Переход

– Да, кое-что есть на примете. Недалеко от нас есть озеро, рядом заброшенные участки. За озером гора, покрытая лесом. На вершине я приметил зелёную лужайку. Давай прогуляемся и дойдём до неё, можно будет там позагорать, а по пути искупаемся в озере.

– По заброшенным участкам прогуливаться не будем, я не сталкер. В остальном план одобрен. Выдвигаемся через полчаса. «Там чудеса, там леший бродит». Пойду одеваться.

Береговая линия озера поросла травой, на поверхности воды кувшинки с жёлтыми цветками, лепестки были раскрыты. Мы шли, не торопясь, по тропинке вдоль озера. Она вывела нас на небольшой песчаный участок, уходящий в водоём, где можно было искупаться. Мы сделали небольшой заплыв, дабы взбодриться перед дальнейшей дорогой. Вернувшись на тропинку, по которой шли, мы направились туда, где виднелась макушка возвышенности. Под ногами похрустывали мелкие сухие ветки. Вскоре мы свернули с тропы в сторону, и, пройдя около километра, наткнулись на заброшенные дачи с покосившимися заборами, выбитыми стеклами и сломанными дверями. Участки сплошь заросли бурьяном, лопухами, полынью и дикой сорной коноплёй.

– Иван, постой, ты позавчера не закончил рассказывать про свои…

– А тебе это интересно? Рассказывать о своих похождениях в парах не принято.

– Не принято, верно, если бы нам было до тридцати. Но, так как я уже взрослая девушка с опытом, меня это не обидит, если ты об этом.

– Ладно. На чём прервался рассказ?

– Ты не ответил, почему тебе не хотелось встречаться с мисс Красавицей.

– Как это? Мы встречались.

– Из твоего рассказа следовало, что встречаться с ней ты не хотел.

– Да, я так говорил, – повисла пауза.

Из развалин одного дома выскочила черная кошка и резко прыгнула в кусты.

– Да, говорил, но мы встречались. У нас было свидание, на котором мы договорились встречаться, но так, чтобы никто не знал, тайком от всех.

– Зачем?

– У неё был парень, за которого она собиралась выйти замуж. Он тогда владел несколькими киосками с пивом, шоколадками и прочей мелочёвкой, он закончил нашу школу на несколько лет раньше нас.

– А как звали её?

– Ирка.

– Красавицу.

– Ирка, я же сказал.

– Нет! Отличницу.

– А! Галя.

– А ты, значит, не хотел, что бы знала Галя?

– Получается, так.

– На тебя не похоже.

– Не похоже, верно. Не понимаю, что заставило меня. Вот у тебя случалось, что ты не знаешь или не понимаешь, из-за чего поступила так или эдак?

– Да, бывало. Когда выпью лишнего.

– Это другое. А когда трезвая?

– Ну, не-ет, в здравом рассудке я всё помню! Рановато ещё, не старая, но не за горами.

– Тут немного по-другому, тебя как бы подтолкнули.

– Провоцируют друзья или твоё самолюбие толкает?

– Самолюбие точнее всего подходит, и можно добавить к нему ещё «не устоял перед искушением».

– Не совсем понятно, да не суть. Рассказывай дальше.

– Для меня это было приключение, первый азарт, волновавший кровь. Для неё – увлечение ещё одним представителем противоположного пола, ровесником, менее опытным, чем её парень, и не имеющим каких-то серьёзных намерений. У неё был жених, у меня – отношения с Галей. Так что сверхчувств друг к другу мы не испытывали. Тайна – вот что нас подогревало. Первый поцелуй случился в кинотеатре. Накануне мы договорились не идти в школу, а встретиться в кинотеатре. Первый сеанс начинался в десять часов утра. В это время зрителей всегда было мало, свободных мест хватало. Зашли в зал, когда свет уже был погашен и пошли титры фильма. Выбрали свободные места на заднем ряду с краю, с которых просматривался весь зал, а мы при этом оставались в тени, свет от экрана до нас не доставал. Скромности мне тогда было не занимать. Так и просмотрели почти всю картину. Она уже шла к завершению, вдруг Ира резко поворачивается ко мне: «Ладно, тогда я сама!»

– Что сама?

– Поцеловала меня. Ну а дальше мы не останавливались, пока не загорелся свет в зале.

– Вас так и не поймали?

– Не-а!

– И чем закончилось, секс у вас был?

– А что? Ты так азартно спрашиваешь!

