Основания эвдемонического социализма

Решению этой проблемы посвятил всю свою жизнь философ и поэт Г.С.Сковорода (1722-1794). Понятно, что круг его теоретических и литературных интересов был значительно шире, почему его и называли своим Сократом. Но его необычный образ жизни, за который он был прозван "харьковским Диогеном", строился на основе желания обрести настоящее счастье, причем здесь и сейчас [6]:

Щастие, где ты живешь? Горлицы скажите!

В поле ли овцы пасешь? Голубы, взвестите!

Для колорита мы сохраняем своеобразный язык Сковороды. Исходный пункт его мировоззрения – это понимание того, что необходим отказ от всего излишнего ради приобретения наинужнейшего. Своим опытом Сковорода доказал, что для счастья не нужны т.н. "материальные ценности". Наоборот, необходимо избавление от всего лишнего, ибо внешние блага не дают счастья:

Возлети на небеса, хоть в версальские леса,

Вздень одежду золотую,

Вздень и шапку хоть царскую;

Когда ты невесьол, то всьо ты нищ и гол.

Проживи хоть 300 лет, проживи хоть целый свет,

Что тебе то помогает,

Естли сердце внутрь рыдает?

Когда ты невесьол, то всьо ты мертв и гол.

Завоюй земной весь шар, будь народам многим царь,

Что тебе то помогает,

Аще внутрь душа рыдает?

Когда ты невесьол, то всьо ты подл и гол.

Поиски счастья, по мнению Сковороды, должны быть направлены не вовне, а вовнутрь своей души:

Глянь, пожалуй, внутрь тебе: сыщеш друга внутрь себе,

Сыщеш там вторую волю,

Сыщеш в злой блаженну долю:

В тюрьме твоей там свет, в грязи твоей там цвет.

Для счастья не нужно ничего внешнего. Оно является имманентным качеством каждой человеческой души, незамутненной страстями и пороками. Дети счастливы, если у них нормальное детство, ибо у них души чистые. Поэтому путь к счастью – это нравственное совершенствование, избавление от духовных и душевных несовершенств и, что очень важно, приобретение адекватного понимания сущности жизни и ее предназначения.

Вот и Сковорода писал, естественно в парадигме своей конфессиональной принадлежности:

Счастлив тот и без утех, кто победил смертный грех,

Душа его – божий град, душа его – божий сад.

Всегда сей сад даст цветы, всегда сей сад даст плоды.

Всегда весною там цветет и лист его не опадет.

О Боже мой, ты мне – град! О Боже мой, ты мне – сад!

Невинность мне – то цветы, любовь и мир – то плоды.

.............................................................

Я ничего не боюсь; одних грехов я страшусь

Убей во мне всякий грех: се ключ моих всех утех.

Но не только отказ от мирских ценностей является условием счастливой жизни. Другим, не менее важным, является искоренение своеволия:

Правду Августин певал: ада нет и не бывал,

Воля – ад твоя проклята,

Воля наша – пещь нам ада.

Зарежь ту волю, друг, то ада нет, ни мук.

Воля! О несытый ад! Все тебе яд, всем бы яд.

День, нощ челюстьми зеваеш,

Всех без взгляда поглощаешь;

Убей ту душу, брат, так упраздниш весь ад.

Здесь под волей понимается пресловутая свобода, краеугольный камень гибнущей западной цивилизации. В отличие от большинства, Сковорода понимал, что свобода как возможность следовать своим желаниям, есть не что иное, как своеволие запутавшегося в феноменах этого мира сознания. И поэтому в принципе не могущего вывести человека из дремучего леса заблуждений. Только воля внешней трансцендентной силы способна привести душу к совершенству. И, как показывает опыт многих подвижников, в том числе и самого Сковороды, такая благая воля есть. Нужно только понимать, принимать и следовать ей. И тогда:

Пройшли облака. Радостна дуга сiяет.

Пройшла вся тоска. Свет наш блистает.

………………………

О прелестный мiр! Ты мне – океан, пучина.

Ты – мрак, облак, вихр, тоска, пучина.

………………………

Прощай, о печаль! Прощай, прощай, зла утроба!

