Провинциалка

Divergent

Провинциалка

Глава 1. Я приезжаю в Москву.

https://rutube.ru/video/eeb14b794d393a48dc92810ab77873db/

Я некоторое время тупо и в полной растерянности смотрела на пустой перрон. Поезд, на котором я приехала, давно уже умчался вдаль, а я по-прежнему стояла здесь и совершенно ничего не могла понять. Потому что подобная нелепая ситуация оказалась для меня полнейшей неожиданностью. А если уж говорить начистоту, то это не могло бы присниться мне даже в самом страшном сне. Потому что на это попросту не хватило бы моей фантазии.

Точнее, ошибочно было уверять, что этот злополучный перрон был совершенно пуст. Это было, скорее, моё личное, а потому, так сказать, весьма субъективное впечатление. И, поскольку на самом деле оно совершенно не соответствовало действительности, то всех остальных оно попросту не касалось. Потому что на этом перроне в гордом одиночестве оказалась только я.

И, признаюсь честно, ещё никогда в своей жизни я не чувствовала себя такой одинокой, забытой, заброшенной и никому не нужной, как в те первые минуты на вокзале в чужом городе!..

Я невольно искоса и с затаённой завистью бросила взгляд на девчушку, ехавшую некоторое время со мной в одном купе. Правда, я изо всех сил постаралась сделать это как можно более незаметно, поскольку мне, девушке весьма строгих нравов, выработанных излишне суровым воспитанием, стыдно было даже самой себе признаться в наличие у меня столь низменного чувства, как зависть. И всё-таки совсем не испытывать его я не могла. Потому что я видела, как, едва сойдя с поезда, эта счастливица тут же попала в крепкие объятия встречавшего её весьма симпатичного молодого человека, и теперь они уже бог знает, сколько времени, стояли вот так, нежно обнявшись и прижавшись друг к другу, и, кажется, просто не в силах налюбоваться на свою вторую половинку. Почти машинально отметив про себя, что эти влюблённые – весьма красивая и гармоничная пара, отлично смотрящаяся вместе, я снова с грустью вынуждена была вернуться в реальный мир и опять вспомнить о своей донельзя печальной, что уж тут греха таить, участи.

Трое крепких парней в солдатской форме оживлённо и громко спорили о чём-то неподалёку, и до меня долетали сплошные нецензурные словечки. Изредка они бросали в мою сторону весьма плотоядные косые взгляды, от которых мне почему-то невольно становилось очень сильно не по себе и хотелось одёрнуть и без того длинную юбку, – или поплотнее закутаться в безразмерную блузку. Но над всем этим преобладало желание побыстрее убраться отсюда куда-нибудь подобру-поздорову…

Но, в общем и целом, следовало признать, что всё в этом мире, похоже, было на своих привычных местах и шло своим чередом, согласно естественному ходу событий. И только меня саму, вопреки всем моим наивным ожиданиям, почему-то никто не встречал…

Я довольно долго стояла вот так, в гордом одиночестве, и беспомощно озиралась по сторонам, всё ещё в надежде на чудо, которое где-то заблудилось. Но чудес на этом свете, кажется, не бывает, – по крайней мере, так всегда уверяли мои родственники и немногочисленные друзья, да и самой мне в реальной жизни наблюдать их как-то пока ещё не приходилось. При этом я не была сильно глупой и прекрасно понимала, что я сама, со своими громоздкими чемоданами и наивной провинциальной физиономией впервые приехавшей в чужой город дурочки, судя по всему, кажусь со стороны крайне лёгкой и весьма заманчивой добычей. По крайней мере, эта скалящаяся неподалёку и ухмыляющаяся мне троица в солдатской форме, явно, именно так и посчитала, судя по всё ещё долетавшим до меня словечкам.

