Тени Элидрии

– Торн. Твой выход, – скомандовал ведущий маг.

Я шагнул в самый центр. Там, в сердце сияния, на постаменте лежали подготовленные кристаллы-накопители. Я коснулся первого, и привычный холод мгновенно пополз по венам к самому сердцу.

Вдох. Выдох. Поток силы скользнул мне навстречу – послушный, тяжелый, пахнущий сырым камнем и вечностью. Я поднял руки и вплел свою энергию в золотое плетение. Фиолетово-черная магия Эха хлынула в руны. Золотые линии задрожали, принимая чужеродную силу, а затем жадно впитали её.

Заклинание изменилось. Свет и смерть сплелись в единый узор, который не видели в Ардейле уже много лет. Линии стали отливать глубоким аметистом. По кругу прошел резкий импульс, словно забился пульс гигантского существа.

– Начинаем активацию! – выкрикнул магистр.

Мы воздели руки одновременно. Потоки энергии ринулись в центр, расширяясь, расправляясь, как щупальца мифического зверя. Пальцы онемели, дыхание сбилось от колоссального давления, а в ушах стоял низкий, вибрирующий гул.

В этот миг из вершины башни вырвался столб света. Фиолетово-золотой всполох прорезал предрассветное небо, яркий и обжигающий. Из любой точки Ардейла сейчас было видно, как магия растекается по небу тонким, непроницаемым куполом.

В этот краткий миг единения с барьером я почувствовал город. Тысячи живых искр и… холодные провалы. Я ощутил, как барьер «встал», отсекая внешнюю нежить, но на периферии сознания мелькнуло странное ощущение: где-то там, внизу, в лабиринте улиц, затаилось несколько точек, которые мой новый щит не смог «накрыть». Словно пустоты внутри монолита.

Через пару минут гул стих. Магия осела, становясь прозрачной и невидимой для обычного глаза. Я опустил руки, чувствуя, как мелко дрожат колени.

– Готово, – выдохнул я. Город был под защитой.

Ритуальный круг ещё мерцал тусклым золотисто-фиолетовым, а руны под ногами медленно гасли, словно уходили в сон. Габриэль подошёл ко мне, сдерживая удовлетворённую улыбку.

– Хорошая работа, Торн, – сказал он, оценивая ровный, едва заметно вибрирующий купол, с вкраплениями магии некроманта, раскинувшийся над Ардейлом. Он положил ладонь мне на плечо. – Завтра можешь отоспаться. Я знаю, что такие ритуалы очень энергозатратны. Ты заслужил отдых.

– Я в порядке, – ответил я, хотя кончики пальцев всё ещё покалывало от избытка магии.

– «В порядке»… – Габриэль скептически приподнял бровь. – Ну конечно. Пошли, обсудим остальное в кабинете.

Мы вышли из ритуального зала через боковую лестницу. Кабинет Габриэля, как всегда, встретил мягким светом и успокаивающим ароматом старой бумаги. Я опустился в кресло напротив стола, и только тогда почувствовал, как по телу прошла волна дрожи – магический откат начал брать своё.

Габриэль сел напротив, скрестив пальцы.

– Рассказывай.

Я коротко, по пунктам, изложил всё: тревогу на окраине, три одновременных разлома, которые пробили северную линию, и странную агрессивность нежити. Габриэль слушал молча, его лицо каменело с каждым моим словом.

– Три разлома в одной точке… – тихо повторил он. – Такого не случалось за всю историю Ардейла, Элиан. Правильно Серена говорит, это не похоже случайность. С другой стороны, нам и не известно про то чтобы кто-то мог намерено открывать разломы.

Я кивнул и перешёл к главному, выложив на стол копию архивных листов:

– Мы с Сереной и Адрианом полночи копались в архивах. И наткнулись на нестыковку. По документам Ксаэля, жалобы на «пустые» кристаллы идут уже несколько месяцев. Официальные, заверенные печатями их магистров. А теперь посмотрите наши отчеты.

Я пододвинул бумаги ближе.

– За всё это время – ни одного акта проверки. Ни одного выезда контрольной группы. Жалобы просто «тонут» в канцелярии, а Ксаэлю молча шлют новые партии.

Габриэль нахмурился, вчитываясь в цифры.

– Этого не может быть, – отрезал он. – Я получил рапорт о проблемах с поставками только неделю назад. До этого, судя по сводкам, которые ложились мне на стол, всё шло идеально. Никаких жалоб, никакой нехватки.

