Дитя затмения. Зов на заклание

– Опять зуб заболел! Блин! Из-за этого проклятого зуба пол-рожи болит! – схватилась Сова за щеку.

Надо заметить, из-за отсутствия должной гигиены и дефицита витамина С у людей развиваются проблемы с зубами. Практически у каждого зубы сгнивали, дёсна гноились и кровоточили. И всё это на фоне отсутствия нормальной медицины.

С горем пополам, Сова доела свое мясо и вновь улеглась на матрас.

– Журавлик, а ты дал сигнал SOS?

– Да, еще минут сорок назад. Сказали что выехали, надеюсь что скоро уедем отсюда.

Сова промолчала.

– А знаешь, у меня для тебя есть сюрприз.

– Ты подаришь мне новые зубы? – отшутилась Сова.

– Да нет… Когда приедем в Синее дно, я покажу тебе, я уверен тебе понравится.

За бараком послышался визг тормозов. Дряхлый тарахтящий движок затих. Журавль схватился за свою "Мурку" и жестом приказал всем соблюдать тишину. Сам же спрятался за одной из несущих бетонных колонн. Как только в барак вошли двое сталкеров, Журавль закричал:

– Стоять, кто идет?

– Ты че, Журавль? Это же мы.

Сталкер узнал старых друзей по голосу.

– Жокей? Айболит?

– Да-да! Вылезай уже, придурок. Лечить вас буду щас – ответил Айболит.

– Вон они. Я их уже перевязал, загружай технику и поехали быстрее!

Сталкеры взяли раненых под руки и положили в старый ГАЗ-2413, верно служивший еще в довоенные советские времена. В своём ранце Айболит нащупал карту местности, пожелтевшую и исчерканую пометками. Показал водителю.

Тот повернул ключ зажигания и двигатель затрещал, но затем удручающе замолчал. Судорожно поворачивая ключ, снова и снова, в ответ водила и его подопечные слышали лишь треск и неутешительное молчание. Такой категоричный и настолько же неуместный отказ приводил сталкеров в ярость, Жокей возмутился:

– Ну я не могу, это ведро меня убивает!

Тем временем, Сова в багажнике уже не мертва и не жива. Лежащий рядом Тяпа, почувствовал неладное и потрогал её горячий лоб:

– Мужики, Сове кажется совсем плохо.

Жокей грубо выругался и остервенело провернул ключ в замке. Чуда не случилось. Ругаясь отборным матом, он продолжал повторять монотонные движения и через несколько попыток непослушная колымага всё-таки завелась. Водитель тронулся к тропе, вытянутой между задумчивыми сосновыми станами, раскинувшими нефритовые косы. Зловонный дух солярки в салоне перебивал нежное хвойное амбре. И где-то в тумане, прямо на тропе стояла загадочная фигура. Тёмный силуэт в капюшоне.

– Это что еще за явление?

Возмутился Жокей и высунулся в окно.

– Дядь, свали к черту!

Силуэт даже не шелохнулся и Жокей уже собирался выйти но Айболит взял его за руку:

– Постой, лучше не надо.

– Да сбей его и дело с концом – предложил Журавль

Жокей промолчал но разделил предложение друга. Не сводя глаз со странного незнакомца, он ударил по газам, собираясь наехать на него но тот в последний момент отскочил. Не сбавляя скорости, водила выскочил с тропы на главную дорогу, круто развернулся и рванул на запад. Навстречу промчался ЗИЛ-130 и скрылся где-то за поворотом.

– "Мясо" пролетело. – отметил Жокей

– Не хорошо это всё… – ответил Тяпа.

– Почему?

– Салабоны постоянно что-то мутят в том районе. Тем более, мне совсем не нравится что Сова без сопровождения, она же обычно со кентами. Надо бы расспросить, чё к чему.

– Да… Тяжелый случай. – отрезал Журавль.

