Субатомный человек

Динара шла спокойным шагом, словно сама земля подстраивалась под её ритм. Этот шаг был идеально равномерным, как будто время и пространство замерли вокруг неё, позволяя ей двигаться в своём собственном измерении. Современные учёные знают, что идеальной равномерности не существует – даже наша планета вращается вокруг Солнца, которое, в свою очередь, движется вокруг центра Млечного Пути. Но походка Динары казалась магической, нарушающей все законы физики и времени. Она оставляла за собой призрачные следы, словно её путь был предрешён судьбой. Городская тропинка вела зомбированную Динару в лес, известный под названием «Костлявый». Это название дали жители городка после того, как лесники начали находить в нём скелеты неизвестных существ.

Динара исследовала эти останки и выяснила, что это не животные и не люди, а сверхъестественные монстры. Однако в последнее время она перестала обращать на них внимание, как и некоторые опытные жители, уставшие от внезапных находок. Александр Соколов, коренной житель деревушки, следовал за Динарой. Скрываясь в плаще-невидимке среди лиственных кустарников, он почти сливался с окружающей средой: его выдавал лишь огромный мешок на спине, полный необходимых для выживания ресурсов. Александр был уверен, что уже несколько раз выдал себя, но Динара даже не оборачивалась. Соколов вспоминал свой сон на рассвете и понимал, что покидает родной городок: он больше не увидит старое доброе кафе «Джем», не поздоровается с соседом, который одолжил ему винтовку для охоты на косуль, не сможет покормить любимых коров и погладить мягких овечек на ферме. Но он всё равно решил следовать за девушкой, словно это была его судьба.

Александр понимал, что сделал выбор, который уже нельзя изменить. Настоящее уходило в будущее, и этот судьбоносный шаг мог изменить его жизнь навсегда. Возможно, это были чары Динары, а может быть, это было осознанное решение, которое Александр ещё не до конца осознал; в любом случае любое судьбоносное решение меняет судьбу, как бы ни крутилась Земля вокруг Солнца, а Млечный Путь – вокруг центра Вселенной.

Итак, Костлявый лес все приближался. Цветочков на лугу, ближайшему к дороге, становится все меньше, земля как будто все холодеет, превращаясь в сплошной лед, а воздух вокруг внезапно стал темнее, как будто вокруг этого леса формируется густой туман, но снаружи этого и не предположишь! К сожалению, Александр не знал, что происходит во внешнем мире, а происходило там очень многое: Не-человек начал захватывать Магическую плоскость, а еще совсем недавно секретный бункер монстров, скрывающий оборотней где-то на невидимом острове посреди океана, был взорван при помощи плазменной бомбы, не оставившая за собой и следа радиации. В сети писалось, что в этом виновен один из членов Культа Абсолюта, но еще там писалось, что старшие оборотни выжили и воссоединяются в единую армию Темного мастера. Было известно, что между высшими силами и оборотнями был заключен контракт, который гласит о том, что перед Рассветом монстры не могут нападать на людей и существовать среди них в истинном обличии, ведь оно излучает для обычных смертных смерть. Но сверхъестественное уже не могло терпеть свою природную жажду, поэтому часть семейства пережила без царапин плазменный взрыв и сбежала с острова в мгновение ока, не дав даже опомниться сканирующим чарам!

Неизвестно, в каком именно направлении оборотни скрылись, но они обладали невероятной выносливостью и скоростью, могли, если захотят, преодолевать и сотни километров за считанные секунды! Стоит вспомнить мутированного Сокола, известного как самый жестокий солдат «Медузы», когда он, полностью обратившись в неутолимого оборотня старших родов, перебил революционеров в Царьграде и разорвал ткань реальности в огромном радиусе. Вы скажете: ведь есть мановладельцы! В любом случае кто-то из них должен остаться на страже людского измерения и защищать в чрезвычайных ситуациях. Конечно, вы правы, я скажу, но сейчас все они стоят на защите Центральной Цитадели и пытаются справляться с мощнейшими атаками Не-человека, бывшего Темного мастера. Поэтому монстры сейчас вновь воссоединились с миром людей и могут шастать абсолютно где угодно, вновь создавая союзы с другим сверхъестественным, включая вампиров, которых, впрочем, не осталось, призраков и бесов. И Костлявый лес не исключение из списка потенциальных мест пребывания для сбежавших Предвестников Рассвета.