– Значит, до вас доходили фальшивки, – я прямо посмотрел ему в глаза. – Кто-то в Ордене или в совете охраны фильтрует почту Ксаэля, подменяя гневные письма на благостные отчеты.

Габриэль медленно откинулся в кресле. В кабинете повисла тяжелая тишина.

– Ты понимаешь, что это значит, Торн? Если проверки блокировали намеренно, значит, в Ардейле есть предатели.

– Я думаю мы должны ехать проверять все сами. Сопроводить следующую партию, проверить камни на месте. Есть шанс, что получится понять какую схему они используют.

Габриэль долго молчал, глядя в окно на просыпающийся город.

– Королевский некромант имеет право на личную инспекцию магических ресурсов, – наконец произнес он. – Подозрительно это не будет. Но это может быть опасно. Когда вы хотите выступить?

– Завтра утром. Партия кристаллов уже готова, самое время выступить. Ну и учитывая что все знают что мы собирались поехать только на следующей недели, элемент внезапности может сыграть нам на руку.

– Упрямый ты, Торн, – устало вздохнул Габриэль. – Но, возможно, именно это нам сейчас и нужно. Ладно. Поезжайте. Маркус подтвердил, что выделит своих лучших людей для охраны. Но будьте с ними аккуратны.

При упоминании Маркуса у меня внутри снова шевельнулся тот холодный отклик. Я помедлил, глядя на Габриэля, и всё же решился задать вопрос, который не давал мне покоя со вчерашнего дня.

– Габриэль… насколько вы на самом деле доверяете Маркусу?

Старик замер. Он не ответил сразу – подошел к столу и начал медленно перекладывать бумаги, словно искал в них правильные слова.

– Маркус – сложный человек, Элиан, – наконец произнес он, не поднимая глаз. – Он предан Ардейлу. Хотя эта преданность и немного отличается от нашей с тобой.

Габриэль поднял взгляд, и я увидел в нем глубокую усталость.

– В этом Совете каждый ведет свою игру. Доверяй его профессионализму, но не забывай, что его верность принадлежит в первую очередь себе. Если ты что-то заподозрил – ищи факты. Пока у тебя нет доказательств, Маркус – наш союзник. Но… – он сделал паузу, – мое предчувствие редко меня подводит. И сейчас оно говорит мне, что даже союзники могут оказаться фигурами на чужой доске.

Этот ответ не принес мне облегчения, но подтвердил мои худшие опасения: Габриэль сам не был уверен до конца.

– И пусть Адриан не лезет на рожон, а слушает тебя, – добавил Габриэль с тенью улыбки, пытаясь разрядить обстановку. – Хотя это, пожалуй, будет самым сложным в вашей поездке.

Он подошел ко мне и крепко сжал плечо.

– Возвращайся живым, Торн.

Я вышел из кабинета Габриэля, уже расписывая в голове завтрашний день. Сомнений не было: если мы хотим докопаться до истины, тянуть нельзя. Завтрашний караван – наш идеальный шанс.

У поста внутренней охраны стояли двое стражей в тяжелых панцирях. При моем приближении они выпрямились.

– Передайте Адриану Роусу, чтобы немедленно явился в архив, – приказал я первому.

Повернувшись ко второму, я добавил:

– И найдите магистра Маркуса. Передайте, что я выступаю завтра на рассвете с караваном в Ксаэль. Мне нужно обещанное сопровождение – два-три человека, не больше. Тех, кому он доверяет. Он поймет.

Стражники отсалютовали, и я двинулся дальше.

Архив встретил меня привычным запахом: старая пыль, едкие чернила и едва уловимый, металлический привкус магии в воздухе. Это место Серена называла своим вторым домом, и, судя по количеству пустых чашек из-под кофе на её столе, сегодня она планировала здесь заночевать.

Она сидела на втором ярусе, окруженная стенами из папок, и сосредоточенно вписывала что-то в реестр. Перо в её руке двигалось с яростной скоростью, словно она вела личную войну с хаосом в документах.

– Твои шаги стали тяжелее, Торн, – бросила она, даже не оборачиваясь. – Видимо, груз новой должности дает о себе знать? Или ты зашел официально потребовать, чтобы я переписала твою биографию в архивах в более героическом ключе?

– Боюсь, на героизм времени не осталось, – я поднялся по винтовой лестнице и остановился у её стола, заваленного картами. – Габриэль дал добро. Завтра на рассвете караван уходит в Ксаэль. Мы в деле.

