Некромант на час (сборник)

– А меня вот беспокоит совершенно другое, – я внимательно оглядел разом насторожившихся соратников, – Стелла у нас кто была? Правильно, Стелла у нас была ведьма.

– Которая тоже не передала никому свою силу, просто потому что не собиралась умирать, – ошарашенно продолжил Алексей, – но куда она тогда девалась? Я про силу, если что.

– А вот это очень хороший вопрос, на который у нас пока нет ответа, – кивнул я и потянулся к телефону.

– Не поздновато для звонка? – удивился Алексей и, тяжело вздохнув, поднялся из кресла. – Пойду попрошу у миссис Инны кофе, если она ещё не спит. Тоха, а давай тут у тебя тоже какую-нибудь кофемашинку поставим, чтобы каждый раз Инну Викторовну не беспокоить?

– Обсудим, – кивнул я, вслушиваясь в длинные гудки.

Наконец мне ответили и, судя по фоновому шуму, мы обладательницу телефона не разбудили, а отвлекли от какого-то не то праздника, не то мероприятия: вдалеке были слышны разговоры и звуки музыки.

– Приветствую, драгоценная, – поздоровался я, – нахально пользуюсь твоим предложением звонить в любое время.

– Слушаю тебя, – отозвалась Годунова без особой радости, но и без раздражения.

– Скажи, пожалуйста, Софья Арнольдовна, знакомо ли тебе такое имя: Степанида Демидова, более известная в наших кругах как Стелла?

– Разумеется, – тут же ответила моя собеседница и, прикрыв трубку рукой, произнесла несколько слов, после чего посторонние звуки стали тише. Видимо, она отошла в более спокойное место. – Талантливая, умная, жаль только, что несговорчивая. Но я не теряю надежды однажды убедить её войти в мой ковен, пусть даже на особых условиях.

– Боюсь, с этой надеждой тебе придётся распрощаться, причём навсегда.

– Почему? – после секундной паузы спросила Годунова уже совершенно другим голосом: жёстким и деловым.

– Убили её, – не стал я играть в недомолвки, – сегодня вечером. Отравили, если мой специалист не ошибается, а он не ошибается никогда. Ничего не хочешь сказать мне по этому поводу?

– Убили? – зачем-то переспросила Софья, и в её голосе мне послышалось искреннее огорчение, если, конечно, она в принципе на такое чувство способна.

– Да, и если у тебя есть какие-то соображения, то лучше озвучить их побыстрее, потому что Стелла много для меня значила. Мы не были друзьями, но когда-то, очень-очень давно, мы с ней одновременно пришли в мир под Луной. Я непременно разберусь, кто виноват в её смерти, и жалеть не стану.

– Мне нечего сказать тебе, Антон, во всяком случае, сейчас, – помолчав, ответила Софья, – жаль её, не переданная перед смертью сила не даст ей пройти за Кромку.

– А вот тут и начинается самое интересное, – я представил, как после этих слов застыло красивое лицо главной местной ведьмы, – я, видишь ли, успел увидеть Стеллу до того, как её притянула Кромка. Силы у неё не было.

– То есть как это – не было? – или Годунова действительно была удивлена, или по ней плачут сцены лучших столичных театров.

– А вот так, – я пожал плечами, хотя моя собеседница этого и не видела, – Стелла хотела сказать мне, кто убил её, но не смогла: запрещающее заклятье с посмертным действием. Ты много знаешь тех, кому оно под силу?

– Нет, – коротко ответила Годунова, и я прямо слышал, как в её голове рождаются и рушатся версии.

– И я нет. В связи с этим хотел тебя попросить, Софья… Узнай, пожалуйста, не было ли в других ковенах и городах в последнее время таких вот внезапных смертей среди сильных ведьм. Что-то подсказывает мне, что твоя подружка Пелагея и Стелла – не единственные.

Как ни странно, Годунова не стала ни торговаться, ни говорить, что у неё других забот полно, а просто согласилась.

– Постараюсь сделать максимально быстро, – подумав, сказала она, – завтра к вечеру жди информацию.

На этом мы с ней распрощались, и я передал остальным то, что поведала мне Софья Арнольдовна.