По лобовому стеклу забарабанила серебристая россыпь и в сентябрьской пуще зашептал малахитовый хоровод. Зыбкое одеяло со свинцового неба накрыло тлеющие города. Там вдали, откуда-то с неприкаянных голых улиц, вещает гулкая серенада. Приглушенные вопли перебиваются одиночными выстрелами и тоскливым волчьим плачем. Древний санитарный седан мчался по автостраде на всех парах и вскоре завернул на грунтовую дорогу. Мерзкую и слякотную. Слепые окна сгнивших покосившихся домов сочувственно глядели на незванных гостей. В салоне повеяло холодом. Двери забытых избушек, открытые нараспашку скрипели и стучали створками, вызывая суеверный страх. Не так давно здесь жили люди, любили и хотели быть любимыми, а теперь они стали лишь воспоминанием. Их дыхание и прикосновения все еще здесь, на осколках разбитого вдребезги стекла. Дышащие на ладан, дома унесут тайны своих жильцов в могилу. Так умерло село Комсомольское.

– Здесь где-то похоронен Кураж, мой старый друг – отметил Айболит.

– А че с ним стряслось? – спросил Журавль.

– А ты не слышал разве? Говорят, здесь раньше жил дед-маразматик, жрущий сталкеров. А потом их хоронили на здешнем кладбище. Или он сам хоронил, я не помню, если честно.

– Ааа, знаю такое. Да, мне самому здесь как-то не по себе, поэтому поехали-ка побыстрее отсюда – ответил Журавль.

Жокей прибавил скорости, проезжая местную заброшенную поликлинику и диггерское захоронение. Машина остановилась на западном плато, недалеко от иссохшего русла реки, прозванной Мрачной за весьма дурную славу. Журавль снял с пояса рацию и настроившись на нужную частоту обратился к командованию:

– Приём! Журавль вызывает Синее дно. Мы вернулись. Отгоните технику. Отбой.

– Сова, ты как там? – обратился к ней Айболит.

Ответом была лишь тишина.

– Ты че, ласты склеить тут решила? – забеспокоился он.

– Мужики, ей совсем похоже хреново. Давайте ускоряться уже!

Айболит вытащил из багажника Сову и взял её на руки, в то время как Тяпу поддерживал Жокей и Журавль. Преодолев старую деревянную пристройку, сталкеры спустились к наскоро сваренной стальной двери бункера и постучались.

– Это десятый отряд. – доложил сталкер.

Створка в тяжелой железной двери приоткрылась и в окошко выглянул сталкер средних лет, внимательно посмотрел на товарищей и створка задвинулась. Замок щелкнул и стальная плита со скрипом сдвинулась. Помимо Белого вход караулили еще двое часовых, матёрых мужиков с автоматами Калашникова. Часовые расступились и группа прошла в лагерь. В нос ударил едкий запах сырости и плесени, к которому уже все успели привыкнуть. После расписки за свое прибытие, в журнале у часовых, сталкеры разошлись: Айболит решил отнести Сову в лазарет, находившийся на втором этаже а Жокей помогал тащить Тяпу. Журавль же пошёл в штаб к Командору докладывать. Обстановка в лагере была не очень позитивная: когда-то он был основан Алексеем и Антониной Акимовыми, однако Алексей трагически погиб от рук ГСИН – Главной службы исполнения наказания – подразделения Возмездия, осуществляющего интернирование экстремистов. Антонина в одиночку не могла со всем справляться и вскоре к командованию присоединился Командор, такой грубый и нудный мужик, вечно всем недовольный. Вместе с Тоней он поднял лагерь с колен: нашёл рукастого сталкера по кличке Слесарь. Его талант был в том, что он умел чинить советские автомобили и это сыграло свою роль в развитии лагеря. Нафталин и Айболит были опытными медиками и могли поставить мёртвого на ноги. Всё бы ничего, но техники и медикаментов все равно не хватало а голод никуда не исчезал. По крайней мере, здесь каждый может почувствовать себя в безопасности…

Синее дно – центр сталкерской жизни во всем Независимом Восточно-Европейском Содружестве: послевоенном государстве, возведенным Возмездием. До основания лагеря центр сталкерской жизни представлял из себя всего лишь заброшенное многоэтажное бомбоубежище, при посёлке "Комсомольское" отстроенным под Новодурбинском.

Вход скрыт в ветхой пристройке, сооруженной руками сталкеров, за одним из заброшенных домов. Грязная бетонная лестница ведет на первый подземный уровень. Первый этаж из себя представлял эдакий вестибюль: железобетонные катакомбы, в которых теплилась вся жизнь – меж тенями сновали сталкеры, новоприбывшие или вернувшиеся с задания.

