Некромант на час (сборник)

– Я переведу тебе деньги, – она демонстративно отвернулась и мельком взглянула на Алексея. – Быстро же ты сменил хозяина…

– Антон Борисович предложил мне достойные условия, – равнодушно пожал плечами безопасник, – работать-то всё равно надо. Так что всё в рамках, Мария Львовна.

– Ты сказал, что рассчитывал на то, что я приеду, – ведьма отвернулась от Алексея, потеряв к нему всяческий интерес, – чему обязана?

– Хотел сказать, – я открыл дверцу, а Алексей сел за руль, – что не стоит в ближайшие полгода встречаться на моём пути, Мари. Я буду заниматься вопросом извлечения Егора с Кромки не потому что это твой сын и не потому что мне его жаль. Ни в коем случае. Просто твой муж предложил достойную цену, которая меня заинтересовала. К тому же это крайне любопытный эксперимент. Но! Если ты сама или кто-то по твоей наводке попробует влезть или как-то навредить мне или моим партнёрам и помощникам – я снимаю с себя всю ответственность. Не исключено, что я таки найду этого гадёныша на Кромке, но что я буду делать дальше… Это зависит от вашего с мужем – прости, не знаю его настоящего имени – поведения. Я ведь могу его там и оставить, только уже навсегда. Мы поняли друг друга?

– Вот угрожать мне не надо, не люблю я этого, – прищурилась Мари, но было видно, что она меня услышала и слова мои к сведению приняла, а для меня сейчас именно это было главным.

– Разве это угроза? – удивился я и, уже садясь в машину, добавил. – Номер счёта пришлю ближе к вечеру. До встречи летом, Мари.

Она ничего не ответила, круто развернулась и взбежала по ступенькам, сердито стуча каблуками. Я внимательно посмотрел на Инну Викторовну, но, чтобы не навлечь на неё немилость ведьмы, не позволил себе даже намёка. Холодно кивнул, дождался такого же равнодушного ответа и захлопнул дверцу.

– Круто ты с ней, босс, – уважительно покосился на меня бывший начальник шляпниковской охраны, – а ведь она тётка лютая, с ней никто не отваживался так разговаривать.

– Ну так и я не ромашки на лугу собираю, – усмехнулся я, – и потом, под Луной немало существ, рядом с которыми наша Мари просто милый ребёнок, уж можешь мне поверить.

– И ты с ними встречался? – в голосе Лёхи послышалось почти детское любопытство.

– С некоторыми да, а кое с кем и не собираюсь, ибо себе дороже выйдет, – честно ответил я и добавил уже очень серьёзно, – есть силы, которые лучше не беспокоить. Не знают они о моём существовании – ну и слава всем богам бывшим и нынешним.

За этими разговорами мы незаметно добрались до моего дома, и, честно говоря, больше всего мне хотелось поесть, принять душ и лечь спать. Желательно именно в таком порядке. Но некие могущественные силы, которым подвластно даже моё существование, решили, что первого пункта на сегодня вполне достаточно. Не успел я отодвинуть опустевшую тарелку, как ожил долго молчавший телефон.

– Ты должен его спасти! – я даже не сразу узнал раздавшийся женский голос, потом сообразил посмотреть на дисплей и с некоторым недоумением прочитал: «Стелла». Как-то в моём сознании ведьма и срывающийся голос в телефонной трубке не коррелировали абсолютно.

– Кого конкретно и с какой стати? – устало поинтересовался я. – Стелла, у меня была тяжёлая ночь и ещё более тяжёлое утро, поэтому говори конкретно и внятно, если тебе не очень сложно.

– Игоря, – выдохнула Стелла и, кажется, даже всхлипнула. Хотя это вряд ли: мне кажется, на такое моя заклятая подружка в принципе не способна. – Ты обещал мне три просьбы, Антонио! Это одна из них…

– Да ладно! – я от удивления даже проснулся. – Ты тратишь одно из желаний на простого человечка? Тем более на такого до тошноты сладкого? Стелла, дорогая, ты в порядке?

– Не твоё дело! – я почувствовал, что она действительно на грани. – Ты можешь его спасти, я уверена. Сделай это, Антонио!

– Нет, ну если ты абсолютно точно уверена, что этот сахарный мачо тебе действительно нужен…

Договорить я не успел, так как мой язвительный комментарий был прерван воплем:

– Антонио! Он умирает!