– Как что?! Зачем ты остановился? Идём дальше, уже недалеко осталось. Ноги подустали, хочется уже дойти и присесть. А спрашиваю из обычного любопытства, продолжай.

– Секс был, на мой день рождения. Была у меня знакомая, Люда, она жила со своей бабушкой. Они по выходным уезжали на пасеку в горы. И мне пришла идея попросить у неё ключ от квартиры под предлогом отметить свои именины с друзьями. Опасная была затея, но желание было куда больше. Запоминающийся вечер мы там провели. Но он был единственный.

– Не пустила больше Люда? Догадалась?

– Напрямую не спрашивала, но больше ни разу не удалось уговорить её. Это и к лучшему, никто не знает, чем бы закончилось.

– Погоди, это с подругой Иры ты встречался после школы?

– Да, и ей было интересно узнать, что та во мне нашла.

– Узнала?

– Что-то точно узнала, как и я сейчас.

Маша сменила тему:

– Прекрасное место, чтобы отдохнуть с дороги и позагорать! И раз вокруг ни души, позагораю немного без верха.

– Мне будет трудно устоять перед таким соблазном.

– А ты, как на свидании, включи свою скромность.

– Остроты пошли! Предполагал.

– Не удержалась. Сегодня больше не буду.

– Только сегодня?

– Не лишай меня такого удовольствие в будущем.

– Ладно, никто меня за язык не тянул. Почитаю книгу, пока ты загораешь.

– Какую?

– Сборник Лермонтова.

– Прогулял школьную программу?

– Ты же на сегодня закончила с остротами?! И такое было.

– Тему же я сменила. Почему сейчас решил?

– Просто время пришло наверстать упущенное. Созрел, наверное.

– А в школе как выкручивался на уроках?

– У меня была отработанная схема и добрые одноклассницы, которые пересказывали содержание книги.

– Я бы не стала.

– Были и такие. Их звали Юля, Женя и Наташа, неприступные отличницы.

– Что, не смог их одолеть?

– Бастион, который никто не хотел штурмовать. Мне достаточно было послушать пересказ и прочитать эпиграф в книге, чтобы написать сочинение или изложение со своими мыслями. Зоя Владимировна, наша учительница по литературе, была мною довольна. Четыре-пять за содержание и от кола до тройки за грамотность.

– Чем же она была довольна?

– Тем, что я излагал только своё мнение, а не пытался копировать чужое, немного его переиначив.

– Так зачем тебе сейчас навёрстывать, спрашивать же некому?

– Тогда моё чтение начиналось и заканчивалось на автомобильных и музыкальных журналах, потому что они были популярны в нашем кругу. И я, выдавая прочитанное на тусовках, вызывал к себе интерес, что в школе, что в университете. Остальное было уже не так интересно, тройка по предметам меня устраивала. Ну, а потом работа, женитьба, развод и побежал в двадцатилетний забег с препятствиями. Не то, что остановиться – притормозить некогда было. Подгонял себя такой хорошей плёткой, заставляя бежать всё быстрее и быстрее. Семь тысяч триста с копейками дней разных событий, полная противоположность Обломову. И вот, достигнув определенного этапа в своей работе, сбросил скорость. Стало скучно. Постепенно пришёл к тому, что нужно овладевать новыми знаниями не только в своей области, но и развивать мышление через изучение материалов из других направлений. Они дают возможность более широко смотреть на вещи. Возьмём в пример яблоко. Прежде чем сделать первый укус, мы его рассматриваем со всех сторон и представляем, как будет выглядеть углубление в яблоке на месте укуса. Также мы знаем всё о появлении яблока, начиная от семечки и до плода у нас в руках. Так вот я – это хорошее сорванное яблоко на столе, спелое, сладкое, без червоточин, но не знаю, как я выросло и попало сюда. Несколько натянутое сравнение, но меня оно устроило, и я начал удовлетворять возникшую потребность. Так сказать, «наполнять свой сосуд», который вроде и слепил, но если в него крикнуть, то ответом будет эхо внутренней пустоты. Так я начал поглощать книги, стало нескучно жить. Хотя в земле все гниют одинаково, в раю или в аду, нет разделения на грамотных и безграмотных. Всех жарят на одном костре. Маш, у меня к тебе вопрос.

– Погоди, соберусь с мыслями, видимо, он будет серьёзный.

– В школе, прочитав классические произведения, ты понимала, о чём они?

