Дитя затмения. Зов на заклание

Командор задумался, но тут же выдал:

– Чё, неужели Исход опять? Задолбали уже эти шестёрки, суют свой нос везде… – задумчиво проворчал Командор

– В любом случае, эта сволочь пытала меня – хотел добраться до Тяпы, но я молчала до последнего, – смущённо отвернулась Сова, избегая зрительного контакта.

– Короче, насчёт Исхода – это галимые шестёрки салабанов, грубо говоря – военные сталкеры: по-любому избегай их, они сумасшедшие садисты и вырожденцы.

– Ну это я уже поняла.

– И чё ты говоришь, значит он тебя ранил?

– Да не, ранили меня еще в лагере, а он просто пытал – мне очень повезло, что Журавль с Тяпой прибежали.

– Ладно, я их потом тоже поспрашиваю, у меня сейчас к тебе другая просьба.

– Какая?

– Заноза пропала. Мне нуж…

Командор нервно задергал ногой. Заметив его нервный тик, она злобно ухмыльнулась и с сарказмом выкинула, перебив его:

– Ты меня не удивил.

– Заткнись и не перебивай! – раздраженно вскрикнул Командор.

От резкого крика ухмылка Евгении превратилась в злобный оскал.

– Меня задрал этот седьмой отряд! Я ненавижу эту козу! Да и её хахаль, Кураж этот, мне тоже уже прилично осточертел. Весь такой на понтах, шпалер у него новый – а как из говна его вытаскивать, так это десятый отряд сразу. Между прочим, это он Крота убил, того парня из третьего отряда, ты знал?! А я полюбила его… – её большие зеленые глаза налились слезами.

– Поплачь-поплачь, меньше ссать будешь. Хотя, баба же, че с тебя взять-то.

Проглотив обиду Евгения ответила:

– Я после операции, я не смогу одна… – не дав ей договорить, он сказал:

– Я дам тебе напарника, с тобой пойдет Бродяга. Я дам тебе обезболивающего и бинтов. Я оплачу тебе в долг новый автомат даже, только найди её! – упрашивал Командор – Я кое-как отследил её сигнал, она ушла недалеко, где-то в районе кладбища пропала: там еще сторожка рядом, помнишь? – записывая координаты на бумажке.

– Помню-помню я…

– Запиши координаты в Атлас – протянул ей бумажку.

– Учти – моя смерть на твоей совести! – грозно заявила она и схватив бумажку пошла к Офене за новым оружием.

За прилавком сидел невзрачный паренёк в леняющей ушанке и что-то бормотал себе под нос. Когда-то он был тем еще плутом и к тому же отличным оружейником: он умудрился где-то достать детали от карабина М16 и смешал их с автоматом Калашникова – получился эдакий франкенштейн под названием "М47". Автомат отлично прошёл полевые испытания и был продан за удовлетворительную сумму. К сожалению, после последней вылазки он тронулся умом и всё больше уходил в себя, продавая всё подряд и ковыряясь в оружии.

– Феня, дай Ксюху, пожалуйста: Командор оплатит же – ухмыльнулась Сова

– Здравствуйте!– вскрикнул он резко

Дурачок медленно поднялся с табуретки и зажатой походкой поплёлся в свою каморку. Спустя несколько минут, он вернулся с автоматом на плече и коробкой патронов в руках.

Ой, беда-беда… – болтал дурачок сам с собой

Сова молча забрала снаряжение и стремительно умчалась в казармы, искать Бродягу. Выглянув украдкой из-за железной ржавой двери, Сова сделала аккуратный шаг в пролёт между койками. Прогремел отбой. Устроившись поудобнее на изорванном матрасе, наполненном приятными пассажирами вроде клопов, бедолаги забылись сном без надежды на завтрашний день. Прокравшись между коек, в кромешной тьме она разглядела Бродягу: крепкого мужика средних лет, начальника седьмого отряда. Он молча лежал на своей койке и о чем-то размышлял с угрюмым видом.

– Где твои друзья? – подошла к нему Сова.

– Чё? – опешил Бродяга

– Где Заноза? – аккуратно присела она на кровать.

– Не знаю, мы договорились встретиться завтра на нашем месте. А что?

– Пропала твоя подруга, поднимай свою пятую точку и пошли.