– Теперь давайте посмотрим, что мы имеем в сухом остатке, так сказать, – начал я, с наслаждением вдыхая аромат кофе, который принесла Инна Викторовна, которая, к счастью, ещё не спала. – Есть городок Зареченск, куда мы собирались поехать, чтобы разобраться с гибелью брата Лёхи и с тем, что десять лет назад произошло с Афанасием. И за одним, и за вторым случаем, скорее всего, стоит некто Карась, криминальный босс Зареченска, в прошлом обычный боец, не «шестёрка», но и не из крутых. Я правильно излагаю, Афоня?

– Всё так, Тоха, – подтвердил бывший Бизон, – в моё время Карась был самым обычным бойцом, из рядовых. Такие, если удаётся уцелеть, становились бригадирами, но не выше.

– А через пять лет, – вступил в обсуждение Алексей, – у него уже своя группировка была, Женька – этой мой брат – говорил, что среди своих ходили слухи, будто Карась по-крупному подставил несколько человек, за счёт чего и денег поднял немало, и власть подгрёб. Только никто ничего доказать не сумел, потому разговоры так и остались разговорами.

– А твой брат что, в криминале был замешан? – вдруг решил поинтересоваться Фредерик. – Как тогда тебя в силовые структуры взяли? Или я чего-то не знаю о человеческой правоохранительной системе?

– Наоборот, – невесело усмехнулся Лёха, – он ментом был, под прикрытием работал, только, видать, где-то просчитался, вот Карась его и грохнул. Не сам, ясное дело, но приказал наверняка он. Но сейчас, я так понимаю, не об этом речь, да, Тоха?

– Не об этом, – согласился я, – так вот… Живёт себе Карась спокойненько в своём Зареченске, никуда выше не лезет, наслаждается властью и налаженным бизнесом. Но! В этом же Зареченске неожиданно убивают подружку главной ведьмы нашей области. Может это как-то быть связано с Карасём?

– Тут как в старом анекдоте, – фыркнул Лёха, – пятьдесят на пятьдесят: может, связано, а может, и нет. Хотя весь криминал в Зареченске так или иначе связан с Карасём. Это его земля, и если ведьма, которую убили, была в городе личностью известной, он не может не узнать о её смерти. И, если это не он, попытаться выяснить, кто залез на чужую территорию и убрал полезного Карасю человечка.

– То есть у нас два дела, которые могут пересечься, а могут просто идти параллельно? – попытался подвести промежуточный итог я. – Уж к смерти Стеллы Карась точно не может быть причастен.

– Это да, – вынужден был согласиться Лёха, – как-то про него не было слышно, чтобы он с ведьмами или там с экстрасенсами хороводился. А кстати…

Тут он замер, прислушиваясь к чему-то, происходящему внутри него, нахмурился, а потом растерянно взглянул на меня.

– Что? – у меня от дурного предчувствия заныли зубы.

– Дед говорит, что в своё время приехал в Зареченск по приглашению какой-то невероятной травницы, – глядя на меня круглыми глазами, медленно проговорил Алексей, – она жила в маленьком домике в нескольких верстах от города. Он у неё много чего узнал в своё время, а потом, как раз в аккурат после одного из визитов по обмену травническим опытом неожиданно почувствовал себя плохо, хотя никогда на здоровье не жаловался. Ну а потом очнулся уже в черепе Бизона. Сначала испугался, а потом обрадовался, что может по-прежнему пользу приносить.

– Стесняюсь спросить, – подавив желание высказаться исключительно нецензурно, спросил я, – а почему вы, уважаемый Фрол Дормидонтович, рассказываете нам об этом только сейчас?

– Он не думал, что это важно, – поспешил оправдать соседа по сознанию Алексей, – а как услышал наш разговор, так и поделился сведениями.

– Как-то у нас криминальные трупы множатся, как тараканы в трущобах, – поморщился я, – Бизон, Женя Игнатов, Пелагея, Стелла, теперь ещё и дед Синегорский. А что-то ещё Годунова выяснит…

– По любому, сидя здесь, мы ничего не узнаем, – сделал логичный вывод Алексей, – думаю, нам пора ехать в Зареченск, там и будем разбираться, как эти смерти связаны между собой.

– Хорошо, – подумав, кивнул я, – уедем на следующий день после похорон Стеллы. Я хочу посмотреть на тех, кто придёт. А ты, – я повернулся к Алексею, – купи небольшую, хорошую профессиональную камеру и сними похороны от и до. Не знаю, пригодится ли нам это, но пусть будет.

– Сделаю, босс, – очень серьёзно кивнул Алексей. – А что делать с тем, что мы пообещали не уезжать из города? Понимаю, что бумаг не подписывали, но и конфликтовать со следаком как-то ни к чему.