– Не ори, – я поморщился, а внимательно прислушивающийся к разговору Алексей фыркнул, – сейчас приеду. У твоего сладкого красавчика есть ещё несколько часов, это я тебе точно могу сказать.

Не дожидаясь очередной реплики Стеллы, с какого-то перепугу впавшей в состояние, близкое к истерике, я тяжело вздохнул, с грустью посмотрел в сторону спальни и кивнул Алексею.

– Спать хочешь?

– Не отказался бы, – настороженно отозвался помощник.

– А вот фигушки тебе, – злорадно сообщил я и встал из-за стола. – Едем к Стелле, спасать милашку Лозовского. Вообще-то как-то рано его скрутило, я думал, ему поплохеет только завтра. Впрочем, разницы никакой. И будьте готовы к тому, что нам может понадобиться помощь господина Синегорского. Так что если он там у вас с Бизоном дремлет где-то в уголке, то лучше заранее его разбудить.

– Слушай, босс, – неожиданно спросил Алексей, – а ты что, сколько угодно народу можешь в меня подселить?

– А что? – я так изумился, что даже остановился на пороге. – Тебе так хочется превратить свою голову в общежитие для неупокоенных сущностей? Я бы не рекомендовал, хотя идея привлекательна в своей абсурдности. Я с трудом представляю, как вы там ладите втроём, а уж если вас, не дай боги, станет больше – психушка тебе гарантирована в рекордные сроки.

– Не, я так просто, полюбопытствовал, – Алексей смутился, – нам так нормально.

– Ну и хорошо, – я не собирался вникать в отношения собравшейся в бывшем безопаснике компании, – сейчас у нас на повестке дня другие проблемы. Обрубает хвосты наш приятель-колдун, торопит события.

Через пятнадцать минут мы остановились перед знакомым особнячком, только на этот раз охранник не то что не пытался препятствовать, а даже дверь заранее распахнул и придержал. Вот что значит – правильная мотивация.

Стелла, видимо, прислушивалась, потому что кнопку звонка нажать я просто не успел: дверь распахнулась, явив нам слегка растрёпанную красавицу со следами недавних слёз на идеальном лице. Интересно, чего это её так разбирает-то? Сколько их, таких Лозовских, было в её бесконечно длинной жизни! Не сосчитать, а поди ж ты…

– Игорю стало плохо, когда мы обедали в ресторане, – торопливо говорила Стелла, пока я снимал куртку и отдавал её бесшумно появившейся откуда-то из глубин квартиры девушке в форменном платье. – У него сильные боли в области печени… И я ничем не смогла ему помочь, Антонио! Я! Ничем не смогла! Понимаешь?! Тогда я вспомнила, что ты предупреждал меня, значит, ты в курсе и знаешь, что с ним.

– Так я и думал, что это печень, – кивнул я, вспомнив, что именно туда и тянулся хвостик чёрно-серебряной нити.

– Давай оговорим сразу, – я внимательно посмотрел на Стеллу, – я посмотрю и скажу, смогу ли я что-то сделать. Дело не в том, хочу я или нет, а в том, сколько времени ему реально осталось. Например, его приятелям не повезло: один уже был мёртв, второму помогать было уже поздно.

– Тогда почему ты всё ещё здесь?

– Может быть, потому что ты до сих пор не провела меня к своему страдальцу? Я в твоих хоромах не ориентируюсь нигде кроме гостиной.

– Прости, я совсем потеряла голову, – неожиданно сказала Стелла, добив меня этими словами окончательно. Чтобы моя подружка попросила прощения – это нужно, чтобы, как говорил один из писателей, «земля налетела на небесную ось», не иначе. Я всегда был абсолютно уверен в том, что она даже слов-то таких не знает.

Ведьма подхватила меня под руку и поспешила куда-то в глубину квартиры, где мне за все годы не довелось побывать ни разу. Дальше гостиной меня не пускали.

Игорь Лозовский обнаружился на небольшой, но широкой и явно удобной тахте в комнате, которая больше всего напоминала будуар. Светлые, лёгкие, какие-то очень женские цвета в отделке, красивая изящная мебель, ничего лишнего, всё стильно и элегантно.

В отличие от комнаты, господин Лозовский выглядел скверно: было совершенно очевидно, что ему очень плохо и что без квалифицированной помощи жить ему осталось часа три, не больше. Нет, ну до чего же любопытное проклятье! Сколько лет имею с ними дела, а такого затейливого рисунка не видел. Не могу не отдать должного мастерству колдуна, который, кстати, так и не назвал мне своего имени. Хитрый, опытный… Мари называла его Николаем, но это совершенно ни о чём не говорит, скорее всего, она сделала это умышленно, чтобы сбить меня.

