Порванные струны

Порванные струны

Крисия Ковальски

© Крисия Ковальски, 2026

ISBN 978-5-0050-7638-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть первая «Возвращение к Лизе»

Вступление

Мне было 15 лет, и я представляла мир как витраж из цветного стекла, через которое светит солнце. И когда это произошло, возникло ощущение, что картинка разлетается на куски. Остается пустота и темнота. Это шок, когда ты ничего не понимаешь, не чувствуешь и даже выдохнуть тяжело. Вдох стоит в горле, и ты не знаешь, как выживешь. Дальше все развивалось по традиционному сценарию — одиночество, чувство вины, заниженная самооценка…

«Опыт переживания последствий изнасилования»

Клавдия Никитина

«Изнасилование — одно из самых ужасных преступлений на земле, и оно совершается каждые несколько минут. Проблема людей, которые имеют дело с изнасилованиями в том, что они учат женщин как обезопасить себя. Хотя на самом деле нужно учить мужчин не насиловать. Идите к источнику насилия и начинайте с него.»

Курт Кобейн, американский рок певец, автор песен

Всё-таки многое изменилось с тех пор, когда Вадим в последний раз был здесь. Вот хотя бы старенький перрон теперь не узнать. Вместо растрескавшегося асфальта — под ногами покрытый новыми плитами высокий перрон, старое деревянное здание вокзала тоже исчезло, вместо него новое небольшое сооружение, покрытое жёлтым сайдингом. Интересно, а что стало со старым вокзалом? Неужели сгорел? И высоких тополей вдоль дорожек уже нет, и маленького скверика, где росли цветы в большой круглой клумбе. Всё это исчезло, вместо тополей, в тени которых на лавочках во времена его детства отдыхали пассажиры, — несколько чахлых маленьких ёлочек. Да, многое изменилось за время его отсутствия. Вадим тяжело вздохнул. Молодой мужчина испытывал чувство сродни которому испытывает уже поживший старик, он с горечью осознал, что большая и лучшая часть жизни прошла мимо него. Вадим поправил парадный китель, на котором блестели звёзды капитана. Всю свою юность и даже большую часть взрослой жизни он отдал службе в армии, ненавистной и опостылевшей. Когда Вадиму едва исполнилось четырнадцать лет, отец отвёз его в областной город и поселил у своей двоюродной сестры, а немногим позже определил его в кадетское училище. Никто не спрашивал Вадима, чего хочет он сам, просто отвезли в незнакомое место к незнакомым людям и оставили его там одного — выживай, как хочешь. Он и выживал. В первую же ночь, как разошлись по домам воспитатели, ему пришлось принять участие в драке со старшаками. Его тогда сильно избили, так, что он попал в больничку. Но ничего, стерпел, пережил и даже дал достойный отпор. Так и пошло — с того самого момента Вадиму приходилось каждый день себя пересиливать. Ему, деревенскому мальчишке, привыкшему к свободе и огромным пространствам полей и лесов, пришлось смириться с замкнутым помещением казармы и строгой дисциплиной. На многие годы его жизнь подчинялась строгому графику, когда он должен был и спать, и есть, и заниматься физическими нагрузками по расписанию. Он чувствовал, что больше не принадлежал себе. Но, странное дело, окончив кадетское училище и отслужив в армии положенный срок, Вадим продлил контракт. Он вдруг осознал, что ему некуда больше идти, кроме как в казарму. У него нет более близких людей, чем его командиры и товарищи по оружию. Став контрактником, Вадим побывал на Кавказе, где после успешно проведённой военной операции и осколочного ранения в плечо, получил звание капитана. Его военная служба шла успешно, совсем немного и он мог дослужить и до майора, но всё чаще и чаще Вадима одолевала непреодолимая тоска. И что делать с этим — он не знал. Почти каждую ночь ему начал сниться один и тот же сон — как он, совсем ещё мальчишкой, рано утром отправляется на рыбалку к Белым Камням, на озёра. Его лодка медленно раскачивается на середине ещё спящего озера, а сам Вадим держит удочку и ждёт, когда в камышах появится длинная спина налима. Этот сон был такой реалистичный, что Вадим даже чувствовал, как пахнет холодной свежестью воды, слышал, как в камышах захлопает крыльями утка, а первые лучи солнца припекают его спину. Вадим просыпался и долго лежал без сна на своей узкой железной кровати в казарме и слышал, как гулко бьётся его сердце. Контракт продлевать он не стал. Марина, его девушка, узнав о его решении, обрадовалась. Её не прельщала перспектива ездить с молодым капитаном по гарнизонам и заставам. Но, вместо того, чтобы остаться в областном городе, где жили родители Марины и сама Марина, Вадим купил билеты до Завьяловки. Ехать пришлось поездом, так как в его родную деревню из областного центра не ходили ни рейсовые автобусы, ни какой-либо другой транспорт. Молодой мужчина так стремился в родные края, что не стал ждать, когда появятся билеты в плацкартный вагон, а купил в общий. Всю дорогу Марина мучилась от духоты, тесноты и шума общего вагона. Вадим же, казалось, на это не обращал внимания, он простоял у открытого окна в тамбуре почти до самой полуночи, когда уже видеть в окне ничего, кроме темноты и редко мелькающих станционных огней, стало невозможно. Тогда парень вернулся в душное купе, где его попутчики шумно играли в карты, а Марина с недовольным видом сидела в углу и не принимала участия в беседе.