На самом деле я прекрасно осознавала всё, что происходит вокруг меня, но, к сожалению, вовсе даже не была особенно уверена в том, что сумею оказать им достойный отпор в случае необходимости. И ещё больше я сомневалась в том, что кто-нибудь пожелает вступиться за меня, если дело повернётся совсем уж плохо…

Поначалу я ещё наивно надеялась, что Эмма Гордеева, – та самая девушка, которая звонила мне домой, и, отчасти, благодаря которой я в один миг всё бросила и примчалась в Москву, – просто немного запоздала. Пробки, – или что там ещё бывает в большом городе?.. И некоторое время я тщетно утешала себя мыслью о том, что сейчас эта самая Эмма непременно объявится, рассыпаясь в извинениях передо мною, подхватит от раскаяния мои чемоданы, и всё, разумеется, будет в полном порядке… Правда, на самом деле успокоения мне все эти рассуждения приносили совсем немного, потому что минуты бежали одна за другой, – и, как мне тогда казалось, ужасно быстро, – а я по-прежнему стояла одна на перроне, как беспросветная брошенная идиотка. И совершенно не представляла себе, что мне вообще теперь делать, если обстоятельства сложились таким вот нелепым и причудливым образом…

Можно было, конечно, в душе настойчиво проклинать саму себя за то, что у меня не хватило ума хотя бы сразу же записать номер телефона связавшейся со мной девушки, чтобы сейчас позвонить ей и поинтересоваться, где её черти носят?.. Но тогда, когда я с ней разговаривала, мне как-то даже и в голову не пришло спросить его. Тем более, что в тот миг я на все сто процентов была уверена в том, что Эмма непременно встретит меня на вокзале, как и обещала. В конце концов, ведь всё это нужно было именно ей, а не мне самой! И вот теперь, благодаря собственной беспросветной глупости, я чувствовала себя безнадёжно потерявшейся в огромном городе, и для меня, доселе ни разу в жизни ещё не покидавшей пределы своего родного крохотного и тихого посёлка городского типа, это было, признаться честно, далеко не самое приятное ощущение, на которое я могла бы рассчитывать в данной ситуации. Но, по мере того, как незаметно проходило время, моё настроение коренным образом менялось в худшую сторону. И, вместо беспомощности и растерянности, меня начал охватывать нешуточный гнев на кинувшую меня девицу, а также глухое раздражение на саму себя. Вообще-то, следует отметить, что я всегда в душе была человеком довольно вспыльчивым и обидчивым, хотя большинство моих знакомых об этом даже и не догадывались. Просто я неплохо умела владеть собой и держать свои эмоции в узде. Моё тщательно культивируемое внешнее спокойствие и даже кажущаяся безмятежность были прекрасной маской, удачно скрывающей целый ураган страстей. И многие, в принципе, покупались на это. А потом бывали неприятно удивлены.

Просто всё дело было в том, что я действительно хорошо умела держать себя в руках, – жизнь научила, надо признаться, – и потому вывести меня из равновесия обычно было не так-то просто. Но, уж если кому-то это всё-таки удавалось, то пенять он потом мог только на себя. В душе я была обычной деревенской девчонкой, а деревенские девушки умеют постоять за себя!..

Итак, я начинала потихоньку заводиться… Ну, а поскольку сразу же выплеснуть всё своё раздражение мне было пока что попросту не на кого, то оно незаметно росло внутри меня, как снежный ком, ожидая возможности вырваться наружу. Хотя, как я в тот момент небезосновательно подозревала, ждать ему тоже придётся ещё очень долго… И ещё не факт, что виновница всех этих моих переживаний вообще ещё когда-нибудь встретится на моём жизненном пути…

“Да что она вообще воображает о себе, эта чёртова девка?.. – билась в моём мозгу довольно-таки злобная мысль, снова и снова заставлявшая меня в бессильной ярости сжимать кулаки. – Что я буду ждать её здесь вечно?.. До второго пришествия?.. Может, мне, чёрт её подери, следует раскинуть палатку прямо здесь, на этом перроне?.. И спокойно сидеть – посиживать, в надежде на то, что она соизволит-таки объявиться?..”

Больше всего меня в те минуты выводило из себя осознание того, что я сама примчалась сюда, как сумасшедшая, – словно за мной гнались по пятам, – на первом же попутном поезде, едва успев собрать вещи. И всё это только потому, что однажды поздним летним вечером в моём доме раздался телефонный звонок, и незнакомая мне девушка, о которой я никогда ранее в своей жизни и не слыхивала, в течение целого часа, за ради Христа и во имя всех святых, буквально умоляла меня немедленно приехать в Москву, обещая мне очень высокооплачиваемую работу, – да ещё и просто баснословное, по меркам моего родного посёлка, вознаграждение после её завершения.

