Ты научил меня давать сдачи

Мия Вересаева

Ты научил меня давать сдачи

Глава 1

С гулко бьющимся сердцем я приближаюсь к кабинету управляющего нашим рестораном. Ступаю легко, совсем неслышно. Окрылённая любовью, почти не ощущаю веса собственного тела.

«Интересно, зачем Морозов вызывает меня? – теряюсь в догадках. – Неужели так быстро соскучился? Ведь мы расстались только этим утром – всего несколько часов назад!»

Прошедшая ночь вспыхивает в памяти жаркими сценами: его губы на моей шее, обещания, глухой шёпот в полутьме…

«Я собираюсь повысить тебя до старшего менеджера. А потом, возможно, и больше!»

Больше!

Это обещание – не просто слова, а свидетельство серьёзности его намерений.

– Вызывали, Илья Сергеевич? – мой голос звучит натянуто, потому что пытаюсь скрыть свои чувства под маской делового тона.

Прежде чем войти, осторожно заглядываю внутрь кабинета. А вдруг у него кто-то есть? Перед тем как броситься в объятия любимого, нужно убедиться, что нас здесь только двое, и нет лишних глаз.

Внутри привычно витает аромат его дорогого парфюма. Сам Илья сидит в кресле, развалившись с небрежностью большого начальника, будто весь этот офис – его личные владения.

Солнечный луч падает на его сильные руки, лежащие на подлокотниках, и на мгновение меня накрывает горячей волной. Вспоминаю, что эти руки вытворяли со мной сегодня ночью и будто заново чувствую их прикосновение – жадное, властное, полностью подчиняющее себе.

– Заходи, – кивает он, но в его голосе я не слышу ни тепла, ни вчерашней страсти.

В лёгком недоумении затворяю за собой дверь и, медленно иду к нему, покачивая бёдрами, будто всё ещё играю в нашу игру, где он охотник, а я желанная добыча.

– Соскучился? – ласково обнимаю, вдыхая знакомый аромат, и нетерпеливо облизываю губы в предвкушении скорых поцелуев.

– Постой, постой, – плавно снимает он мои руки со своей шеи. – Присядь. Поговорить надо.

Что-то не так.

В его глазах вдруг мелькает стальной холод, улыбка сползает с лица, как маска, а под ней что-то жёсткое, совсем незнакомое.

Вообще ничего не понимаю… Откуда такая отчуждённость? Что означает этот официальный тон?

Послушно опускаюсь на стул и, не выдержав тягостной паузы, спрашиваю первой:

– Что случилось, любимый? У нас неприятности?

– Что-то вроде того… Нам придётся расстаться, – произносит чётко, без эмоций. На лице нет ни капли раскаяния. – Я возвращаюсь к жене.

Прозвучало, как хлёсткая пощёчина. Неожиданно.

На мгновение теряю дар речи. Столько раз твердил, что между ними всё давно кончено, и вдруг такой поворот! Выходит, все его слова о том, что он абсолютно свободен и открыт для новых отношений – одно сплошное враньё?

Илья смотрит равнодушно, словно я пустое место для него. Словно не было между нами трёх месяцев сумасшедшей страсти.

– Как возвращаешься? – всё ещё не могу поверить в его слова.

Робко надеюсь, что это глупый розыгрыш, что сейчас Морозов широко улыбнётся и весело спросит: «Что, поверила? Круто я тебя провёл?»

– Обыкновенно возвращаюсь, – на его лице ни намёка на розыгрыш. – Что тут непонятного?

– Но вы же развелись?! Ты сам говорил! И даже штамп о разводе в паспорте показывал!

– Да, развелись, а сейчас опять сошлись, – он пожимает плечами, словно это привычное дело. – Такое случается между супругами. К тому же, моя жена состоятельная и влиятельная женщина. Так что, как приличный человек я обязан вернуться.

– Так, это только из-за денег?! – кричу почти в полный голос, а сама чувствую, как внутри всё сжимается от отчаяния. – А зачем ты спал со мной, зачем говорил, что любишь?

– Арина, не стоит верить всему, что болтают люди, – произносит назидательно, как учитель на уроке. – Что ты как маленькая?

Он глубоко вздыхает, будто устал от капризного ребёнка. В его взгляде сквозит неприкрытое раздражение. Не нравится, что я так бурно реагирую, а не соглашаюсь сразу с его решением.

