– Да, Аркадий Арсениевич.—ответив на звонок сказал Костя.
Он встал с дивана и подошел к окну.
Анна Денисовна не слышала, о чём шла речь, она лишь видела, как постепенно менялось лицо Чернова-младшего. С каждой секундой разговора оно становилось всё тревожнее и тревожнее. В какой-то момент Костя сказал ей, что ему нужно срочно пройти в свой кабинет, и быстро, не дождавшись ее одобрения, вышел в коридор.
***
Головин вслед за начальником вошел в его кабинет. Кабинет Василия Георгиевича Сухарева располагался на последнем этаже бизнес-центра, занимая площадь, достойную монарших апартаментов. Панорамные окна от пола до потолка открывали захватывающий вид на город, а их массивные жалюзи из полированного металла создавали впечатление неприступной крепости. Пространство было разделено на функциональные зоны с помощью высокотехнологичных перегородок. В центре возвышался монументальный рабочий стол из редкой породы дерева, чья поверхность мерцала в свете встроенных светодиодных лент. Рядом располагалось представительское кресло с обивкой из кожи аллигатора – произведение современного дизайна, сочетающее в себе комфорт и технологичность. Стены кабинета были отделаны панелями из тёмного дерева, искусно интегрированными с высокотехнологичными элементами. На них располагались экраны, демонстрирующие финансовые показатели компании в реальном времени, а также проекции стратегических планов. Зона для переговоров поражала воображение: огромный овальный стол из сверхпрочного стекла, окружённый креслами с фирменной символикой компании. Встроенные системы видеосвязи и акустическое оборудование последнего поколения создавали идеальные условия для деловых встреч. Технологические решения кабинета впечатляли своим масштабом. Умный дом управлялся голосом и жестами, а системы безопасности включали биометрический контроль доступа и скрытую охрану. На стенах мерцали интерактивные панели. В кабинете была зона отдыха с премиальной мебелью, где можно было расслабиться в перерывах между встречами. Здесь же находился мини-бар с автоматической системой подачи напитков и зона для отдыха с эргономичной мебелью. Особое внимание привлекала коллекция предметов искусства: картины известных художников, дорогие скульптуры. На стенах в рамках из титана располагались фотографии с влиятельными людьми, а многочисленные награды и дипломы свидетельствовали о достижениях владельца. Встроенные витрины демонстрировали коллекцию дорогих часов и антикварных предметов, подчёркивая статус их владельца. Освещение кабинета было продумано до мелочей: от основного LED-света до точечной подсветки каждой детали интерьера. Система могла менять цветовую температуру и интенсивность, создавая нужное настроение для любой ситуации. Этот кабинет был не просто рабочим пространством – он являлся воплощением власти, технологического превосходства и финансового успеха.
– Да уж, всё прошло… – садясь на диван, начал Головин.
– Всё прошло ровно так, как мы и предполагали, – прервав его, сказал Сухарев.
– Возможно, мы немного поторопились. Может быть, сначала надо было обработать других членов совета директоров, чтобы убедиться в их поддержке. – осторожно сказал Владлен.
– Ждать чего? Сейчас самый подходящий момент. Назревает кризис, прибыль падает, расходы растут, выход на новый рынок – лучшее решение. Совет директоров это понимает. Империи жизненно необходимо расти, завоевывать новые земли и ресурсы, иначе она распадется. – хладнокровно произнес мужчина.
– Чернов с вами не согласен.
– Костя делает то, что должен. Он чтит и уважает наследие отца, я не могу его за это винить. К сожалению, идеи Володи мешают компании расти и развиваться. Наш конфликт с Черновым-младшим был неизбежен. У нас слишком разные взгляды на мир, на компанию и ее будущее. Когда он вошел в совет директоров, я знал, что рано или поздно мы столкнемся лбами. – прикрыв глаза, потирая виски, сказал Сухарев.
– Предложение о снятии запрета предложил я, а не вы.
– Костя не идиот. Он прекрасно понимает, что без согласования со мной ты бы не сделал это.
На какое-то время в кабинете повисла тишина. Головин видел, что Сухареву нужна небольшая пауза. В последнее время головные боли стали нападать на него всё чаще и чаще. При этом со здоровьем у генерального директора всё было в пределах нормы. Просто возраст стал нагонять даже такого человека, как Вячеслав Георгиевич.