— Ну, что, товарищ капитан, сыграем? — предложил ему чуть полноватый мужичок лет пятидесяти в несвежей помятой рубахе, таких же помятых штанах и шлёпанцах на босу ногу.

— А сыграем! — легко согласился Вадим, заметив, как Марина неодобрительно поморщила носик.

— Да мы не на деньги-то, — добродушно произнёс другой мужичок, — С вахты едем, вот и время коротаем за картишками. С проигравшего бутылка пива.

— Идёт, — согласился Вадим и сел за стол.

Уже ближе к трём часам ночи начали освобождаться места, и Вадим устроил Марину на верхней полке, подложив ей под голову свою мягкую куртку.

— Ты прости, Мариш, — тихо сказал он, — Осталось совсем немного, рано утром уже приедем.

— Да что уж теперь! — огорчённо произнесла девушка и отвернулась к стенке.

Вадим сел у окна, спать совсем не хотелось. Глядя в ночную темноту окна, он начал вспоминать. Он уже плохо помнил и родную деревню, и дом, и с каждым километром сердце его начинало стучать сильнее. Единственное, что он помнил хорошо — это свою младшую сестрёнку Лизу. Её он мог вспомнить отчётливо, как будто простился с нею не двенадцать лет назад, а только вчера. Впрочем, Лиза была не совсем его сестрой. Когда его отец женился во второй раз, то привёл в дом женщину с ребёнком. Этим ребёнком и была Лиза. Его сводная шестилетняя сестрёнка. Сводные брат и сестра быстро подружились. Лиза, эта маленькая босоногая бестия, с расцарапанными в кровь коленками, пыльными босыми ногами, обгорелыми на солнце плечами, с лохматыми косичками волос, по пятам бегала за старшим братом. Он благодушно не возражал, брал её и на речку, куда ходили вместе с деревенскими пацанами рыбачить и кататься на лодке, и катал на велосипеде, и даже позволял ей до позднего вечера сидеть с пацанами у костра. Особенно с восторгом Лиза ждала ночной рыбалки у Белых Камней. Друзья Вадима привыкли к тому, что он постоянно нянчится с младшей сестрой, и её вечное присутствие в их мальчишеской компании воспринимали, как само собой разумеющееся. Да и сама Лиза была не вредной и ни разу за всё то время не закапризничала, не заплакала, не пожаловалась матери, даже если её нечаянно обижали. Впрочем, обижать её побаивались. Вадим был всегда рядом, и в случае чего мог отвесить обидчику такой подзатыльник, что у того надолго попадало желание дразнить маленькую девочку. Вадим приносил букеты полевых цветов и дарил их Лизе. Протягивая в сжатой ладошке измятые ягоды душистой лесной земляники, мальчик улыбался. Лиза ела ягоду и смеялась, а Вадим с умилением наблюдал, как её маленькое загорелое личико становится перепачканным липким земляничным соком. Вадиму нравилось возиться с Лизой. Только иногда он позволял себе тайком убежать от неё с мальчишками, когда им хотелось похулиганить, тайком пробраться в чей-нибудь огород за огурцами или созревшими подсолнухами. Тогда горе Лизы было не детским. Она садилась у ворот на старую деревянную скамейку, обхватывала коленки руками и начинала ждать возвращения брата. И никакие уговоры не могли заставить маленькую девочку покинуть свой пост ожидания. Возвращался старший брат по темноте, ворчливо стаскивал Лизу со скамейки и вёл в дом. А Лиза оживала, прощала брату предательство и с готовностью бежала за ним. Вадиму тогда казалось, что она и на край света за ним побежит, и даже босиком, скажи он только ей, помани за собой. Такой слепой преданности Вадиму больше не приходилось встречать в своей жизни.

Вечерами он раскачивал её на качелях, а Лиза кричала от восторга, сажал её рядом у костра на берегу озера Белые Камни, рассказывал выдуманные истории. Мальчишки не боялись говорить в присутствии Лизы о своих проделках, каждый из них знал, что девочка ни за что не выдаст их. Слушая разговоры мальчишек, Лиза засыпала, прижавшись к плечу брата. Он нёс её спящую домой на руках.

Это вольное лето, которое они провели вместе под безоблачным небом села Завьяловки, было бесконечно долгим, таким, как бывает только в детстве. И незабываемым, наполненным ароматами полевых цветов и спелой земляники, шумом реки, бегущей с переката, детским смехом, увлекательными путешествиями на лодке по озеру, искрами костра на Белых Камнях. Это было счастье, абсолютное, безусловное — такое, какое бывает лишь в детстве. Но то лето закончилось для того, чтобы никогда больше не повториться в жизни Вадима. Осенью отец отвёз сына в город, устроил в кадетское училище и больше никогда не приезжал к нему. Даже каникулы Вадим проводил в городе у тётки.

Так закончилось его детство. Тем летом он в последний раз чувствовал себя ребенком.

Поезд резко дёрнулся и остановился. Какой-то полустанок. Молодой мужчина очнулся из воспоминаний, достал пачку сигарет, вытащил одну и прошёл в тамбур. Вскоре поезд тронулся и стал опять набирать скорость. « Быстрее!», — по-детски нетерпеливо торопил Вадим. Ему хотелось увидеть Лизу. Она, конечно же, стала уже взрослой девушкой. Интересно, сильно она изменилась или нет? А дом? Интересно, как теперь выглядит его родной дом, где он провёл свои первые четырнадцать лет жизни?

Глава первая. Встреча с сестрой

Всё в мире — кружащийся танец

И встречи трепещущих рук.

Александр Блок

Дом, кажется, совсем не изменился, был таким же, каким его запомнил Вадим. Молодой мужчина остановился возле покосившегося забора, через редкие гнилые доски которого был виден запущенный огород. Старые кусты черёмухи теперь разрослись, их ветки шатром покрывали вход во двор.

— Хорошо, — довольно улыбнулся Вадим, — Самое начало июня. У нас с тобой всё лето впереди, Мариша.

— Да? — без особого энтузиазма отозвалась белокурая девушка и со скучающим видом осмотрела дом, — И что мы здесь будем делать всё лето? Вадим, давай погостим дня два и назад в город, ещё успеем путёвки выкупить на море. В Байдайхе сейчас самый сезон.

— Ну уж нет, Мариш, — мягко возразил парень, — Я этого лета десять лет ждал.

Вадим немного помедлил, прежде чем отворить старую скрипучую калитку. Он лишь на мгновение закрыл глаза и сразу же их открыл, резко распахнул калитку, снял с плеч тяжёлый армейский рюкзак, бросил его на землю и вошёл во двор, в котором не был двенадцать лет. В глубине двора возле старого сарая совсем юная девушка развешивала бельё. Привстав на цыпочки, она дотянулась до верёвки, перекинула через неё белоснежную простынь и обернулась на скрип калитки, удивлённо посмотрела на вошедших. Вадим узнал девушку за несколько секунд вперёд перед тем, как увидеть её лицо. Лиза выросла, как он и ожидал. Теперь перед ним стояла стройная восемнадцатилетняя девушка с большими светло голубыми глазами. Мягкие пряди пышных тёмно каштановых волос выбились из узла на затылке и волнами ниспадали на щёки. Красивая линия чуть припухлых губ делала её лицо чувственным. Худенькая изящная фигурка юной девушки и невысокий рост придавали всему её облику хрупкость и беззащитность.

— Лиза, сестрёнка! — взволнованно воскликнул парень и, не дожидаясь ответа, обнял и поцеловал её в щёку, — Узнала меня, малышка?

Девушка смутилась, её щёки покрылись румянцем.

— Вадим… — тихо прошептала она и улыбнулась в ответ. Её тяжёлые тёмные ресницы вздрогнули, глаза стали влажными. И девушка, уже не сдерживаясь, со слезами в голосе воскликнула, — Брат! Вадим! Я же думала, что больше никогда-никогда тебя не увижу…

Парень рассмеялся, всё ещё не выпуская девушку из своих объятий, он произнёс:

— Вот я и вернулся домой, сестрёнка. Как же я скучал по тебе, Лизка!

— Я думала, мы никогда не встретимся снова…

— Как я мог не вернуться, Лиза? Помнишь, я же тебе обещал? — Вадим подмигнул младшей сестре и разжал руки, выпустив её из своего захвата.

Да, Лиза помнила о той клятве, данной братом в детстве, когда они расставались, и она, совсем ещё маленькая девочка, горько и безутешно рыдала. Тогда Вадим пообещал обязательно вернуться к ней. Годы шли, и Лиза решила, что он забыл своё обещание. Вадим вдруг спохватился, вспомнил о Марине, обернулся и увидел её стоящей возле калитки всё с тем же скучающим недовольным видом.

— Знакомься, Лиза, это моя невеста Марина, — произнёс парень, показывая на свою спутницу. Лиза взглянула на неё, и её ледяной злой взгляд обжёг Марину. В этом первом взгляде, которым посмотрела на неё сестра её парня, было столько неприкрытой ненависти, что Марина поняла — эта хрупкая маленькая девушка, не сомневаясь ни секунды, может нанести удар, чтобы уничтожить её. Молодая женщина поёжилась, задавая себе вопрос, за что и так сразу эта девушка возненавидела её без всяких на то причин?

Лиза между тем откровенно разглядывала невесту брата, стройную высокую блондинку.

— Мариша, это моя сестрёнка, Лиза, — Вадим представил своей девушке свою сестру.

— Очень приятно, — сдержанно произнесла Марина и улыбнулась.

Лиза ничего ей не ответила, повернулась к брату и обратилась только к нему одному:

— Проходи в дом, брат. Сейчас я разогрею обед.

— Батя-то дома? — поинтересовался парень, — Как вы тут живёте-то?

— Он на смене, вечером вернётся, — произнесла Лиза и, отвернувшись, встряхнула простынь, прежде чем повесить её на верёвку.

Вадим прошёл к калитке, поднял с земли рюкзак и обратился к Марине:

— Пошли в дом, Мариш. Не волнуйся, родная, тебе здесь понравится.

Молодая женщина ничего не ответила, но пошла вслед за парнем.

Лиза посмотрела им вслед, а когда её брат и его девушка зашли в дом, отвернулась и провела по влажным глазам тыльной стороной руки, смахивая слёзы. Неужели, через столько лет они встретились вновь? Время, проведённое с Вадимом, стало самым ярким и счастливым воспоминанием детства Лизы. Первое время девочка очень ждала возвращения своего сводного брата. Он ей писал письма, и она ему рисовала картинки и неумело их подписывала. Став старше, они продолжали переписываться и обмениваться фотографиями, а потом он вдруг перестал отвечать на её письма. И теперь они встретились. Вадим стал взрослым мужчиной, высоким, рослым, широкоплечим. А как ему идёт военная форма! Глаз от него не отвести… Коротко стриженый, как и тогда в детстве, только выражение серых глаз стало жёстким, даже когда он улыбался. И рядом чужая девушка, претендующая на его внимание. « Ну почему, почему у меня так?! — с отчаянной горечью думала Лиза, — Почему у меня нет ничего, что есть у других моих сверстниц?»

Развешав бельё, и немного успокоившись, Лиза вернулась в дом, чтобы разогреть обед. Марина молча наблюдала, как девушка разливает борщ по тарелкам и режет хлеб.