Серена замерла. Кончик пера застыл над бумагой, оставив крошечную чернильную кляксу – для неё это было равносильно катастрофе. Она медленно подняла голову, и в её взгляде не было усталости – только холодный аналитический расчет.

– Завтра? – она переспросила это так, будто я предложил ей прыгнуть со скалы без страховки. – Элиан, я только-только начала выстраивать корреляцию между аномалиями за последние пять лет. Без системного анализа мы едем туда вслепую. Мне нужно минимум три дня, чтобы подготовить выборку по всем подозрительным накладным.

– У нас нет трех дней, Серена. У нас есть несколько часов. Бери то, что успела, остальное доделаем в пути. Как раз путь займет пару дней. Нам нужно быть там как можно раньше.

Она посмотрела на гору свитков, затем на меня. Её губы сжались в тонкую линию.

Она начала лихорадочно перекладывать свитки, создавая вокруг себя защитный вал из пергамента.

– А Адриан… – добавила она, не оборачиваясь. – Он вообще соизволит почтить нас своим присутствием в этой жизни?

– Я послал за ним стражу. Должен быть в ближайшее время.

– Хм, – Серена на мгновение замерла, прикусив губу. – В его понимании «с минуты на минуту» – это где-то в промежутке между вторым завтраком и следующим полнолунием.

Мы погрузились в работу. Время в архиве – субстанция коварная: оно застывает в пыльных углах, а потом внезапно пролетает галопом, пока ты сверяешь даты и почерки. Мы работали в четыре руки, почти не разговаривая. Серена вылавливала жалобы Ксаэля с таким видом, будто каждый грамматический ляп в документе был личным оскорблением её чести.

Спустя два часа тяжелая дверь архива внизу вздрогнула и с грохотом распахнулась. Адриан буквально влетел внутрь – взмыленный после тренировки, с растрёпанными волосами и мечом, который нагло бил его по бедру при каждом шаге. Вид у него был такой, будто он только что в одиночку сдержал легион, а теперь пришел за заслуженной наградой.

– Ну? Где пожар? – выдохнул он, упираясь руками в колени. – Я пришел. Я здесь!

Серена даже не удостоила его взглядом вниз, продолжая вычеркивать что-то в списке.

– Поразительно, – ровно произнесла она. – Если скорость, с которой ты явился на «срочный вызов», ты называешь достижением, то советую тебе заглянуть в словарь. На букву «С».

Адриан моргнул, задрав голову и пытаясь рассмотреть её лицо за кипами бумаг.

– Ну… я же… я же бежал.

– Спустя два часа, – уточнил я, спускаясь к нему по винтовой лестнице. – Главное, что ты в форме. Собирай вещи, Адриан. Мы выступаем завтра на рассвете. Едем в Ксаэль.

Глаза друга мгновенно вспыхнули знакомым азартным блеском. Вся его усталость испарилась, плечи расправились, а на лице расплылась предвкушающая ухмылка.

– Наконец-то! Хоть какой-то свежий воздух вместо этой бумажной пыли! – он хлопнул в ладоши. – Значит так: я могу успеть заскочить к родителям, прихватить тот арбалет, и ещё в одном трактире мне задолжали…

– Нет, – отрезал я, достигнув нижней ступени. – Никаких визитов и прощальных пирушек. Мы едем инкогнито, под видом рядовой инспекции. Маркус приставит к нам своих ищеек, так что постарайся не давать им повода писать на нас доносы каждый вечер.

– Обижаешь, я буду само воплощение дисциплины, – Адриан попытался изобразить на лице суровую воинскую решимость, но тут же добавил, – но если мы проедем мимо «Хмельного корня», будет преступлением не…

Серена, спустившаяся следом за мной с охапкой свитков, безжалостно пресекла его полет фантазии:

– Адриан, если из-за твоей жажды приключений хоть один из этих документов промокнет или потеряется, я лично скормлю тебя первому же встречному разлому. Нам в Ксаэле нужны твои инстинкты и кинжалы, а не твой список любимых трактиров.

– Ну зачем так радикально? – он театрально приложил руку к сердцу, переводя взгляд с её ледяного лица на мой хмурый вид. Поняв, что поддержки не дождется, он кашлянул и сдулся.

– Ладно. Буду тише воды, ниже травы. Стану самой полезной частью этого отряда. После тебя, Элиан, конечно.

Я уже открыл рот, чтобы ответить что-то едкое про его внезапную скромность, но слова застряли в горле. Внезапный импульс – холодный и острый, как игла – прошил сознание.