– Что касается нашего плана. Я недавно встречался с Пироговым, он подтвердил, что как только запрет будет снят, мы сможем заключить с министерством обороны многолетний контракт.
Сухарев мгновенно открыл глаза и, перестав массировать виски, наклонился ближе к собеседнику.
– Что ты сделал? Встретился с Пироговым? – в его голосе звучало недовольство и легкая агрессия.
– Да.
– За моей спиной?
– Вас тогда не было в стране. Вы улетели на Ближний Восток для подписания договоров о сотрудничестве. А Пирогов приехал в город с внеплановой проверкой боевых частей и запросил встречу. Мне нужно было отказать ему? – робко противостоя начальнику, сказал Владлен.
– Нет, ты сделал все правильно. Просто моя поездка на Ближний Восток была почти неделю назад. А о встрече с Пироговым ты рассказываешь только сейчас. Такую информацию необходимо передавать как можно оперативней. – чуть мягче сказал Сухарев.
– Извините. Больше такого не повторится.
– Я понимаю тебя. Ты молодой, амбициозный человек, который мечтает в один день встать у руля компании. Я не против твоих амбиций и мечт, но только до тех пор, пока они не идут в разрез с моими. Генеральный директор я, все серьезные шаги, а встреча с Нечаевым это серьезный шаг, должен быть согласован со мной. Не забывай, кто тебя привел в компанию и для чего. Мы друг друга поняли? – негромко, уверенно, смотря прямо в глаза собеседнику, проговорил Сухарев.
– Конечно, Василий Георгиевич. – не мешкая ответил Владлен.
– Отлично.
Сухарев встал с дивана и налил себе стакан воды.
– Теперь поговорим о голосовании. – возвращаясь на диван сказал директор.
– Чернов может нам спутать карты. Он наверняка заручился поддержкой Разумовской. Они выступят в альянсе. Наша задача перетянуть на свою сторону Иосифа Гавриловича и Виктора Евгеньевича.
– Я хочу, чтобы ты взял на себя Чернова младшего. Остальных членов совета директоров я беру на себя.
– Что значит "взял на себя Чернова"? – озадаченно и возмущенно спросил Головин.
– То и значит. Костя сейчас будет вовсю продумывать план действий. Я хочу, чтобы ты держал руку на пульсе. Знал когда, с кем и о чем он говорил и сообщал мне. Любые его шаги должны быть нам известны, никаких неожиданностей.
Владлен с трудом скрывал своё раздражение. Задание, которое ему поручили, казалось незначительным, что это буквально жгло изнутри. Он ожидал чего-то масштабного, того, что могло бы по-настоящему продемонстрировать его способности. Сухарев кинул ему «кость» в виде Чернова – человека, который, по мнению Головина, не представлял серьёзной угрозы. Да, Константин был наследником Владимира Чернова и членом совета директоров. Ну и что? Его влияния внутри компании было явно недостаточно, чтобы помешать им. Анна Денисовна и два других члена совета директоров были ключевыми фигурами, именно они могли решить судьбу запрета, но их контроль Сухарев оставил себе. Это было явным сигналом: Василий Георгиевич всё ещё не доверял ему полностью, несмотря на все его успехи за последние годы. Владлен вспомнил все те поручения, которые он выполнял безупречно. Каждая миссия, каждое задание были выполнены с максимальной точностью и эффективностью. Он жертвовал личным временем, налаживал связи, решал сложные вопросы – и всё ради того, чтобы заслужить это доверие. Но теперь казалось, что все его усилия были напрасны.
– Ты хочешь что-то сказать? – словно читая мысли своего заместителя, спросил Сухарев.
– Я думал....я думаю…возможно мне стоит заняться кем-то еще. Снять часть груза с ваших плеч – аккуратно, подбирая каждое слово, сказал Владлен.
– Нет. Ты берешь на себя Чернова. А я всех остальных. – строго и коротко произнес Сухарев.
Владлен понял, что босс максимально серьезен, и спорить с ним сейчас не стоит, это нечего не даст, только вызовет его гнев.
– Конечно, Василий Георгиевич. Если вы так решили. —вставая с дивана сказал Головин.