Какая, однако, замечательная семейка: колдун, ведьма и гадёныш Егорушка. Просто замечательная, как когда-то говорили, «ячейка общества». Главное – держаться от неё подальше, и будет всем счастье. Я сейчас не о себе, я о простых смертных.

Из размышлений меня выдернул встревоженный голос Стеллы.

– Ну не молчи же, Антонио!

– Не торопи меня, – я сосредоточился на насущных проблемах, хотя, если откровенно, мне было совершенно безразлично, что будет с красавчиком Лозовским. Разборчивее надо быть, когда партнёров по бизнесу выбираешь, тогда не придётся вот так вот корчиться от боли.

Тем временем любовник Стеллы открыл глаза и с некоторым трудом сфокусировал на мне взгляд. Я мило ему улыбнулся и начал расстёгивать его рубашку, чтобы добраться до нужных точек.

– Ты, конечно, ничего, но я по старинке – женщин люблю, – прохрипел Лозовский, пытаясь улыбнуться и не уплыть обратно в обморочное состояние.

– Молодец, – искренне похвалили я его, – а теперь, если хочешь жить, помолчи и не мешай.

– Ты его спасёшь? – Стелла стояла рядом и нервно комкала платочек: ну вот просто принцесса у постели умирающего рыцаря.

– Постараюсь, особенно если никто не будет мешать, – буркнул я, извлекая из сумки специальные перчатки из заговорённой шкуры игуаны. Редкость невероятная, цена у них соответствующая, но оно того стоит. Если у тебя на руке такая перчатка, смело можно хвататься за любое проклятье – ничего не будет.

– А теперь терпи, – я взглянул на Лозовского, кожа которого приобрела неприятный жёлто-серый оттенок, – гарантий не дам, но сделаю всё, что от меня зависит. Будет, скорее всего, очень больно, но ничем помочь не могу. Если использовать снимающее боль заклинание, эта хитрая пакость просто сбежит или спрячется так, что никто не достанет. Оно нам надо? Нет. Так что держись, парень.

Я огляделся, махнул рукой Алексею, и тот тут же подошёл.

– Из моей сумки достанешь склянку тёмно-синего стекла с притёртой пробкой и дашь мне тогда, когда я скомандую. Сразу дашь, не мешкая – эту мерзость даже я долго не удержу.

– Слушаюсь, босс, – отозвался Лёха и тут же полез в сумку. Порывшись в ней, вытащил именно тот флакон, который я имел в виду, и всем своим видом изобразил готовность выполнить любой приказ. В полном соответствии с пожеланиями Петра Великого: вид имел «лихой и придурковатый». Не знаю, действительно ли великий император так говорил, но фраза получилась чудо до чего яркая.

Сосредоточившись на таки потерявшем сознание Лозовском, я перешёл на другое зрение и чуть не выругался вслух. Не ожидал я, если честно, что эта чёрно-серая гадость так здорово вырастет за те несколько часов, что я не видел Игоря. Если в клинике я успел заметить только стремительно спрятавшийся хвостик проклятья, да и то исключительно потому что знал, что и где примерно искать, то сейчас нить была толстой, сыто переливающейся от наполнявшей её силы. И захочешь – не пропустишь. Я даже залюбовался на какое-то время, так как уж больно хорошо была выполнена работа. Где-то на периферии сознания даже мелькнуло сожаление о том, что придётся разрушить столь ювелирное проклятье. Но я с этой неуместной мыслью успешно справился, не дав ей продемонстрировать всю свою несомненную привлекательность. А то ведь…

Присмотревшись и убедившись, что проклятье сосредоточенно пожирает отданного ему человека и не помышляет ни о чём другом, я осторожно подобрался поближе и, примерившись, схватил чёрно-серую нить. Даже через перчатки руку обожгло мертвящим холодом, и если бы я не был к чему-то такому готов, то мог бы и выпустить. А второй раз эта гадость уже не дала бы себя застать врасплох, в этом можно даже не сомневаться.

Больше всего нить проклятья напоминала здоровенного червяка, который извивается в пальцах, стараясь если уж не вырваться силой, то выскользнуть. Тот, кто хоть раз пробовал насадить червяка на рыболовный крючок, прекрасно поймёт, что я имею в виду.

– Банку, – рявкнул я, и Алексей тут же оказался рядом с открытой склянкой.