За сумму, предложенную мне в этом разговоре, мне пришлось бы не один год трудиться без выходных на местном коммутаторе связи. А другой работы в нашем посёлке отродясь не бывало…

Этот неожиданный – и такой странный, если уж говорить начистоту – телефонный звонок разом всё перевернул в моей жизни и поставил с ног на голову. И в моей, в общем-то, скромной и даже робкой провинциальной душе вдруг проснулся какой-то неведомый мне доселе дух авантюризма, унаследованный, очевидно, от каких-то там неимоверно дальних предков – первопроходцев, о которых я даже и не подозревала. И эта дремавшая, до поры, до времени, тяга к приключениям донельзя ошарашила не только моих родных и близких, но и меня саму.

Я всегда по жизни слыла очень тихой и послушной девочкой, не доставлявшей никаких проблем и неприятностей своим родителям. Так что стоит ли упоминать, что искательницей приключений я не была никогда даже в потаённых мечтах. Мне такое даже и в страшном сне не могло бы присниться. И решительностью особой я никогда раньше не отличалась, а потому всегда, прежде, чем что-либо совершить, – даже если речь шла о совершенно невинном незначительном поступке, – я обдумывала каждое своё решение, наверное, тысячи раз. Да и то далеко не всегда способна была самостоятельно определиться, как мне всё-таки следует поступить, и нередко вынуждена была обращаться за путным советом к своей сестре, которая, хоть и была немного помладше меня, но в житейских вопросах всегда слыла куда более разумной и практичной девушкой, чем я сама, и обладала, к тому же, куда большим здравым смыслом.

Ведь я, признаться честно, в своих мечтах обычно парила где-то в небесах и не очень чётко представляла, что мне вообще делать на этой грешной земле…

Так что я, глядя правде в глаза, даже и сама до сих пор не понимала, какая именно муха меня в тот день укусила, что мне вдруг захотелось в корне изменить всю свою жизнь. И я, похоже, сделала это. Да ещё с таким небывалым размахом, с такой невероятной поспешностью, что любому нормальному человеку непременно пришла бы на ум поговорка о том, что поспешишь – людей насмешишь…

Мне она тоже, признаться, приходила в голову. Но даже это не могло меня тогда остановить.

Конечно же, что греха таить, в начале разговора с Эммой я упиралась и сопротивлялась, насколько хватало моих скромных сил, – которых на деле оказалось даже гораздо меньше, нежели я предполагала. Но до сих пор я, – похоже, весьма ошибочно, – всегда считала себя на редкость разумной, серьёзной и всё-таки, отчасти, практичной девушкой, совершенно не склонной ко всяческим там глупостям, – а тем более, к подобным весьма сомнительным авантюрам, от которых за версту несёт чем-то подозрительным и не слишком хорошим. Но и Эмма не собиралась сдаваться так легко. Она клятвенно заверяла меня, что никто другой, кроме меня, им для этой работы не подойдёт, и обещала, что, если мне что-то не понравится, – или же если меня не устроят какие-либо условия, – то я смогу сразу же вернуться домой, так же первым же поездом, а все расходы, связанные и с самой поездкой, и с временным проживанием в Москве, будут, разумеется, оплачены какой-то неизвестной мне, но, якобы, весьма солидной фирмой.

При этом Эмма обещала, что, в случае отказа, никто не станет предъявлять ко мне никаких претензий и требовать неустоек. Так что, даже в самом худшем варианте, для меня всё это, якобы, закончится всего лишь небольшими бесплатными каникулами в столице.

А вот мне самой не помешало бы ещё тогда не поддаваться сладким речам и вспомнить о том, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке…

Но тут следовало отметить, что позвонившая мне девушка отличалась редким упорством и завидным упрямством. И сопротивляться ей, особенно, с моим провинциальным сознанием, незнанием жизни и особенно с отсутствием хоть какого-то реального опыта в спорах, было практически невозможно. На каждое моё, – весьма решительное, на мой взгляд, – возражение, она тут же находила новый серьёзный контраргумент, и всё начиналось сначала. В сложном искусстве убеждения ей воистину не было равных, и надо заметить, что даже мне самой, в конце концов, все мои возражения стали казаться надуманными и несерьёзными. И лишёнными всяческого смысла.