Мой взгляд метнулся к дальнему стеллажу, где ряды кодексов уходили в глубокую тень. Там что-то дрогнуло.

Это не был звук или вспышка света. Скорее само пятно тьмы между полками на долю секунды стало плотнее, приобрело очертания. Словно чья-то тень, бесплотная и бесшумная, отделилась от стены и скользнула вглубь лабиринта полок, окончательно растворяясь в полумраке.

Все инстинкты некроманта взвились одновременно. В висках застучала кровь.

– Элиан? – тихо, сменив тон на тревожный, спросила Серена.

– Тихо, – бросил я.

Я сделал шаг вперед, чувствуя, как магия Эха внутри меня отзывается низким гулом. Воздух в том углу казался плотнее, чем должен быть, и пах… тем самым холодом, который я почувствовал сегодня днем в коридоре.

Я подошел к стеллажу и провел рукой по корешкам книг. Пусто. Только пыль и тишина. Но ощущение чужого присутствия, невидимого и пристального, не исчезало.

– Что там? – Адриан уже положил ладонь на эфес меча.

– Ничего, – я медленно обернулся к друзьям, стараясь унять внутреннюю дрожь. – Наверное, просто сквозняк и усталость. Слишком длинный день.

Но что это было? Тень исчезла, оставив после себя лишь покалывание в пальцах. И именно в этот момент тяжелая дубовая дверь архива распахнулась так резко, будто кто-то решил проверить её петли на прочность.

Какой там «кто-то». Конечно же.

– Добрый вечер! – раздался голос, в котором было слишком много фальшивого дружелюбия и самоуверенности.

Ардис Дрейвен. Чёрт.

Я обернулся, не убирая руки с эфеса:

– Дрейвен. Что ты здесь забыл? Время посещений для следователей вышло два часа назад.

– О, Торн! Какая приятная неожиданность, – Ардис картинно вскинул брови, ничуть не смутившись моего тона.

Он вошёл в зал, и я сразу узнал коробку в его руках – ту самую, с пышным алым бантом из «Золотого колоса». В другой руке он держал букет белоснежных лилий, аромат которых мгновенно перебил запах архивной пыли.

– Не знал, что Королевский некромант лично заведует выдачей справок в столь поздний час, – Ардис по-хозяйски оглядел наши баррикады из папок. – А я, признаться, заглянул не по службе. Искал одну очаровательную архивистку, чтобы скрасить её рабочий вечер… но, кажется, её стол пуст.

Он прошёл мимо нас к столу в углу, на котором в идеальном порядке лежали стопки свежих накладных. Ардис осторожно поставил букет в пустую вазу и положил коробку рядом.

– Ардис! – Адриан хохотнул, откидываясь на спинку стула. – Неужели великий Дрейвен решил сменить допросы на свидания? Что за таинственная дама сердца?

– Лина Морроу, – Ардис улыбнулся одними уголками губ. – Девушка редкого ума и исключительной выдержки. Серена, передашь ей, когда она вернется? Не хотелось бы, чтобы цветы завяли до того, как она их увидит.

Я невольно покосился на пустой стол. Лина Морроу. Значит ли это, что та девчонка из коридора – это она.

Серена окинула букет холодным, почти оценивающим взглядом.

– Передам. Но учти, Ардис, она предпочитает сухие факты, а не садовую эстетику.

– О, факты мы тоже скоро обсудим, – Ардис обернулся ко мне, и его взгляд мгновенно стал холодным и деловым.

– Кстати! Чуть не забыл. Раз уж вы все здесь… Приказ о сопровождении завтрашнего каравана в Ксаэль подписан. Маркус решил, что вам не помешает опытный следователь для проверки на местах. Так что, Торн, завтра на рассвете я в твоем распоряжении.

У меня внутри всё заледенело. Значит, Маркус приставил ко мне свою самую верную ищейку. И Ардис об этом знал еще до того, как приказ лег мне на стол.

– Похоже, Маркус очень беспокоится о моей безопасности, – процедил я.

– О безопасности ресурсов Ордена, Элиан. Исключительно о них, – Ардис ослепительно улыбнулся и направился к выходу. – Не опаздывайте. Лошади будут у ворот в четыре утра.

Когда дверь за ним закрылась, Адриан присвистнул. – Дрейвен и архивный работник? Это что-то новенькое. Кто она вообще такая? Ты её видел, Серена?

– Видела ли я её? – Серена закатила глаза. – Адриан, она – лучший мозг этого отдела. И именно её я планирую взять с собой в Ксаэль.