Мужчины сдержанно попрощались. Владлен покинул кабинет начальника со смешанными чувствами. Каждый шаг по коридору отдавался в его сознании глухим эхом разочарования. Он устал быть вечно в тени, вечно на вторых ролях. Годы безупречной службы, бессонные ночи, потраченные на выполнение поручений, казалось, не принесли желаемого результата. Его амбиции требовали большего, он заслужил большего. Он остановился у огромного панорамного окна, из которого весь город был как на ладони. Его пальцы теребили запонки. Изменить свое положение прямо сейчас он не мог. Самое лучшее, что он может делать для своей карьеры, это выжидать и продолжать успешно выполнять поручения Сухарева.
***
Чернов-младший быстро вошел в свой кабинет. Просторное помещение встречает посетителя ощущением легкости и современности. Панорамные окна от пола до потолка открывают захватывающий вид на город, символизируя связь владельца с его будущим. Стеклянные перегородки и металлические конструкции создают ощущение невесомости и технологичности. Центральный элемент кабинета – рабочий стол из закаленного стекла на металлической основе. Эргономичное кресло с современной системой поддержки спины подчеркивает внимание к комфорту. Мягкие тона в отделке стен создают атмосферу спокойствия и сосредоточенности. Умная система освещения плавно меняет интенсивность и цветовую температуру в зависимости от времени суток. Интерактивная доска на стене позволяет визуализировать проекты и идеи. Современный компьютер с большим монитором интегрирован в рабочий стол. Овальный стол из прозрачного стекла и полированного металла становится центром переговорной зоны. Современная аудиосистема обеспечивает кристально чистую связь во время видеоконференций. Потолочный проектор готов в любой момент превратить стену в экран для презентаций. Портреты родителей занимают почетное место на противоположных стенах кабинета. Портрет отца в строгом классическом стиле подчеркивает преемственность поколений и верность семейным ценностям. Портрет матери выполнен в более мягком, художественном стиле, отражая её утонченность и связь с искусством. Современная аудиосистема обеспечивает качественный звук для деловых встреч. Системы хранения сочетают традиционные шкафы с современными электронными архивами. Зона отдыха с удобными креслами создает возможность для неформального общения.
Костя подключил свой телефон к аудиосистеме кабинета и сел за стол.
– Аркадий Арсениевич, вы уверены, что ничего не перепутали? – голос его звучал очень взволновано.
Аркадий Арсениевич рассказал о том, что с ним связался некий Леонид Андреевич Тетерин, посол России в одной африканской стране, и рассказал ему, что полицией был задержан некий Кулишер Александр Фёдорович. И что ему собираются предъявить обвинения в контрабанде.
– Это очень неожиданно… И не вовремя. Сухарев собирается отменить запрет отца на производство оружия. Мне нужно помешать этому, я…
– Костя, спокойно занимайся делами компании. Я сейчас еду в аэропорт, там уже готовят джет. Я сам разберусь в этой истории. И верну Сашу домой, если это правда он. – аудиосистема кабинета передала всю воодушевленность в голосе мужчины.
– Вы уверены?
– Да. Я буду на связи, если что-то понадобится. Постараюсь вернуться как можно быстрее, – уверенно проговорил мужчина. – Уж постарайтесь не утонуть в грязи и не умереть с голоду без меня, – в его голосе слышалась искренняя любовь и забота о собеседнике.
– Я не маленький мальчик, Аркадий Арсениевич, думаю справлюсь.—ласково ответил Костя.
Через одиннадцать часов черный частный самолет, произведенный «Петрополис Групп», приземлился в аэропорту африканской республики. Из него вышел мужчина за шестьдесят, с легкой щетиной на лице, подтянутым, для своего возраста, телосложением, с короткими седыми волосами, которые были аккуратно уложены назад. Его худощавое лицо с заметными морщинами было сосредоточенным, а светлые глаза с проницательным взглядом говорили о том, что у мужчины есть четкая цель. Одет он был в легкий светлый костюм и рубашку. Старенькие часы висели циферблатом вниз на его правой руке. У мужчины не было никакого багажа. Встречал его автомобиль из Российского консульства, где его уже ждал Тетерин.
Войдя в кабинет, Аркадий Арсеньевич перешел сразу к делу.
