Ильхан. Несмотря ни на что – моя!

– Кто ждёт?

– Ильхан.

«А он меня вообще собирается отпускать или так пленницей и будет держать?» – этот вопрос задаю себе же, его работница вряд ли сможет мне ответить.

– Сейчас ведь, по моим подсчётам, не меньше полуночи, – обратилась к Зулнаре.

– Половина первого, если быть точнее, – подтвердила она.

– Умгу… самое время для ужина, – произнесла я с сарказмом и, отвернувшись, пошла надевать всё, что принесли, не голой же мне стоять.

– По-разному бывает. Когда Ильхан не успевает, то ужин приходится подавать очень поздно.

– Сегодня как раз тот самый день – он же был занят тем, что разрабатывал план, как выкрадет меня, – злясь, выговаривала всё его работнице. – Я не ужинаю в это время, – пришлось соврать – как представлю, что снова придётся видеть его лицо… Нет, избавьте, я лучше голодной останусь, хотя жутко хотелось кушать.

– Лучше не злите хозяина.

– А то что? Ещё раз изнасилует? – спросила я с вызовом.

Она лишь поджала губы, произнеся:

– Как знаете, я предупредила.

Затем подошла и сорвала перепачканное покрывало в моей крови, свернула его и, забрав с собой, покинула комнаты.

Прошло секунд тридцать после её ухода, и я, поразмыслив, решилась тоже выйти. «А что, если в ночь все потеряли бдительность, и я смогу как-то выбраться?» – спросила себя и, с осторожностью открыв двери, выглянула из комнаты… Никого вроде. Тихо, на носочках, я спустилась по ступеням второго этажа и стала искать выход. У папы охрана частенько ночью дремала – не раз замечала, когда, бывало, бродила ночью по двору. «Может, и здесь так же, что ж они, не люди… Ночью все спать хотят», – мыслила я пока, искала выход из этого лабиринта.

Вдруг послышались женские голоса. Я замерла и стояла не дыша, пока они не отдалились. Наконец нашла долгожданный выход. Повернула ручку входной двери – какая удача, она не заперта. Не раздумывая, вышла наружу. Прохладно ещё по ночам, но это меня не остановило. Быстро спустилась по ступенькам, стараясь не шуметь. Пошла, куда вела моя интуиция, пока вновь не услышала голоса, на этот раз мужские.

– Ну и вот, я ставлю её раком и начинаю жарить, а она аж поскуливает, – рассказывает один.

– Да хорош заливать, – заржали, как мне показалось, человек пять, не меньше, мужчин.

«Какая мерзость, – скривилась я. – Так, сюда нельзя, надо искать другой путь… Мда… охрана орангутанга не спит по ночам, во вышколил», – мысли в голове лезли одна на другую.

И вдруг я услышала за спиной звериный рык, от которого остановилась в оцепенении, выпучив глаза. Секунду-другую я даже не моргала, но рык повторился, и я очень осторожно стала разворачиваться лицом к своему страху. Передо мной сидел огромный пёс, кажется, ротвейлер, капал слюной и скалился. «Мамочки, – прошептала я, – помогите», – решила попятится назад, но и шагу не сделала, как раздался громкий лай, испугавший меня настолько, что я закричала:

– А-а-а-а-а!

– Сидеть, Аид, – раздался окрик, и пёс тут же сел и завилял купированным хвостом.

С дрожью в руках схватилась за голову, обернувшись, и вздохнула с неким облегчением, когда увидела, что появился хозяин этой крепости и предотвратил беду.

– Тебе что было велено? – спросил строго, спустившись взглядом к моим босым ступням, и поджал губы.

– Велено? А я что, Ваша крепостная? Вы получили всё, что хотели, отпустите уже… Не надо меня сопровождать, я сама доберусь. Где мы, кстати? – ужасно боюсь его, но пытаюсь придать бодрости и даже наглости голосу, пусть не думает, что его безнаказанные действия могут меня сломить, но я на самом деле на грани.

– Иди в дом, – не обращая внимания на мою тираду, приказал он.

– Не пойду, – я вскинула подбородок.

– Уверена? – спросил, глядя на меня сердитым взглядом.

Чувство самосохранения говорило мне, что не стоит спорить в данную минуту.

– Не отпустите? – немного сменив тон, поинтересовалась сиплым голосом – в горле было сухо как в пустыне.

– Нет, принцесса, – последовал его ответ, и я обречённо, прикрыла глаза на выдохе.

«Это всё, это конец… Как же меня отец найдёт, если я сама села в не пойми какую машину», – стала лихорадочно соображать.

Толчок в спину меня вырвал из раздумий:

– Я слишком терпелив с тобой. Давай, иди обратно.

Я пошла под конвоем. Чувствую, как ноги совсем околели. Войдя в дом, иду за ним не сопротивляясь. Ну а смысл…

Аид – вдруг вспомнила я кличку собаки, и до меня только дошло: он собаку назвал древнегреческим божеством смерти. Ну конечно, Аид! А как же иначе эта волосатая обезьяна ещё могла назвать несчастное животное.

