Тропинки к сердцу

Тропинки к сердцу

Сказка про воробья болтунишку

В одном городском парке жил был воробей по имени Чирик. И был он не просто воробей, а воробей болтунишка: чирикал без умолку, перескакивал с ветки на ветку и непременно ввязывался во все происшествия.

— Чик чирик! Смотрите, смотрите! — кричал он с утра до вечера. — Тут белка орешек прячет! Там кот за голубем следит! А вон ворона на лавочке блестяшку нашла!

Другие воробьи только вздыхали:— Чирик, ну хоть минуту помолчи!

Но Чирик не мог. Ему казалось: если он перестанет рассказывать обо всём, что видит, мир чего то недополучит.

Однажды Чирик заметил на краю парка странную коробку. Она пахла вкусно — как семечки и хлебные крошки. Не раздумывая, воробей подлетел и сунул голову внутрь.

И тут — щёлк! — крышка захлопнулась. Чирик оказался в ловушке.

— Помогите! Спасите! Я тут! Я здесь! Выпустите меня! — затараторил он.

Но вокруг никого не было. Только ветер шелестел листьями.

Чирик забился в угол коробки, задрожал и вдруг… замолчал. Впервые в жизни он не мог чирикать — не было сил, не было слов. Он просто сидел и думал: «Если бы я хоть раз послушал других и не совал нос куда не следует…»

Спасение пришло неожиданно. Мимо проходила старая ворона Карра. Она услышала тихое поскуливание и наклонила голову:— Что это? Кто тут?

— Это я, Чирик… Я в коробке… Выпустите, пожалуйста… — прошептал воробей.

Карра хмыкнула:— Опять ты, болтунишка? Ну ладно.

Она ловко подцепила клювом защёлку и открыла коробку. Чирик выпорхнул, дрожа всем тельцем.

— Спасибо… Я больше не буду…

— Будешь, — усмехнулась Карра. — Ты же Чирик. Но теперь знай: иногда лучше сначала посмотреть, потом подумать, а потом уже чирикать.

С тех пор Чирик не перестал болтать — нет, он остался таким же неугомонным. Но теперь его болтовня стала полезной.

Он первым замечал кошку у детской площадки и громко предупреждал птенцов.

Рассказывал белкам, где появились новые кормушки.

Даже людям помогал: если кто то терял ключи или платок, Чирик кружил над находкой и чирикал, пока человек не обратит внимание.

Однажды дети из соседнего дома сказали:— Смотрите, это же Чирик! Он всегда знает, где что происходит.

А старая Карра, сидя на ветке, тихонько добавила:— Вот так и получается: даже болтунишка может стать тем, кто всех предупреждает и всех спасает. Лишь бы ум в дело пустить.

Сказка про трёх гусей и волшебный прудок

В одной зелёной долине, где трава была высокой, а небо — бездонно голубым, жили три гуся: старший — Гусь Бородач, средний — Гусь Хохотун и младший — Гусёнок Пушинка.

Каждый день они ходили на ближний прудок: плескались, щипали сочную траву по берегам и переговаривались между собой.

— Я самый важный, — говорил Гусь Бородач, поглаживая седую бороду из перьев. — Я веду вас к воде и назад!— А я самый весёлый! — заливался хохотом Гусь Хохотун. — Без меня тут было бы скучно!— А я… а я… — робко начинал Гусёнок Пушинка, — я самый маленький.

Остальные только фыркали и шли вперёд, не дожидаясь младшего.

Однажды утром гуси пришли к пруду и ахнули: вода в нём стала серебристой, а по поверхности плыли радужные круги.

— Что это?! — завопил Гусь Хохотун.— Наверно, колдовство! — нахмурился Гусь Бородач. — Нельзя пить такую воду!

Но Гусёнок Пушинка, который шёл последним, заметил у берега крошечный цветок с каплей света на лепестке. Не удержавшись, он клюнул каплю — и вдруг услышал тихий голос:

«Кто выпьет три капли этой воды, обретёт то, чего больше всего желает. Но лишь один может это сделать. И пусть выбор будет добрым».

Гуси загомонили:

Гусь Бородач: «Я должен! Я — старший, мне нужно больше силы и мудрости!»

Гусь Хохотун: «Нет, я! Я хочу смеяться ещё громче и веселее!»

Гусёнок Пушинка молчал, глядя на них. Ему не хотелось ни силы, ни громкого смеха. Он только подумал: «Как бы всем нам стало хорошо…»

Пока старшие спорили, Гусёнок осторожно подошёл к воде, набрал в клюв три капли — и… не выпил. Он полетел над прудом и стряхнул капли на каждого из братьев.

Серебряные брызги коснулись перьев — и случилось чудо:

у Гуся Бородача перья засияли, как серебро, а в сердце появилась тихая уверенность;

Гусь Хохотун засмеялся так звонко, что даже лягушки подхватили его смех;

а сам Гусёнок вдруг почувствовал, что стал чуть выше и смелее.

Прудок зажурчал: