Утро в храме Тодай-дзи

– Ладно, – сказал он, чтобы не позволить посторонним размышлениям заполнить голову. – Идем.

✿❯────「✿」────❮✿

Как бы Кохэку ни старался поддерживать один темп с коллегами, он все же оторвался от них, оставив Нисикаву с Китамурой далеко позади. Желание увидеть и попробовать все разрывало его изнутри: не успев пройти и половины улицы он набрал полные руки сластей и сувениров в придачу. Едва распихав накупленное по карманам, он заприметил уличную лавку на колесах, в которой, если верить вывеске, можно было приобрести жареную санму: туда почему-то не стояло никакой очереди, а Араи как раз начинал чувствовать голод. Решив, что коллеги найдут его, если им это понадобится, он направился прямиком к лавке и в одиночестве уселся под навесом.

Продавец – едва заметный под прилавком крепкий мужчина – будто бы не ожидал, что кто-то зайдет, потому что при появлении Кохэку вместо приветствия удивленно ойкнул, и лишь потом уважительно поклонился.

– Добро пожаловать, – неуверенно пробормотал он, отходя в сторону, чтобы Кохэку мог получше разглядеть меню. Бумага была засаленная, текст едва различался, зато логотип заведеньица – подмигивающая рыбешка – выделялся весьма четко. Такая же картинка была и на шторках, отделяющих кухню от прилавка, и на худой стопке визиток на углу столешницы.

Араи с улыбкой кивнул.

– Одну санму, пожалуйста, – сказал он, кивком указывая на мини-гриль, стоящий позади тележки. – И пиво.

Пока продавец извлекал маринованную рыбу из бочки и сбрызгивал гриль маслом, Кохэку сделал большой глоток из поставленной перед ним банки и спросил:

– Почему нет посетителей?

Повар ловким движением лопатки перевернул рыбу на гриле и повернул голову.

– Все в храме, – откликнулся он, возвращаясь к работе. – Там сейчас не протолкнешься.

– Значит, не советуете идти, – заключил Араи, пальцем водя по ободку банки.

– Я никому ничего не советую, – продавец переложил рыбу на тарелку и, уложив туда же дольку лимона, поставил перед Кохэку. – Вы спросили – я ответил. Приятного аппетита.

Араи решил, что не стоит донимать стеснительного продавца лишними разговорами и принялся за еду. Рыба была восхитительная – горячая, жирная и в меру соленая. Хотя, возможно, восхитительной ее делал контекст, ведь мало что могло быть лучше жареной санмы в осенний день в историческом квартале Нара. Кохэку с огромным удовольствием прикончил блюдо в считанные минуты и, допив пиво, принялся считать купюры в бумажнике.

– Большое спасибо, – поблагодарил он, выкладывая деньги на столешницу. – Извините за расспросы. Я просто впервые в вашем городе.

Продавец равнодушно пожал плечами.

– Сходите в парк, – посоветовал он. – Покормите оленей. Там, конечно, тоже людей немало, но уж точно меньше, чем в храме.

Кохэку, поднявшийся было с места, замер, а потом задумчиво опустился обратно. Предложение было хорошим, если не сказать – замечательным, но отправиться сейчас в парк означало окончательно разминуться с коллегами.

С другой стороны…

– Долго идти?

– Минут пятнадцать, не больше.

…не пропадут же они без него, в самом-то деле.

✿❯────「✿」────❮✿

Парк раскинулся перед ним сплошным всполохом красного цвета: посеревшая земля едва проглядывалась в ковре опавших листьев. Теплые лучи уже клонящегося к горизонту солнца то тут то там подсвечивали ветви деревьев, и те замирали в этом сиянии, будто охваченные холодным пламенем.

Кохэку замер посреди дороги с упаковкой крекеров для оленей в руках, в нерешительности выбирая путь. Подойти к храму возможности не было: продавец санмы не соврал, у ворот действительно толпилось огромное количество людей. Утешив себя мыслью, что он сможет посмотреть храм завтра, Араи заставил себя отлипнуть от асфальта и бодро зашагал по тропинке вглубь парка, туда, где олени, стуча копытцами по мерзлому гравию, почтительно кланялись прохожим в обмен на угощение.

Не успел Араи пройти и десяти шагов, как что-то мягкое ткнулось ему в колено, и он, обернувшись, увидел оленя. Седомордое, уже безрогое создание посмотрело на Кохэку снизу вверх, после чего снова несильно боднуло его в ногу и несколько раз поклонилось. Араи, мужественно сдерживая желание пустить слезу, поклонился оленю в ответ и, достав из шуршащей упаковки крекер, протянул его на ладони. С неожиданной для его возраста прыткостью олень схватил печенье и снова поклонился. Кохэку положил ладонь между двух жестких пеньков, некогда бывших ветвистыми рогами, и несколько раз погладил животное по гладкому лбу.

– Тоже гуляешь один, а? – обратился он к оленю. Тот моргнул, будто бы понимая о чем идет речь и мотнул головой, вновь потянувшись за угощением. Улыбаясь, Араи скормил своему новому знакомому еще пару крекеров, на чем тот, по всей видимости, удовлетворился, потому что вновь склонил голову и, развернувшись, медленно побрел прочь. Кохэку пару секунд смотрел ему вслед, после чего продолжил путь, огибая людей и оленей.