Но окончательно Эмме удалось сразить меня, – вот просто наповал, – когда она заявила, что от моего приезда зависят не только судьбы, но и жизни других людей. А это, согласитесь, был довольно весомый аргумент, устоять против которого оказалось действительно сложно. Особенно, для такой романтично настроенной и склонной, что греха таить, ко всяческим невероятным фантазиям двадцатилетней дурочки, как я. И, хотя я не в силах была даже теоретически представить себе, каким конкретно образом я могу спасти чьи-то там жизни, – если я и в своей собственной-то давно уже запуталась и не в силах была разобраться, – это оказалось для меня довольно серьёзным доводом в пользу моего положительного решения, которое я к тому времени, под влиянием её красноречивых рассуждений, не буду скрывать, уже почти приняла.

Глядя правде в глаза, – а что мне на самом деле было терять?.. На тот момент я в очередной раз осталась без работы и без малейших надежд найти её в ближайшее время. Как я уже упоминала, в нашем посёлке можно было устроиться только на коммутатор, – а как раз оттуда меня только что благополучно вышвырнули и вряд ли взяли бы обратно… Ведь я, по простоте душевной, имела глупость расцарапать физиономию своему непосредственному руководителю…

В то, что я сделала это в тот момент, когда он попытался залезть ко мне под юбку, никто не поверил, поскольку в нашем посёлке этот извращенец считался человеком вполне достойным и уважаемым. И женатым, разумеется. И теперь его супруга бегала по соседям и разносила слухи о том, как я пыталась увести её муженька из семьи, а когда он отказался, сославшись на кучу малолетних деток, в порыве ярости попыталась выцарапать ему глаза…

Так что попала я здесь по полной программе…

А если ещё упомянуть о том, что в моей родной семье ситуация на данный момент сложилась неимоверно сложная, и меня там едва терпели, – то стоит ли удивляться тому, что я действительно согласилась приехать?.. Эта сомнительная авантюра показалась мне несравненно лучше перспективы снова на неограниченное время оказаться на шее у моего отчима, и раньше-то никогда не питавшего особой любви по отношению ко мне, а также выслушивать бесполезные и, признаться, не слишком утешающие на самом деле слова поддержки и ободрения от моей младшей и временами куда более удачливой сестрёнки, прекрасно осознавая при этом, что в их правдивость не верит даже она сама. Но, тем не менее, она искренне пыталась внушить мне, что всё ещё будет хорошо. И я была безумно благодарна ей за это.

Короче говоря, вот так я и оказалась в Москве. И теперь уже битый час, как последняя идиотка, стою здесь, на перроне, проклиная злодейку-судьбу, собственную беспросветную глупость, а также воистину беспрецедентное нахальство неведомой мне Эммы Гордеевой, так безапелляционно сорвавшей меня с насиженного места и бесследно исчезнувшей где-то в недрах огромного города, – без малейших, похоже, угрызений совести по поводу моей достаточно печальной участи. А впрочем, ей, возможно, даже и в голову не приходило, что я, – взрослый, типа, и вполне дееспособный человек, – могу оказаться совершенно беспомощной в такой вот нелепой ситуации.

Но стоять здесь до бесконечности было просто невозможно, и разумом я прекрасно это понимала. Я и так уже привлекала слишком много ненужного внимания, поскольку любому человеку, бросившему на меня один только взгляд, вне всякого сомнения, сразу же становилось ясно, что идти мне попросту некуда. И мне давно уже пора было положить этому конец, наглядно доказав своим поведением, что это – весьма ошибочное суждение, не имеющее ничего общего с истиной.

Мысленно по-прежнему распекая саму себя за наивность, излишнюю доверчивость и жадность, а также призывая на голову зловредной Эммы Гордеевой всевозможные небесные кары и невзгоды, я подхватила свои чемоданы и решительно направилась к выходу. И, – о Господи Боже!.. – но какими же тяжёлыми показались мне в тот момент эти мои проклятые баулы!.. И какого вообще чёрта, спрашивается, я набрала с собой столько вещей на все случаи жизни, – словно собиралась навек покинуть границы цивилизованного мира и отправиться куда-нибудь на северный полюс или в дебри Амазонки, – а не на пару-тройку недель в родную матушку-Москву!..