— Если бы я знала, что ты приедешь, Вадим, я бы приготовила настоящий обед, — произнесла Лиза, пододвинула брату тарелку с борщом и положила в суп ложку сметаны. Девушка обращалась только к брату, полностью игнорируя Марину и, казалось, даже не замечая её.

— Я не хочу есть, — произнесла Марина, отодвинув от себя тарелку и желая этим поддеть девушку, — Чаю только выпью.

Лиза спокойно взяла её тарелку с борщом, пододвинула её себе, села напротив брата и стала есть.

— Как батя — то? — спросил Вадим, посмотрев на сестру.

— Он вечером вернётся и сам тебе всё расскажет, — тихо ответила девушка и быстро переменила тему беседы, — Ты надолго, Вадим? Как твоя служба?

— Лизонька, я рапорт написал, ушёл со службы, — пояснил парень, — Теперь буду работу на гражданке искать. И хочу здесь остаться.

— Остаться? — переспросила Лиза, не веря услышанному, — Ты правда хочешь остаться, брат?

— Ну да, — кивнул Вадим, с аппетитом доедая борщ.

Марина раздражённо поправила белокурые пряди волос и взглянула на Вадима:

— Что значит остаться?! Ты мне говорил, что это на пару дней всего!

— Передумал я, Мариша. Вот пока сюда в поезде ехал и передумал. Здесь хочу остаться, здесь мой дом.

— А со мной что, считаться не надо? — вспыхнула молодая женщина.

Лиза встала из-за стола и произнесла:

— Брат, ты тут устраивайся, летний душ во дворе есть, твоя комната не занята, можешь отдохнуть. А мне пора на работу, вечером вернусь.

— Погоди, Лиза. Как это на работу? — изумился Вадим.

— Вадим, потом поговорим, вечером, — ответила Лиза и скрылась в комнате. Через несколько минут она вышла, уже переодевшись в старенький спортивный костюм.

Вадим допивал чай, он с интересом взглянул на сестру и поинтересовался:

— А всё-таки, Лиза, куда ты? Где ты работаешь? Разве ты не учишься?

— Уже нет. Я в школе полы мою. Вадим, мне, правда, пора. Вечером я тебе всё расскажу, — и девушка поспешила выбежать из дома.

Марина молча сидела за столом, когда дверь за Лизой закрылась, она сказала:

— Я не понравилась твоей сестре.

— Почему ты так решила, Мариша? — не согласился парень, — Ты просто себя накручиваешь.

— Да она мне и слова не сказала! Она, если ты не заметил, даже не поздоровалась со мной! Как будто меня и вовсе нет! Как будто я пустое место!

— Успокойся, Мариша. Просто для Лизы это всё очень неожиданно. Мы же не виделись двенадцать лет. Она привыкнет.

— Нет же! Дело не в этом, — упрямо возразила молодая женщина, — Я ей очень сильно не понравилась. Она даже не пытается это скрыть.

Вадим ничего не ответил, он встал из-за стола, подошёл к Марине, притянул девушку к себе и нежно поцеловал её в губы.

Когда Лиза вернулась домой, отчим уже сидел за столом и ужинал.

— Где тебя носит? — проворчал он, — Ты задержалась на целых двадцать минут.

— Лидия Алексеевна задержала, — поспешила оправдаться девушка, — Она мне предлагала поехать подработать в палаточный лагерь.

— Никуда не поедешь, — резко перебил отчим, — Готовь ужин.

Девушка поспешила скрыться в своей комнатке, боясь спросить у отчима, где Вадим. Но вскоре она услышала его голос. Парень зашёл в дом, отвлёк своего отца расспросами, и Антон больше не обращал внимания на девушку. Лиза быстро начистила картошки, пожарила её на сковороде, сделала салат из первой зелени — редиса, черемши, лука, проворно накрыла на стол. Вадим, разговаривая с отцом, часто посматривал на неё, но ни о чём не спрашивал. Когда поужинали, Лиза постелила чистое постельное бельё на старом диване в бывшей комнате Вадима. Уже выходя из комнаты, она столкнулась с братом.

— Лизка, погоди, — Вадим встал в проходе, — Ты мне обещала всё рассказать. Почему ты в школе полы моешь? Батя хорошо зарабатывает.