Чем дальше он шел, тем быстрее редели постройки, тем меньше становилось вокруг резных оград и узорчатых бордюров. Парк перетекал в лес: вскоре гравий под подошвами сменился песком, клены, поначалу смешавшись с соснами, вскоре и вовсе пропали; красный цвет исчез, как кровь в моменты испуга отливает от щек, уступая место оттенкам зеленого. Вместе с кленами поредела и толпа, и вскоре Кохэку обнаружил себя в одиночестве на лесной дороге.

За время своего пути он сделал несколько поворотов, и теперь то и дело оглядывался через плечо, чтобы убедиться, не сбивается ли с пути. Солнце уже начало клониться к горизонту, и Кохэку не собирался задерживаться в парке очень надолго. Заприметив впереди небольшую полянку, заросшую высокими стеблями кровохлебки, Араи решил, что дойдет до нее, после чего повернет обратно. Он уже несколько раз успел пожалеть, что оставил фотоаппарат в гостинице, ведь шансы, что ему удастся вернуться сюда завтрашним утром были весьма малы. С другой стороны, ничего не мешало ему наслаждаться моментом, и Кохэку решил, что все идет своим чередом.

Трава на полянке оказалась выше, чем казалось издалека: когда Араи замер у кромки шуршащих зарослей, навершия цветоносов мягко коснулись его груди. Кохэку немного постоял с закрытыми глазами, вдыхая густой землистый запах леса, и собрался уже было уходить, как вдруг, открыв глаза, увидел в стороне несколько примятых стеблей прямо у дороги, как будто бы кто-то сделал несколько шагов вглубь бурьяна. Ведомый любопытством, он подошел поближе и обнаружил, что вмятина удлинялась вглубь полянки, будто кто-то весьма крупный шел сквозь заросли, не боясь оставить следов.

Кохэку был не из тех, кто долго взвешивает решения, перед тем, как начать действовать, поэтому решительно шагнул на тропинку и сделал несколько шагов в глубокой траве. Полянка сама по себе был небольшой, и он рассудил, что интерес его тут надолго не задержит. Араи сделал еще несколько шагов, раздвигая заросли перед собой руками, и едва не растянулся на земле, споткнувшись о что-то.

Восстановив равновесие и сделав шаг назад, Кохэку наконец смог посмотреть на то, что чуть не стало причиной его падения. С виду это была небольшая земляная насыпь, сверху закиданная наспех вырванными стеблями травы – будто кто-то в спешке зарыл тут что-то.

«Или кого-то», – промелькнула мысль, но Кохэку тут же ее отбросил, мотая головой.

Вот уж нет, подумал он. Вот уж нет. У него выходной, а значит никаких загадочных убийств, никаких расследований и никаких…

Он сделал шаг назад и едва сдержал разочарованный вздох, когда обнаружил, что земля под его ногами окрашена в бурый цвет.

✿❯────「✿」────❮✿

В гостиницу Кохэку вернулся уже в сумерках и сразу поплелся в свой номер, не найдя в себе даже желания зайти к спутникам и извиниться за свое исчезновение. Скоро должны были подать ужин, поэтому он спешно переоделся в кимоно, заботливо оставленное хозяевами в стенном шкафу, завязал волосы на затылке и, убедившись, что выглядит более-менее прилично, вышел из комнаты и отправился в обеденный зал, где хозяева уже накрыли ужин, и теперь методично расставляли на каждом столике чашечки для сакэ.

Почтительно поклонившись, Кохэку занял крайний из столиков и выжидательно замер, наблюдая, как в зал один за другим заходят гости. Он не был большим поклонником подобных церемоний, хоть и питал чувство глубокого уважения к родной культуре: высокий рост делал любые попытки принимать пищу на полу весьма некомфортными, поэтому ни о каком удовольствии от пищи не могло быть и речи. Надеясь, что хозяева сильно не оскорбятся, Кохэку вытянул ноги в сторону и позволил себе расслабиться в такой позе, пока не начнется трапеза.

Пока он предавался размышлениям о своих многострадальных длинных ногах, перед ним на стол опустилась чашечка для сакэ. Кохэку поднял глаза и столкнулся взглядом с юношей, державшим в руках поднос. Тот был на удивление симпатичным – длинноволосый, с мягкими, женственными чертами лица. На вид ему было не больше семнадцати. Вежливо кивнув, он положил рядом с чашечкой хлопковую салфетку и улыбнулся.

– Спасибо, – поблагодарил Араи, принимая более компактную позу. – Извините, что я так…

– Что вы, что вы, – юноша покачал головой. – Располагайтесь, как вам будет удобно. Как вам наша гостиница?

– Я только сегодня заселился, – признался Кохэку. – А вы…

– Ой, – смутился юноша. – Простите, как бестактно. Меня зовут Накагава Юки, но вы можете звать меня просто Юки.

Он отложил поднос в сторону и, уперевшись в пол ладонями, низко поклонился.

– Араи Кохэку, – представился Кохэку. – Накагава… А! Вы, наверное, сын хозяев, – догадался он.

– Внук, – поправил Юки. – Мои родители живут в Токио, а мы с сестрой приехали, чтобы помогать бабушке с ведением хозяйства. С тех пор, как дедушки не стало, ей приходится нелегко… Простите, – смутился он. – Вам, должно быть, совершенно не интересно.