Этой ночью Динаре снились необычные сны, впрочем, как и Александру: она стояла посреди опустошенного, темного и мертвого леса, состоящего из длинных и толстых сосен, широких кустарников и хлада. Такого хлада, который пробирает до самых косточек, пожирающий все внутри. Девушка практически ничего не чувствовала, когда находилась в бессознательном состоянии, ибо была однозначно зомбирована: ее ноги начали двигаться абсолютно механически до назначенной цели, как будто ее тело – сейчас навигатор, который назначило какое-то внешнее существо. Впрочем, так оно было или нет, мы не узнаем, но вы сможете попробовать догадаться сами.

Сейчас она прошла сквозь одну растительность, между другими, шла по проложенной невидимой тропинке, однако не знала, куда шла, но что самое интересное: не хотела просыпаться.

Я уверен, что когда вам снится кошмар, то вы однозначно хотите избавиться от него, например, пытаетесь убегать в бесконечность в самом сновидении, или даже проявляете активность в реальном мире, из-за чего резко просыпаетесь в холодном поту. Но Динара не хотела пробуждаться, или лучше сказать – не могла, так как во сне была вовсе не она, а лишь ее проекция в другом мире.

Наконец героиня пришла к назначенной цели. Несмотря на то, что ботаник была одета в ночной халат, а ночью было невероятно морозно, хотя и было солнечное лето, ее стопы были изодраны до мяса, она ничего не чувствовала; ее лицо было абсолютно каменным, глаза были пустыми, белыми, словно без зрачков; она, вместо того, чтобы позвать на помощь, когда увидела в дали какую то черную гуманоидную фигуру, начала прятаться от нее! Думается, что это был обычный человек, возможно, лесник, или отшельник, например, как родственники Динары, однако ответить однозначно нельзя: возможно, так было когда то, в далеком мутном прошлом, но в настоящем – это монстр, ищущий живой плоти, энергии. Вервольф, вампир, йети или что похуже, может, это было вертиго? В точности сказать невозможно, но это определенно было ужасно: демоническое отродье начало издавать ужасные звуки, схожие с криком призрака, яростного духа, явившегося из другого измерения, а выглядело оно как мутированный, длинный и горбатый человекоподобный медведь, но в размерах куда меньше, однако по весу превосходящий в несколько раз! Когти его были огромны, достигающие в длину около двух метров, а морда по очертаниям лица походила на человеческую, но рот явно выдвигался вперед из-за всепожирающей челюсти, видимо, не имеющая пределов размеров и сил, так как могла прогрызть абсолютно любую материю в любых масштабах, а на голове явно недоставало лишних волос, но это компенсировалось наличием проросшего во внешнюю среду головного мозга, который уже сгнил под корень и был похож лишь на кусок гниющего мяса.

У Динары была достаточно красивая брюнет-прическа средней длины с открытым красивым лбом, который достаточно сильно отражал свет. И если бы в Костлявом лесу мог существовать белый свет, а не темный, то монстр явно обнаружил бы ее и вероятнее всего эта встреча закончилась бы печально. Но – о диво! — демонический блеск глаз монстра не смог уловить след девушки, так как она пряталась за толстым деревом, хотя и мог видеть сквозь некоторые объекты из-за своей природы.

Это означало только одно: это был сон, Динара не являлась полностью материальным существом, а лишь воспоминанием из другого мира, но оборотень и лесной хлад были вполне реальными. Ученый не могла понять, почему существо начало издавать ужасающие звуки, но в моменте, когда она обернулась, чтобы поудобнее засесть за столб дерева, увидела его.

Александр был одет в маскировочный костюм и с винтовкой в руках.

«О, да! Александр сейчас застрелит его!» – подумала девушка, так как считала, что у его приятеля в руках самая настоящая лазерная винтовка Первого образца, которая осталась после Всемирной Войны.

Плазменная винтовка стреляла не пулями, как оружие предыдущих веков, а сконцентрированными световыми лучами, что позволяло точно и наверняка поразить абсолютно любую цель без соответствующей обороны, ведь мощность данной установки превышала один ПВт, а скорость излучения гарантировала пробитие любой брони предыдущих поколений, даже бомбоубежищ, состоящих не из плотных металлических поверхностей, а из плотного трансцендента.