– Вы уверены, что задержан именно Кулишер Александр Фёдорович? – Мужчина говорил быстро и четко. Его голос выражал уверенность, хоть и с небольшим оттенком волнения.
– В квартире задержанного нашли паспорт на это имя. Наши специалисты подтверждают подлинность документа. Также мы сравнили отпечатки пальцев задержанного с отпечатками пальцев, хранящимися на чипе в паспорте, и получили стопроцентное совпадение. Поэтому да, я уверен, что задержан именно Кулишер Александр Фёдорович. – ответил посол.
– Где он сейчас находится? – спросил Аркадий Арсениевич.
– Сейчас он находится в полицейском участке. Не волнуйтесь, он не один. С ним находится представитель нашей страны. Насколько мне известно, у него всё хорошо, во всяком случае пока.
– Расскажите, в чём его обвиняют.
– Насколько я понял, недавно полицией был задержан американский гражданин за торговлю наркотиками, который неожиданно заявил, что может выдать контрабандистскую схему. Александр был участником этой сферы, он выполнял роль водителя. В тот же день спецназ ворвался на склад, где находились украденные у «Петрополис групп» редкоземельные ископаемые, готовые к транспортировке. Александра и остальных задержали и доставили в отдел. Впрочем, на тот момент никто не знал, что он Александр, при нём были документы на другое имя, позже он признался нашему консулу, что это поддельные документы.
– Насколько всё серьезно?
– Что вы имеете в виду?
– Вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Мы можем его вытащить?
– Его обвиняют в серьезном преступлении, он попал на территорию страны по поддельным документам. Ситуация у вашего парня сложная.
– Сложная, но не безвыходная, не так ли?
– Как вас зовут, кем вы приходитесь Чернову? – хитро глядя в глаза собеседника и потирая руки, проговорил консул.
– Меня зовут Брагин Аркадий Арсеньевич, я представитель семьи Черновых, для задержанного я тоже являюсь близким человеком.
– Нужно все обдумать.
– Вы сказали, что металлы принадлежали «Петрополис Групп», компания не будет выдвигать обвинения. Что касается поддельных документов и въезда по ним в страну, то раз вы смогли распознать подделку только после признания задержанного, значит, подделка невероятно точна. А значит, и нет нужды раскрывать этот факт. Кто ведет это дело?
– Старый полицейский, выходящий совсем скоро на пенсию.
– Ему известно, кого он задержал?
– В общих чертах. С ним не должно возникнуть проблем. Он очень не хочет впутываться в серьезное дело под конец карьеры.
– Мудрое решение. Значит, у нас есть все, чтобы вытащить Александра Федоровича из полицейского участка и вернуть его на родину, так? – Аркадий Арсеньевич говорил максимально решительно, будто не оставляя собеседнику возможности не согласиться с ним.
Посол был немного удивлен таким напором и уверенностью мужчины напротив. Он ожидал, что представитель Чернова будет вести себя гораздо более взволновано и будет просить, почти умолять Тетерина помочь задержанному. Тетерин, конечно, согласился бы, но перед этим выторговал бы для себя хорошие дивиденды. Однако все сложилось иначе. Мужчина напротив него был уверен в себе и вел себя так, будто ситуация полностью под его контролем. Он не просил Леонида Андреевича о помощи, а отдавал ему приказ вытащить задержанного, будто тот сидел не в полицейском участке иностранного государства, а в вытрезвители родного города. Тетерин чувствовал внутреннее раздражение от тона беседы, но внешне он сохранял невозмутимость, лишь едва заметно прищурив глаза и чуть подавшись вперёд в своём кресле.
– Аркадий Арсеньевич, вы должны понимать, что всё не так просто. Мы находимся на территории иностранного государства. Мы не можем приехать в отдел и забрать оттуда задержанного. Местные могут возмутиться такой дерзостью. Могут начать жаловаться, что консульство выгораживает преступника, всё это может привести к международному скандалу. – пытаясь направить беседу и ее тон в нужное ему русло, сказал Тетерин.