– А тебе-то почём знать? – недоверчиво ответил он.

– Дурак, мне Командор только что доложил, пошли! Я знаю где искать, пошли!

Бродяга молча поднялся и собравшись вместе с Совой, покинул казармы. Под роспись они вышли из бункера и надели противогазы.

– Чё тебе начальник сказал? Где она? – спросил Бродяга.

– Недалеко от кладбища, где-то там – сухо ответила Сова и тут же спросила:

– Слушай, так за что Крота-то убили, а?

– Ты уже спрашивала – отрезал он

– Я-то спрашивала, а ты так и не ответил.

– Сцепились они с Куражом как собаки. Нормально сидим, расслабляемся и этот придурок что-то ляпнул такое, не помню если честно. Тот сразу в обиду, типо он его предал и вообще он урод, что такое себе позволяет, – судорожно протёр линзы Бродяга, – Да у него уже давно крыша прохудилась, сама же понимаешь. Даже морды тогда друг-другу набили.

– И чё дальше? – спросила Сова.

– Ну… Короче, срач затянулся: чё-то все грызутся, чуть ли не до драки. А через пару дней, получаю я сигнал СОС, как раз с нашего места, ну ты знаешь где мы обычно собираемся. Прихожу, смотрю: Крот лежит уже полумёртвый и этот с автоматом рядом с ним стоит. Я как увидел, сам автомат снял и бегом разнимать: у Куража-то нога была прострелена а вот Крот уже всё, беда. И значит, положил я его на кровать и вызвал уже от себя подмогу: ну я бы правда уже ничем ему сам не помог, прости…, – Бродяга нервно сглотнул слюну и шмыгнув носом продолжил, – И поднял я идиота этого, он встал и я хотел его обработать, – начал лихорадочно запинаться Бродяга, – Этот смотрю, по стеночке идёт со своими четырьмя огнестрельными, прикинь? Достаёт пистолет и стреляет вроде в Куража а попал по мне, главное! А морда бешеная, глаза бешеные: вот Кураж и убил его. Вот так…

– Мда… – разочарованно проронила Сова. – Довели парня, жалко.

– Макса-то? Да че там, он уже кукухой поехал, вообще никому не доверял. – спорил Бродяга

– А я тебе говорю, Артём этот твой был конченым. Я даже рада что его псы зажрали, постоянно на рожон лез, бесило аж – возмущалась Сова

– Это да, шило в жопе у него было знатное – подтвердил Бродяга.

Их обсуждение прервал хруст мусора, где-то по правую сторону от дороги, размокшей после дневного дождя. Сова ловким движением пальца сняла автомат с предохранителя, одновременно поставив его в режим автоматического огня. Прижавшись спинами к друг-другу, на случай внезапного нападения сзади, в таком положении продолжали двигаться. Яркий луч налобного фонарика освещал проулок между прогнившими домами: как раз оттуда послышался шум. Хруст усилился и в поле зрения Бродяги показалось нечто, ползающее по мусору. Существо как-то нелепо и изломано поднялось на ноги, словно ему было больно и обернулось на свет, машинально закрыв лицо рукой. В ту же секунду раздался короткий автоматный залп и бездыханное тело рухнуло в грязь.

– Чё у тебя там? – спросила Сова.

– Ничего особенного, опять чернота – ответил Бродяга.

Убедившись в своей безопасности, Сова щелкнула предохранителем и направила свет в лицо трупу:

– Да уж… Никогда бы мне не хотелось превратиться в это – с отвращением пробурчала Сова.

Физиономия Чёрного сталкера была искажена в мучительной гримасе. С одной половицы лица сползали куски кожи а глаз налился гноем и кровью, почти вывалившись из разорванной орбиты. Во вторую половину врос кусок противогаза и из под осколков разбитой линзы сочились остатки глаза. Предварительно, воткнув в шею свою самодельную бритву, Сова торопливо ощупала карманы его изорванных штанов. Новички среди своих могли запросто принять его за брата-сталкера, особенно ночью: своё уродство они ловко укрывали за маскхалатом, из под которого весьма правдоподобно выглядывали прорезиненные брюки с распоротым голенищем. Некоторые новички за неимением денег и лучшей обуви – снимали с них берцы. Не нащупав ничего интересного, Сова забрала свой нож.