– И вообще, чего ты так разнервничалась? Зачем истеришь?– дёргается Морозов, а потом решает слегка «подсластить» горькую пилюлю. – Я лишь некоторое время буду вести себя, как хороший мальчик, а потом… может, снова возьму тебя обратно. В любовницы. Как только жена перестанет контролировать каждый мой шаг, снова будем вместе!

Значит, вот какой у него план. Собирается одной задницей усидеть на двух стульях! Из богатой жены станет деньги высасывать, а я сгожусь для оказания интимных услуг.

Он возьмёт меня обратно…

Как вещь.

Как мебель, которую временно убрали в кладовку.

Во все глаза смотрю на него и не нахожу подходящих слов, чтобы ответить на такое мерзкое предложение. Как меня вообще угораздило связаться с этим человеком?

– Ты… – мой голос срывается на хриплый шёпот. В висках стучит, руки сами сжимаются в кулаки.

Морозов даже не моргнул. Сидит, всё также вальяжно откинувшись в кресле, пальцы медленно барабанят по подлокотнику.

– Не драматизируй излишне, – снисходительно бросает он, переводя взгляд с меня на экран ноутбука, словно я уже перестала существовать. – Все мы взрослые люди. Разное случается.

Он лениво потягивается, поправляет манжет на левой руке, и я вижу часы – дорогие, солидные, подарок «любящей» жены, к которой он «никогда не вернётся».

– Знаешь что? – внезапно говорит он. – Если будешь хорошо себя вести, оставлю тебя в штате. Так-то ты хорошая девочка. С обязанностями справляешься отлично. Просто не надо истерик. И драм тоже не надо.

И тут до меня доходит.

Он даже за человека меня не считает.

Не понимает, что делает мне больно.

Думает, я кукла, с которой можно поиграться какое-то время, а потом, когда надоест, выкинуть с глаз долой.

Главное, чтоб «никаких истерик»!

Глава 2

Чувствую, как внутри разливается глухая обида. Тягучая и горькая, она обжигает меня, сковывает мышцы, перехватывает дыхание.

Человек, которого я полюбила, обманывал меня целых три месяца!

Конечно, три месяца – это не десять лет и не целая вечность. Но всё равно, чувствовать, что тебя просто использовали, а потом выкинули как отработанный материал, очень неприятно.

Чувствую себя последней дурой!

Он нагло лгал. Наверное, смеялся за моей спиной.

Гладил по голове, целовал, шептал сладкие обещания, а сам уже тогда знал, что я для него просто временная забава. Проходной вариант. Развлёкся и вышвырнул, даже не потрудившись придумать красивый конец для нашей истории.

И теперь, глядя на его самодовольную ухмылку, я чувствую, будто мне нагадили прямо в душу.

– Ты обещал, что мы поженимся! – голос дрожит, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не сорваться на истеричный визг. – Говорил, что будем вместе вести бизнес! А теперь – просто любовница?! Только тайные встречи на съёмной квартире? Делаешь одолжение, оставляя меня в штате?! А, моё мнение ты спросил?

Кабинет Морозова, обычно такой просторный и со вкусом обставленный, сейчас вдруг кажется невероятно тесным и душным.

Солнечные лучи, падающие через окна, высвечивают каждую чёрточку на лице предателя. Прорисовывают во всех деталях его мерзкую, довольную гримасу.

– Голову-то включи! – Он откидывается в кресле, разваливается, как хозяин жизни. Губы растягиваются в ухмылке, в глазах презрительное веселье. – Серьёзно думала, что я женюсь, на такой как ты?! Надо же понимать, когда мужчина шутит, а когда говорит всерьёз.

Судорожно втягиваю в себя воздух, чувствуя, как горькая обида внутри постепенно сменяется клокочущей яростью.

– Посмотри на себя, – продолжает он, наслаждаясь моментом. – Какая из тебя жена! Меня ты полностью устраиваешь, в качестве молодого и сочного тела, а жениться… уволь!

«Сочного тела?!!»

В груди становится горячо, будто бы пролился кипяток.

– Ах, ты, продажная шкура! – кричу в исступлении. От его гадких слов впадаю в настоящее бешенство. – Так я для тебя только тело?! Молодое и сочное?!

Он смеётся. Искренне, от души.

– А ты думала, меня интересуют тонкие порывы твоей души?! – он качает головой, будто перед ним не взрослая женщина, а глупый ребёнок. – Наивная дурёха! Ещё и в мой бизнес надеялась свои цепкие коготки запустить! Да ты не дурёха! А самая настоящая бестолочь! Дура безмозглая!