Войдя в дом, этот Ильхан указал мне в сторону одной из дверей, сказав:

– Заходи в ванную, присядь на банкетку.

Я зашла и села, поджав ступни – холодно. Сам он куда-то вышел, а минут через пять пришла Зулнара с тазиком, из которого исходил пар.

– Ну что же Вы, девушка, разве можно так, заболеете же, – начала она сокрушаться, увидев мои красные от холода ноги.

– Ева я, – назвала ей своё имя, подумав, что, пожалуй, хотя бы перед этой женщиной не стоит строить из себя воительницу… я ведь не являюсь таковой.

– Ну и хорошо, – улыбнулась добро мне женщина, затем присела и стала насыпать в таз какие-то травы. После добавила в него немного холодной воды и перемешала. Я опустила ноги в таз с ароматными травами, меня тут же пробрало от горячей воды мурашками, было приятно. Спустя пятнадцать минут я вытерла ноги предложенным Зулнарой полотенцем и сунула их в тёплые тапочки, кажется, из овчины.

– Благодарю Вас, – сердечно произнесла, обратившись к ней.

– Не меня благодарите, а Ильхана, – услышала в ответ и поняла, что моя благодарность оказалось бесполезной… Она как зомбирована этим Ильханом. – Идёмте-идёмте, – поторопила тем временем Зулнара, – он и так сегодня терпелив, нельзя мужчину голодным держать.

«Голодным держать?» – не понимаю, а мне для чего эта информация? Такой кабан, если останется голодным, и человеком не подавится…

*хиджаб – мусульманский платок закрывающий лицо и шею.

*Абайя – мусульманское длинное женское платье с рукавами, не подпоясывается

Глава 7. Ильхан

Смотрю, как под сопровождение Зулнары в столовой зоне появилась Щеглова. Заметив меня во главе стола, опустила глаза в пол и шла, гордо расправив плечи. С прищуром проводил её походку, пока Зула не указала ей на место за столом. После того как девушка села, прислуга разложила перед нами основные блюда, помимо тех закусок, что уже были на столе. Взявшись за приборы, приступил к блюду, так как я жутко голоден – перед ужином пришлось уехать, возникли неотложные вопросы, которые требовали моего личного присутствия. Через какое-то время оторвал глаза от тарелки и посмотрел на девушку:

– В чём дело, почему не ешь?

Взмахнув на меня ресницами, она ответила:

– Я не ем так поздно, и особенно мясо, – в конце поджала губы.

– Ешь давай! – неожиданно громко прогремел мой голос, после чего она снова поджала губы, но в этот раз принялась за мясной рулет, да так жадно, что я диву дался. «Хм… не ест она».

На телефон в этот момент пришло сообщение, прочитав которое, я одобрительно кивнул: «Груз ушёл планово по назначению». «Вот и отлично, не зря ездил, выходит», – подумал и, положив телефон, вновь посмотрел на Щеглову – она уже доела своё блюдо.

– Если хочешь, ещё можешь положить добавки себе, – предложил, видя её пустую тарелку.

– Нет, – она густо покраснела, – я не буду.

Пару секунд неподвижно смотрел на неё, затем громко произнёс, уже тоже доедая свою порцию:

– Зула!

– Я здесь, хозяин, – тут же отозвалась она.

– Подай нам чаю.

Домработница молча пошла исполнять.

– Какое время я здесь буду находиться? – несмело спросила Щеглова.

Вскинул на неё взгляд, медленно дожёвывая пищу. Она сменила тактику с дерзкой кошки на домашнюю. Отставив в сторону пустую тарелку, уперся локтями на край стола, перенеся на них вес тела, и сверлил её взглядом.

– Ева, ты плохо усваиваешь информацию?

Она нервно провела ладонью по голове, сделав движение губами, что привлекло моё внимание. Щеглова, бесспорно, красавица, трудно отрицать очевидный факт.

– Отец меня будет искать… и он найдёт меня. Поверьте, у него очень большие связи… – сказала с дрожью в голосе.

– Какое совпадение, у меня тоже, – хмыкнул я в ответ.

Нам подали чай, и на секунду-другую возникла лёгкая пауза. Я вложил в рот зубочистку и, слегка двигая ею во рту, держал блондинку в поле зрения.

– Эм… да… я это поняла… конечно, поняла, – говорила она сбивчиво, обдумывая, видимо, чем, как говорится, крыть мою карту. – Папа часто обедает с начальником полиции, а недавно, вот буквально месяц назад, приезжал и министр внутренних дел… эм… прямо к нам домой, – выдала она новые аргументы.

Я усмехнулся её лжи:

– Это меня не пугает, даже несмотря на то, что второе ты явно соврала.

– Но Вы же не можете меня вечно держать в этом… этой… доме.

– Могу, – спокойно ответил и указал взглядом на чашку, что стояла перед ней: – Чай стынет, пей, он успокаивающий.

– Полагаете, после того, что Вы со мной сделали, меня может успокоить какой-то там чай? – она чуть повысила голос.

– Тебе не повредит, пей, – сказал, делая глоток из своей чашки.