Я покрепче ухватился за нить и с силой резко дёрнул её на себя: никак по-другому подобную гадость извлечь невозможно. Стоит проклятью очнуться и осознать возникшую угрозу, как оно моментально начнёт выбрасывать в стороны отростки, извлечь которые потом будет абсолютно нереально.

Лозовский выгнулся на тахте и страшно закричал, но Стелла, к счастью, удержалась и не кинулась ни к нему, ни ко мне. Нить оказалась толстой, но достаточно короткой, и я без особого труда затолкал её в банку, вставил пробку и запечатал соответствующим заклинанием.

– Убери пока, а дома отнесёшь в сейф, который в подвале, – негромко распорядился я, с удовольствием глядя на беснующуюся за толстым стеклом тьму. Нет, но какой всё-таки гений! Сотворить многоразовое проклятье – это не каждому дано даже из тех, кто живёт под Луной не одно столетие.

– Потом подсунем кому-нибудь, да, босс? – таким же шёпотом спросил Алексей и сам же предложил. – Карасю, к примеру, а? Хотя… не та он фигура, чтобы от эксклюзивного проклятья помирать, ему чего попроще. Пулю в лоб или дубинкой по затылку – и в яму.

– Посмотрим, – отмахнулся я, потому что, как говорится, было бы проклятье, а человек найдётся. – Стелла, теперь своего сахарного мачо неделю отпаивай укрепляющими настоями, в них ты не хуже меня разбираешься. И будет как новый. Но если хочешь, могу предложить что-нибудь из коллекции Синегорского.

– Нет уж, ты мне сейчас рецепт выдашь, а потом скажешь, что мне осталось всего два? – Стелла, убедившись, что Лозовскому стало лучше, снова стала сама собой. – С этим я и сама справлюсь.

– Моё дело – предложить, твоё дело – отказаться, – я равнодушно пожал плечами, потому как с «дедом» мы этот вопрос уже обсудили, и он клятвенно пообещал ничего «этакого» Стелле не выдавать, отговорившись в случае чего склерозом и провалами в памяти. Как мы это провернули – я имею в виду беседу с травником, переселившимся сначала в бывшего уголовника Бизона, а затем в Алексея, – это отдельная песня. Главное, что в итоге я получил то, что хотел. Как, впрочем, и всегда…

Глава 12

– Антон Борисович, к вам пришли, – в кабинет, постучавшись, заглянула Инна Викторовна, – вы примете?

– А кто там? – я оторвался от изучения информации о неком Юрии Ивановиче Карасёве, он же широко известный в замечательном городе Зареченске криминальный авторитет по кличке Карась.

– Господин Лозовский, – Инна Викторовна, как всегда, озвучивала лишь необходимую в данный момент информацию, – я пока впустила его в холл и предупредила, что узнаю, примете ли вы его.

– Вы поступили совершенно правильно, – я тепло улыбнулся женщине, и она ответила мне тем же. Я, правда, до сих пор не привык к тому, как кардинально меняла улыбка её красивое лицо. Оно словно начинало светиться изнутри.

Инна Викторовна позвонила мне в тот же вечер, как я вернулся от Лозовского, и сообщила, что готова принять моё предложение. Я тут же отправил Алексея за новым членом нашей постепенно разрастающейся компании, и через полтора часа Инна Викторовна уже сидела в моём кабинете, а в холле стояла пара чемоданов с её вещами.

От неё я узнал, что Мари не стала даже пытаться её удерживать, хотя и Инна Викторовна, и я были к этому готовы. Бывшая экономка Шляпникова рассказала, что все остальные работники – горничные, охрана, повара – один за одним покинули особняк и выглядели при этом чрезвычайно озадаченными. Сама же Мария Львовна, судя по всему, тоже не собиралась задерживаться в доме Миши, так что всё сложилось самым что ни на есть удачным образом.

Во избежание вероятных последствий я показал Инне Викторовне и свой истинный облик, и то существо, которое обычно прикидывалось милым серым котиком. Надо отдать ей должное, она только слегка побледнела и какое-то время молчала.

– Я что-то такое и предполагала, – слегка всё же дрогнувшим голосом проговорила она тогда, – полагаю, я должна принести какие-то клятвы? Во всяком случае, в книгах их всегда требуют.

– Это единственное, что вас смущает? – искренне изумился я, а Алексей, присутствовавший при нашем разговоре (чтобы было кого послать за помощью, ежели что) только восхищённо покачал головой. Я так понял, что впечатлились все: и Фред, и Лёха, и Бизон, и даже «дед» Синегорский.