После его оскорблений испытываю лишь одно желание – любым способом стереть гаденькую улыбочку с его лица.

Рука сама собой тянется к ближайшему предмету – стеклянный стакан, полупустой с остатками кофе. Всё равно.

Хватаю его и с силой швыряю в Морозова.

– Получай мразь!

Стакан, бликуя на солнце, летит прямо в голову предателя. Но он ловко уворачивается, гад! Мастер обходных манёвров, блин!

Стекло, разбившись о стену, мелкими осколками сыплется на пол, зато улыбки на лице Ильи больше, как ни бывало. А в глазах мелькает неподдельный испуг.

Хорошо получилось!

Мой разум шепчет: «Остановись!». Но тело уже не слушает. Понимаю, что поступаю неправильно, что могут быть нехорошие последствия, но не могу остановиться.

Следом за стаканом летит графин – тяжёлый, хрустальный. Он немного не долетает до цели и грохается на стол перед Морозовым. Вода хлещет во все стороны, заливает бумаги, стекает на пол.

Илья, наконец, вскакивает со своего «тронного» места, отряхивает брюки. Его лицо искажено злобой:

– Совсем рехнулась, идиотка бешеная! – рычит он. – Ты чё наделала? Дура!!!

С удовольствием наблюдаю, как мокрое пятно на его брюках быстро расползается от паха вниз, по обеим ногам. Словно он… Нет, лучше даже не думать.

И тут мой взгляд падает на цветочный горшок с фиалкой. Скромный, нежный, но вес имеет. Решаю им поставить финальную точку в наших отношениях.

Вкладываю в бросок всю свою злобу, всю накопившуюся боль, всю ненависть.

– На, подавись!

Горшок летит. И, наконец, точное попадание! Прямо в центр мокрого пятна на брюках.

Морозов издаёт утробный звук, средний между воплем и хрипом, сгибается пополам и хватается руками за свои драгоценные причиндалы. Его лицо багровеет, на лбу выступает пот.

Мне его почему-то совсем не жалко.

Жаль только несчастную фиалку, которая пострадала ни за что…

***

На шум из холла в кабинет управляющего врывается охранник Геннадий. Его глаза быстро оценивают обстановку: осколки, лужи, скрюченный шеф и я, дрожащая от избытка адреналина.

– Арина, приди в себя! – он хватает меня за руки, заламывает их назад. – Ты что творишь? Что здесь происходит?

Геннадий резко встряхивает меня, стараясь привести в чувство. Я пытаюсь вырваться, но он держит крепко. Не убежать.

Вдруг его взгляд останавливается на брюках босса. Немного обалдев, он спрашивает Илью с искренним недоумением:

– Сергеич, ты обделался, что ли?

– Вызывай полицию, – игнорируя вопрос, хрипит, хватая воздух, Морозов. – Не отпускай эту тварь! Она меня чуть не убила! Её нужно изолировать от нормальных людей!

Я дёргаюсь, вырываю руки из жёсткой хватки охранника, чтобы запустить в ненавистного любовника чем-нибудь ещё.

Видимо, мало ему прилетело, раз может говорить такие гадости!

Но Геннадий крепко держит меня, и только качает головой:

– Тише, Арина, тише. Сейчас во всём разберёмся…

Глава 3

Дальше всё как в тумане. Сквозь пелену шока и адреналина смутно мелькают лица стражей порядка, холодные стены полицейского участка, монотонный скрип ручки по бумаге.

Воздух пропитан запахом чего-то казённого и неуютного.

От резкого света ламп рябит в глазах, а где-то совсем близко слышны обрывки чужих разговоров, смешанные с постукиванием клавиатуры.

Передо мной за рабочим столом сидит симпатичный голубоглазый следователь с аккуратной стрижкой и серьёзным выражением лица. Видно, что он хочет казаться очень значимым, но вопросы, которые он задаёт, настолько формальные, что хочется застонать от бессилия.

– Гражданка Чернова, кем вам приходится потерпевший?

Его голос поначалу звучит ровно и бесстрастно, но в уголках глаз прячется что-то озорное, будто он хорошо понимает абсурдность и комичность ситуации.

– Любовник, – коротко отвечаю, угрюмо уставившись на серый линолеум под ногами, – бывший уже… как выяснилось…

– На почве чего возник конфликт?

