Между долгом и страстью

Его палец проникает внутрь, заставляя меня вскрикнуть. Он начинает двигать им, добавляя второй. Второй рукой он интенсивно массирует мой набухший клитор.

– Отвечай! – приказным тоном требует он.

– Н‑нет… – едва выговариваю я.

– Для кого ты такая мокрая, Хелс? Скажи мне.

– Для тебя… – шепчу я.

Он усиливает давление на клитор и глубже проникает пальцами. Я чувствую, что сейчас упаду, но он просовывает ногу между моих ног, давая мне опору.

– Скажи, – продолжает он, – в машине ты была мокрой для меня? Твои соски встали для меня? Ты хотела, чтобы я разложил тебя на сиденье и ласкал тебя?

Я лишь кусаю губы, стараясь не стонать во весь голос.

Он замедляет движения пальцев на моём клиторе.

– Я жду ответа, Хелс. Ты не кончишь, пока я не позволю.

– Пожалуйста… – стону я.

– Отвечай! – Он наращивает темп, насаживая меня на свои пальцы. – Будешь хорошей девочкой, и я позволю тебе кончить.

– Да, да… Я хочу тебя. Всё тогда было для тебя, – вырывается у меня.

– Умница, принцесса, – шепчет он.

Его движения становятся всё интенсивнее: он трёт мой клитор и продолжает проникать пальцами. Я уже готова рассыпаться на части, когда слышу его приказ:

– Кончай.

Я разбиваюсь на маленькие осколки, обмякая на его теле. Не успев прийти в себя после умопомрачительного оргазма, чувствую, как он поправляет мою одежду.

– А вот и мой подарок, принцесса, – тихо шепчет он, облизывая свои пальцы, после чего разворачивается и уходит.

Джон

Я собирался написать Орландо с просьбой проследить за Хелси. Мне срочно нужно было проветрить голову – и выплеснуть напряжение, чтобы выбить эту чертовку из мыслей.

В этот момент к зданию подъехала машина. Из неё вышел Сэм – лицо искажено яростью.

– Где она? – резко спросил он.

Я подумал , что речь о Хелси. Неужели она уже всё ему рассказала? Но тут же услышал уточнение:

– Где Трейси?

– Что – Трейси? Откуда мне знать, где она? Ты же просил следить за твоей сестрой!

Сэм сжал кулаки:

– Она позвонила мне. Сказала, что какой‑то подонок в баре подмешал ей что‑то в напиток. А Хелси не брала трубку.

Я выхожу из клуба достаю сигарету и закуриваю поправляя стояк в штанах , еще чучуть и я бы трахнул сестру Сэма около стены , – Ох черт вырывается из меня Делая очередную затяжку я пытаюсь вернуть свои мысли под контроль , Когда я увидел, что он прикасается к ней, во мне вспыхнула ярость – я был готов разорвать его . Глубоко внутри я понимал: не нужно было идти за ними. Я заранее знал, что могу увидеть то, чего мне видеть не следовало, – и не смогу остановиться. Но всё равно пошёл. Пошёл, словно мошка на свет.

Изначально мой план был прост: убедиться, что с ней всё в порядке, и тихо уйти, оставшись незамеченным. Но всё пошло не так.

Я наблюдал за ней. Она танцев

ала, а я чувствовал, как её тело напрягается под моим взглядом. Между нами будто искрило – эта необъяснимая химия сбивала с толку. И я совершенно не знал, что с этим делать.

Мне стыдно признавать, но я, взрослый мужчина, веду себя как сопливой подросток ,

впервые ощутивший прикосновение к женской груди. Желание переполняет меня, но вместе с ним приходит и мучительный вопрос: что я скажу Сэму?

Как посмотрю ему в глаза и произнесу: «Прости, брат. Ты спас мою сестру, а я трахнул твою ?}

Мы вошли в клуб. Я огляделся : ни Трейси, ни Хелси нигде не было. Внутри зашевелилась ледяная тревога. «А вдруг тот ублюдок и ей что‑то подсыпал? А я… Я же обещал: пальцем её не трону!»

Мы разделились: я направился на второй этаж, Сэм остался внизу.

Вскоре я заметил Хелси. Она сидела у бара и нервно рылась в сумочке.

– Где Трейси? – подошел я к ней.

Она повернулась. Глаза блестели – не от наркотиков , а от ярости.

– Что, хочется сегодня всем подарки раздавать? – выплюнула она с ядовитой насмешкой.

– Сэм здесь, – спокойно ответил я. – Ему позвонила Трейси. Сказала, что какой‑то мерзавец подмешал ей что‑то. Хелси, ты не отвечала на звонки.

– Что?! Где она?! – Лицо её мгновенно побелело, гнев сменился испугом.

– Не знаю. Мы разделились, чтобы поискать её.