– Ладно, валим быстрее отсюда – скомандовала она.

Изрядно нашумев, продолжить дружелюбный диалог сталкеры уже не могли и ускоренным шагом покинули село и вышли на главную дорогу. Она убегала куда-то вдаль, растворяясь во мраке. Перейдя её, сталкеры ступили в хвойную гущу.

Протоптанная кем-то жидковая тропинка извивалась между деревьями и терялась в пустоте. Вороны метались между деревьями, обламывая облезлые ветки. С них еще осыпалась листва, покрывая хвойный подзол золотистой бахромой. Где-то вдалеке показался рыжий огонёк и затрезвонил детектор Совы. Разглядев сторожку, она выключила аппарат и приказала жестом Бродяге соблюдать тишину. Прокравшись к стенам деревянного домика, Сова аккуратно заглянула в окошко и ужаснулась: словно в застывшем хороводе, её друзья сидели по кругу. Подле них, с винтовкой наперевес стоял человек. И к своему ужасу она его узнала – он был похож на того верзилу в буром грязном плаще. Поодаль от них сидел гвардеец, укомплектованный в УЗК: мощный черно-зеленый комбинезон с вшитым бронежилетом и кевларовыми пластинами в груди. Лица его не удавалось рассмотреть, он сидел в противогазе ПМГ но Сова хорошо разбиралась в погонах и это был ефрейтор.

Из домика послышался сиплый голос:

– Тебя мама с папой учили, что подглядывать плохо?

Сова поняла что её заметили и тихо выругавшись, ответила:

– Нет, не учили! – жестом она показала Бродяге, чтобы тот пока спрятался а сама тянула время.

– Нахалка… – послышалось ворчание – Слышь, покажи свою наглую рожу!

– Выхожу, не стреляйте!

Повесив автомат на спину, она подняла руки и зашла в дом. По кругу сидели все её знакомые: Журавль, Тяпа, Заноза. Очевидно, она была не в восторге от такого. К ней обращался то ли тщедушный мужик, то ли вообще старик.

– Видишь, Сова – неизвестный с усмешкой акцентировал внимание на её кличке – Все кто здесь сидит – это гниды: он, он и она! – указывая пальцем по очереди на её друзей. Сова же молча всё это выслушивала. С трудом встав со своего стула, он медленно подошёл к Журавлю и и схватил за шиворот.

– Наверно ты считала его своим товарищем, да? А этот сучий потрох сдал твоего дружка, да и тебя он тоже сдал! Ты думаешь, я не знаю что произошло в лесопилке? – оскалился он.

– Чё ты мелишь, мужик? – в недоумении спросила Сова.

– Это собака вынюхала, что салабоны собираются с землей сравнять ваш дом милосердия, как вы его там называете? Синее дно, да! А потом пошёл и всё рассказал вашему начальнику а вы ни сном, ни духом. Ему заплатили даже за это, денежка-то всем нужна, да? – дергал он Журавля за воротник, психуя. А через месяц опять ваш же сталкер мне нашептал, что он обманом ему продал неактуальную информацию всего-то за три тысячи ПЕЗ. Мы-то его сразу выловили а он сразу штаны намочил, всё свалил на твоего дружка, вон – кивнув на Тяпу.

– И сколько ты получил с этого, а? – обратилась Сова к Журавлю в презрительном тоне.

Он промолчал, виновато опустив голову.

– Сколько ты получил, иуда? – сорвалась она.

– Десять… – промямлил невнятно он.

– Болт изо рта вытащи – рявкнул мужик.

– Десять тысяч… – промямлил опять Журавль.

– Дешевая шваль, да? Но ты погоди, он щас еще собирался откупиться Тяпой и Винторезом, который вы отняли у моего брата.

– Эта субстанция еще тебя хотела сдать – крикнул Тяпа но ему заткнули тут же рот.

Мужик с жалостью усмехнулся и выдал:

– Да уж, зайка моя… Только покойники в спину не стреляют.

– Простите! – расплакался предатель.