Парень старается сохранять официальный тон, но глаза опять выдают его, то и дело, вспыхивая озорными смешинками.

– На почве того, что он козёл! – вырывается у меня прежде, чем успеваю подобрать более дипломатичные слова.

Сразу ловлю себя на мысли, что это звучит, не совсем прилично, и поспешно добавляю, сглаживая углы:

– Поматросил и бросил… вот и вся причина. Я занервничала и немного вышла из себя.

Он понимающе кивает, постукивая шариковой ручкой о стол.

– Значит, так и запишем: конфликт произошёл на почве неприязненных отношений.

Забавная фраза, много раз слышанная в комедиях про каких-нибудь дебоширов. Но мне сейчас не до смеха, потому что это не кино! Я в первый раз оказываюсь в подобном месте! И даже приблизительно не представляю, что мне грозит.

Что, если Морозов после удара цветочным горшком останется сексуальным инвалидом? Вдруг он прямо сейчас лежит в реанимации, а его влиятельные друзья уже готовят для меня пожизненное? Что тогда?!

По всему телу пробегает дрожь, но волна страха быстро отступает, сменяясь упрямой злостью.

«А, и ладно! В тюрьму, так в тюрьму!»

Не убиваться же теперь из-за этого. Зато Морозов навсегда запомнит, как обижать беззащитных девушек!

– В своём поступке раскаиваетесь? – голубые глаза на этот раз смотрят пытливо, словно желают выведать всю мою подноготную. Хотят прочесть тайные мысли.

Уныло киваю, хотя никакого раскаяния не чувствую. Скорее наоборот, жалею, что мало накатила предателю.

Если бы не охранник Геннадий, подоспевший так не вовремя, можно было бы ещё и аквариум в Морозова запустить. Хотя нет, рыбки точно в нашей ссоре не виноваты. Я и так с фиалкой грех на душу взяла.

Голубоглазый что-то быстро записывает на листе формата А-4, потом резко швыряет ручку на стол и начинает отрывисто стучать по клавиатуре.

И вдруг он отрывает глаза от монитора и буднично произносит:

– Гражданка Чернова, вы можете подождать в коридоре.

Сердце в груди ухает куда-то вниз.

– Чего подождать? – уточняю, чувствуя, как противно трясутся колени. Будто под ногами у меня не устойчивый пол, а хлипкий мостик, висящий над пропастью.

– За вами приедут.

Больше вопросов не задаю. И так всё понятно.

Сейчас приедут. Подхватят под белые рученьки – аккуратно, но так, чтобы почувствовала силу. Запакуют в автозак, а потом – небо в клетку, серые стены, годы, вырванные из жизни.

Жаль, что из-за какого-то неблагодарного ублюдка я прокукую всю свою молодость в местах не столь отдалённых.

***

Коридор в участке длинный и узкий. Устроившись на жёсткой скамье, я стараюсь сосредоточиться и собраться, но в голову лезут дурацкие мысли о том, что у меня даже трусов запасных с собой нет.

А одежда?!

Я машинально глажу ладонью своё ярко-красное мини. Ещё утром оно казалось таким шикарным, соблазнительным, и Илья был от него в восторге. Сейчас же моё откровенное платье выглядит пошлым, как костюм девушки с низкой социальной ответственностью.

Интересно, мне там выдадут что-нибудь поскромнее? Чтобы не дразнить местных бабонек в камере. Думаю, они не поймут, когда я продефилирую перед ними в наряде с глубоким декольте. Не хотелось бы нарываться с самого начала и прослыть гламурной стервой.

Но, кажется, выбора у меня нет.

Погрузившись в тягостные мысли, не сразу замечаю, что напротив стоят мужские ноги в тёмных брюках и дорогих ботинках.

Поднимаю глаза и не могу поверить: Валера! Мой отчим, блин!

Какого чёрта он здесь делает?!

– Допрыгалась, – глухо цедит он сквозь зубы.

Смотрит свирепо, как никогда. В глазах не просто злость. Что-то совсем другое. Полное разочарование? Желание наконец-то поставить на мне крест? Прекрасный повод навсегда избавиться от нерадивой падчерицы?

Одарив меня ещё одним уничтожающим взглядом, отчим заходит в кабинет к голубоглазому. Дверь закрывается за ним с громким стуком, но мне всё равно слышно, как мужчины о чём-то говорят друг с другом.

Наверное, решают, как закопать меня окончательно.