– Архивистку? В Ксаэль? – я нахмурился, глядя на лилии. – Там опасно, Серена.

– Именно поэтому она нам и нужна. Лина – спиритист. И по аналитическим способностям она обставит любого магистра. К тому же, нам предстоит много работы в дороге. Ты же не думаешь что я одна буду это разбирать?

– Она спиритист? Ты не упоминала, – я моргнул, пытаясь осознать масштаб «помощи», которую нам предлагает Серена.

Адриан оживился мгновенно, в его глазах вспыхнул азартный интерес:

– Спиритист? То есть… прямо общается с остатками умерших? Слышит шепот душ?

Серена закатила глаза с таким видом, будто мы только что спросили, умеют ли птицы летать. – А что вас так удивляет? – спросила она сухо, не отрываясь от папки. – Половина архива – спиритисты.

Она с резким щелчком отщёлкнула застёжку очередного дела.

– Мы тут, между прочим, работаем не только с бумагами. Души, осколки эха, старые ритуальные записи… Это нормальная практика для серьезного архивариуса. Еще раз напомню, Лина – лучшая в своем деле.

– Серена… ты уверена, что это хорошая идея? – я сделал неопределённый жест рукой в сторону букета лилий. – Мы едем не в соседний квартал на прогулку. Это Ксаэль. Бури, пустыня, разрушенные барьеры, а теперь еще и этот возможный саботаж. Не уверен, что нам стоит брать с собой… какую-то девчонку-спиритиста из архива, которая, по «счастливой случайности» еще и стала объектом романтического интереса Ардиса, который тоже едет с нами.

Серена выпрямилась и посмотрела на меня через плечо. Взгляд её был стальным.

– Во-первых, она не «какая-то девочка-спиритист». Она отлично осведомлена о нашем расследовании и по аналитическим навыкам лучше большинства старших магистров Ордена.

Она спокойно поставила коробку с документами на нижнюю полку.

– Во-вторых, нам нужен человек, который умеет работать с эхом и поможем мне на местности в изучении отчетов.

Наступила пауза. Серена смягчилась, но лишь на мгновение.

– И в-третьих… выглядит она крепкой, поэтому, думаю, справится. В любом случае, она еще не согласилась, и я ей даже официально не предлагала. Если будет против – решим по ходу. Но лучшего варианта у нас нет.

Мы закончили помогать Серене за полночь и отправились собираться, каждый в свою комнату. Но мне никак не давало покоя ощущение, что тогда, в глубине стеллажей, кто-то действительно прятался.

Мы уже собирались уходить, когда в глубине архива, за самыми высокими стеллажами, мягко вспыхнул свет. Послышалось шуршание, будто сотни бумажных птиц одновременно захлопали крыльями, и из-за поворота показалась высокая фигура.

– Я слышал кто-то говорил про мою Лину, – раздался тихий, чуть ироничный голос.

Мы синхронно обернулись. По винтовой лестнице спускался Алан Фелтон. Глава Архива выглядел как всегда: простой темно-серый камзол, очки-половинки на кончике носа и аккуратно подстриженная седая борода. Его шаги были совершенно бесшумными, словно он сам был частью эха этого здания.

– Магистр Фелтон! – Адриан расплылся в улыбке, мгновенно позабыв про усталость.

– Ах вы, негодники, – в его голосе не было строгости, лишь мягкая, старческая хрипотца. – Совсем забыли дорогу к своему наставнику. Стоило вам получить мечи и звания, как архив стал для вас слишком тесным? А ты, Адриан…

Алан подошел к рыжему и, вместо дежурного приветствия, крепко взял его за предплечье, оценивающе оглядывая.

– Всё так же сияешь, как начищенный меч, – Алан негромко рассмеялся, и в его глазах отразилась неподдельная гордость. – Вижу, годы тебя не берут: всё тот же взгляд, обещающий неприятности и разбитые сердца в равных пропорциях. Я-то надеялся, что к двадцати пяти ты хоть немного остепенишься. Но, кажется, некоторые константы в этом мире незыблемы.

Он полез в глубокий карман камзола и, словно по секрету, вложил в ладонь Адриана яркий леденец в шуршащей обертке.

– Держи. Твой любимый, с лимонной цедрой. Помнится, десять лет назад ты готов был выкрасть ключи от моей лаборатории ради целой горсти таких. Иди, помоги Серене, не дай ей зачахнуть над этими свитками. А нам с нашим новоиспеченным Королевским некромантом нужно немного посплетничать.