– Договоримся, – отмахнулся я, – в крайнем случае сделаю иллюзию, и скажем всем, что у меня какой-нибудь жутко заразный грипп. Издали никто подмену не различит. Только, думаю, не понадобится: Останин мужик умный, понимает, что мы не при делах. Если уж совсем припрёт – сядем да и приедем, тут ехать-то двести вёрст с небольшим.

На этом мы и разошлись по комнатам, оставив Фредерика размышлять и строить версии.

Глава 3

Серые тучи нависли так низко, что, казалось, встань на цыпочки – и сможешь дотянуться до них рукой. Снега пока не было, но что-то подсказывало мне, что он пойдёт с минуты на минуту, а к вечеру превратится в настоящую метель. И такая погода ощущалась как единственно правильная, полностью соответствующая отвратительному настроению.

Казалось бы, в силу специфики дара, я должен нежно любить всё, что связано со смертью, кладбищами, склепами. Но это исключительно стереотипы: ни погосты, ни похороны я не любил. Наверное, потому что я прекрасно знал, что ждёт человека там, за чертой, отделяющей его от тех, кто остался здесь, в мире живых. Да и ходил я подобные мероприятия редко, чего уж говорить…

Непосредственно в организации я участия не принимал: все заботы и хлопоты взял на себя Игорь Лозовский.

Похороны Стеллы, в общем-то, ничем не отличались от любых других, разве что обошлись без отпевания, что логично. Дух Стеллы, конечно, уже всё равно за Кромкой, я тому свидетель, но это было бы явно лишним. Не знаю, насколько Лозовский был в курсе необычной природы своей возлюбленной, но настаивать на присутствии священника не стал.

Пользуясь тем, что снега пока не было и присутствующие не спрятались в глубоких капюшонах, я ненавязчиво, но внимательно изучал тех, кто пришёл проститься со Стеллой. Чутьё, которое практически никогда меня не подводило, уверенно заявляло, что убийца обязательно появится. Банальное, ставшее уже шаблонным утверждение о том, что преступника всегда тянет на место преступления, не на пустом месте появилось. Я не просто чувствовал, я абсолютно точно знал – не спрашивайте, откуда! – что таинственный отравитель где-то неподалёку.

Я отыскал взглядом сгорбившуюся возле старого памятника фигуру. Алексей, накинувший капюшон и замотавшийся шарфом от пронизывающего ветра, поставил на скамейку замаскированную под небольшую спортивную сумку камеру, направив её на пришедших проводить Стеллу в последний путь. Безопасник плеснул в стаканчик воды, заранее налитой в бутылку из-под водки, и задумался. Ни у кого, кто взглянул бы на него, не возникло бы даже тени сомнения в том, что человек просто пришёл помянуть усопших и ему нет никакого дела до того, что происходит вокруг.

Убедившись, что всё идёт по плану, я начал рассматривать тех, кто стоял возле могилы и слушал Лозовского, говорящего о том, каким чудесным человеком была Стелла, скольким людям она смогла помочь и какой невосполнимой утратой для многих стала её смерть.

Было заметно, что пришедшие делятся на две примерно равные части. В одну входили те, кто, судя по всему, пользовался услугами целительницы Степаниды и не скрывал этого. Это были в основном женщины средних лет, причём некоторые из них прятали лица за большими тёмными очками, совершенно не смущаясь тем, что погода, мягко говоря, была неподходящей. Я заметил также несколько экзальтированных дам из числа тех, кто занимается оккультизмом, не имея к этому ни малейших способностей.

Вторая группа, поблизости от которой стоял и я, была на удивление многочисленной. Проводить Стеллу, как ни странно, пришли многие из тех, кто имеет в мире под Луной немалый вес. Я заметил и Годунову в сопровождении нескольких молоденьких ведьмочек, и Валентина Шалтаева, главу крупнейшего в области вампирского клана, и ведьмака Солянского, который вообще был личностью крайне нелюдимой. На меня посматривали с некоторым удивлением, но здоровались и подходили перекинуться парой слов.