Их беседа продолжается довольно долго, и пока из-за двери раздаётся глухой мужской бубнёж, я пытаюсь сообразить, что происходит.

Почему вместо автозака за мной приехал Валера? И главное, плохо это или хорошо?

Может, он здесь, чтобы «добить» меня? Или… у меня всё-таки есть шанс выйти отсюда на свободу?

Глава 4

Проходит минут пятнадцать-двадцать, а может быть и больше. Время здесь течёт иначе, то ускоряясь, то замедляясь по собственной прихоти.

Наконец дверь кабинета с глухим скрипом распахивается, и отчим буквально вываливается наружу, сжимая в руках какие-то бумаги. Его лицо непроницаемо. Нет ни тени эмоций, ни намёка на то, что творится у него внутри.

Он даже не смотрит в мою сторону, просто резко бросает через плечо:

– Заходи!

Сам Валера остаётся в коридоре. А я опять оказываюсь один на один с тем самым полицейским.

На сей раз, он улыбается при виде меня.

– Ну что, Арина Николаевна, – начинает симпатяга, потирая руки с таким видом, будто мы вот-вот приступим к чему-то увлекательному. – Заждались?

Невольно засматриваюсь на него. Светловолосый, с резкими, но удивительно гармоничными чертами лица, глаза – цвета яркого летнего неба. Отлично сложён физически: широкие плечи, сильные руки, но без той грубой перекачанности, которая часто выглядит нелепо.

Поразительное сочетание мужественности и одновременно какой-то мягкости, что ли.

Думаю, что этому парню лучше бы сниматься в кино, а не просиживать штаны, составляя протоколы на дебоширок вроде меня. Такой потрясающий типаж пропадает!

– На первый раз отделаетесь штрафом, – продолжает он, и в его голосе звучит лёгкое облегчение, будто он и сам рад такому исходу. – Считайте, что вам крупно повезло: у потерпевшего не оказалось серьёзных травм, которые повлекли бы за собой утрату здоровья.

Глубокое разочарование отражается на моём лице. Значит, с предателя опять как с гуся вода. Опять этот подонок выйдет сухим из воды. Нет на белом свете справедливости!

Голубоглазый тут же улавливает перемену настроения. Его взгляд становится строже, и он предупредительно поднимает палец:

– Арина Николаевна, я не шучу! Послушайте доброго совета и впредь будьте осторожнее. Держите эмоции при себе. Один неверный шаг, и вы можете искалечить не только чью-то жизнь, но и свою собственную. Надеюсь, вы меня услышали.

Я энергично киваю головой, пожалуй, даже слишком, словно пытаюсь убедить не столько его, сколько саму себя.

«Нет, мне осложнения ни к чему. Особенно сейчас».

Тем более, если подумать, то он, действительно, прав. Надо учиться держать себя в руках, контролировать эмоции. Не стоит поддаваться на провокации разных дегенератов.

Прощаюсь с моим неожиданным спасителем и мысленно благодарю судьбу, за то, что подкинула ещё одни шанс.

С глубоким вздохом облегчения покидаю кабинет и выхожу в коридор. Там меня поджидает мой грозный судья – Валера. Не самый справедливый в мире…

***

– Идём! – недовольно морщится отчим при виде меня и, не дожидаясь реакции, направляется к выходу.

Покорно следую за ним: других вариантов нет.

Упираюсь взглядом в спину Валере. В свои сорок восемь он неплохо выглядит. Модно и дорого одет, благоухает французским одеколоном.

Раньше он таким не был.

Пока мама была жива, он так не следил за собой. Был вполне нормальным обычным мужиком. Не шастал по косметологам, барберам и бутикам. Носил джинсы и свитера, смеялся громко и искренне, мог запросто поболтать со мной о чём угодно, от работы, до дурацких сериалов. Иногда даже помогал полезным советом.

Особой любви отчим ко мне, конечно, никогда не питал, но и врагом не был. Всё изменилось после смерти мамы три года назад. Мне тогда только исполнилось двадцать два, а Валере стукнуло сорок пять.

Какое-то время после похорон он сильно переживал. Сначала буквально сгибался под грузом горя, пытался как-то держаться. Потом понемногу смирился, а примерно через год пошёл вразнос.

– Теперь зови меня просто Валерой, – заявил он как-то утром, и с тех пор «дядя Валера» для меня остался в прошлом.

Он записался в качалку. Начал следить за ногтями, закрашивать седину, одеваться в современных трендах. Благодаря таким неистовым потугам, стал выглядеть как юноша преклонных лет.