– Если обобщить, то точно не все. В голове оставалось только знание сюжета и очень отдалённое понимание смыслов. Было так: прочитал, изложил, получил оценку, берёшься за следующее. Школа должна была нас «заставить»… нет, грубовато выходит, перефразирую. Она даёт нам возможность познакомиться с наукой и культурой. Плюс уроки и домашние задания – это способ отвлечь нас от бестолковых шатаний. А дальше мы выбираем сами, как долго и как глубоко продолжать это знакомство. Плюс университет учит тебя учиться. Воспользоваться этим или нет, и когда это сделать – личное право каждого. И поэтому мы в любое время можем изменить прежнего себя в сегодняшнем себе. Попыталась вспомнить сюжет «Кавказского пленника» и не могу толком. Из «Бородино» – буквально две-три строки:

– Скажи-ка, дядя, ведь недаром

Москва, спаленная пожаром,

Французу отдана!

– Мне стало стыдно перед самой собой. А ты что сейчас читаешь?

– «Демон».

– «Демон»… Да что ж так плохо всё?! Не помню. Отличница… Ты задел мня за живое.

– Давай, прочту несколько строк, может быть, вспомнишь.

– Читай!!!

– Печальный Демон, дух изгнанья,

Летал над грешною землей…

– Так, хватит! Больше не подсказывай. Вспоминаю: значит, красавица Тамара должна была выйти замуж за властителя, но его убивают, когда он ехал с богатыми дарами на свадьбу. Тамара в горести просит отца отвезти её в монастырь. Появляется Демон и клянётся ей в любви, она сопротивляется. «Оставь меня, о дух лукавый, Молчи, не верю я врагу», но он соблазняет её обещанием сделать Царицей. Тамара умирает на его руках, и когда Демон несёт её душу, перед ним возникает Ангел. Там были ещё строки «Ценой жестокой искупила Она сомнения свои» и ещё «Она страдала и любила». Вот, точно, вспомнила. Какая же я молодец! Слушай, Иван, эта тема меня не на шутку раззадорила! Отложи книжку, после дочитаешь. Пойди ко мне, мой Дух лукавый!…

– Ну, вот, теперь мы можем спокойно полежать, только отдышаться надо. Ты как?

– Пытаюсь сердцебиение восстановить, а то сердце вот-вот грудную клетку пробьет и выскочит.

– Давай помогу, положу руку на сердце. Вот так, дыши спокойно, закрой глаза. Отлично. Тише, тише. Отдыхай, у меня на тебя ещё большие планы.

– О чём ты?

– Об этом потом, давай не будем разговаривать пять минут.

Мы заснули под лёгкое дуновение ветерка и шум листвы. А когда Маша открыла глаза, в них читалось наслаждение приятным чувством расслабления и отдыха.

– Видимо, пора в обратный путь? – предложил я.

– Да, пора, время шесть вечера. Обратно получится быстрее, будем спускаться, и дорога уже знакомая.

По протоптанной тропинке мы возвращались обратно, не оглядывая окрестности, усталость подгоняла.

– Посмотрю, чем поужинать, – на подходе к домику мы увидели сидевшую на нашей террасе соседку Женю.

– Женя, привет!

– Здравствуйте! Вот, решила зайти к вам в гости, но вас не оказалось дома. Приметила вдали две фигуры и решила, что это вы, присела убедиться.

– Сигаретку? Или случилось что?

– Нет, сигареты есть, и ничего не случилось. Все уехали и вернутся только завтра. Я не знаю, чем заняться, и дошла до вас.

– Иван, я пойду в душ.

– Женя, если хочешь, пойдем со мной в дом и разберемся с продуктами.

– Вы будете готовить? Я готова помочь.

– Буду, только сначала надо придумать, что. Но первым будет гладок пива, ты будешь?

Не дожидаясь ответа, я достал две бутылки, откупорил их, передал одну нежданной гостье, а вторую опустошил сам мелкими глотками, не отрывая губ от горлышка.

– У Вас красиво получается утолять жажду.

– Женя, давай переведём общение на ты. Да, очень пить хотелось, – я избавился от пустой бутылки и открыл дверцу холодильника.

– Та-ак, что мы имеем? А ещё интереснее – чего мы хотим? Держи, вымой и порежь зелень и помидоры для салата и сыр порви кусочками, а я отварю креветки. Да, ещё есть отварная индейка, разогреем-ка её на сковородке.

– Откуда вы пришли?

– Гуляли до озера, мимо заброшенных домов, и поднялись на вершину холма.