При входе прибывшие сами расписывались за свое возвращение в специальном журнале. Если в лагерь прибывает новенький, его должны сопровождать сталкеры, уже стоящие на учете у командования. Оно запрашивает его имя и фамилию, распределяет в отряд, номер которого он обязан сообщать при входе, после чего это всё заносится в журнал. Только после такой сложной процедуры сталкер может получить доступ к убежищу. Здесь же находится радиоузел: умельцы пиратствовали на каналах спутников Возмездия, переговариваясь на скрытых волнах. На втором этаже находился лазарет и казармы, здесь же можно было найти техников и старьёвщика, торгующего на здешней барахолке. На третьем этаже расположилось командование: помимо Командора в штабе мог находиться бывший военный, ныне местный прапорщик отвечающий за безопасность и подготовку отрядов. Хотя по натуре сталкеры дорожат свободой, так или иначе им было необходимо какое-то начальство и дисциплина, чтобы держаться целым лагерем авантюристов-нелегалов. Антонина жила в одной из комнат, рядом со штабом. Она была лицом всей группировки, сталкеры оберегали её как зеницу ока. Как лидер, она имела связи с начальниками локальных отрядов, отвечала за поставки старьёвщику и порядок в лагере.

Нафталин положил Сову положил на кушетку. Он снял с её самодельный бронежилет, собранный из мусора и свинцовых пластин. Стянул комбинезон со свитером и спустил штаны. С ходу он заметил, что рана уже была обработана. Медик разрезал бинты, торопливо перевязанные вокруг бедра. Увидев пулевое отверстие, он осмотрел его и заметил, что края были обуглены с обоих сторон и у входящего отверстия по краям висели обугленные лоскутки кожи, напоминающие жареное мясо. После такого ранения должно было начаться загноение и омертвение тканей, затем газовая гангрена. Однако, ей повезло что пуля прошла навылет и вовремя обработали рану. Можно считать, что она родилась в рубашке, ведь ногу могли и вовсе ампутировать. Медик достал изопропиловый спирт и обработал ей рану, предварительно введя эпинефрин. Затем сунул руку в карман и вытянул пачку с папиросами и спички. Вытянув из пачки папиросу, он зажал её в зубах и прикурил. Жадно затянулся два раза и прижёг увечье во избежание возникновения бактерий и для стремительного заживления. В заключение, он ввёл внутривенно пенициллин и перевязал бедро стерильным бинтом. Заботливо переложив Евгению на постель, он взялся за следующего пациента…

Всего через полтора часа Евгения пришла в чувства. Обезболивающее все еще действовало и нога почти не болела. Тяпа лежал на верхнем ярусе, насвистывая какую-то печальную мелодию. Она лежала почти полностью голая, в белье сшитом из лоскутов тряпья. Её бюстгальтер был эдакой импровизацией: он был сшит из трикотажа, резины и кожи. Держался на резиновых бретельках а груди были защищены керамическими пластинами, обшитыми кожей. Бюстгальтер был довольно тугим и утягивал её грудь до такой степени, что та становилась плоской как у мужчины. Сшила она их полностью самостоятельно.

Перевязке она не придала никакого значения и села на кровать.

– О, уже проснулась?

Женя потёрла глаза и посмотрела на Тяпу.

– Да уж, проснулась…

Осмотревшись она взяла свои берцы, зеленые брюки и свитер. Второпях одевшись, она поспешно удалилась в туалет. Собираясь справить малую нужду, она сняла нижнее белье и обнаружила что её импрозированная прокладка совсем испортилась. В такое время женщинам приходилось особенно трудно, менструации их буквально заставали врасплох. Спасала их древняя как мир, примитивная технология: они собирали сухой мох и оборачивали бинтом. Если прокладка портилась, они стирали бинт а мох меняли. Закончив свои дела, Евгения вернулась в лазарет и набросила комбинезон, натянув сверху самодельный бронежилет.

– Ень, ты как? – спросил Тяпа.

– Нормально. Ты?

– Жрать хочу – устало ответил он.

– Ну сходи к Офене – мне надо искать Зверя

Сова была настроена серьезно и отвечала сухо. Она готова была пройти через огонь, воду и медные трубы и даже отдать жизнь за друга. Больше этого ей хотелось разве что отомстить тем, кто причинил боль ей и близким ей людям.

В этот момент в лазарет вошёл Нафталин и весьма удивился её бодрости.

– Евгения, вы куда собрались-то? Вам вообще-то надо лежать.

– Куда лежать-то, мне друга искать надо.

