушение дан апостолам, и в том числе любимому ученику Иоанну, на Тайной вечере в таинстве евхаристии.

ПОЭМА О ХЛЕБЕ НЕБЕСНОМ

Еда и питье на Востоке всегда имеют символическое значение. Тексты евангелистов, полностью очищенные от быта и от всего земного, тем не менее буквально переполнены всевозможными трапезами и вкушениями. Не менее важны эпизоды утоления жажды водой или вином. Но каждый съеденный кусок и каждый глоток что-то означают и что-то символизируют.

Самая первая поэма о вкушении могла быть рассказана апостолам только самим Иисусом, ибо в пустыне не было никого, кроме Господа и искусителя. Во время сорокадневного поста искуситель указал Иисусу на камни и предложил превратить их в хлебы, на что Спаситель ответил ему словами: «Не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Христос часто прибегал к словам из Ветхого Завета для утверждения новых истин. А вот камень и хлеб, противостоящие друг другу, – это авторское открытие Иисуса. Насколько ему оно свойственно, можно судить по другому изречению. Говоря о самом заветном, о том новом, что он принес в этот мир – о Господе как о милосердном Отце людей, Иисус возглашает – «Просите, и дано будет вам; ищите и найдете; стучите и ответят вам. Есть ли между вами такой человек, который, когда сын его попросит у него хлеба, подал бы ему камень? … Отец ваш Небесный даст блага просящим у Него».

К востоку уплываетБезвёсельная птица,Она на новых крыльяхПылает в глубине.Безликою базиликойОзирис озарился.Осиротел ОзирисВ небесной вышине…К. Кедров

Дважды осуществляет Спаситель чудо с хлебами, приказывая преломить их и насыщая тысячи голодных людей несколькими хлебами. Поэма о хлебе небесном была, судя по всему, создана им в пустыне во время поста или в предшествующий период. В детстве, в Египте, Иисус был знаком с обычаем египтян, выпекающих из зерен первого урожая тело воскресающего Озириса. Этот весьма архаичный для Израиля и весьма обыденный для Египта обычай привел в полное смятение апостолов, когда Иисус сказал им: «Если не будете есть мое тело и пить мою кровь, не войдете в Царствие».

Даже образ Царствия Небесного для Иисуса напрямую связан с хлебом. Он говорит, что Царствие Небесное подобно закваске в хлебе. Никто не видит ее, но именно она составляет душу хлеба. Обычай выпекать на Пасху пышные куличи восходит к этому великолепному поэтическому образу, созданному Иисусом.

Хлеб не вкушается без воды или вина. Кроме чуда в Кане Галилейской с превращением воды в вино, огромное значение имеет встреча с доброй самаритянкой у колодца. Несомненно, что и эта поэма сначала сочинена Иисусом (предсказана), а затем осуществлена в реальности. То, что Иисус действует по заранее существующему сценарию, не подлежит сомнению. Эти события поэтичны, но Господь знает о них и предвидит заранее все, что произойдет.

Иисус жаждет воды, а добрая самаритянка говорит, что по обычаю Израиля она, не будучи чистокровной еврейкой, не может подать воды назарею от колена Давидова. Иисус же отвечает, что придут времена и все народы утолят жажду из одного колодца воды живой. Подобного прорыва не было в Ветхом Завете. Поначалу даже сам Иисус говорил о том, что он послан лишь к овцам дома Израилева. Но потом возникает целый ряд притч, где главным на пиру оказывается тот, кого поначалу даже не звали, ибо «много званных, а мало избранных».

В Апокалипсисе через Иоанна Иисус поставил последнюю точку в своей Поэме Поэм, завершив ее образом всеобщего насыщения и утоления жажды от древа жизни и источника воды живой. Теперь поэма о хлебе Небесном приобретает полностью законченный вид.

Тогда Иисус возведен был Духом в пустынюДля искушения от диавола,И, постившись сорок дней и сорок ночей,Напоследок взалкал.И приступил к Нему искуситель и сказал:Если Ты Сын Божий,Скажи, чтобы камни сииСделались хлебами.Он же сказал ему в ответ:Написано: «не хлебом однимБудет жить человек,Но всяким словом,Исходящим из уст Божиих».