Все смотрели на Журавля с ненавистью, даже с отвращением. И действительно, люди сходили с ума от горечи и разрухи. Каждый кого сегодня знала Евгения, уже завтра могут оказаться такими предателями как Журавль или их жертвами. Больше страха смерти, она боялась сидя на коленях, смотреть в глаза тех перед кем она отступила и кого продала.

Гвардеец молча сидел все там же, никому не было дела о чём он думал. За окном послышался волчий лай а неизвестный всё продолжал свою речь:

– Слышали да? Это знак, пора чё-то решать. Сова, у вас есть предложения? – с издёвкой обратился он.

– Рожу свою покажи – ответила она, оторвавшись от раздумий.

– Чё-чё? Чё ты щас ляпнула?

– Посмотреть хотца – ответила она, намеренно обезобразив речь.

Неожиданно ускорившись, он подскочил к ней в упор. Под капюшоном она рассмотрела худощавое лицо мужичка лет сорока: большой уродливый шрам, от самого лба до скулы, пересекал его правый глаз. В том же глазу, из-за отсутствия одной брови она заметила анизокорию. Другой глаз был почти в порядке, если не обращать внимание на разорванное веко и еще один большой шрам, похожий на букву "Г" с выраженным акцентом на лбу. Губы его кровоточили а изо рта ударило тошнотворное зловоние, сразу же как он приблизился к Сове.

– Господи… – скривила лицо от отвращения Сова – Что ж ты за пугало огородное?

– Я Лис. Мы – Исход…– тихо ответил он.

Затем резко отвернувшись, он забормотал что-то под нос, отстранившись к Журавлю.

– Я просто убью его! И тебя убью! И её убью! Всех! Всех! – начал психовать Лис, едва не срываясь на крик. В эту же секунду за окном выскочил Бродяга, закричав:

– Сова, на землю! – и автоматная очередь прошила стекло, зацепив Лиса. От неожиданности гвардеец свалился со стула на пол, избежав ранений а его автомат выскочил из рук.

Повисла гробовая тишина. Ударом приклада Бродяга разбил остатки стекла. Раздался оглушающий выстрел. Бродяга заверещал от боли и свалился на землю. Едва очухавшись, Сова увидела лежащего раненого Лиса с пистолетом в руках и схватив Ксюху метнулась за печку, в самый глубокий угол избы. Надрываясь, гвардеец вызывал подкрепление и уже схватился за свой автомат. Оценив обстановку, Сова прижалась к печи, которая полностью укрывала её от линии огня. К своему счастью, она припасла дымовую гранату РДГ-2: вытащив её из подсумка, она метнула шашку из-за угла и густые клубы дыма заполнили комнату. Воспользовавшись обстановкой, Сова схватила полумёртвого Лиса и выставила в качестве живого щита, нерешительно пробравшись к двери.

Покинув сторожку, Сова сразу кинулась к Бродяге.

– Давай вставай, щас салабоны подъедут!

В ответ послышалось лишь тяжелое хрипение. Сова стянула Горку, ощупывая место ранения. Из кровоточащей раны сочилась кровавая пена и надувались пузыри: пуля пробила лёгкие. В этот момент из избушки выбежал гвардеец и растерянно осмотрелся. Сова удачно заметила его первым и прицелившись, сделала три одиночных выстрела, не оставив ни шанса на выживание. Словно кукла, гвардеец свалился на землю и закричал во всё горло:

– Помогите мне кто-нибудь!

Сова нарыла в подсумке обезболивающее и вколола Бродяге в обмякшее бедро, на что он никак не отреагировал. Похлопав его по щекам, она не сразу сообразила что он уже мёртв:

– Эй! Ну! Встань ты уже, блин – схватив его за запястье и не нащупав пульс, только тогда она всё поняла.

Сова уже собиралась уходить но вспомнила про пленных. Не теряя времени, она заглянула в разбитое окно и увидела, то что повергло её в ярость: Тяпа и Заноза были мертвы а вот Журавля нигде не было. Выругавшись четырехэтажным матом, она кинулась обратно в лагерь сталкеров но перед самой дорогой, на неё выбежало три псины – три матёрых волка.