– Я категорически против. Я вас всего полчаса назад прооперировал. Скоро отойдет обезболивающее и будет плохо.

– Ладно… – раздраженно ответила Евгения и села на кровать. Она устало потерла лоб грязной ладонью и тяжело вздохнула.

– Ну че, сходим к Офене?

– Да-да, пошли.

Тяпа слез со второго яруса и сел на кровать к Евгении, приобняв её. Худосочная клешня легла ей на плечо и Евгения почувствовала его теплое и настолько же горькое дыхание.

– Енечка. – прошептал он. – А у нас для тебя есть подарок. – улыбнулся он.

– И что же это? – вяло пробормотала она.

– Ты всегда мечтала о такой.

– Какой-такой? Не томи, мне и так паршиво на душе.

– А пойдем к Журавлю, он щас обедает как раз.

– Ну пошли…

Евгения медленно встала и опираясь на Тяпу пошла в здешнюю столовую. Прихрамывая, она стучала каблуком своих берц, вымазанных засохшей буро-желтой жижей, по стальному прокату, покрытому грязно-бурой коррозией. Обезболивающее уже начинало отходить и ноющая боль наваливалась всё с большей силой. Переступив порог столовой, они почти сразу выудили взглядом Журавля, сидящего за столом и жующего, судя по его физиономии, что-то гадкое. Не поднимая глаз, он точил монотонную бесхитростную жижу, отдаленно напоминающую кашу. От трапезы его отвлекли его друзья, совершенно неожиданно нарушившие его личное пространство, изрядно его напугав.

– Господи… Че вы крадетесь так? – недовольно заявил Журавль. – Сова, ты… как вообще? – с небольшой паузой выдавил он.

– Да нормально, не будем об этом.

– А у нас с Журиком для тебя подарок есть. – подмигивая другу.

Сова сидела с опущенной головой, закрыв лицо руками.

– Подарок? Ааа, точно… Щас я вернусь, погодите. – подскочил Журавль.

От напоминания о подарке он резко изменился в лице и куда-то убежал, что показалось его друзьям весьма странным.

– Куда это он? – удивился Тяпа. – Щас приду, подожди.

– Ой, ладно. – утомленно ответила Евгения.

Она молча сидела за столом, слушая древний магнитофон "ИЖ-302", хрипящий песню Софии Ротару – "Лаванда". Обитатели склонились над столами, покуривая горький табак и жалуясь друг-другу на жизнь. Изредка они поднимали свои головы и было видно их лица покрытые глубокими рубцами и ожогами, ослепшие глаза и порой даже пустые глазницы. Надо ли говорить, какой смрад стоял в помещении, где находилось около десятка человек не моющихся месяцами. Жизнь истрепала всех настолько, что случаи самоубийств пугающе росли. Закат человеческой эпохи был не за горами, надежды не осталось ни у кого.

Глава 2

Взгляд из темноты

Весьма недовольный поведением товарища, Тяпа догоняет Журавля уже у выхода из бункера и с пристрастием начинает допрашивать:

– Слышь, а че происходит? Где Винтарь? – злобно спросил Тяпа

– Не твоего ума дела, отдыхай иди! – грубо отрезал товарищ

– Ты че, совсем страх потерял? Где Винтарь, придурок?!

– Я сказал, отлезь: иди поспи, пожри. – отшил его Журавль

Тяпа отборно выругался но не отстал от товарища. Поведение Журавля очень пугало и тот решил обратиться к товарищам. Залетев в казармы как угорелый, он обратился к сталкерам:

– Мужики, у меня есть дело! – запыхавшись, сказал Тяпа.

– Какое? – спросил один из них.

– Журавль хотел отдать Сове Винтарь, а щас морозится и куда-то убегает.

– Да уж, странно. Ну а ты чё предлагаешь? Мы не рэкетиры чтоб отжимать, сами разбирайтесь там как-нибудь.

– Да тут че-то другое, я чую задницей. Может проследим за ним? – предложил Тяпа.

– А ты хоть знаешь куда он пошёл?

– Нет, не знаю! И че делать? – нервничал Тяпа.

– Ты не суетись, щас сходим к Шаману и он отследит его радиосигнал.

Вдвоём они направились к здешнему радисту-шифровальщику Шаману. Этот умелец собаку съел на всём, что связано с радиотехникой. Именно он обеспечил сталкерам конфиденциальность на каналах. А его товарищ по кличке Куст помог наладить пеленгацию радиосигналов, чтобы отвадить шпионов. Во многом благодаря им Синее дно еще не развалили гвардейцы.