Но так думала она. На деле же – у Александра была обычная винтовка Мосина, с самыми обычными пулями какого-то там калибра, это не важно, ведь оборотень мог пережить абсолютно любое человеческое оружие вплоть до двадцать первого века. Для него пуля, летящая со скоростью 700 метров в секунду – лишь большая жирная муха, которую в любой момент можно захлопнуть ладошками и не почувствовать никакого сопротивления!

Впрочем, когда Александр произвел выстрел и сокрушил воздух в нескольких метрах от Динара, вервольф так и сделал: внезапно развернувшись на сто восемьдесят градусов, вендиго молниеносным взмахом руки отбивает пулю и рикошетит обратно в напавшего, ровно в горло, благодаря свойствам своей кожи с небольшими жесткими клочками шерсти, которые даже не подпалились от жара выстрела. И тут Тишина, склизкой тьмой облепившая ее, заставило героиню покинуть свои грезы.

4

Эбонит Воля представлял собой типичный образ молодого человека XXI века. Его внешность ничем не выделялась из толпы: аккуратно уложенные каштановые волосы обрамляли овальное лицо бледно-бежевого оттенка. На плечах изредка проступали едва заметные следы юношеских прыщей. Телосложение среднее, ничем не примечательное. В свободное время Боня предпочитал casual-стиль: клетчатые рубашки, уютные бежевые худи, практичные джинсы и лёгкие кроссовки. Но сегодня на нём был строгий деловой костюм, дополненный синим галстуком и чёрными оксфордами – униформа, положенная юристу-консультанту солидной организации. Этот официальный наряд казался особенно нелепым на фоне той картины, что предстала перед его глазами в тот роковой момент.

Пока он, вспотевший и взъерошенный, судорожно собирал секретные документы с блестящего пола кабинета, где каждая деталь кричала о власти и секретности, в нескольких кварталах отсюда по раннему осеннему парку прогуливалась юная дева. Парк жил своей тихой жизнью. Первые опавшие листья кружились в медленном танце с ветром, создавая причудливый ковёр из золотистых и багряных оттенков. Природа словно готовилась к долгому зимнему сну, и эта умиротворённая картина контрастировала с той бурей, что бушевала в душе Эбонита. В этот момент Боня остро почувствовал, как резко изменилась его жизнь. Ещё вчера он был обычным студентом-юристом, мечтавшим о карьере и любимой пасте на ужин. Сегодня же он держал в руках тайну, способную перевернуть его мир с ног на голову. И пока осень неспешно раскрашивала город в свои прощальные цвета, Эбонит стоял на пороге перемен, даже не подозревая, куда они его приведут.

Эбонит мчался, словно пытаясь догнать ускользающее время. Его шаги были стремительны, мысли – ясны, а в душе бушевал ураган. То, что он обнаружил, могло изменить всё – не только его жизнь, но и судьбу целого мира. Возможно, даже привести к концу всего сущего. Его путь был привычен до мелочей: два квартала направо, поворот налево на светофоре, снова два квартала – и вот он у сложного перекрёстка. Впереди маячил знакомый проём между многоэтажками, а его дом возвышался слева, словно страж его спокойствия.

Двадцатиэтажное здание с современными светоотражающими панелями и голографическими окнами казалось символом прогресса. Для Царьграда такие комплексы были обыденностью, но Боня искренне гордился своей квартирой, полученной почти бесплатно благодаря должности. Возле дома раскинулся парк – место, где осень творила свои самые прекрасные картины. Лёгкий ветер играл с листьями, создавая симфонию красок и движений.

Это было настоящее искусство природы, подобное тому, что сейчас рождалось в парке под пальцами таинственной девушки, игравшей на акустической гитаре. Её музыка достигла Эбонита, несмотря на километр расстояния между ними. Что-то необъяснимое, почти магическое, потянуло его к источнику этих звуков. В его портфеле лежали документы, способные повлиять на судьбу мира, но сейчас это казалось неважным. Перед ним встал выбор: последовать зову разума и заняться судьбоносным документом или довериться сердцу и направиться к таинственной девушке. Судьба предоставила ему право выбора, и Боня, ведомый глубинным знанием своей духовной сущности, выбрал путь к Деве.