– Леонид Андреевич, мы с вами взрослые люди. Мы прекрасно с вами знаем, что выход есть из любой ситуации. Позвольте рассказать, как я вижу дальнейшее развитие ситуации. Вы продолжаете втирать мне, что ситуация трудная, всё не так однозначно, и прочую чушь. Как вы знаете, между «Петрополис Групп» и этой страной заключено экономическое соглашение. Компания создает инфраструктуру, спонсирует социально значимые проекты, поставляет медицинское оборудование в местные больницы и много что еще. Взамен компания получает доступ к полезным ископаемым страны. Эта сделка устраивает всех: и местные власти, и руководство компании, и представителей нашего МИДа. Конечно, в компании прекрасно понимают, что далеко не все деньги идут по назначению, какая-то их часть оседает в карманах элит. Что уж поделаешь. Однако, пока они воруют не слишком много, это предпочитают не замечать, выгода перекрывает издержки. А теперь представьте, что вдруг контроль за деньгами сильно ужесточается, воровать становится всё сложнее и сложнее, а суммы становятся всё меньше и меньше. Разумеется, подобный сценарий не понравится местным властям.
– Это приведет к ухудшению отношений. Местные власти могут перестать быть лояльны вашей компании. Они могут начать потихоньку прикрывать доступ к ископаемым, – нервно перебил собеседника Тетерин.
Брагин выдержал небольшую театральную паузу, а затем продолжил.
– Да. Вероятней всего, именно это и начнет происходить. И тогда компания начнет терять интерес к этой стране. Проекты начнут сворачивать. На уход компании отреагирует наш МИД. Понимаете, нахождение крупной российской компании очень важно для внешней политики. Это инструмент влияния. Красивая картинка в СМИ, возможность воздействовать на внутренние процессы страны, укрепление позиций на мировой арене – в общем, плюсов много. Также я позволю себе напомнить вам, что африканское направление признано нашим правительством одним из приоритетных во внешней политике. Так вот, уход «Петрополис групп» с местного рынка ослабит позиции нашего внешнеполитического крыла на этом континенте, влияния станет меньше. Разумеется, серьезным и многоуважаемым людям из МИДа это очень не понравится. И в частности, этим будет очень недоволен Тимченко Алексей Всеволодович, который, как вы знаете, курирует африканское направление. Он и его команда начнут разбираться, что привело к ухудшению отношений между этой республикой и «Петрополис групп», в связи с чем Россия рискует ослабить свои позиции на Африканском континенте. И тут Алексею Всеволодовичу или его заместителю кто-то может передать информацию, что виноват в этом некто Тетерин Леонид Андреевич, который не захотел проявить так необходимую каждому дипломату гибкость в решении деликатного вопроса. И тогда на вашей карьере можно будет ставить крест. Должность почётного секретаря – это, конечно, престижно, но вряд ли соответствует вашим карьерным амбициям, не так ли? – Аркадий Арсеньевич говорил спокойно, медленно, смотря прямо в глаза собеседнику.
Тетерин явно занервничал, его глаза забегали из стороны в сторону, на лбу появилась испарина. Нервным движением он ослабил узел галстука. Ситуация складывалась не в его пользу. Он рискует оказаться крайним. Попасть в опалу к Алексею Всеволодовичу означало конец. Даже о должности почетного секретаря можно не мечтать.
– Но ведь нам не обязательно доводить до такого, верно? – видя состояние своего собеседника, успокаивающим тоном произнес Брагин.
– Верно, – вылетело из пересохшего горла Тетерина.
Брагин наклонился вперед, его спина была ровной, а на лице появилась легкая улыбка.
– Замечательно. Ведь есть и другой вариант. Вы помогаете мне вытащить Кулишера из полиции и отвозите нас в аэропорт, где нас уже ждет частный самолет. Мы покинем территорию этой страны, и вы вздохнете спокойно. А взамен, при следующем своем посещении столицы нашей Родины, Константин Владимирович непременно упомянет, где следует о том, что Тетерин Леонид Андреевич проявил инициативу в разрешении трудной ситуации, тем самым сохранил экономические отношения между «Петрополис групп» и одной африканской республикой.