– Пойдём, – сказал я. – Думаю, на сегодня развлечений достаточно.

Она резко оттолкнула мою руку, схватила сумочку со стойки и направилась к лестнице.

Хелси

Я захожу в туалет и вижу Сэма: он держит обмякшее тело Трейси и умывает её.

– Ты в порядке? – подбегаю к ней.

Она лишь улыбается и машет мне рукой.

– Хелси, я чертовски люблю тебя! Смотри, кто пришёл мне на помощь! – Трейси поворачивает в руках Сэма и тычет в него пальцем. – Какой же он душка, когда проявляет заботу!

Она пытается ухватить его за щёки, но он убирает её руки.

– Трейси, ты ещё пожалеешь об этом, – говорю я.

Смотрю на эту картину и понимаю: вот он, тот самый Сэм из прошлого, который всегда заботился обо мне и Трейси.

– Посади её в машину, я отвезу её, – предлагаю я.

– Нет, тебя отвезёт Джон – ты слишком много выпила. Я заберу Трейси и привезу к нам домой.

– О, да, Самуэль! – смеётся Трейси, трогая его руки. – Ты такой сильный! Когда ты успел накачаться? Хочу покататься – покатай меня!

Она пытается вскарабкаться на него.

«Ох, как же завтра ей будет стыдно», – думаю я.

– Не называй меня так! – сердито говорит Сэм, закидывая её, словно мешок, на руки.

– Увидимся дома, Хелси, – бросает он на выходе.

Я решаю, что лучшее решение – вызвать такси. Видеть Джона не хочется. Голова гудит от выпитого.

Выхожу на улицу – такси уже подъехало. Но вдруг кто‑то хватает меня за руку.

– Ты не поедешь в такси в таком состоянии. Я обещал отвезти тебя домой, – спокойно говорит Джон.

Я пытаюсь вырвать руку, но понимаю: это бесполезно. Сил спорить нет. Молча сажусь в его машину и опускаю голову к окну.

– Это было проще, чем я думал, – замечает Джон.

Мы едем в тишине. Я чувствую, как проваливаюсь в сон, и сквозь дремоту слышу:

– Что мне с тобой делать, принцесса?

Я проснулась, подняла голову с подушки – и тут же опустилась обратно. Голова гудела, во рту пересохло. Повернувшись, я заметила на тумбочке таблетку и стакан воды. «Хвала Сэму», – подумала я с облегчением. Как хорошо, что он позаботился обо мне.

Мысли тут же переключились на Трейси. Я вышла из комнаты и направилась в спальню Джона – там должна была быть она. Но кровать оказалась пуста.

Вернувшись к себе, я хотела позвонить Трейси, но увидела сообщение:

«Я поменяла билеты – у меня ранний рейс. Я люблю тебя.

P.S. Не хочу видеть твоего брата».

Ясно. Она вспомнила, что говорила и делала в присутствии Джона, и ей стало стыдно. Я набрала ответ: «Люблю. Как доедешь позвони

Решив провести день в покое, я погрузилась в сон. Проснулась лишь к вечеру. Сегодня родители должны были накрыть на стол – мы собирались отпраздновать мой уже прошедший день .

Спускаясь вниз, я ожидала увидеть всю семью, но в гостиной были только мама и папа.

– Я думала, сегодня праздничный ужин, – сказала я.

Мама мягко ответила:

– Дорогая, Сэм не стал тебя будить. Он уехал в командировку в Италию – это займёт некоторое время. Я думала, мы перенесём праздник, если ты захочешь. Отпразднуем всей семьёй, когда он вернётся.

– Конечно, – И тут же, не сдерживаясь, спросила:

– Джон тоже уехал?

– Да, – последовал ответ.

В груди что‑то сжалось. Я ощутила непонятную тяжесть – одну из самых неприятных эмоций, что мне доводилось испытывать. Но мама тут же добавила:

– Он вернётся через пару дней.

Словно камень свалился с лёгких – я снова могла дышать свободно.

– Отлично, – сказала я. – Может,

посмотрим фильм?

Настроение внезапно поднялось. Родители переглянулись с недоумением: ещё минуту назад моё лицо выражало глубокую тревогу, а теперь я улыбалась во весь рот.

После фильма я отправилась спать. Но, засыпая, невольно погрузилась в воспоминания.

Я вспоминала, как он касался меня, как сжимал мою грудь. Чувствовала пульсацию его члена, представляла, каково это – ощутить его внутри. Мысленно протягивала руку, проводя по всей длине. Гадала, каковы на вкус его губы – будут ли они с кофейным привкусом, как и его запах.

Он чётко дал понять: это было только для меня. Дал ровно столько, сколько я просила, – и ни капли больше. В трезвом уме я бы послала его к чёрту за такой тон. Но в его руках я горела – а он лишь раздувал во мне пожар.