– Ого! Далеко вас занесло. Я сегодня тоже сходила искупаться, вода мне не понравилась, слишком мутная стала.

– Да обычная озёрная вода, нам было хорошо искупаться перед дорогой.

– Мне рассказывали, что в тех домах прятались сбежавшие от немцев. А как освободили здешние места, они ушли оттуда, и с тех пор там никто не живёт. И ещё, говорят, в самой глубине лесов были небольшие поселения староверов-затворников, но никто их не видел. Мне думается, может, и видели, но как их распознаешь? Людей много приезжает в деревню, делают покупки да уезжают, и все думают – туристы. Вот и вы можете ими быть, раз здесь не живёте.

– Ну, в какой-то мере, я они и есть.

– Как это?

– Мои родители верили и понимали природопоклонство. Они считали природу живой, да и во мне немного это есть.

– Это как?

– Всё просто, гораздо проще, чем в других вероисповеданиях. Человечество на земле зародилось и выжило благодаря природе. Природа наделяла человека силой, давала кров и пищу для выживания, она наполнена духами, которые могли оживлять или убивать.

– И ты вот в это веришь?! С первым высказыванием не поспоришь. Но духи природы – это уже слишком.

– Вера в то, что не можешь увидеть, проверить, подтвердить, вызывает сомнения. Но отрицать не стану, я бы хотел, что бы это было правдой. Вспомни наши народные сказки. В них с ветром разговаривали, просили помощи у матушки-земли. Предания передавались из уст в уста, по истечению времени превратились в сказы, ну, а потом в сказки.

– А родители учили тебя своей вере?

– Нет, они не делились со мной, и я догадываюсь, почему. Я рос в обычном обществе, и всё это усложнило бы мне жизнь. Их решение было продиктовано желанием уберечь меня от непринятия окружающими. В мире много неразгаданных тайн прошлого, и тому виной страх. Страх будущего, страх, что этим могут воспользоваться в злых намерениях. Страх, что это может испортить мне жизнь или убить меня. Но, каким-то непостижимым образом, внутри я воспринимаю природу как нечто живое, другой скрытый мир, а вынуть и понять это не могу.

– А почему догадки? Они рано умерли?

– Сейчас не знаю. Они оставили меня сразу после окончания школы и уехали в неизвестном направлении.

– Это странно.

– Это странно, больно и мучительно.

– Как ты с этим справился?

– Если тебя бросить на необитаемый остров, то в тебе обострится инстинкт самосохранения и выживания. И ты научишься всему, что поможет тебе не умереть. Вот и я так приспособился, положил боль в долгий ящик, погрузил глубоко внутрь памяти, как в матрёшку, спрятал в самую маленькую, а сверху одел защиту из матрёшек побольше, но иногда эта матрёшка всё же разбирается в обратном порядке.

– Сильно.

– Это не сила, это, скорее всего, комплекс, который превращается периодами в неконтролируемую злость. Так происходит редко, но бывает, и приходится приложить большие усилия, чтобы контролировать.

– Иван, давай я продолжу, а ты сходи в душ. Только введи меня в курс дела, – Маша зашла в кухню, вытирая полотенцем волосы.

– Осталось только разогреть мясо на сковородке. Женя уже порезала зелень и овощи для салата, я отварил креветки. Смешайте всё и сделайте заправку.

– Маша, давай я смешаю салат, а ты приготовишь заправку Мы с Иваном договорились перейти на ты. Ты не против?

– Не против, пусть креветки ещё немного остынут. Ты почему решила остаться, а не уехать со всеми?

– Я даже немного обрадовалась, что они решили все вместе съездить, выпал денёк отдохнуть одной.

– Понятно. Но сейчас ты не одна.

– К вечеру стало скучно. Если я мешаю, то могу уйти.

– Давай сначала вместе поужинаем, а там видно будет. Ваша компания надолго приехала?

– До понедельника сняли домик, а завтра с ними подъедут ещё гости.

– Много вас будет, и весело! Вот заправка, пожалуйста, доделай салат и разложи по тарелкам, а я мясо разогрею.

– Мы постараемся сильно не шуметь.

– Уж постарайтесь, если получится, но это вряд ли. Мы уедем рано утром. Меня не будет несколько дней, а Иван вернётся к вечеру. Ну, вот и всё, мясо готово. Поставишь тарелки на стол и вот это? Я открою вино.

– А вы давно знакомы? Он рассказал мне, как его оставили родители.