Топливный бак самолета был полностью заправлен, а экипаж был готов к вылету по первому указанию пассажира. Прошло уже несколько часов с момента разговора с Тетериным. Брагин смотрел в окно, пальцы левой руки постукивали по подлокотнику. В голове роем кишили разные мысли. Не слишком ли сильно он надавил на Тетерина? Правильно ли он смог оценить ситуацию и свои силы? Эти и другие вопросы Брагин задавал сам себе с такой скоростью, что не успевал давать на них ответ. Буквально минут сорок назад ему позвонил Костя и поинтересовался, что происходит. Аркадий Арсеньевич, дабы отвлечься от назойливых мыслей, детально пересказал всё, что знал сам. Он не видел лицо Чернова младшего, но по его голосу было слышно, что он переживал за брата и его судьбу, хоть бы и навряд ли признался в этом, если бы его спросили. Отношения между парнями нельзя назвать слишком теплыми. Маленький Костя, который был единственным ребенком в семье, довольно трудно перенес появление еще одного члена семьи. Он ревновал маму и папу к маленькому Саше, с которым он, впрочем, был знаком с самого детства, ведь их отцы дружили со школьной скамьи. Ему пришлось делить родительское время, любовь и заботу еще с кем-то, и это было для него так непривычно. Владимир и Надежда любили мальчишек одинаково. Просто трагическая судьба Саши заставляла их тратить на него чуть больше времени. И все же Костя любил брата. Однажды, когда никого не было дома, он проснулся от крика, полного ужаса. Крик доносился из спальни брата, который в детстве часто просыпался от ночных кошмаров и звал своих родителей. Порой эти истерики могли длится по несколько часов. Костя вошел в комнату брата, взяв с собой свой любимый сборник сказок. Под утро Брагин обнаружил мальчишек сладко спящих в одной кровати. Увидев такую картину, у мужчины намокли глаза, впрочем, он быстро взял себя в руки. В подростковом возрасте ребята часто ссорились, пару раз доходило даже до рукоприкладства. При этом если одного из братьев кто-то обижал, другой, не раздумывая, вступался за него. Такие отношения были у них до самого отъезда Саши из страны. Они ссорились, мирились, дрались, затем ужинали за одним столом, кричали друг на друга, а затем помогали друг другу. Когда Кулишер младший заявил, что собирается уехать из страны, это повергло брата в шок. Костя не понимал мотивов этого поступка, он кричал, требуя от брата объяснений, а тот лишь молчал. Чернову казалось, что его предают, родители погибли, и у него остался лишь Брагин и Костя, и теперь он вот так просто говорит, что «хочет посмотреть на мир и на себя в нем». С тех пор братья не виделись десять лет. Теперь они уже не подростки, а взрослые мужчины, пошедшие определенный путь. Брагин предполагал, как они встретятся, что скажут друг другу, как поздороваются. Его это тревожило. Но не только встреча братьев волновала Брагина. Его собственная встреча с Сашей вызывала не меньшее беспокойство. Он помнил того восемнадцатилетнего мальчишку, покинувшего дом Черновых – взволнованного, потерянного, полного противоречивых чувств. Аркадий Арсеньевич до сих пор не мог до конца понять, что именно стало причиной того ухода. Раз в какое-то время он получал от своего воспитанника весточку, что он жив и здоров. Теперь, стоя на пороге встречи, Брагин задавался вопросом: узнает ли он в этом взрослом мужчине того несдержанного, сложного подростка, которого он когда-то воспитывал? Сможет ли он разглядеть в его глазах отблеск того мальчика, которому когда-то давал советы, поддерживал и направлял? Эти мысли терзали его душу, заставляя сердце биться чаще.
Вдруг глаза мужчины заметили черный внедорожник, который стремительно приближался к самолету. Брагин быстро встал, сделал глубокий вдох, а затем резкий выдох. Он вновь должен взять себя в руки, его нервы должны быть железными, как канат.
Из автомобиля вышли двое: Тетерин и молодой мужчина высокого роста, с короткой стрижкой и щетиной на лице. Впрочем, на удивление Брагина, он выглядел довольно связно для человека, который провел около двух дней в африканской полиции. Посол что-то шепнул ему на ухо, и мужчина отправился к трапу самолета, где его уже ждали.
– Мне и раньше приходилось вытаскивать тебя из полицейских участков, но тогда они были российскими. Решил вспомнить молодость? – протягивая руку, произнес Брагин. Его голос был строг, но жесток. Все-таки перед ним стоял не мальчишка, а мужчина, по глазам которого можно было сказать, что последние десять лет не были простыми.