В глубине души я была рада, что это не Макс.

Достав телефон, я написала ему: «Встреча завтра в кафе. Надо всё объяснить».

Но что именно мне объяснять?

Глава 3

На утро проснувшись я поняла мне уже 25 , и я всё ещё в поиске себя. За это время я успела поработать в разных сферах: была сотрудницей банка, официанткой, стилистом. Но ни одна из этих профессий не стала тем самым призванием, которое наполнило бы меня настоящим смыслом.

Родители оставили мне сбережения, и я тратила их, пытаясь найти дело по душе. Сейчас я чувствую острую потребность разобраться в своих желаниях – не только в контексте отношений с Джоном, но и в более глобальном смысле. Эти два дня без него я решила посвятить самопознанию.

С детства я испытываю особую тягу к красивой архитектуре. Меня завораживают здания, возведённые до эпохи высоток. В них чувствуется душа: каждый кирпичик хранит свою историю, а узкие улочки словно шепчут о тайных встречах и любовных романах. Когда я нахожусь среди таких построек, я ощущаю себя частью этого удивительного мира.

Сегодня я решила посетить место, которое любила с юных лет – «Painted Ladies».

Подъезжая к «Painted Ladies», я словно возвращаюсь в детство. Впервые я побывала здесь в 11 лет – Сэм привёл меня сюда. Тогда я встретила женщину, которая сидела на ступеньках одного из этих ярких домов.

Я стояла, заворожённая, не в силах оторвать взгляд. Дома стояли близко друг к другу, радуя глаз насыщенными красками. Меня переполняли эмоции, и я невольно воскликнула: «Как же счастливы были люди, когда строили эти дома!»

Женщина, сидевшая на ступеньках, тихо произнесла: «На месте пепелища – цветущий сад».

Её слова заинтриговали меня. Вернувшись домой, я узнала удивительную историю этого места: когда‑то здесь произошли сильнейший пожар и землетрясение. Но люди не стали хранить память о трагедии – вместо этого они создали нечто прекрасное. Они вдохнули новую жизнь в это место, раскрасив дома в яркие цвета. Так пепелище превратилось в цветущий сад, воплощённый в архитектуре.

Эта история глубоко тронула меня. Она стала символом возрождения и надежды – напоминанием о том, что даже после самых тяжёлых испытаний можно создать нечто прекрасное.

Я гуляла, любуясь прекрасными сооружениями, когда заметила старого мужчину. Он нёс что‑то тяжёлое, укрытое белым материалом. Не раздумывая, я поспешила ему на помощь.

– Здравствуйте! Вам нужна помощь? – спросила я.

– Юная леди, хватайте скорее другой край! Туда не должно попасть солнце! – откликнулся он.

Я сразу схватила край ткани, почувствовав, что ношу что‑то большое и квадратное. И вдруг осознала: предмет тикает.

«Надеюсь, это не будет мой последний день», – мелькнуло у меня в голове.

– Нам прямо до поворота и налево, – скомандовал старик.

Мы направились по указанному пути и вскоре подошли к небольшому магазинчику с антиквариатом.

– Поставим эту бандуру здесь, – сказал мужчина, открывая дверь.

Совместными усилиями мы затащили ношу внутрь. Когда старик снял ткань, я увидела старинные часы – невероятно красивые, но в ужасном состоянии. Меня поразило, что они до сих пор идут.

– Они прекрасны, – произнёс он. – Им уже больше сотни лет, а они всё ещё хотят жить и служить людям.

Я огляделась и поняла, что в помещении сотни различных старинных вещей.

– Как красиво! – восхитилась я. – Чем вы здесь занимаетесь? Эти вещи выглядят просто великолепно.

Старик махнул мне рукой:

– Идём со мной.

Мы прошли в глубь магазинчика и оказались в небольшом складе. Там лежали такие же поломанные и грязные старинные вещи, как те часы, что мы принесли.

– Я вдыхаю жизнь в то, что люди решили выкинуть, – объяснил он. – Даю им новую возможность прожить ещё какое‑то время. Эти вещи были созданы величайшими людьми. Когда не было ничего, они придумывали, создавали, улучшали мир. Сейчас благодаря им у нас есть всё – в более улучшенной версии.

Мой взгляд упал на небольшой прямоугольный футляр ржаво‑серебряного цвета с небольшим камушком.

– Что это? – поинтересовалась я.

– Футляр для помады, – ответил старик.

– Можно? – спросила я, протягивая руку.

Он передал мне футляр и нажал на драгоценный камень. Тут же выдвинулось зеркало и отделение для помады.

– Вау! Это так удобно и красиво! – воскликнула я. – Эти вещи и правда великолепны!