Отвечая на приветствия и произнося приличествующие случаю шаблонные фразы, я не переставал сканировать окружающее пространство и наконец-то заметил невысокую изящную фигурку, с ног до головы укутанную в шубу с капюшоном. Женщина стояла вроде как и со всеми, но в то же время отдельно. Она ни с кем не разговаривала и, как мне показалось, старалась держаться как можно незаметнее. Извинившись перед одним из знакомых, который как раз подошёл, я сделал несколько шагов в сторону незнакомки, но она неожиданно резко повернулась и быстро, почти бегом устремилась к воротам. Я перешёл на другое зрение, но совершенно ничего, указывающего на то, что незнакомка принадлежит к миру Луны, не почувствовал. Значит, либо она простой человек, либо у неё уникальная защита, которую даже я не заметил. Ладно, потом на записи внимательнее присмотрюсь: откуда она взялась, с кем разговаривала, что делала…

Тем временем процедура прощания подошла к концу, я дождался своей очереди, положил принесённые белые розы – Стелла любила именно такие – и двинулся вместе со всеми к выходу. Мельком заметил, как одна из пришедших с Годуновой ведьмочек аккуратно смахнула в заранее приготовленный пакетик пару горстей земли со свежей могилы. Ну, что тут скажешь, ведьмы они ведьмы и есть. Если где-то появляется возможность хоть минимальную выгоду получить, настоящая ведьма своего шанса ни за что не упустит. Вот и сейчас: земля с могилы сильной ведьмы много где пригодиться может. Увидев, что я заметил её манипуляции, ведьмочка совершенно не смутилась и весело мне подмигнула. Впрочем, её хорошенькая мордашка тут же приобрела приличествующее ситуации грустное выражение, хотя наглые зелёные глаза так и сверкали. Здоровый прагматизм и запредельный эгоизм – вот девиз всех представительниц этого племени, и с этим ничего не поделаешь. Да и надо ли?

В дом Стеллы, куда были приглашены далеко не все пришедшие на похороны, меня позвал лично Лозовский. Выглядел он усталым, каким-то совершенно опустошённым и погасшим. Не было в нём сейчас почти ничего от того светловолосого красавчика, который вскружил голову Стелле. Я хотел было отказаться, но потом передумал: вдруг удастся услышать что-нибудь интересное.

Сгорбившийся человек, сидящий у старого памятника и неторопливо подливающий в стаканчик водку, не обратил на расходящуюся публику ни малейшего внимания. Видимо, решил посидеть в тишине: так решил бы любой посторонний, если бы вообще обратил на неприметного посетителя внимание. Мы с Алексеем заранее договорились, что он задержится, чтобы проследить, не придёт ли кто-нибудь к могиле после того, как все разъедутся. Обсудить всё договорились уже дома.

В просторной квартире Стеллы оказалось достаточно многолюдно, если можно так сказать, принимая во внимание нечеловеческую природу большинства пришедших. Я отыскал взглядом Годунову, и она едва заметно кивнула, приглашая меня подойти.

– Рад тебя видеть, несмотря на печальный повод, – я склонился к тонкой руке, и знакомый запах духов неожиданно отозвался в сердце тупой болью. – Что слышно по поводу Стеллы в ваших кругах? На полноту информации не претендую, хотя и хотелось бы. И удалось ли узнать то, о чём мы говорили?

Софья Арнольдовна подхватила меня под локоть и отвела к окну, подальше от остальной публики, сделав знак сопровождающим её ведьмочкам, что всё в порядке. Среди них я заметил ту, что брала землю с могилы Стеллы, и она, перехватив мой взгляд, прикусила нижнюю губу и так призывно на меня посмотрела, что я чуть виски не подавился. Нет, я никогда не против приятно провести время, но не с такой молодой да ранней. Тут и моргнуть не успеешь, а уже будешь что-нибудь должен, причём много и прямо сейчас. Поэтому я лишь отсалютовал ей бокалом, едва заметно покачав головой, чем вызвал на хорошеньком личике презрительную гримаску.

– Ты был прав, – негромко сказал Годунова, глядя в тёмное окно, за которым сверкали фонари и оставшиеся с Нового года гирлянды. – Это не первая странная смерть среди наших. Такое впечатление, что есть кто-то, кто собирает силу ведьм. Мне всегда казалось, что такое невозможно, но… – тут она кривовато улыбнулась, – оказывается, подобное вполне может быть.

– При этом все ведьмы, силу которых забрали, не входили ни в один ковен, – предположил я и по брошенному на меня быстрому взгляду понял, что не ошибся.

– Именно так, – кивнула Софья, – иначе это, во-первых, стало бы сразу известно, а во-вторых, этим немедленно занялись бы соответствующие службы. А когда ведьма сама по себе, то и информация о ней приходит с опозданием.