Я на ноги встал, воскрес от гроба.

Сковорода на своем опыте убедился, что счастье и душевный покой возможно только для души, освободившейся от грехов:

Кто сердцем чист и душею,

Не нужна тому броня,

Не нужен и шлем на шею,

Не нужна ему война.

Непорочность – то его броня,

И невинность – алмазная стена.

Щит, меч и шлем ему сам Бог.

Состояние очищенной души явно согласуется с описанием о.Силуаном благодати. И не удивительно – разного счастья не бывает, ибо чем ближе к совершенству, тем более одинаковой становится состояние душ. Поскольку совершенство одно, и оно абсолютно, а двух Абсолютов быть не может. Но об этом более подробно далее.

Важно отметить, что счастье не только качественно отличается от других позитивных состояний, но имеет и количественные отличия, по степени интенсивности и длительности. Наинизшая степень – когда человек получает какую-либо безделицу и радуется¸ но недолго. Наивысшая – при достижении духовного совершенства. В йоге это самадхи, в буддизме – нирвана, в индуизме – ананда, в христианстве – теозис. По свидетельствам переживших эти состояния, ни выразить, ни описать их невозможно, ибо их блаженство превышает все степени позитивных характеристик и мало похоже на все в этом мире. Приблизительно говорят о бесконечной радости, нерушимом покое и безмятежности, духовном подъеме с чувством свободы и гармонии, соединяющимися с пониманием безграничности своего существования и всеведения. Вот и в Писании сказано: "не видел того глаз, не слышало того ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его (1 Кор. 2: 9) ".

И хотя достижение совершенства в этой жизни дано весьма немногим, но каждая ступень подъема по этой лестнице сопровождается увеличением степени "счастливости". Это оправдывает затраченные усилия, и придает им смысл.

Естественно, возникнет возражение: это наши-то люди не гедонистичны? Да у них только одна мысль: "лишь бы гроши, да харчи хороши". Действительно, с начала 80-х годов в нашей стране стала явной тенденция к потребительству, что и привело к успеху буржуазной революции 1991 года. Это можно объяснить вариабельностью психотипической структуры общества. Со сменой поколений меняется и преобладающий психотип, что особенно характерно для России. Что, кстати, объясняет и ее политическую и социальную нестабильность. До Великой Отечественной войны преобладал психотип людей принципиальных, "фанатиков" справедливости и социализма. Война их в основном выбила, и на их место пришли люди более практичные, менее склонные к достижению идеалистических целей. Но весьма трудолюбивых, способных к конструктивной деятельности. Они и восстановили народное хозяйство после войны. А затем, в силу естественного хода вещей, пришло поколение людей духовно более примитивных, настроенных потребительски. Как следствие этого – склонных не к работе, а к торговле и криминалу, являющимися весьма близкими по своей сути видами деятельности. Война начала 20-х годов ХХІ в. сводит их с политической арены; на их место приходят люди с психотипом воинов. Но всегда, в основной массе, и в глубине своего менталитета, русские остаются идеалистами, которым любых материальных благ недостаточно, потому что хочется счастья. Поэтому эвдемонизм и должен всегда быть путеводной нитью при любых социальных преобразованиях на Руси.

Закономерно возникает вопрос: а к какому типу культуры по Сорокину следует отнести культуру русского этноса? По-видимому к идеалистическому, т.к. для нашего мировосприятия характерно "то, что объективная реальность частично сверхчувственна и частично чувственна; она охватывает сверхчувственный и сверхрациональный аспекты, плюс рациональный и, наконец, сенсорный аспекты, образуя собой единство этого бесконечного многообразия". И эмоциональным аспектом этой культуры является эвдемонизм. Недаром одним из самых ярких представителей воплощенной в жизнь этой концепции был Эпикур, живший как раз в IV в. до н.э. И вполне естественно, что наш экзистенциальный представитель эвдемонизма, Г.С.Сковорода, был поклонником и продолжателем этики Эпикура.

Важно отметить, что идеалистическая культура Запада была переходом от идеациональной культуры к сенситивной, тогда как культура русского этноса наоборот, является переходом от сенситивной к идеациональной, к Богу.