А сейчас я очень пожалела об этой своей запасливости, потому что мне предстояло пройти со своей неподъемной поклажей мимо военных. А они словно только этого и ждали. И теперь они все трое, как по команде, повернулись в мою сторону и смотрели на меня с таким одинаковым отвратительным и гадким выражением на физиономиях, что мне сразу же стало ещё больше не по себе, – если таковое вообще было возможно. Признаться, я как-то не привыкла к тому, чтобы меня так вот откровенно разглядывали, а потому почувствовала себя совершенно беззащитной под этими их беспардонными пронизывающими – и словно ощупывающими – взглядами.

Я, пожалуй, уже не смогла бы на тот момент смутиться больше, даже если бы проходила мимо них совершенно голая. Именно так я себя и ощущала. Наверное, во всём этом на самом деле не было ничего особенного, – ну, смотрят на меня парни и смотрят!.. Я даже в глубине души была более, чем уверена, в том, что с моей стороны было попросту глупо вообще обращать внимание на нечто подобное и уж, тем более, так мучительно переживать по этому поводу. Но только вот вся беда была в том, что, очутившись в чужом незнакомом городе и на первом же шагу встретив нечто такое, к чему я ещё была совершенно непривычна, я сразу же невольно почувствовала себя действительно глупой жалкой провинциалкой, которой совершенно даже нечего делать в столице.

А впрочем, что уж тут греха таить, – но именно таковой я и была в реальности. Наивной провинциальной дурочкой, – без каких-либо преувеличений даже в своих собственных глазах, – безрассудно сунувшей голову в пасть тигру…

Надеясь всё-таки на лучшее и не желая никаких неприятностей, я, с независимым и гордым видом, попыталась как бы невзначай проскользнуть мимо военных, словно рассчитывая на то, что они не обратят на меня внимания, но краем глаза успела заметить, что они все дружно двинулись вслед за мной. Ну, вот, только этого мне ещё и не хватало для полного счастья!.. Действительно, – не успела сойти с поезда, как уже умудрилась, кажется, вляпаться в неприятности… Но что мне было делать?.. Разве что притвориться, что я ничего не замечаю вокруг себя, и идти дальше, как ни в чём не бывало…

В принципе, тогда я ещё не думала всерьёз, что мне может угрожать какая-нибудь реальная опасность, просто на всякий случай попыталась ускорить шаг, чтобы поскорее выйти из здания душного вокзала на улицу. Но это, надо заметить, оказалось не так-то просто с двумя оттягивающими мне руки стопудовыми чемоданами. А потому ничтожнейшее расстояние, которое любой нормальный человек преодолел бы за несколько секунд, показалось мне километрами!.. А до выхода было ещё далеко…

– Эй, красотка, а ну-ка остановись!.. – окликнул меня кто-то из парней, но я, естественно, и не подумала послушаться его. – Стой, я тебе говорю!..

Ага, сейчас!.. Этот окрик словно придал мне дополнительные силы, наглядно доказывая, что мне стоит поторопиться, и я ещё быстрее устремилась к выходу.

На что я рассчитывала?.. Убежать от них?.. С чемоданами наперевес?.. Это было достаточно наивно, если уж говорить начистоту. Наверное, я просто в глубине души надеялась на то, что они не станут меня преследовать, если поймут, что я спешу… И это было весьма глупо, если честно…

– Куда ты так торопишься? – настойчиво продолжал звать меня голос сзади. – Задержись хоть на минутку! Я просто хотел с тобой немного поболтать! Да стой же ты!..

Я, словно не обращая на него внимания или даже не понимая, что он обращается именно ко мне, выскочила на улицу, не оборачиваясь, и вздохнула с облегчением. Заводить сейчас новые знакомства ну никоим образом не входило в мои планы, – а уж, тем более, такие вот сомнительные знакомства!.. Возможно, они и не хотели в действительности ничего плохого, но у меня как-то не было желания уточнять, что конкретно входит в их намерения…

Яркое уличное солнце на мгновение ослепило меня, и я непроизвольно застыла около самого входа, ожидая, пока мои глаза привыкнут к неожиданно яркому свету после полумрака вокзала. К сожалению, на это потребовалось гораздо больше времени, чем я изначально предполагала. Или же мне это просто показалось, в силу моей растерянности и некоторой ошарашенности?.. Но я застыла на месте, как вкопанная. И это было ошибкой.