– Знакомы давно. Да, они поступили необычно. Но, думается, на то были причины, только он их не знает, и это его злит. А ты, я слышала, из этих мест. И как тебе здесь?

– Планирую уехать.

– Хочешь чего-то большего?

– Да, я чувствую, что скоро перерасту это место. Мне и сейчас здесь тесно и некомфортно.

– Понятно. Хорошие амбиции. А как же твой парень?

– Да никак. Я не люблю его, но он лучший из того, что есть. Вот и встречаюсь с ним, чтобы другие не приставали, и ловлю моменты, когда можно одной побыть.

– Теперь всё стало понятно.

– Девушки, вы всё уже накрыли? Давайте поедим!

После ужина и пары моих намёков соседка ушла к себе, прихватив пару бутылок пива на вечер. Еда окончательно расслабила, и усталость отправила нас в кровать.

Глава 3

На рассвете небо покрылось густым плотным слоем тёмных облаков – предшественников дождливой погоды.

– Ну, вот, я уезжаю, и погода грустит по мне.

– Или слышит мои грустные мысли, что ты уезжаешь, и мы расстаёмся.

– Романтик! Хватит баловать меня, смогу ведь и привыкнуть.

– Это хорошая привычка.

– Если отвыкать не придётся.

Перед тем как сесть в машину, мы смотрели друг на друга. Она ждала, что я отвечу.

– Если ты готова, то можем ехать.

– Да, всё, поехали.

– Не придётся, – ответил я, и она поцеловала меня.

Маша дремала в пути. Мне же приходилось бороться со сном, путь показался долгим и мучительным. Попрощались мы у здания, в котором она работала. Перед обратной дорогой нужно было отдохнуть. Домой заезжать было опасно, это могло спровоцировать меня на длительный отдых и потерю всего дня. Тогда я решил поспать в машине на выезде из города.

Открытыми глазами и бездвижными зрачками я смотрю сквозь лобовое стекло автомобиля, наблюдая за движением облаков в небе. Можно поступить проще: продать дом, жениться, забыть обо всём и прожить до конца своих дней спокойную размеренную жизнь. Зачем я отвергаю эту идею? Но причина кроется в вопросе, на который у меня нет ответа: почему? Почему именно так случилось? Зачем они оставили меня одного? Что у них произошло, что пошло не так? Два месяца, два долгих мучительных месяца я не мог начать учиться в университете, уходил, уезжал подальше от всех в уединённые места. Подавленный, разбитый, сломленный, я излечивался временем. Боль то стихала, остывала, как вулканическая лава после извержения, и накапливалась снова глубоко внутри, ждала своего часа, момента, искры, чтобы взорваться снова с той же силой. Приступы могут возникать через полгода, а могут и через месяц. И что дальше? Превратят меня в никчёмного истеричного старика, а, может быть, впаду в затяжную депрессию, начну пить, Маша уйдёт от меня, так и дотяну до конца в одиночестве. Мать-природа, ты одна осталась у меня, дала мне возможность понять суть существования, и сохранила мою тайну. Сколько одиноких истерик у меня было, опустошающих нервных срывов, надрывающих голос и разрывающих сердце. И тогда берёза шептала мне добрым шелестом листьев, ветер дул тихонько в лицо, как мать дует на рану, и голоса птиц напевали колыбельную. Нет, с этим надо разобраться. Пора в путь.

Резкое движение руля вправо, моя машина гибко вписалась в поворот, съехала с трассы и остановилась у кафе без названия. На вывеске так и было – «Кафе». В зеркале заднего вида оседала пыль из-под колёс.

– Эй! Есть кто?

Вот так поворот! Закрыто. Надо было мне спросить у Сергея, где они живут. А теперь что имеем, то имеем, вокруг никого, только поля и леса.

– Делать нечего. Вдарим по року и двинем дальше!

Громкость на максимум, педаль скорости в пол. На тормоз нажал уже у дома. Под тяжелый ритм гитарной музыки я был готов ко всему, хоть совершить путешествие в прошлое. Оставалось осмотреть свою комнату, родительскую, подвал и чердак. Я подошёл к комнате родителей и дёрнул за ручку.

– Чёртовы двери, вы постоянно закрыты! Давай, открывайся же!!!

Вот, отлично, одна впустила меня без боя. Но что это такое? Все комнаты пустые, без мебели, а здесь всё на своих местах. Удивляет, зачем они оставили её. Хлопая дверцами шкафов и ящиками, я комментировал вслух свои действия: «Шкаф пуст. В прикроватных тумбочках ничего. В журнальном столе то же, ну, и каркас кровати, тут и так видно. Первичный осмотр ни к чему не привёл. Пациент скорее болен, но непонятно, чем».

