Темная сторона Луны

– Сергей! – позвал Андрей. Его голос гулко отозвался в пустых коридорах. Ответа не было.

Они двинулись к операторской. Дверь была приоткрыта. Андрей толкнул её фонарём.

Комната была разрушена. Но не так, как если бы здесь поработали вандалы. Разрушение было странным, избирательным. Мониторы были целы, но экраны залиты статичным, мерцающим узором, напоминавшим спектрограмму тихого сигнала. Бумаги и книги были разбросаны, но не сброшены со столов, а аккуратно разложены по полу в виде сложных, концентрических кругов, испещрённых не то символами, не то случайными каракулями. И в центре этого круга, на полу, лежал Сергей.

Техник сидел, скрестив ноги, в позе медитирующего. Его глаза были широко открыты, но взгляд был устремлён куда-то внутрь себя или в пространство за стенами комнаты. Он был жив – его грудь равномерно поднималась и опускалась. Но на его лице застыла гримаса крайнего изумления и восторга, смешанного с ужасом. Из уголков его рта струйками стекала слюна. Он что-то бормотал, очень быстро, на одном выдохе, и это было не на русском и не на каком-либо известном языке. Это был поток звуков, в котором угадывался тот самый паттерн тихого сигнала.

– Сергей, – осторожно подошёл к нему Андрей. – Друг, ты как?

Сергей не отреагировал. Его глаза медленно, очень медленно повернулись к Андрею, но, казалось, не видели его. Он смотрел сквозь него. И его бормотание стало громче. В нём теперь можно было различить слова, но слова, составленные из слогов человеческого языка, не несущие смысла: «…свет-тень-прорасти-отверстие-солнце-чёрное-глотка-вечность…»

Лев опустился на корточки перед Сергеем, но не смотрел ему в лицо. Он смотрел на тень, которую техник отбрасывал на стену от света мониторов. Тень была абсолютно нормальной. И в этом была жуть. После всего, что произошло, нормальность тени казалась самой страшной аномалией.