Т.о. нам нужно признать, что мы, в сущности являясь представителями идеалистической культуры, не можем и не должны стремиться "входить" в культуру Запада, которая сенситивна и поэтому гедонистична. Это, конечно, сейчас очевидный факт. Но важно понимать корни этого отличия. Они весьма глубоки и уходят во времена античности, проявившись сначала в различии культур древней Эллады и древнего Рима. И ставших причиной раскола христианства на восточную ортодоксию и западный католицизм в 1054 году. Русский суперэтнос, являясь продолжателем духовности Византии, естественно несовместим с менталитетом даже западных славян, не говоря уже о европейцах. Они это чувствуют и поэтому никогда не примут нас в свои ряды. Но всегда будут относиться как чему-то чуждому и враждебному. Хотя вряд ли они все осознают причину своей русофобии, лежащей в основе их постоянного Drang nach Osten. Впрочем, и мы до конца не понимаем первопричин этого раскола. Есть в этом что-то очень глубинное, таинственное, пока недоступное нашему пониманию.

Однако вернемся к эвдемонизму. Могут ли чувствовать себя счастливыми люди данного общества, зная о неизбежности своей смерти? Можно ли себя заставить забывать об этом "неприятном" факте? Но себя не обманешь. Телесной смерти не избежать. Но: действительно ли с телесной смертью исчезает сознание и теряется все, что было достигнуто в этой жизни? Или, как утверждают священники, сознание сохраняется, и одни души идут в рай, а другие – в ад. Эти вопросы выходят за пределы мира сего и поэтому являются метафизическими. Но без ответов на них говорить о счастье не приходится. Поэтому они требуют серьезного рассмотрения, которое и будет выполнено далее.

Кроме того, возникает и сугубо практический вопрос: какими способами

можно совершенствовать свой характер, чтобы стать более счастливыми? И каким должно быть общество, обеспечивающие нравственное развитие своих членов на основе доминирующей ценности – эвдемонизма? Какова должна быть его идеология и следующее из нее социально-политическое устройство новой России? Эти, и сопутствующие им проблемы, будут далее рассмотрены подробно.

2. МЕТАФИЗИКА ЭВДЕМОНИЗМА

В основе любой социальной формации явно или не явно лежит определенная идеология. А основой любой идеологии является метафизика – представления о том, что является основой мира внешнего, видимого, физического, и мира внутреннего – человеческой души. Например, основой марксистско-ленинской идеологии является материализм. В соответствии с этой метафизической концепцией в мире ничего нет, кроме движущейся материи. Материя первична, а сознание – свойство высокоорганизованной материи в виде мозга, оно вторично. Человек ничем принципиально не отличается от животного, у него нет бессмертной души. А есть только психика, которая исчезает с распадом тела. Отсюда карамазовское "все дозволено". Смерть аннигилирует все. Смысла в жизни нет. Самое лучшее, что есть в жизни – это удовольствия. Поэтому этика подлинного материализма гедонистична.

Материализм претендует на научность, на адекватное понимание реальности, следовательно, на истинность. Но в действительности это такая же метафизика, как и всякая иная, поскольку трактует о выходящем за пределы опыта. Материализм недоказуем и не опровергаем в принципе. Однако из этой доктрины логически следует картина мира, совершенно отличная от той, которую мы воспринимаем. И граждане, считающие себя материалистами, были бы весьма удивлены, если бы узнали, что на самом деле они являются наивными реалистами, а существующий вне их мир, с точки зрения подлинного материализма – совсем не такой. Материализм – это только вера и ничего более. Но на ее основе распространено представление о жизни и месте человека в ней, не позволяющее обрести счастье. Подробно и систематически материализм, как и другие метафизические системы, рассмотрены в нашей книге "Краткий курс теоретической метафизики" (ККТМ). Здесь же представим основные положения этой работы применительно к эвдемонизму.