– Я умею правильно расставлять приоритеты, – тонко улыбнулась нам эта невероятная женщина, – благодарю за доверие, Антон Борисович.

С тех пор прошёл уже месяц, во время которого мы отдыхали, осваивались, привыкали к тому, что теперь у нас в доме всегда была вкусная еда и царил идеальный порядок. Вспомнив мировую классику, я как-то сравнил Инну Викторовну с миссис Хадсон, и с тех пор все кроме меня, включая секретаршу Леночку и немногочисленных знакомых, звали нашу домоправительницу исключительно «миссис Инна». Она не только не возражала, но, по-моему, была невероятно польщена таким прозвищем.

Сейчас, сообщив мне о визите Лозовского, она спокойно стояла у двери и ждала моего решения. Но я был уверен, что через десять минут после того, как гость войдёт в мой кабинет, она появится с подносом, на котором будут чашки, кофейник, сыр и что-то сладкое.

– Пусть проходит, – кивнул я, пытаясь предположить, что понадобилось от меня любовнику Стеллы.

Инна Викторовна кивнула и бесшумно прикрыла дверь, чтобы буквально через пять минут впустить в комнату румяного с мороза – зима выдалась по-настоящему холодной – Лозовского.

– Антон Борисович, – он склонил красивую голову в идеальном поклоне, – простите, что позволил себе побеспокоить вас.

– Ничего страшного, – я жестом пригласил гостя занять любое из кресел, стоящих у стола, – что привело вас ко мне, Игорь Валентинович?

– Я зашёл поблагодарить вас, – он легко улыбнулся, и я подумал, что, возможно, он даже задержится возле Стеллы, раз уж она столько с ним возилась. – Стеша рассказала мне, что только благодаря вам я остался в живых.

– Да, это так, – не стал отказываться я, – к счастью, у меня оказалось достаточно опыта и знаний, чтобы помочь вам в кризисной ситуации. Как вы, кстати, себя чувствуете?

– Уже хорошо, – он снова улыбнулся, но голубые глаза остались серьёзными, – хотя выздоровление и шло достаточно медленно.

– Рад за вас…

– Я хотел спросить, – он взглянул мне прямо в глаза, – чем я могу вас отблагодарить? Что-то подсказывает мне, – тут он широким жестом обвёл кабинет, – что о денежном вознаграждении говорить не совсем уместно.

– Вы действительно этого хотите? Или вами движет простая вежливость?

– Действительно, – Лозовский был очень серьёзен, – я ведь чувствовал, что это была не просто болезнь, я прав? Когда мне стало плохо, я словно видел огромную серую с чёрным змею, которая душила меня. Не исключаю, что это был бред умирающего, но я абсолютно убеждён в том, что здесь замешаны… какие-то иные силы.

– Вы верите во всякую мистическую чушь? – я с изумлением посмотрел на него, хотя слова Лозовского о том, что он видел змею – для него проклятье вполне могло выглядеть именно так – наводили на интересные мысли.

– Не знаю, – он слегка растерянно пожал плечами, – Стеша тоже говорит, что я придумываю ерунду в духе «Битвы экстрасенсов», но я видел то, о чём сказал вам.

Я задумчиво рассматривал сидящего передо мной мужчину, который не побоялся озвучить мысли, не укладывающиеся в привычную картину мира. Неужели он действительно обладает способностями? То, что он не из тех, кто живёт в мире Луны, это понятно. Но есть люди, умеющие чувствовать потустороннее. Их мало, и они, как правило, так и умирают, не узнав о своём даре. Это могло бы быть любопытным.

– Инна Викторовна, – обратился я к домоправительнице, принёсшей кофе, – пожалуйста, пригласите к нам Алексея.

– Сию минуту, Антон Борисович, – отозвалась она, и я услышал, как каблучки её туфель простучали по ведущей вниз лестнице.

Через несколько минут в дверь постучали, и на пороге возник Алексей, который тут же впился взглядом в Лозовского.

– Игорь Валентинович, – обратился я к гостю, – посмотрите, пожалуйста, очень внимательно на Алексея. Может быть, вы увидите в нём что-нибудь необычное, странное?

– Например? – растерялся от моего необычного предложения Лозовский.

– Что угодно, – я пожал плечами, – я не утверждаю, что там это «что-то» на самом деле есть. Но вы всё же взгляните.

