Человек как текст. Люди и тексты

При всём этом важно не перепутать уровни. Нынешние ИИ, какими бы впечатляющими ни были их текстовые способности, не обладают тем, что мы называем человеческим сознанием и самотождественностью. Они оперируют текстом формально: не переживают боль, вину, любовь, не имеют собственной биографии и проекта жизни. Об этом постоянно напоминают как инженеры, так и философы, подчёркивая принципиальную разницу между симуляцией и переживанием (28, 38). Связка «человек как текст» и ИИ остаётся предметом оживлённых споров: достаточно ли когда‑нибудь будет научиться оперировать всеми текстами о человеке, чтобы «стать человеком», или для этого нужно нечто принципиально вне‑текстовое – тело, уязвимость, опыт смерти и любви? Ответа у нас пока нет, но сами эти вопросы показывают, насколько глубоко цифровая эпоха втянула философию текста в разговор о будущем разума.

Текстуальность в языке. Диалогичность языка и ИИ: идеи Бахтина, Налимова, Библера в свете современных языковых моделей

Язык играет центральную роль в человеческом мышлении и коммуникации. С его помощью мы не просто передаём информацию, а формируем сам способ видеть и переживать мир. Не случайно Мартин Хайдеггер называл язык «домом бытия», подчёркивая, что именно в языке обитает наше понимание реальности (44). В том же ключе Людвиг Витгенштейн писал, что границы моего языка задают границы моего мира (49). По сути, мысль здесь проста и жестока: мы можем сколько угодно чувствовать и смутно догадываться, но по-настоящему работать с опытом начинаем только тогда, когда он обретает словесную форму.

В психологии и лингвистике связь языка и мышления давно стала одной из ключевых тем. Лев Выготский показывал, что мысль ребёнка вырастает из внешней речи, постепенно сворачивается и превращается во «внутреннюю речь» – диалог с самим собой, опирающийся на усвоенный в общении язык. Через язык ребёнок врастает в социальное пространство, осваивает готовые смыслы и учится строить собственные высказывания (47). В этом смысле наше индивидуальное сознание изначально социально: мы думаем голосами других людей, которые когда-то звучали рядом с нами.

Социальная природа языка проявляется и в коммуникации: язык не просто отражает уже готовые мысли, он рождает новые смыслы в процессе общения. Через речь люди не только выражают внутренние состояния, но и совместно конструируют понимание. На этом строятся и идеи диалога культур у М. М. Бахтина и В. С. Библера: язык – это не только инструмент отдельного сознания, но и среда существования коллективного интеллекта человечества (46). В контексте искусственного интеллекта это особенно важно, потому что способность работать с языком по-прежнему остаётся одним из главных критериев «интеллектуальности» системы. Уже Алан Тьюринг предложил проверять мыслительные способности машины через языковой диалог: если в переписке её нельзя отличить от человека, можно говорить об интеллекте (45). Появление больших языковых моделей вроде GPT-5 делает эту старую дискуссию о языке и мышлении совсем осязаемой: мы буквально разговариваем с моделями, которые порой пишут тексты не хуже многих людей.

Язык по своей сути диалогичен. Это одна из центральных идей М. М. Бахтина. Он подчёркивал, что любое слово всегда адресовано кому-то – реальному или предполагаемому собеседнику. Смысл высказывания рождается не в изолированной голове, а в пространстве между говорящим и слушающим. Бахтин писал, что не существует языка «вообще», отстранённого от говорящих: значимый язык – это всегда чей-то голос, обращённый к другому, даже если этот другой – внутренний адресат самого говорящего (42). Иначе говоря, всякая речь – это ответ на уже прозвучавшие слова и ожидание будущего ответа. Диалогичность видна в живом общении, дискуссиях, переписке, но она же сохраняется и во внутреннем монологе, который на самом деле тоже оказывается диалогом с воображаемым собеседником.

Философы диалога развивали эти интуиции. Мартин Бубер ввёл знаменитое различие отношений «Я – Оно» и «Я – Ты», где подлинный диалог понимается как встреча живых личностей, а не как обмен сигналами (43). В. С. Библер, опираясь на Бахтина, переносит принцип диалогичности на уровень культур и систем мышления. Он говорит о «школе диалога культур», где разные культурные миры и формы знания вступают в разговор друг с другом и за счёт этого развиваются. Человек, по Библеру, становится субъектом мышления только вступая в диалог: с другим человеком, с самим собой, с культурным наследием, с природой, с Богом (46). Диалог оказывается не надстройкой над уже готовым разумом, а условием его формирования.

Как эти идеи проявляются в сфере искусственного интеллекта? Современные языковые модели (такие как ChatGPT, Claude, Gemini и другие) архитектурно заточены под диалог. Модель принимает реплику пользователя, опирается на историю переписки и генерирует ответ, который должен соотноситься с контекстом. Формат работы здесь изначально интерактивный: система участвует в непрерывном диалоге, где каждое новое высказывание опирается на предыдущие шаги человека и самой модели. В этом смысле такие системы реализуют бахтинский принцип адресности слова: ответ модели всегда нацелен на конкретный контекст и конкретного собеседника. Одновременно они несут в себе многоголосие текстов, на которых обучались: книги, статьи, диалоги, посты. Каждый фрагмент обучающих данных когда-то был частью чьего-то разговора, и отзвуки этих голосов неизбежно появляются в сгенерированных ответах.

Диалогичность оказывается важной и для качества взаимодействия «человек – машина». Чем лучше ИИ умеет удерживать контекст, задавать уточняющие вопросы, подстраиваться под стиль собеседника, тем естественнее воспринимается общение. Исследователи предлагают рассматривать диалоговый ИИ не только как справочную систему, но и как партнёра по совместному обучению, в духе сократического диалога. В педагогике уже обсуждаются модели «совместного обучения человека и ИИ» в бахтинских терминах, где машинный собеседник помогает ученику разворачивать собственные смыслы и подходы к переосмыслению преподавания и оценивания через диалог с цифровыми агентами (48). Здесь диалогическая философия Бахтина и Библера неожиданно выходит на передний план в очень практических вопросах: как строить урок, если в нём участвуют не только учитель и ученик, но и интерактивный ИИ.