Твари рычали и скалились а Сова медленно, осторожно отходила назад. Уловив момент, она зажала спусковой крючок и разрядила магазин по псинам, убив двух из них а одну только задев: последняя кинулась прямо ей в лицо но Сова неуклюже увернулась и упала. Волкодав хромал и истекал кровью но упорно стоял. Собравшись, Сова медленно поднялась на ноги и плавным движением достала пистолет, пока псина рычала и обходила её. Уставившись на неё и затаив дыхание, она все же выстрелила несколько раз от бедра. Тут уже подъехал УАЗ-452, в просторечии "Буханка", ослепив Сову ярким светом фар. Из микроавтобуса выскочило несколько солдат Возмездия, вооруженные автоматами АН-94:

– На землю, руки за голову! – заорал один из них.

Сова бросила АКС-74У и подняла руки, сложив их на затылке. Три солдата подбежали к ней, почти полностью обезоружив её а четвертый стоял вдалеке, держа опасного преступника на мушке. Грубо скрутив Сову и забрав рюкзак, они надели на нее наручники и погрузили в Буханку, машина тронулась. Она знала что её ждет и затихла в ужасе.

Глава 3

Каменный мешок

Машина остановилась у блокпоста. К водительской двери подошёл заряженный солдат и аккуратно постучал в окно:

– Предъявите ваш CBP – потребовал солдат.

Водитель достал книжку, похожую на довоенный паспорт и вручил солдату. Вальяжно полистав её, он убедился в чём хотел и отдал обратно. Также непринужденно он вернулся к КПП и через минуту железные ворота с грохотом и скрипом отворились, впуская конвой. Через мутное окошко Евгения едва рассмотрела настенную табличку, гласящую "Новодурбинск" – центр жизни Восточно-Европейского Содружества. Новодурбинск был типичным постсоветским городком, коих было огромное множество и напротив, стал одним из немногих городов, не превратившихся в руины. Здесь горожане оттягивали свою лямку как могли: рылись по помойкам, воровали с рынков и всей душой ненавидели ГУО – местных мордоворотов, везде сующих свой нос. В общем, вели весьма безрадостную жизнь. Проезжая по узким проулочкам, веющим нотками постсоветского брутализма, Евгения вспоминала что когда-то жила также, лет до двадцати. Правда, потом ей пришлось бежать из города на своих двоих, после драки в участке. Конвой выехал в центр города, исполненный в духе неоклассицизма начала двадцатого века: воплощение отходящей в небытие культуры, уходящего наследия, уступающего тирании и разрухе.

Конвой остановился и Евгению вывели на улицу. Согнув её так, чтобы руки были взведены вверх, солдаты провели преступницу до самого участка, вплоть до дежурной части.

– Оформляйте её! – скомандовал солдат сотруднику ГУО и грубо толкнул Евгению, так что она упала, случайно ударившись об стойку и разбив губу.

Она же покорно молчала, стараясь не получить ещё больше. Повсюду сновали вооруженные мордовороты, на плечах у них были такие же шевроны как и у гвардейцев – уроборос-триглав, закрученный вокруг меча, этим знаком они хотели продемонстрировать свое величие. На самом же деле, ни о каком величии и речи идти не может, это были мерзкие и злобные тираны, особенно это касалось сотрудников ГУО. К ней подошёл один из дежурных, типичный рядовой напоминающий солдата СС: фуражка с кокардой, чёрный китель и штаны-галифе, заправленные в кожаные берцы. Не говоря ни слова, он заломал ей руки и прижал головой к стойке.

– Ты думаешь, мы про тебя забыли? – злобно процедил он сквозь зубы.

– Твоё ФИО? – спросил дежурный на ресепшене, заполняя протокол.

– Евгения Муравьёва Анатольевна – сказала Сова, едва приподняв голову.

– Год рождения?

– 21 декабря 2003 года.

Не отпуская руку, он тщательно обшманал её от плеч до самых берц: почувствовав что-то выпирающее в районе левого ботинка, он еще раз медленно прощупал его и достал нож-бритву. С восхищением осмотрев блестящую кромку лезвия и заточенное под колющий удар остриё, он прокомментировал:

– Это не нож – это уже какая-то сабля, мать его – выругался рядовой и передал оружие за стойку

Усердно заполняя протокол, дежурный забрал нож и сказал:

– Рядовой, проводи задержанную в КПЗ – обратился дежурный.

– Так точно!