Адриан просиял. Он не просто взял конфету – он кивнул Алану с тем особенным уважением, которое проявляют только к тем, кто видел тебя в самые худшие моменты и всё равно продолжал в тебя верить.

– Слушаюсь, магистр, – Адриан шутливо щелкнул каблуками, разворачивая леденец прямо на ходу. – Серена, готовься, сейчас я привнесу в твой бумажный рай немного хаоса и лимонного вкуса!

Алан проводил его долгим теплым взглядом. А затем он повернулся ко мне, и его лицо стало серьезным…

– Элиан. Поздравляю с назначением. Хотя, признаться, я надеялся, что ты подольше задержишься в тихих залах, прежде чем окунуться в такие… бурные воды.

– Спасибо, Алан. Мы как раз обсуждали состав группы. Серена настаивает на участии Лины Морроу. Как её куратор, ты не против её отъезда?

Алан задумчиво посмотрел на пустой стол в углу, где на фоне идеального порядка нелепо смотрелись лилии Ардиса.

– Лина… Да. Она – моё самое ценное приобретение за последние годы. Если вы считаете, что её глаза помогут делу – я не стану возражать.

Я подошел ближе и понизил голос, переходя на тон командира:

– Расскажи мне про неё, Алан. Чего ждать в поле? Мы к сожалению еще не виделись, но кажется я вчера столкнулся с ней в коридоре.... На нее можно положиться?

Фелтон замолчал, глядя в окно на ночной Ардейл.

– Она пришла к нам из приюта, Элиан. Как и ты когда-то. Но если ты пришел к нам с бурей в руках, то она – дитя абсолютной тишины. Я сам нашел её и привел в архив, чтобы дать ей защиту и развитие. Она спиритист редкого типа: Лина считывает куда больше информации с эха и даже при исследовании уже запечатанных воспоминаний.

Он положил ладонь мне на плечо.

– Она надежна, Элиан. Но помни: она слишком долго жила среди бумаг. Живой мир за стенами Ордена может оказаться для неё слишком шумным. Оберегай её.

– Еще один приютский, – негромко произнес я, вспоминая шутку Адриана.

Адриан, услышав это, высунулся из-за высокого стеллажа:

– Ого! Еще один подкидыш в нашей компании? Кажется, скоро нам придется переименовать наш отряд в «Братство приютских гениев».

Алан одарил его таким суровым взглядом, что Адриан моментально скрылся обратно.

– Это не повод для иронии, Адриан. Это повод для ответственности. Иди отдыхай, Элиан. Завтра на рассвете ты увидишь её сам. И, поверь моему опыту… она тебя удивит.

Ночь не задалась с самого начала. Тело гудело после ритуала на барьере, кости ныли от избытка пропущенной через себя силы, а в висках пульсировала навязчивая, тягучая боль. Стоило закрыть глаза, как сознание сорвалось в бездну.

Сначала была тишина – абсолютная, вакуумная. А потом пришел свет.

Мертвенно-фиолетовый, он начал сочиться из трещин в полу, будто под камнями вскрыли вены древнего божества. Он полз по стенам, капал с потолка липким дождем. Этот свет был физически ощутимым: холодным и склизким, словно меня облизывала сама Тень.

Я стоял в центре колоссального зала. Это не был архив или тренировочная арена. Стены уходили в бесконечную высь, поглощенные мраком, а сам камень казался живым – он пульсировал в такт моему испуганному сердцу.

Впереди, в круге сияния, высился алтарь.

На нем лежала Книга. Массивная, в переплете из черной, лоснящейся кожи, которая выглядела так, будто она всё еще хранит тепло того существа, с которого её содрали. По краям обложки мерцали вырезанные символы. Они не просто светились – они дышали.

– Тени Элидрии… – мой собственный голос прозвучал чужим, надтреснутым.

Страницы книги начали переворачиваться сами собой. Звук сухой бумаги в тишине зала был подобен хрусту ломающихся костей. Воздух над книгой дрожал и плавился, как над раскаленным металлом.

А затем начался Шепот.

Сначала он был вкрадчивым, как дыхание на ухо, но в следующую секунду превратился в многоголосый гул. Это не были слова. Это был рокот самой Бездны.

Стены зала начали… стекать. Тени, густые, как деготь, сочились из камня. Они опускались на пол, собирались в копошащуюся массу и устремились ко мне. Ноги будто приросли к плитам. Ледяные пальцы тьмы обвили лодыжки, поползли выше, сжимая бедра, подбираясь к горлу.