Щеглова зыркнула на меня глазами и, поднеся чашку с чаем к губам, максимально спокойно произнесла:

– Ну конечно, Вам лучше знать, что мне не повредит.

Я смотрел на неё, поигрывая зубочисткой во рту, и думал: «Когда она была под моим наблюдением, не замечал, что она дерзкая, мне казалось, что наоборот. Внешность, оказывается, обманчива».

Убрав зубочистку изо рта и скинув её в тарелку, сказал:

– Терпеть не могу дерзких баб.

– Я, вообще-то, не баба. И… я не дерз… – она замолчала и отвернулась от меня.

– Вставай, ты действуешь мне на нервы. Я хочу спать, – бросил, вставая из-за стола.

– В каком смысле спать? – она повернулась ко мне, задрав голову и выпучив на меня глаза.

– Не задавай ненужных вопросов, – призывая её встать, потянул за плечо.

– Вы что, меня снова…? – испуганно спросила.

Сократив расстояние между нами, притянул её ближе к себе, и блондинка тут же выставила ладони, упершись ими мне в грудь.

– Спать это значит спать, – приподнял её за подбородок, заглядывая в глаза, в то время как она пытается отклониться назад. – У тебя красивые волосы, – проговорил, пропуская сквозь пальцы пряди цвета пшеницы.

«Ева непохожа на своего отца от слова совсем», – пронеслось у меня в голове, и я подумал, что это большой плюс.

– Заплетай их в косы, не надо, чтобы мои парни видели твои волосы и голые ноги, не дразни их…

– Я не хочу никого дразнить, – ответила она, глядя на меня бегающими глазами и тщетно пытаясь оттолкнуть ладонями.

– Это правильно, идём, – развернул её и повёл обратно в спальню.

– Я… Вы же не думаете, что я буду спать с Вами в одной постели? Я не желаю спать с Вами в одной постели, – задыхалась возмущением, пока мы шли до моих комнат.

Открыв двери, подтолкнул внутрь:

– Раздевайся и проходи в спальню.

Она закрыла лицо руками, а через секунду опустила их и молча прошла через арку, соединяющую две комнаты. Глядя вслед на её опущенные плечи, сказал мысленно, тяжело вздохнув: «Сдалась девочка». Я недоволен всем, что затеял и сделал, но назад уже ничего не вернуть – я не меняю своих решений. Прошёлся пальцами по густым волосам и отправился вслед за Щегловой. Она забилась в конец кровати в одежде.

– Раздевайся, сказал, пока я не испортил единственную одежду, что у тебя осталась, – подойдя, рывком выдернул её из кровати, нахмурив брови

– Да, хорошо, хорошо, только не трогайте меня, – забилась Щеглова испуганным зверьком.

Зло нахмурил брови:

– Не доводи, сто раз повторять не стану, накажу, и тебе не понравится.

Опустив глаза в пол, молча стянула с себя верхнюю одежду и нырнула в кровать в белье. Натянув одеяло до самого подбородка, пробурчала:

– Будто до этой минуты Вы были просто гостеприимным хозяином.

– Отправлю в будку к Аиду, – прорычал я, и больше ни слова не вылетело из её красивого рта. Напротив, она натянула на себя одеяло, укрывшись с головой, пока я снимал с себя одежду, укладывая её на спинку кресла. Оставшись в боксерах, прошёл к кровати, чтобы лечь, а девчонка сместилась на самый край и завернулась в одеяло так, что была похожа на иранскую шаурму.

Уперев кулаки в бока, повертел головой по сторонам – покрывала нет. Видимо, домработница унесла его, да это и понятно, ведь оно было перепачкано кровью.

– Так не пойдёт, разматывайся давай, – произнёс и лёг в постель. Через минуту она размоталась и отдала мне часть одеяла.

– Вы-ы…

– Ни слова больше, спать, – резко оборвал её.

Через минут двадцать тело, лежащее на краю кровати, стало сопеть, а я всё никак не мог уснуть. Гребаный Щеглов не выходил из головы… «Ну и что дальше?» – спрашиваю себя. Продам к чертям этот гребаный ресторан, он меня душит. «Напьюсь, когда эта мразь сдохнет, всю жизнь исковеркал, гнида!» – думал, раздувая ноздри. Повернул голову к девчонке, она безмятежно спала, лунный свет падал через окно на её волосы, придавая им мистическое сияние. Протянул руку, дотронувшись до шелковистых прядей. Облокотившись на подушку, придвинулся ближе к ней, склонившись, поднёс к лицу её локоны и медленно вдохнул их запах, растягивая миллиметр за миллиметром лёгкие. «Я ёбнулся», – шепнул вслух и решительным движением встал из постели. Натянул на себя футболку и трико, взял со стола сигареты с зажигалкой, оставил девчонку одну и, быстро перебирая ногами по лестнице, вышел во двор. Достал зубами из пачки сигарету, чиркнув о кисть бензиновой зажигалкой, прикурил от голубого огонька. Сделал глубокую затяжку, следом ещё одну, будто это вовсе не отрава, а кислород. Шумно выдыхая сизый дым, смотрю, как Аид вышел из своего вольера, потянулся и радостно побрёл ко мне.