Исходная посылка ККТМ – все метафизические системы представляют собой не совокупность различных точек зрения на один и тот же предмет, а последовательность понимания и принятия формально не выражаемых смыслов о трансцендентном, в зависимости от степени развития интеллектуальной интуиции каждого мыслителя. Метафизические, или трансцендентные истины, не выразимы никаким языком дискурсивного мышления в силу их потусторонности. Но человеческая интуиция способна приближаться к пониманию того, что не может быть выражено никакими словами. Или отрицать само существование метафизических проблем – при полном отсутствии интеллектуальной интуиции (что не противоречит иногда весьма высокому уровню IQ). Поэтому задача ККТМ состоит в том, чтобы помочь развитию интеллектуальной интуиции путем последовательного рассмотрения и анализа различных метафизических систем: от самых примитивных – материализма, до самых труднопостижимых – абсолютного идеализма. Что дает, в конечном итоге, ответы на все "вечные проблемы", в том числе и о смысле и цели жизни индивида. А поэтому и о смысле существования каждого общества. Для нас в данном случае важно выяснить, какая метафизическая доктрина может соответствовать обществу, основной ценностью которого является эвдемонизм.

Выше уже указывалось, что материализм явился метафизической основой коммунистической идеологии. Сейчас уже видно, что именно эта идеология была одной из причин, приведших, в конце концов, СССР к краху. Эта причина – противоречие между задекларированным нравственным идеализмом самого справедливого общественного устройства и гедонизмом, неизбежно следовавшим из материалистической установки марксизма. Здесь не важно, что прокламировался не простой материализм, а диалектический. Этика у них одинаковая. Кстати, в ККТМ показано, что диалектический материализм – это оксюморон, т.е. на самом деле просто абсурд.

Вышеуказанное противоречие не проявлялось, пока страна была занята решением вопросов, связанных с удовлетворением первичных потребностей народа и государства. Но когда к середине 70-х годов эти вопросы были решены, возникла проблема: как быть дальше? И тут вспоминаются слова из югославского фильма "Брат доктора Гомера" (1968 г.):

Казалось, пройдено так много,

И вот привал.

Но что потеряна дорога

Кто знал…

На этом этапе КПСС в лице ее генсека Л.И.Брежнева не смог предложить ничего другого, кроме как продолжения прошлого целеполагания: "Нашей основной задачей является все более полное удовлетворение все возрастающих материальных и духовных потребностей советских людей". Духовных – это для приличия. Понимались они, естественно, не как "богомыслие и созерцание", а как зрелища, пригодные для удовлетворения эмоциональных потребностей. Таким образом, по своей аксиологии советский социализм ничем не отличался от западного капитализма. Разница между СССР и Западом была только в меньшей развитости индустрии удовлетворения этих потребностей. И это стало отправной точкой для перехода партноменклатуры на западную модель. Известны слова Е.Примакова: "Мы должны жить, как в Швейцарии". Мы, это элита, а не народ. Всех трудно, если вообще возможно, обеспечить тем уровнем материального благополучия, который до недавнего времени был у населения Запада. Результат – разрушение страны и колоссальные экономические потери, превышающие потери в Отечественной войне. Не говоря уже о человеческих жертвах. И все это следствие такого "пустяка", как ошибка в выборе метафизической основы государственной идеологии. И это действительно так, несмотря на наличие многих других причин. В середине 80-х все руководство страны понимало, что нужны перемены. Государство и общество вошли в состояние системного кризиса в результате накопления т.н. "неантагонистических противоречий". Но никто из власть имущих не представлял, что нужно делать. Поэтому даже патриоты попались на удочку подсунутой Западом идеи конвергенции.

Но если не материализм, то что? Следующая после материализма ступень развития метафизической интуиции – позитивизм. Его метафизика, в сущности, состоит в отрицании всякой метафизики. Поэтому этика этой концепции ничем не отличается от этики материализма – она гедонистична. Следовательно, позитивизм для нас интереса не представляет.

После позитивизма по степени понимания метафизики, в соответствии с ККТМ, идет идеализм. Принято считать, что есть несколько видов этой метафизики: субъективный, объективный и абсолютный. Но в ККТМ показано, что реально, без принятия солипсизма или от замены логики верой, может быть только один его вид – абсолютный. Однако с этической точки зрения и аксиологии интерес представляют не только абсолютный идеализм, но и объективный идеализм христианства, являющегося основной конфессией русского народа.