Продолжим. Оконная рама заколочена гвоздями – ещё одна странность. Придётся потрудиться. Да, плотники постарались на славу, и гвоздей у них в запасе было много. Шляпки забиты глубоко, да еще длиной в сотню миллиметров, но не испортили при этом раму. Да-а, окно так просто не открыть. Наконец, все гвозди вынуты, окно приоткрыто. И вдруг образовался сквозняк. Мгновенно резкий поток воздуха вырвал створки у меня из рук. Я протянул руки вперёд, чтобы ухватить их снова, но не успел, они распахнулись во всю ширь и ударились снаружи о стены дома. Небо затянулось грозовыми облаками, шквальный ветер раздувал всё вокруг, поднимал вверх пыль, листву и ветки, мелкие камни бились о стены. Пришлось дотянуться до створок, быстро закрыть окна и забить обратно несколько гвоздей. Хорошо, что стёкла не разбились от удара.

И как это работает? Что надо сделать, чтобы это снова произошло? Случается, когда не ждёшь, а когда пытаешься разобраться – ничего. Если дождь будет идти долго, то часть дороги размоет, и выезжать будет сложно, застрять в грязи и остаться здесь без еды и воды – не вариант. Надо возвращаться.

Как только я выехал на асфальтированную дорогу, дождь усилился. Мощный сплошной поток хлынул, как небесный водопад, дворники с трудом успевали смахивать воду с лобового стекла, чтобы дать хоть какую-то видимость дорожного полотна. Я ехал со скоростью десять километров в час, пока грозовые тучи не избавились от основного груза, и ливень немного стих, но только немного. Тогда я увеличил скорость до тридцати километров в час, крепко ухватил руль двумя руками, наклонил голову ближе к лобовому стеклу и двигался дальше. Кафе было всё так же закрыто. Дождевые капли ещё поубавились и позволили мне спокойнее управлять автомобилем и двигаться дальше. Так я добрался до временного места ночлега и снова оказался в эпицентре мрачных тёмных туч, которые продолжали окутывать день, превращая его в поздний вечер.

В прихожей я скинул с себя мокрую одежду, голышом прошлёпал до шкафа с чистой сухой одеждой, оставляя за собой на полу отпечатки мокрых ступней, как следы человека невидимки. Нашёл нужные вещи, надел их на себя, прочувствовав теплоту. Дрожь прокатилась по телу и слегка тряханула. Через минуту я включал подогрев сауны. Она была размером в четыре квадратных метра, так что на прогрев уйдёт не больше часа. А тем временем разрезанное ножом на тонкие ломтики сало аккуратно укладывалось на бородинский хлеб, предварительно смазанный горчичкой. Я опустошил рюмку водки и с аппетитом закусил, с наслаждением пережёвывая и смешивая вкусы во рту. Повторил ещё раз 100 грамм. Пустая рюмка зависла над столом у меня в руке, через секунду хватка ослабла, и рюмка со стуком встала на стол.

«В мире есть вещи и получше алкоголя, но спиртное компенсирует их отсутствие», – сказал кто-то когда-то. Хорошо сказал.

Глубокий выдох ознаменовал завершение сегодняшних хлопот. Я откинулся на спинку дивана, скрестив ноги на столе, ощущая, как крепкий напиток лёгким потоком продвигается внутри и согревает меня. Крепкая банька уже внутри, а скоро подоспеет и снаружи. Моё тело начало растекаться по мягкому дивану, захватывая всё большую его площадь. Как вдруг, не прошло и минуты тишины, раздался шум и незнакомый голос:

– Откройте, пожалуйста, меня прислала Женя. Откройте! – многократное постукивание по стеклу ладошкой вызвало глухое эхо в доме.

– Хватит так сильно стучать, стекло же не каменное. Сейчас открою. Принесла тебя нелёгкая! – за окном стояла незнакомая девушка. Она так и не прекратила стучать по стеклу.

– Откройте, пожалуйста, откройте! Нужна Ваша помощь, меня прислала Женя.

Я повернул щеколду дважды против часовой стрелки на открывание замка, опустил вниз дверную ручку, отсоединив дверь от проёма, и тут девчонка сильным ударом плеча толкнула её со своей стороны, так что мне пришлось резко откинуться назад, чтобы не получить по носу.