Объяснялось такое поведение до банального просто: в жизни отчима появилась молодая девушка со странным именем Любомила. Стройная, рыжая, с хищным блеском в глазах, она быстро женила на себе истосковавшегося по женской ласке вдовца.

Для Валеры она, может, была и любой, и милой, а вот меня эта глупая и жадная стерва сразу люто возненавидела.

Наши отношения с молодой женой отчима не заладились с самого начала. Постоянные склоки и скандалы на ровном месте. Чуть ли не ежедневное выяснение отношений по всякому поводу, а также и без повода.

И причина была вовсе не в том, что она видела в моём лице соперницу или ревновала Валеру ко мне.

О, нет! Любомила прекрасно понимала, что её старательно молодящийся муж в возрасте под полтинник мне на фиг не сдался.

А вот тот факт, что мы с ним вдвоём владели имуществом, оставшимся после смерти мамы, с самого начала не давал ей покоя. Просто сводил с ума! Доводил до зубного скрежета!

Эта расчётливая и пронырливая девушка, пришедшая на всё готовое, никак не могла смириться с тем, что деньги, которыми её муж мог бы распоряжаться единолично, приходилось делить со мной.

Валера в наших яростных перепалках всегда занимал нейтральную позицию, чем и пользовалась его молодая жена. Она старалась изо всех сил превратить каждый день моей жизни в настоящий ад.

А я не собиралась уступать и сдаваться.

Глава 5

Машина несётся по мокрому асфальту. Колёса шуршат по лужам, разбрызгивая вокруг себя фонтанами грязные капли. Я сижу, прижавшись к холодному стеклу, и с тоской смотрю на серое, промозглое небо.

Валера молчит. Его пальцы судорожно сжимают руль, взгляд неотрывно упёрся в дорогу. Тишина в салоне давит, противно действует на нервы.

Наконец, он не выдерживает и заводит воспитательную шарманку:

– Как ты вообще могла связаться с мужем Морозовой? Совсем голова без мозгов? Думать ей иногда не пробовала?

Каждое его слово звучит унизительно. Я сжимаюсь в кресле, но тут же выпрямляюсь, стараясь не показать, что его тон задевает меня.

– Илья не женат, – начинаю оправдываться, словно это я во всём виновата. – Он мне паспорт показывал. Там стоит штамп о разводе.

– Паспорт! – Валера фыркает так, будто бы я только что сморозила что-то невероятно глупое. – Да пусть хоть три паспорта покажет! Они живут вместе, понимаешь? В одном доме! И это, сама понимаешь, чем может для тебя обернуться!

– И чем же? – спрашиваю дерзко, поднимая подбородок.

А внутри обжигающее чувство стыда и злости.

На кого? На себя. И на Морозова, этого лживого ублюдка, который смотрел мне в глаза и врал так спокойно, будто бы и сам верил в свои сказки. Врал и даже не краснел. А теперь я одна оказалась во всём виноватой.

– А тем, что Катя Морозова не просто жена, – Валера бросает на меня раздражённый взгляд. – Она влиятельная баба! Очень. По щелчку пальцев может стереть тебя в порошок!

– Ой! Напугал ежа голой попой! – нагло бравирую, стараясь казаться равнодушной.

Но внутри становится тревожно. А вдруг это правда? Что если жена Морозова и в самом деле решит, что я заслуживаю какой-нибудь мести?

– Мне-то, зачем тебя пугать? – он ещё крепче сжимает руль. – Вот встретишься с ней сама, тогда и будешь бояться.

– Не собираюсь я с ней встречаться. С какой стати? – стараюсь держаться независимо, но что-то в словах Валеры меня напрягает.

– С какой стати?! – чувствую, как отчим начинает закипать. Голос становится низким, рычит на басах. – А с той стати, что Катерина сама мне позвонила. И, пока ещё вежливо, попросила, чтобы ты навестила её. Прямо сегодня! Так что выбирай, или едешь сама, или я тебя за уши к ней притащу!

Машина резко дёргается, он перестраивается, чуть не задевая соседний автомобиль.

Я молчу. В горле пересохло. Видимо, действительно, допрыгалась. Теперь придётся смотреть в глаза разъярённой жене, оправдываться, унижаться.

И ведь нет во всём мире человека, который заступился бы за меня! Вот, если бы была жива мама… Эта Морозова побоялась бы даже сунуться к нам.