– Блин, выручайте братья. – обратился Тяпа к сталкерам. – Журавль попёрся куда-то, мне это совсем не нравится.

– Ну попёрся и попёрся, его дело. – ответил Шаман.

– Он украл у нас кое-что. Че теперь, вот так оставлять?

– Ладно, щас отследим. Дизель, иди доложи командованию, пусть главный выйдет на частоту с ним.

Дизель направился к Командору на третий этаж. Он был мужиком прямым и довольно обидчивым а Командор по своей натуре тот еще хам. К слову, его внешность соотвествовала характеру: плешивый босяк, вечно вонючий и небритый.

– Здорово, начальник! – натягивая улыбку, поздоровался Дизель.

– Еще одного нелёгкая принесла… – недовольно пробурчал сиплым голосом Командор.

– Ты можешь выйти на частоту с Журавлём? Спроси, где он находится, это срочно.

– Прямо такое срочное? – съехидничал начальник.

– Да-да, только быстрее.

Командор снял рацию с пояса и настроился на частоту. Рация зашипела и начальник недовольно загнусил в рацию.

– Приём! Командор вызывает Журавля! Командор вызывает Журавля! Как слышно? А ты где у меня вообще есть? Я сколько раз должен повторять: без докладов и распоряжений никто не выходит! – Чуть ли не орал начальник. – Чтоб через двадцать минут был у меня! Конец связи!

– Благодарю, Командор – ехидно улыбнулся Дизель – Я вынужден буду покинуть базу по непредвиденным обстоятельствам. Буду докладывать. – с этими словами он вышел.

– Ага, удачи – промямлил начальник.

Командор отчитал сталкера, матёрого мужика с закалённым в боях духом, как восьмилетнего непослушного мальчишку. Это выглядит смешно и даже жалко, принимая во внимание банальный, почти стереотипный флёр о "свободном" духе. На самом же деле, они нуждались в дисциплине не меньше чем рядовой солдат гвардии, иначе бы Мор их безжалостно пережевал и выплюнул.

Куст и Шаман в это время отследили сигнал. Координаты были записаны в специальный самодельный детектор "Атлас", а-ля навигатор.

– Ну тогда собираемся? – риторически спросил Дизель

– Погнали.

Вместе с Тяпой они спустились в казармы и опустошили свои личные ящики. Сухой паёк, упаковка патронов да пару медицинских препаратов – вот и все запасы рядового сталкера. Старьёвщик тоже не мог многим обеспечить и часто приходилось грабить колонны да склады. Бывало во время вылазок сталкеры теряли оружие, а иногда и целые рюкзаки, поэтому приходилось прибегать к мародёрству и откладывать. Вне базы у них были свои тайники, которые могли пригодиться в любую секунду. Собравшись, сталкеры выползли из своей норы.

Между тем, снаружи уже стемнело. С сырой земли поднялась голубая мгла, обнажая мириады мерцающих звезд. Откуда-то из толщи, неумолимо поспевающего бледного зарева, раздался собачий вой. В свете дрожащего луча налобного фонарика сверкнули два глаза и мимо сталкеров куда-то во мрак промчалась бездомная киса. За косыми тропами, в поросшей пышной осоке трещали своими крылышками сверчки. В глубокой ночи никому не были рады. Из-за деревьев и гнилых заборов за путниками наблюдали еженощные хозяева, как за непрошеными гостями. Или им так казалось. В то время, когда мир для людей замирает, то начинает казаться что тьма вглядывается в тебя. Осиротелые и сгинувшие дома словно оживают и заглядывают тебе в душу. Створки зловеще скрипят и тени, скачущие в кустах и между деревьями, вызывают суеверный страх. Всматриваясь в темноту, сталкеры почти не смотрели под ноги и внезапно, в гробовом безмолвии, раздался клокочущий хрип

– "Мама" – донеслось из сломанной пищалки и сталкеры подскочили, едва не выругавшись во весь голос.