– И сколько таких «ничейных» ведьм было убито за последнее время?

– Три, – помолчав, ответила Софья, – и все они были пусть не уровня верховной, но достаточно сильными. Представляешь, какая силища собрана у той, кто всё это затеял?! Это же бомба замедленного действия!

– А не может это быть та, которой переслала силу Пелагея? – на всякий случай уточнил я, хотя и сам не верил в свои слова.

– Нет, вряд ли, – глава ковена решительно тряхнула головой, – для того, чтобы провернуть всё это: убить трёх сильных ведьм и подчинить себе их силу – нужно самой уметь немало. Хотя никакую версию развития событий нельзя полностью исключать. Не знаю, может, у Пелагеи была родственница или даже ученица, и я просто не в курсе. У нас, знаешь ли, не принято откровенничать друг с другом.

– Ладно, держи меня в курсе, – сказал я, – я тут ненадолго уеду из города, но буду на связи, так что если что – пиши, звони.

– Далеко собрался? – легко, словно мимоходом поинтересовалась Софья, делая глоток из своего бокала.

– На лыжах покататься, – совершенно честно ответил я, и она наверняка почувствовала, что я говорю правду, – люблю я это дело. Ты не катаешься?

– Нет, – она прохладно улыбнулась, – я предпочитаю тёплое море, пальмы…

– И мускулистых мулатов, – в тон ей продолжил я, вызвав снисходительную улыбку, – ладно, пойду, а то наш с тобой долгий разговор станет главной новостью завтрашних сплетен.

– О да, сплетни об интрижке с некромантом – это не то, что хорошо повлияет на мой имидж, – согласилась Годунова и растворилась среди приглашённых. Вскоре я увидел, как она разговаривает с Шалтаевым, который слушает её с явным неудовольствием.

Еще минут двадцать я прослонялся по гостиной, потом нашёл сидящего в кресле в самом дальнем углу Лозовского и присел рядом. Мы помолчали, а потом Игорь негромко сказал:

– Ты можешь мне не верить, но я действительно любил Стешу, она была невероятной…

– Уверен, она знала об этом и ценила твои чувства, – я не стал поправлять Лозовского и принял упрощённую форму общения, тем более что у меня на бывшего любовника Стеллы были свои виды.

– Я позвонил брату, – по-прежнему глядя в стакан, а не на меня, сказал он, – ты можешь приехать в «Медовое» в любое время, люкс в твоём распоряжении.

– Спасибо, – я был приятно удивлён, так как думал, что мне придётся напоминать Игорю о его обещании. Ну что же, плюсик ему к карме.

– Я найму лучшего частного детектива, но найду того, кто это сделал… – только тут я понял, что Лозовский находится в том состоянии, когда человек вроде бы пьян, но горе не даёт алкоголю отключить мозг.

– Он перед тобой, – я забрал у него стакан, но Игорь, кажется, этого даже не заметил, – ты разве не знал, что я владелец детективного агентства? Маленького, но пользующегося прекрасной репутацией.

– Тогда я тебя нанимаю, – он поднял на меня неожиданно трезвый взгляд, – условия обговорим позже.

– Позже не получится, я уезжаю на чудесную базу «Медовое», – усмехнулся я и тут уже чуть сам не уронил бокал, потому что услышал:

– Получится, потому что я еду с тобой.

Глава 4

Зимний Зареченск понравился мне гораздо больше, нежели осенний: тогда, в ноябре, когда мы с Фредериком приезжали за черепом травника Синегорского, а получили «два в одном», повсюду была грязь, под ногами хлюпали покрытые тонким ледком лужи, дома казались серыми и неприветливыми.

Сейчас же, глядя в окно автомобиля, я любовался городком, словно сошедшим со старой рождественской открытки. Невысокие домики, из труб которых уютно струился дымок, сверкающие сугробы, белоснежные мягкие шапки на провисших от тяжести еловых лапах… Откуда-то шли бодрые, улыбающиеся, румяные люди, несшие на плечах лыжи или тащившие за собой яркие «ватрушки». Значит, где-то неподалёку есть горки и проложенная лыжня. Ну а принесённые Алексеем из пекарни, возле которой мы притормозили, вкуснейшие круассаны и более чем приличный капучино окончательно примирили меня с перспективой провести некоторое время вдали от шумного города.