Минуты две гость внимательно таращился на Алексея, а потом разочарованно вздохнул:

– Я ничего необычного не вижу, к тому же я знаю этого человека, я видел его несколько раз вместе с покойным Мишей Шляпниковым.

– Ну, на нет и суда нет, – улыбнулся я и вдруг, повинуясь внезапному озарению, спросил. – А скажите, Игорь Валентинович, нет ли у вас каких-нибудь связей в администрации такого, знаете, небольшого городка – Зареченска?

– Зареченска? – переспросил Лозовский, удивлённо посмотрев на меня и ещё раз бросив быстрый взгляд на Алексея. – Есть, а что?

– Великолепно! – я просиял. – Вот вам и предоставляется возможность отблагодарить меня. А кто у вас там?

– Мой двоюродный брат живёт в Зареченске и даже является там заместителем главы местной администрации. Он окажет вам любую помощь, если она вдруг вам потребуется.

– Наверняка потребуется, – довольно потёр руки я, – у нас там свой интерес, знаете ли. И было бы совершенно замечательно, если бы этот ваш родственник попросил местное руководство силовых структур оказать нам максимальное содействие.

– Какие-то проблемы? – Лозовский внимательно на меня посмотрел. – У меня там есть и деловые контакты. Только скажите…

– Даже если мои действия будут идти не совсем в рамках правового поля?

– Это не имеет значения, – усмехнулся Лозовский, – если, конечно, вы не планируете ничего глобального…

– Мы не планируем нарушать уголовный кодекс, – поспешил успокоить его я, – это исключительно личные дела. Просто не всегда достаточно законных методов, вы меня понимаете?

– Разумеется, – кивнул гость, – можете полностью рассчитывать на меня и моих друзей. Если решите задержаться в Зареченске, дайте знать. Моему брату принадлежит туристическая база «Медовое»… Неофициально, естественно… Вам будут предоставлены лучшие номера.

– Прекрасно, – я удовлетворённо откинулся на спинку кресла. – Думаю, мы можем считать, что нашли устраивающий всех вариант. Вы помогаете нам в Зареченске, а я считаю ваш долг жизни погашенным.

– Тогда буду ждать вашего звонка, – Лозовский поднялся, сделал шаг в направлении двери и словно споткнулся. Выпрямившись, он всмотрелся в Алексея, а я замер в кресле: неужто?

– Знаете, наверное, я ещё не совсем окреп, – задумчиво потирая виски, проговорил Лозовский, – иначе почему молодой человек у меня словно двоится, когда я не смотрю на него впрямую.

– Думаю, вам действительно не стоит перенапрягаться, – я не мог поверить в свою удачу: неужели мне повезло наткнуться на того, кто обладает даром и при этом умудрился нигде не засветить его? Ведь, судя по всему, Стелла даже не догадывается об «особых» талантах своего любовника. – Может быть, вы присоединитесь к нам в Зареченске? Отдохнёте, подышите воздухом…

– А знаете, я подумаю над этим, – неожиданно ответил Лозовский и, ещё раз сердечно поблагодарив, вышел из кабинета.

– Это сейчас чего такое было? – слегка ошарашенно поинтересовался Алексей, глядя на закрывшуюся дверь.

– Среди людей встречаются те, кто умеет чувствовать то, что находится за гранью, с той стороны. Обычно их быстренько находят и так или иначе привлекают на службу. Если с даром оказывается женщина, то её почти наверняка найдёт и обработает ковен, если мужчина – то тут как повезёт. А вот про господина Лозовского никто не знал, представляешь? А теперь всё – поздно. Я на нём свою печать поставил. Так-то обычному человеку она не видна, зато все, кто живёт в мире Луны, будут видеть: этот одарённый уже занят. Вот Стелла взбесится! Как подумаю – аж маслом по сердцу, честное слово. Он рядом с ней столько времени, а дар увидел я. Эх, хорошо-то как! Можно сказать, из-под носа утащил…

– Сделал гадость – в сердце радость, – с дружеской насмешкой прокомментировал Алексей, но я вполне позволял ему подобные вольности.

– А ты как хотел? Конечно! И смотри, как удачно с Зареченском обернулось, а? Ну что, Лёха, съездим на природу, на лыжах покатаемся, в баньке попаримся, а? Ну и дела заодно поделаем… Пока до лета мы более или менее свободны, хорошо бы закрыть твой вопрос с Карасём.

– Спасибо, Тоха, – поблагодарил Алексей, – не забуду!