Далее следует текст, который Иисус лично оставил ученикам, который так и называется «Молитва Иисусова». И здесь слова о хлебе играют ключевую роль.

А молясь, не говорите лишнего,Как язычники…Молитесь же так:Отче наш, иже еси на небесех!Да святится имя Твое,да приидет Царствие Твое,да будет воля Твоя,яко на небеси и на земли.Хлеб наш насущныйдаждь нам днесь;и остави нам долги наши,якоже и мы оставляем должником нашим;и не введи нас во искушение,но избави нас от лукавого;Ибо Твое есть Царствои сила и слава во веки.Аминь.

Очень важно, что Господь тотчас же поясняет смысл слов молитвы:

Ибо, если вы будете прощать людямСогрешения их,То простит и вам Отец ваш Небесный.

Нет пояснения о хлебе насущном, но если видеть, что «Молитва Иисусова» дана Матфеем в пятой главе сразу после четвёртой, где находится эпизод искушения хлебами в пустыне, то сразу становится ясно, что речь идет о Слове, исходящем из уст Божиих, и понятно, о каком избавлении от лукавого идет речь. Ведь сам Иисус был соблазняем лукавым в пустыне, но не соблазнен, когда тот призывал превратить камни в хлебы. Соблазн в том, что хлеб земной искуситель пытался подсунуть вместо хлеба Небесного. Эту мысль Спаситель продолжил далее в Нагорной проповеди:

Не заботьтесь для души вашей,Что вам есть и что пить,Ни для тела вашего,Во что одеться.Душа не больше ли пищи,И тело – одежды?Взгляните на птиц небесных:Они не сеют, не жнут,Не собирают в житницы;И Отец наш Небесный питает их.Вы не гораздо ли лучше их?..Итак, не заботьтесь и не говорите:«Что нам есть?» и «что пить?» или: «во что одеться?»…Ищите же прежде Царства БожияИ правды Его,И это все приложится вам.Когда же настал вечер,Он возлег с двенадцатью учениками…И когда они ели,Иисус взял хлебИ, благословив, преломилИ, раздавая ученикам, сказал:Приимите, ядите,Сие есть Тело Мое.И, взяв чашу и благодарив,Подал им и сказал:Пейте из нее все;Ибо сие есть Кровь МояНового Завета,За многих изливаемаяВо оставление грехов.Сказываю же вам,Что отныне не буду питьОт плода сего виноградногоДо того дня,Когда буду пить с вами новое виноВ Царстве Отца Моего.И показал мне чистую реку воды жизни,Светлую, как кристалл,Исходящую от престола Бога и Агнца.Среди улиц его,И по ту и по другую сторону реки,Древо жизни,Двенадцать раз приносящее плоды,Дающее на каждый месяц плод свой;И листья дерева – для исцеления народов.Приидите, пиво пием новое,Не от камене неплодна чудодеемое,Но нетления источник,Из гроба одождивша Христа,В Нем же утверждаемся.

Поэма Иисуса о хлебе Небесном до конца еще не прочитана. Ее продолжил и озвучил св. Иоанн Богослов на острове Патмос. Она гениально инсценирована в православных литургиях св. Василия Великого. Ее завершил образом пасхального пира в Слове на Пасху св. Иоанн Златоуст:

Телец упитан. Стол накрыт,Всякий приди и ешь,Кто постился и не постился,Христос воскрес,И нет ни одного мертвого во гробах.

ПОЭМА О БЛАЖЕННЫХ

Нагорная проповедь Христа состоит из нескольких вполне завершенных поэм. Возможно, что Господь творил их в момент высказывания, но и в этом случае в его текстах использовано множество фольклорных образов, пословиц, библейских реминисценций и даже прямых цитат из Ветхого Завета. Кроме того, есть множество скрытых и открытых цитат и реминисценций из рукописей Мертвого моря. Эти тексты кумранитов были обнаружены лишь в середине двадцатого века и до сих пор полностью не расшифрованы. Таким образом, нет ни малейшего сомнения, что Иисус творил свои божественные тексты по литературным традициям и законам Древнего мира. Естественно предположить, что на гору он взошел с уже готовыми текстами, созданными во время сорокадневного поста в пустыне.