По простоте душевной, в тот миг я почему-то совершенно забыла о преследовавших меня парнях, – и, как оказалось, абсолютно напрасно. Потому что они-то сами даже и не думали обо мне забывать! Скорее, напротив, – воспользовались этим моим замешательством. Возможно, у меня ещё и был какой-то шанс убежать от них на улице, даже несмотря на мои тяжёлые баулы, но эта моя непроизвольная задержка, явно, сыграла им на руку.

– А вот я и догнал тебя, крошка! – неожиданно раздался прямо над самым моим ухом грубый гнусавый голос, показавшийся мне в тот момент самым отвратительным из всех, которые я когда-либо слышала. У меня даже мурашки невольно побежали от него по всему телу, и сразу же как-то неприятно засосало под ложечкой, – очевидно, просто от страха. Но я действительно сильно испугалась. Я как-то не ожидала, что они реально станут меня преследовать, и теперь просто не представляла, как мне выпутаться из этой дерьмовой ситуации.

– Хочешь, чтобы за тобой побегали? – продолжал тем временем парень. – А что, я не против! Давай поиграем!

Горячая потная ладонь железным обручем сомкнулась вокруг моего левого запястья, и я почувствовала жуткое омерзение от этого прикосновения, словно прожигавшего кожу. Я обернулась и непроизвольно поморщилась от отвращения, хотя и дала себе заранее мысленный зарок сохранять полное спокойствие и не показывать своих истинных чувств. Но это было просто невозможно.

Он, наверное, мог бы даже считаться симпатичным, этот парень, – при определённых обстоятельствах, конечно, не таких, как сейчас, – если бы не оскаленные в отвратительной ухмылке, пародирующей улыбку, зубы и не тупой мутный взгляд из-под нависших не по возрасту кустистых бровей. Лично мне он, – и не без оснований, – напомнил неандертальца в полном расцвете сил. Он наклонился ко мне, улыбаясь во весь свой щербатый рот, и на меня дохнуло крепким перегаром. Меня даже передёрнуло от отвращения, но он, похоже, не заметил и не почувствовал ничего странного или подозрительного в моём поведении. Очевидно, – сделала я неутешительный вывод про себя, – обычно девушки реагировали на него несколько иначе, нежели я, и он настолько привык к этому, что не мог различить разницу. Или же ему было просто всё равно.

Ему пришло в его замутнённую алкоголем голову желание познакомиться со мной. Мои собственные эмоции при этом в расчёт не брались. Очевидно, по умолчанию предполагалось, что я должна быть польщена его вниманием. Но что я могла поделать, если он просто был не в моём вкусе, – он был мне отвратителен до тошноты!

Двое других парней тоже, не торопясь, приблизились к нам, оскалив свои мерзкие физиономии. Более гнусных типов я в своей жизни ещё не встречала! А впрочем, я уже начинала склоняться к выводу, что вообще ничего ещё не видела в своей прежней тепличной жизни. И уж, конечно, мне и в голову не могло прийти, что я попаду в опасную ситуацию, едва коснувшись ногой земли большого города!

– Отпусти меня немедленно! – как можно более спокойно потребовала я и добавила с угрозой первое, что пришло мне на ум. – Иначе я буду кричать!

При этом я прекрасно отдавала себе отчёт, что мои слова прозвучали сейчас, по меньшей мере, смешно и нелепо, и уж, конечно же, не могли особо сильно напугать подвыпивших парней, которым море было по колено. Но сопротивляться как-то иначе или вырываться я не могла: ведь на моей уставшей руке, помимо неожиданно свалившегося на мою голову отвратительного кавалера, по-прежнему висел ещё и тяжёлый чемодан, намертво притягивающий меня к земле своим собственным весом. И осознание всего этого, признаться, не добавляло мне оптимизма, поскольку я чувствовала себя скованной по рукам и ногам надёжными оковами. У меня даже на мгновение мелькнула было мысль бросить вещи и бежать, куда глаза глядят, пока ещё жива и здорова, но я постаралась подавить панику и сдержаться, оставив этот вариант на крайний случай. Ведь пока ещё, следует признать, со мной не произошло ничего особенно страшного, так что, наверное, пока не имело смысла удирать, как перепуганному зайцу, от трёх перепившихся болванов на улице, полной спешащих во все стороны людей, из которых хоть кто-нибудь, в случае необходимости, без сомнения, придёт ко мне на помощь.