В этот момент он интуитивно понимал: именно этот выбор приведёт его к истине, к счастью, к той самой фундаментальной любви, что лежит в основе всего сущего. Любовь к идее, любовь к истине, любовь, способная изменить не только его судьбу, но и саму ткань реальности. Его шаги замедлились, когда он направился к парку, ведомый не разумом, а сердцем. Впереди его ждали перемены, и он был готов встретить их лицом к лицу, ведь в глубине души знал – это правильный путь.

Имя её словно растворилось в воздухе, став таким же несущественным, как и предстоящий через десять часов очередной рассвет. Но разве имело это значение, когда перед глазами предстала она – создание столь уникальное, что казалось порождением иных измерений? Её внешность была воплощением редкой красоты. Идеальное круглое личико обрамляли искусно заплетённые в косичку светло-каштановые волосы. Грушевидное телосложение придавало её облику особую грацию, а глаза… О, эти глаза были достойны отдельной поэмы! Когда Боня взглянул в них, мир вокруг словно преобразился. Пространство перестало быть ограниченным тремястами шестьюдесятью градусами – оно расширилось, устремившись в бесконечность. Казалось, что из самой глубины её взгляда исходит свет, рождённый где-то в центре галактики счастья, таящегося за гранью реальности.

«Такого просто не может быть!» – думал Эбонит, не в силах оторвать взгляд от этого удивительного создания. Он никогда не предполагал, что случайная встреча способна настолько перевернуть внутренний мир человека, обнажив потаённые глубины души, скрытые за кордоном правил и принципов.

Это было нечто большее, чем любовь. Это было сродни рождению Мультивселенной – когда две изначальные вселенные, заключённые в форме энергий внутри бесконечно малых чёрных дыр, сливаются воедино. Только вместо физического коллапса произошёл духовный взрыв, затронувший все измерения пространства-времени, сотворив единую мелодию бытия. И вот теперь Боня, забыв обо всём, что произошло в «Медузе», спешил домой. В его голове крутились мысли о вафлях с малиновым джемом, а сердце пело от встречи с ней. По пути к своей квартире он совершенно забыл о секретных документах и тревогах – ведь теперь в его жизни появилась она, перевернувшая привычный мир с ног на голову. Эта встреча стала началом чего-то большего, чем просто романтическая история.

Взгляд. Этот бесконечный, направленный и всепоглощающий луч жизни, исходящий из её глаз, словно пронзал тебя до самой глубины души. Казалось, что это длится уже целую вечность, и ты невольно растворяешься в этом потоке энергии. Ты попытался отвести взгляд, разорвать эту невидимую связь, но безуспешно. Девушка начала играть на своём музыкальном инструменте, и её мелодия словно усиливала это странное ощущение. Ты присел рядом с ней, поддавшись необъяснимой силе. В этот момент ты почувствовал, как что-то острое пронзило твоё сознание. Внутри тебя начало что-то двигаться, медленно пожирая изнутри, словно разъедая твою сущность. Это чувство было одновременно пугающим и завораживающим. Так часто бывает в жизни: не предполагаешь, что может произойти нечто подобное, а оно случается. И ничего нельзя сделать – это ощущение овладевает тобой, подчиняет твою волю. Ты становишься частью чего-то большего, чего-то, что невозможно контролировать или понять рационально. То иррациональность. Этот момент изменил что-то в твоей душе, оставив неизгладимый след. Теперь ты знал, что некоторые вещи в жизни нельзя объяснить простыми словами – они существуют на грани реальности и мистики, заставляя тебя переосмыслить своё место в этом мире.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. РИТМ ДУШИ

Нуль Ниль

10 декабря, 07:25.

Привет, Артем!

Знаю, что давно не писал тебе, но и беспокоить тебя не хотел! Как дела? Как поживают твои проекты? А сейчас пишу тебе не прос

то так, ибо страшусь, что больше не увидимся мы в письмах. Корпорация заметила, что я – лишь заноза в заднице, поэтому отправили меня на очередное задание, но не по спасению жизней, как это было раньше, а в какую-то глубинку. Странно все это. Фантастика. Мы с твоей мамой и с тобой никогда не бывали на Южном Урале, да и на Урале тоже, но это место необычное, носит кодовое имя Златоуст-36 и вообще, насколько я вовлечен в дела «Медузы», там за закрытыми стенами создавали составные части плазменных бомб и, в общем-то, загружали их трансцендентом. Потому то я и страшусь, в честь чего меня и мою группу отправляют в ссылку в закрытый город. Буду со временем пополнять записи, чтобы не забыть про тебя. Обнимаю крыльями.