Этика христианства, как известно, аскетична. Она была основной ценностью идеациональной культуры в средние века. Сейчас трудно даже представить, что можно было жить, отказываясь от посюсторонних радостей ради гипотетического блаженства после смерти. Исчезла вера, что "близ, при дверях". Раньше люди верили в скорое второе пришествие и возникновение рая на земле. Но почти 2000 лет ожидания не оправдали эти надежды. Однако не это главное. Главное то, что на ожидании конца невозможно строить будущее. Христианство в принципе не жизнеутверждающая религия. Может быть поэтому оно не смогла спасти от гибели три великие империи: Римскую, Византийскую и Российскую. Христианство – для спасения души, а не для этой жизни.

В наше время Православная церковь уже не настаивают на том уровне аскетизма, который официально требовался в средние века. Просят только учитывать нравственные заповеди в повседневной жизни в надежде на то, что Бог по своему милосердию избавит всех грешных от геенны огненной. Поскольку долго жить без положительных эмоций просто невозможно. Поэтому на основе христианской веры, по крайней мере в наше время, строить общество, стремящееся к счастью, а не к удовольствиям, невозможно. Другая, не менее веская причина – особенности индивидуальной эсхатологии христианства. Т.е. представлений о посмертной участи души, которые отнюдь не радуют.

Принято считать, что после смерти тела душа два дня витает возле тех мест, которые "человек любил при жизни, встречается с душами умерших родственников, прощается с живыми". На сороковой день душа предстает перед Богом, где над ней совершается т.н. частный, или предварительный суд, на котором определяется место пребывания души до окончательного, или Страшного суда. Одним в раю, а другим во аде. Но не навсегда, ибо будет еще и всеобщее воскресение.

Естественно, возникает вопрос: а зачем еще и окончательный суд, если участь уже и так определена? Гибкий человеческий ум легко находит ответ: "там", до Страшного суда, души не чувствуют "ни совершенного блаженства, ни совершенного мучения". Когда нет возможности экспериментальной проверки, то говорить можно что угодно. Только не противоречить самому себе.

А теперь главный догмат, основа христианской религии – воскресение из мертвых. Действительно, ап. Павел писал: "А если Христос не воскрес, то и проповедь наша тщетна, тщетна и вера наша"(1 Кор. 15:14). Однако вера существует, и воскресение Христа считается демонстрацией возможности не только победы над смертью для Богочеловека, но и для всех грешных. Но зачем это нужно, если душа бессмертна и наслаждается в раю пусть и не совершенным, но все же блаженством?

Ап.Павел, а за ним и Церковь, объясняют это так: "И с телесной смертью человека не навсегда прекращается связь души с телом. Настанет некогда время, когда тела человеческие восстанут в обновленном виде и опять соединятся навсегда со своими душами, чтобы получить участие в вечном блаженстве или мучении, соответственно тому, что при участии тел совершено было людьми доброго или худого в течение земной жизни" (2 Кор. 5:10). Потому что человек – это не только душа, а душа плюс тело.       По всеобщем воскресении люди якобы обретут новые, совершенные тела, с руками и ногами, и надо полагать, со всем остальным, и будут жить вечно в обновленном мире, где не будет ни страданий, ни смерти. В нашем, земном, но обновленном, а не в небесном раю.

Но Христос ничего такого не говорил. Он призывал всех в царство Божие, а не в земной рай, "Ибо вот, Царство Божие внутри вас есть" (Лк. 17:21). Всеобщее воскресение в привычном, хотя и улучшенном мире – это уступка человеческой слабости, не способности отделить себя от своего тела, уступка желанию продолжить свое существование в привычном мире. Это явно мечта, а не реальный путь к преодолению смерти.

Приходится признать, что представления о посмертной участи души в христианстве вообще, и в Православии в частности – не более чем измышления "от своего ума", для удовлетворения потребности в знании перспектив бытия. Они не являются сутью религии, ее ценностным ядром. Ибо духовный опыт подвижников свидетельствует, что там все иное, и выразить это понятиями мира посюстороннего невозможно. Поэтому православная эсхатология не вызывает ни доверия, ни энтузиазма. Еще и поэтому не может служить основанием для общества, в котором эвдемонизм является основной ценностью. Метафизика христианства не дает человеку никаких причин для радости. Нужно страдать, терпеть и ждать, что характерно для этики аскетизма, который русским народом никогда особенно не приветствовался. Это подтверждено всей его историей, и, в особенности, новейшей. Поэтому нужно идти дальше и обратиться к метафизике абсолютного идеализма.