Заповеди блаженства по ритмической и образной структуре – это стихи в современном смысле этого слова. Ритмический и смысловой повтор в начале каждого нового двустишия не оставляет сомнений в поэтической природе этих великих слов.

1. Блаженны нищие духом,Ибо их есть Царство Небесное.2. Блаженны плачущие,Ибо они утешатся.3. Блаженны, кроткие,Ибо они наследуют землю.4. Блаженны алчущие и жаждущие правды,Ибо они насытятся.5. Блаженны милостивые,Ибо они помилованы будут.6. Блаженны чистые сердцем,Ибо они Бога узрят.7. Блаженны миротворцы,Ибо они будут наречены Сынами Божиими.8. Блаженны изгнанные за правду,Ибо их есть Царство Небесное.9. Блаженны вы, когда будут поносить васИ гнать и всячески несправедливо злословить За Меня.10. Радуйтесь и веселитесь,Ибо велика ваша награда на небесах:Так гнали и пророков, бывших прежде вас.11. Вы – соль земли.Если же соль потеряет силу,То чем сделаешь ее соленою?Она уже ни к чему негодна,Как разве выбросить ее вонНа попрание людям.12. Вы – свет мира.Не может укрыться город,Стоящий на верху горы.13. И зажегши свечу,Не ставят ее под сосудом,Но на подсвечнике,И светит всем в доме.14. Так да светит свет вашПред людьми,Чтобы они виделиВаши добрые делаИ прославляли Отца вашего Небесного.

Уже первый стих о нищих духом поражает своей оригинальностью и глубиной. Нищие, бедные во все времена вызывали двойственные чувства. С одной стороны, их опасались, избегали и презирали. С другой – само слово «убогие» означает, что они у Бога. Количество нищих в Древнем мире было громадно. Не сохранилось какой-то статистики, но ясно, что каждый мало-мальски состоятельный человек считал своим долгом одаривать множество бездомных странников. Нищета, как особый Божий удел, всегда почиталась на Востоке. Однако Иисус создает совершенно новый образ нищеты. Как всегда, он обращается к обыденному, земному и мгновенно преображает его, перенося в план духовный. «Нищие духом» – те, кто ощущают себя перед Богом духовно нищими и жаждут духовного подаяния. В Ветхом Завете очень часто говорится о необходимости заботы о нищих, но нигде нет слов о нищете как о возвышенном, божественном чувстве.

Стих о плачущих, которые утешатся, сразу сменяет привычные земные ориентиры. Земной плач и земные страдания имеют особый смысл. Плачущие утешатся. Все попытки свести проповедь Христа к буддизму и индуизму бессмысленны. Буддизм стремится избавиться от страданий и выйти из цепи перерождений. Иисус высоко ценит плач и страдания в земной жизни. В Царствии Небесном это великое утешение. «И отрет Бог всякую слезу со щеки их», – восклицает Иоанн в Апокалипсисе. Утешение человека Богом – это абсолютно новый образ. Он варьировался на все лады в средневековых проповедях, где восклицалось: «Плачущие уже утешены!» Заповеди блаженства произносятся лишь в начале проповеднической деятельности за три года до распятия и воскресения, поэтому здесь говорится в будущем времени – «утешатся». Это вовсе не означает, что утешение ждет лишь после Страшного суда или в загробной жизни. Утешение Божие следует немедленно, уже в момент плача, потому что Царствие Небесное существует не только в будущем, но здесь и сейчас. Прежде всего сейчас и здесь. В этом принципиальное отличие всего, что говорил Иисус, от всего, что говорилось пророками до него. Пророки прежде всего говорят о будущем. Иисус утверждает, что будущее уже свершилось. Осужденный уже осужден, оправданный уже оправдан. В этом его полемика и с фарисеями, и с кумранитами. Фарисеи и кумраниты ждут прихода Мессии. Иисус знает, что Мессия уже пришел. «Совершилось!» – восклицает он на кресте. Ибо для него самого, совмещающего в единстве человеческое и божественное, было большим открытием, что Спаситель именно он, что ему предстоит испить всю чашу страданий за род человеческий.