Твой отец.

Дописав письмо и отложив ручку, мужчина в крепкой форме с бронежилетом вышел из палатки, приоткрыв снежную занавесу: на базе, да и на суровом Урале, бушевала зима, начавшаяся еще в конце ноября. Он высмотрел уже шумевший вертолет, звуки которого подавлялись метелью, но капитану повезло: благодаря своей сверхчувствительности он мог настраиваться на абсолютно разные частоты. Иногда доходило до такого, что, будучи в лесу, он случайно настраивался на звуки падающего снега, как кристаллики разбиваются о уже разбившийся снег лежачего одеяла гор. Так и сейчас, военный случайно уловил звуки приближающегося солдата, шедшего в его сторону.

– Капитан… Прошу прощения, – солдат был подавлен; всем было известно, что капитан Соколов всеимперский герой войны, – наша группа готова к вылету на Меседу.

– Вас понял, сержант Феликс. Вооружение уже подготовлено? Можем выдвигаться?

– Да, капитан Соколов, все вооружение уже в вертолете. А чего ж вы без шапки? Замерзнете. – Подметил сержант, посмотрев на открытую макушку своего капитана.

Соколов посмотрел на него немного непонимающим взглядом, он уже привык к своим «особенностям» и никогда не понимал, почему после столь громких и больших геройств его все еще не признают тем, кто может постоять за свою честь.

– Побеспокойтесь лучше о себе, сержант. Вижу, что сомневаетесь. Думаете, что наше начальство замыслило от нас избавиться?

Феликс, ожидающий недопонимания или, по крайней мере, выговора, был озадачен.

– Не думал об этом, капитан… – Он всмотрелся на вертолет, к которому уже приближались четверо его сотоварищей. – А давайте спросим у остальных ребят? Они уже в сборе, посмотрите, – он указал пальцем на группу, которая на фоне возвышающихся горных темных лесов выглядела как сплошная трещинка на лобовом.

– Ну пойдемте, Феликс. Только сейчас, захвачу с собой кое-что.

Соколов вернулся в палатку и забрал дневник с ручкой, которая лежала неподалеку от голографа. Не любил капитан использовать современные «игрушки» корпорации, заменившие собой природное, практически инстинктивное рукоделие людей.

Писать голографические знаки на воздухе и думать, что это бумага! Смешно!

Снег хрустел под ногами, рация давала небольшие помехи, но все это не давало Соколову слышать разговоры своей группы:

«В честь чего мы едем в ЗАТО? Почему нас не отправляют на фронт?» – произнес явно грубоватый мужской голос, отдающий остротой свисающей сосульки.

«Может какое-нибудь ЧП на заводе? Хотя нас бы тогда предупредили, Всеволод, как там в письме говорилось?» – проиграл нежный аккорд девушки.

«Прямо не помню, но, по-моему, говорилось, что Соколову назначено «проверить обстановку» вместе с группой. Но зачем туда нужны мы?» – ответил, видимо, Всеволод.

«Сейчас спросим у нашего капитана» – подытожил и закончил диалог еще один рядовой мужчина, но с более приземленным уральским акцентом и отдающий молодым порывом хлестающего в лицо ветра.

Капитан Соколов подходил к своей группе и к вертолету по нарисованной дорожке, которую, впрочем, не было видно обычному взору, но трансцендентные способности капитана давали некоторые преимущество. Он увидел, что Белый Плащ надевает на лицо черную маску, видимо, чтобы защититься от ветра, и, подойдя уже к ним вместе с Феликсом, спросил у него:

– Холодно, рядовой?

– Не смешите меня, капитан! Мы все-таки на Урале, к этим землям нужно относиться с уважением.

– Вы сейчас намекаете на мои «особенности»? Что я недостоин этих мест?

Рядовой, смотревший на открытую прическу Соколова, был заряжен.