Абсолютный идеализм как метафизическая система базируется на двух основаниях. Первое основание – внешнее, и состоит оно в том, что все видимое изменяется. Это абсолютная истина, не имеющая исключений. Скорость изменения разная – от почти незаметного изменения в геологических масштабах, до максимальной скорости изменения состояния т.н. элементарных частиц. Т.о. нет ничего постоянного. Но это возможно только в том случае, если есть некий постоянный фон, на котором происходят эти изменения. Еще И.Кант утверждал: "Без постоянного невозможны никакие отношения во времени". Аристотель также утверждал, что для всякого изменения необходимо тождество. Если бы не было этого постоянного фона, то изменения на изменяющемся фоне воспринимались бы как нечто неизменное. Но ничего постоянного нет, вообще ничего. И этот постоянный фон является Реальностью. Реальность – это то, что всегда есть и не может не быть. По определению. Все изменяющееся – это видимость (см. концепцию Ф.Г.Брэдли в ККТМ). Поэтому с точки зрения абсолютного идеализма весь воспринимаемы мир является видимостью. Но не иллюзией, подобной галлюцинациям больного воображения, поскольку в основе мира видимостей все же есть Реальность. И эту Реальность принято называть Абсолютом, откуда и название концепции. Эта внешняя Реальность есть основание объективного, вне человеческого сознания существующего, но не тождественного Реальности нашего мира – космоса, нашей планеты, ее природы, человеческих тел и т.д.

Второе, внутреннее основание – самоочевидность для всех своего собственного существования. "Я" есмь – это факт, более очевидный, чем декартово cogito ergo sum. Никто не считает свое существование, свою субъектность, себя не существующим. Но кто или что это "я"?

Понятно, что "я" это не тело, хотя говоря о себе, мы указываем на свою грудную клетку. И обычно отождествляем себя со своим телом. Но тело не может быть "я", поскольку мы можем легко сделать его объектом наблюдения, соответствующим образом сосредоточив внимание. А "я" – это тот, кто наблюдает, а не наблюдается. То есть это субъект.

С точки зрения психологии индивидуальное "я" представляет собой "систему воспоминаний и ассоциаций, симпатий и антипатий, предпочтений и целей". Т.е. это то, что является личностью человека. Но все вышеуказанные элементы личности – это тоже объекты, ибо не являются наблюдателем. Наоборот, они наблюдаемы. Следовательно, личность это тоже не "я". Тем более, что все элементы личности в течение жизни изменяются, но каждый психически здоровый человек всегда чувствует себя одним и тем же. С эпистемологической точки зрения в любом акте восприятия всегда присутствует воспринимающий субъект. Можно только вообразить существование внешнего мира без сознания, которое этот мир осознает, как это принято в доктрине материализма. Но реально без субъекта нет объекта. Из этого, однако, не следует, что внешний мир существует только благодаря его восприятию. Все намного сложнее, и подробно эта проблема рассмотрена в ККТМ. Здесь же важно, что поскольку во внешнем мире нет ничего постоянного, и это непостоянство видимостей логически требует наличия постоянного фона, т.е. Реальности, то и в сознании должно быть нечто абсолютно постоянное. В противном случае было бы нечем воспринимать непостоянство внешнего мира. И этот абсолютно постоянный субъект и есть истинное, реальное "Я" каждого человека. А т.к, двух реальностей быть не может, то абсолютный субъект тождественен абсолютному объекту – Реальности, или Абсолюту. Т.е. истинное "Я" каждого является метафизическим Абсолютом. В ведической философии это абсолютное "Я" называется Атман. И считается, что внешний мир является "ничем не обусловленным феноменом в Атмане". Вот почему все мы более менее одинаково воспринимаем внешний мир и почему возможна телепатия – потому, что сознание каждого, его субъектность, является усеченной частью сознания Абсолюта.