Евгению словно подменили, её захлестнула мощная волна эмоций: разочарование, страх, смущение. Оцепенев и отстранившись, она могла лишь прямо отвечать на вопросы и не оказывала совершенно никакого сопротивления. Рядовой спокойно провёл её к камере и толкнув внутрь, обратился в приказном тоне

– Раздевайся!

Ей оставалось лишь подчиниться и раздеться до нижнего белья, оставив дорогущий комбинезон, который она добывала кровью и потом. Крепкое жилистое тело покрывало множество шрамов разного происхождения и мордоворот находил это весьма привлекательным. Не церемонясь, он сразу начал приставать к Евгении, трогая её широкие плечи, усеянные уродливыми ожоговыми рубцами. Едва он дотронулся до талии, Евгению словно прошибло током и собрав все силы, она сделала резкий удар локтёр ему в живот: рядовой вскрикнул от боли. Отрешенный и безжизненный взгляд обратился в бешеный и даже безумный. Рядовой достал дубинку и уже занес над её головой, как она перехватила его руку и тут же получила удар под дых коленом, согнувшись на полу.

– Овца фригидная! Жди своего суда, тварь!– озлобленно выпалил он и забрав комбинезон, запер камеру.

Кашляя и задыхаясь, она еле-еле поднялась и свернулась калачиком на шконке. Осознав свою беспомощность, Евгения заплакала от страха, словно маленький ребенок потерявший родителей. Её сердце сковала горечь, обида и она ударила кулаком в бетонную стену. Притаившись и тихо рыдая, она и сама не заметила как уснула.

Евгению разбудил удар дубинки о металлические прутья решётки. Она проспала всю ночь, однако чувствовала себя варёной картошкой: голова раскалывалась а ноги подкашивались, словно ватные.

– Встать! – рявкнул вчерашний мордоворот и зашёл в камеру.

Едва продрав глаза, она вскочила со шконки и выпрямилась.

– Руки за голову и спиной ко мне! – скомандовал детина с резиновой дубинкой в руках.

Она положила ладони на затылок и медленно повернулась спиной, сразу получив удар дубинкой по подколенной ямке и свалившись на пол. Негодяй схватил её за волосы и прошептал:

– А если будешь кобениться, мы тебе засадим по самые помидоры. И ты просто ничто, запомни это… – угрожал ей рядовой. – Воняет от тебя, жесть просто… – выпрямившись, добавил он.

Тут появился еще один мордоворот. Его ничуть не смутило поведение коллеги, он даже поддержал его:

– Ну чё она? Брыкается? – спросил коллега

– Ничё, скоро как шёлковая будет – усмехнулся рядовой.

– А чем так воняет, а? – скривился второй мордоворот.

– Да это от неё дерьмом тянет. Эй ты! Встала спиной ко мне!

Сова молча встала и не дожидаясь унизительных приказов положила руки на затылок.

– Видал? Уже по струнке ходит – усмехнулся негодяй.

Заломав руки, он повёл узницу в душевую. Через две минуты, она уже стояла полностью обнажённая под ледяным напором, почти присев в углу. Садисты глупо хихикали и отпускали скабрёзности, поливая униженную девушку из напорного рукава. Наконец-то струя ослабла а продрогшая Евгения, словно промокший под дождём котенок, забилась в угол и тряслась.

– Заводи следующего – крикнул мордоворот – А ты встала быстро!

Едва она успела подняться на ноги, он подошёл к ней и заломав руку, вывел в коридор: теперь её место должен был занять крепкий мужчина лет сорока. Его точно также, швырнули в душевую как щенка и прижали к холодной стене сильнейшим напором. Евгению толкнули в камеру а за ней зашёл мордоворот и закрылся изнутри, что сразу ей не понравилось. Тут началось самое страшное:

– Будь паинькой, ложись на шконку – с мерзкой похотливой ухмылкой, сказал мордоворот

Земля сразу ушла из под ног Евгении а сердце забилось так, словно вот-вот лопнет. В голову резко ударила кровь и заложило уши. Ей захотелось убежать, спрятаться и она завопила во всё горло:

– Нет! Не надо! Не трогай!

Он схватил её за щеки мощной ладонью и сжал их, так что она не могла произнести не звука.

– Чё ты разоралась? Я же вижу, тебе хочется… Давай…