– Симпатично, – озвучил свои наблюдения Алексей, – традиционно так, я бы даже сказал – аутентично.

– Общение с Фредериком заметно сказывается на твоём словарном запасе, – фыркнул я, – надеюсь, в качестве ответного жеста мой кот не начнёт петь матерные частушки или щеголять блатным жаргоном?

– Что ты, босс! – тут же воскликнул Лёха, но по его загоревшимся глазам я понял, что мысль показалась ему интересной и чрезвычайно перспективной. Так что нужно на всякий случай быть готовым ко всему, даже к матерящейся адской гончей.

– Ты посмотрел, как ехать в это «Медовое»? – я улыбнулся, увидев скачущего в снегу лохматого йоркширского терьера с алым бантиком на чёлке и девушку, безуспешно пытающуюся его из этого снега выковырять.

– Ага, – Лёха бросил быстрый взгляд на закреплённый навигатор, – сейчас проедем через город, потом около десяти километров через пригород – и мы на месте.

– Ого, у Зареченска даже пригороды есть? – искренне изумился я.

– А то как же, Тоха, – видимо, на первый план вылез Бизон, для которого Зареченск был родным городом, – целых три. Ромашка – это территории вокруг завода, выпускающего для ткацких фабрик машины…

– А почему Ромашка? – перебил я Бизона. – Не улавливаю связи.

– Да там просто всё, – хмыкнул тот, – сначала называли ПромМаш, в смысле – промышленные машины. Потом стало ПромМашка, ну а потом и просто – Ромашка. Так вот, кроме Ромашки есть Простоквашино – это район новостроек…

– Там молочный завод? – попробовал я угадать происхождение второго названия.

– Нет, откуда? Это из мультика, ну, «Трое из Простоквашино»…

– Не смотрел, – я пожал плечами, – но верю тебе на слово.

– В каком смысле – не смотрел? – растерянно переспросил Бизон. – Ты чего? А как же Кот Матроскин, Шарик и другие?! Тоха!

– А я смотрел, – высунулся из переноски Фред, – мне миссис Инна включала, когда я с ней на кухне сидел. Смешное…

– Ладно, посмотрю, – поспешил сказать я, пока мне не начали пересказывать содержание во всех подробностях. – А третий пригород?

– Третий, – слегка отойдя от шока, вызванного моей вопиющей необразованностью, продолжил Бизон, – третий – Стрелка. Это огромные пустыри за городом, там в девяностые всегда стрелки забивали, ну и стреляли там же. Туда никогда никто по доброй воле даже днём не совался, а то увидишь больше, чем надо, и всё – ляжешь рядом за компанию.

– Тебя там и пристрелили? – не утруждая себя деликатностью, спросил Фред.

– Наверное, – Бизон явно задумался, – не помню, если честно. То ли пьяный был, то ли оглушили – сплошной туман в голове. Но, скорее всего, там.

– А как тогда ты на кладбище оказался, да ещё и в могиле деда? – не отставал Фредерик. – Мы же тебя там нашли…

– Ну это как раз понятно, – тут же откликнулся Бизон, – обычное дело: привозят труп на кладбище, находят свежую могилу, чтобы незаметно было, раскапывают, сбрасывают тело и зарывают обратно. Потом на место венки ставят, все дела… Ну или если свежей нету, то раскапывают ту, что поближе и явно не ухоженная, значит, никто возмущаться не будет. Видимо, тогда как раз эта могила и была самой подходящей. Но я теперь только рад, я ведь никогда о такой интересной жизни даже не мечтал! И дед, и Лёха столько интересного знают, это чума просто!

Я только головой покачал, а Алексей замолчал: видимо, они там всем коллективом обсуждали, как им теперь хорошо и интересно. Эх, был бы я учёным, точно сел бы за диссертацию! Пожалуй, сразу за докторскую. Или так нельзя?

От размышлений о несостоявшейся научной карьере меня отвлёк голос Алексея, который с удивлением, переходящим в тревогу, уточнил:

– Босс, ничего не хочу сказать, но вот та «бэха» время от времени появляется с того момента, как мы отъехали от дома.

– Думаешь, кто-то едет конкретно за нами? Может, это Лозовский?

– Точно нет, ты же сам говорил, что он через день приедет, – возразил Алексей и добавил, – к тому же у него «мерин», я хорошо запомнил. Да и зачем бы ему номера снегом заляпывать, согласись?

– Может, снег сам налип? Вон его сколько…