Нагнувшись, Тяпа поднял детскую куклу с раздробленным кукольным лицом без одного глаза и где-то в его подсознании отозвался счастливый детский возглас. Эдакая реликвия неумолимо убывающей жизни. После эпидемии женская доля населения носила крест бесплодия или мертворождения, часть мужчин также были импотентами или бесплодны. Детей имели далеко не все, но многие стремились к размножению. Приличная часть детей были умственно-неполноценные или мутанты. Стоит также упомянуть, что начиная с две тысячи пятнадцатого года, с экранов телевизоров людей тешат надеждами о полном восстановлении репродуктивного здоровья, но когда на самом деле настанет этот день – никто не знает.

Открутив ржавый кран, Евгения подставила руки под вялую струю холодной воды и умылась. Взглянув на свои ладони, она задумалась: от постоянных вылазок они загрубели а ногти забились грязью и треснули. Она подняла голову и посмотрела в грязное разбитое зеркало; там на неё смотрело измученное лицо; уставшие глаза, наполненные отчаянием, синяки и отёки. Ей было тридцать шесть а её лоб и щеки были покрыты глубокими морщинами. Из-за дефицита мыла и вшей угольные густые локоны уже давно спутались в колтуны и закрывали шрам под левым глазом и огромный рубец от ожога, под правой щекой. Вши были довольно распространенной проблемы, как у женщин так и мужчин. Чтобы вывести их Евгения обрабатывала волосы соляркой несколько раз, отчего они ужасно воняли.

От размышлений её отвлёк противный голос, донёсшийся из рации:

– Сова, зайди-ка ко мне.

– Щас… – кротко проворчала Евгения.

На пожелтевшей от грязи раковине лежал шприц с промедолом. Выдохнув и стиснув зубы, она сделала себе укол в запястье и выкинула пустой шприц. Боль отступила, уступив легкой волне эйфории. Открыв баночку антидота, она проглотила одну пилюлю и убрала упаковку в подсумок. Антидот был нужен для выведения незначительных доз токсинов Мора, которые попадают в организм при непродолжительном вдыхании без противогаза. В таких случаях заражение протекает бессимптомно, поэтому сталкеры в некоторых случаях это допускают. Через несколько минут она спустилась на третий этаж и зашла к Командору. Он сидел как всегда за своим столом и о чем-то размышлял с нахмуренной миной.

– Вызывали? – вяло пробубнила Евгения

– Да, я поговорить хотел.

– И о чём же? – спросила она, утомленно потирая лоб.

– Что сегодня случилось? Почему карету вызывали? – неожиданно поинтересовался Командор.

– Салабоны Зверя увезли, а Змея вообще убили – вот что случилось… – разочарованно пробубнила Евгения.

– Как так-то?

– А вот так вот! – недовольно воскликнула, – Там долгая история просто: мы хотели дойти через подземные тоннели до Южнозаводска, – пояснила она, – А там в этих тоннелях целая делегация этих уродов, вот мы и попались…

– А дальше?

– Ну что дальше? Змея хлопнули, а нас вырубили и решили видимо в Терминус отвезти, да только тачка в кювет улетела, – Евгения скрывала некоторые детали, чувствуя свою вину в произошедшем, – Короче, вернулись в тоннель чтобы похоронить Змея, а потом решили проверить одну дверь и попали в их лагерь…

– Ну вы и идиоты… – откровенно выразился Командор с возмущением.

– Да знаю… – невольно согласилась Евгения, понимая что их решение было максимально безрассудным.

– Я вообще не понял, а за каким чёртом вы вообще туда попёрлись.

От такого вопроса Евгения даже слегка растерялась, а потом сквозь зубы промямлила:

– Ну мои-то хотели на припасы разжиться, а мне кое-что важное проверить надо было, но теперь видимо не судьба.

– Что же там могло быть такого важного? – ехидно улыбнулся Командор.

– Ну это уже мое дело – по семейным обстоятельствам, если так интересно… – укоризненно взглянула она на собеседника и вновь отвернулась, закрывая лицо ладонью.

– Женя, ты же вроде умная баба, да и крутишься вот так уже сколько? Почему не взяла подкрепление? – отчитывал её Командор,

– Да не знаю, думала что справимся сами, – нелепо оправдывалась Евгения.

– Ладно, бомби дальше.

– Нас взяли в плен и обули: Зверя они сразу увезли куда-то а я сбежала, но тут же на дороге встал какой-то утырок и треснул мне по бошке, отлично!

– Что за утырок? – заинтересовался Командор.

– Да какой-то урод в плаще, у него еще по-моему Винтарь был.