– Прошу меня простить, но я не говорил о ваших звериных способностях, дарованных «Медузой», – его голос прерывался вертолетом, но он тут же достал рацию, чтобы слышал не только капитан, но и остальные, – я говорил о том, что просто так нарушать порядок и вводить военных в эти места – есть осквернение.

– Рядовой Ираклий, успокойтесь. – Возникла девушка небольшого, но статного роста с уверенным видом и с ружьем за плечом. – Капитан, нам просто интересно, зачем нас отослали на родину Белого Плаща, – она взглянула на Ираклия.

Соколов, оценивающим взглядом очертил маскировочный белый костюм рядового Ираклия и бестолково надетый бронежилет у Феликса явно понял, с кем нужно говорить.

– Феникс, – он помахал рукой, отдавая приказ явно каким-то жестом, – запрыгиваем в вертолет. Меньше слов – больше дел и тем быстрее узнаем, зачем нас туда послали. Как известно, противустоять Царю мы не можем.

Через несколько минут вертолетная площадка опустела и на ней осталась лишь пустота, вездесущий снег, заметавший уже следы группы Соколова.

Повсюду этот «трансцендент», понимаешь, повсюду! Он чувствуется даже в воздухе, когда я вдыхаю…

***

– Капитан, что вы пишите в дневнике?

Большие, блестящие глаза Натальи смотрели прямо вглубь Соколову. Ему пришлось воспользоваться микрофоном на наушниках.

– Просто Александр. Все-таки не первое наше задание, – Соколов пробубнил слова в микрофон, попутно смотря в лицо красному пламенеющему восходящему космическому шару, который выглядывал из-за гор и холмов.

– Вы так и не ответили на вопрос, Александр, – Наталья была неотступна.

– Пишу сыну. – Александр вновь обратился к дневнику, закончив предложение. – Вдруг больше с ним не увижусь. Боюсь, что никогда больше не увижу. Понимаете?

Наталья промолчала. Ее блестки, кажись, погасли. Для старшины это оказалось за гранью ее сочувствия, ибо спустя множество совместных миссий ее товарищ по воинской части никогда не проявлял человеческих эмоций.

Солнце слепило всю группу Соколова. Его лучи, пальцы света просачивались сквозь панели вертолета, из-за чего половина солдат надело солнцезащитные очки, казалось, будто они то ли спят, то ли неживые.

– Смотрите! – Проскочил в пространстве рации внезапное восклицание Белого Плаща. – мы уже приближаемся. Я знаю эти местности. Тут наш Златоуст-36, а вон там, – он указал пальцем вдаль, – за холмами, Меседа. Нам туда, Куб, помнишь же?

В ответ послышался положительное подтверждение со стороны искусственного интеллекта, который управлял системой вертолета.

10 декабря, 07:56.

Полет прошел успешно. Уральские горы и в целом Южный Урал невероятно красивы, чисты. Конечно, тут не такие уж велики вершины, но, поверь, вам с мамой здесь бы понравилось. Представь абсолютно чистые, практически бесплотные лесные пустоши, где существуешь только природа и ты. Представь, как бы мы смогли там отжечь! Какие бы маневры делали на горных склонах! Ах, я бы запомнил такие лыжные гонки на всю свою жизнь! Как жаль, что я лишил жизни тех, кто даже мечтать не в силах… Сейчас будем высаживаться, сын, пока все хорошо. Соберем вещи и отправимся в поисках главы Меседы. Жди меня.

Твой папа.

Соколов, Наталья, Феликс, Белый Плащ и партизан из их команды вышли из транспорта, но Александр, их капитан, тут же вернулся: забыл дневник.

– Капитан, будьте добры захватить мне еще лыжи! А то я тут пропаду, кажись. Не создан для таких лесов, – пробурчал грубый голос.

– Всеволод, все-таки ты у нас тут разведчик, давай-ка слушайся меня и сам забирай свои лыжи. Тут еще рюкзак Натальи остался, что, думаешь, она его сама потащит? Выполнять! – строго приказал Соколов, отчего затряслись сами стенки вертолета, уже посаженного на ровную снежную постель Кубом.

Всеволод, уже закутавшийся в капюшон и шарф, что-то пробормотал про себя, как услышал Соколов, но не придавал этому значения. Уже через мгновенье он вошел в вертолет.