Девушка смущённо отвела глаза и тихо ответила:

— Вадим, не сейчас… Завтра он уедет на смену, и мы поговорим.

— Лизавета, — голос брата стал твёрже, — Ты убегаешь от разговора. Ты не рада, что я вернулся, да?

Щёки девушки мгновенно вспыхнули румянцем.

— Нет, что ты! — поспешно заверила его Лиза, — Я рада. Очень рада. Я ведь уже и надежду потеряла тебя увидеть… Только не могу я сейчас при твоём отце говорить…

— Ладно, понял, — уступил парень, — Но завтра от разговора ты не отвертишься, сестрёнка.

— Доброй ночи, брат, — мягко произнесла она.

— Доброй ночи, Лизонька, — ответил молодой мужчина и отступил, освобождая девушке проход. Она поспешила скрыться от брата.

Глава вторая. Ветер в ивах

Нет большей печали, чем вспоминать минуты радости в несчастье.

Данте Алигьери « Божественная комедия»

Лиза лежала без сна, она с жадностью прислушивалась к шёпоту, доносившемуся с соседней комнаты. И от того, что совсем рядом через тонкую стенку находятся два человека, которые нравятся друг другу, девушка ещё острее чувствовала своё одиночество. Приезд брата всколыхнул ворох чувств, яркие воспоминания времени, проведенного с ним, теперь накрыли девушку. И она начала вспоминать…

Это место на реке Завьяловке мало кто знал из детей, а из взрослых — так вообще никто. После наводнения, когда под тяжестью воды сгибались ветви деревьев, а на каменистый берег намело песка и глины, у самой реки образовалось что-то наподобие шалаша из веток ив. Стенки и крыша шалаша — переплетенные между собой стебли прибрежных кустов, ребятам даже ничего специально придумывать не надо. Мальчишки — Вадим и Славка сделали лопатами углубление в середине маленькой песочной полянки, где прикрепили два колышка и перекладинку между ними — вот и готово место для костра. Дым от костра стелился по земле, от него воздух становился горьковатым. В золе запекли картошку, а потом чистили её горячую, разламывали на две половинки и ждали, когда она остынет на ладонях. Лиза ела картофель не спеша, посыпав солью. Славка быстро и жадно проглатывал наполовину очищенную с подгорелой шкуркой картофелину, проводил грязной ладонью по рту, оставляя на губах чёрные разводы от золы. Лиза смеялась над ним, говорила, что у него выросли усы. Когда мальчишки уходили купаться, Лиза долго сидела в шалаше из ив и смотрела, как сквозь сетку из их тонких стволов солнце оставляет на воде яркие блики. Посмотришь на такой блик, закроешь глаза, и долго ещё солнечный блик яркими всполохами режет до боли глаза. Больше всего Лизе нравилось то, что из своего тайного убежища она могла видеть всё, что происходило на берегу и на водной глади реки, а её саму никто увидеть не мог. В этом была будоражащая тайна. Хотя дым от костра уже поднялся вверх над ивами, и крики купающихся мальчишек были слышны далеко, да и эхо от скал доносило детские голоса далеко-далеко, Лиза считала своё убежище надёжно спрятанным.

В самом шалаше места было немного — ямка для костра, да старенькое одеяло, прямо на котором мальчишки насыпали соль, горку печенья, немного хлеба и кусок сала. Вот их нехитрые лакомства. Чуть ниже в просвете ивовых веток виднелся глинистый спуск к воде. Вадим при помощи маленького топорика вырубил уступы, получилась лесенка, по которой Лиза спускалась к воде. Дно реки вдоль берега мелкое, и вдоль него можно было пройти до переката, где стояли рыбацкие сети, укреплённые на колышках, которые тянулись от одного берега к другому.

Вадим, только недавно подстриженный налысо, переплывал на другой берег и нырял со скалы. Его выбритая макушка ещё не успела загореть и белела на фоне почти чёрной от солнца шее. Он не обращал внимания на Лизу, занятый купанием с мальчишками. Но девочка знала, что её никто и тронуть не посмеет. Вадим будет тут как тут. И несчастному обидчику мало не покажется.

А потом они все мокрые и замёрзшие грели чай в старом железном котелке, почерневшем от дыма. Пили чай и смеялись. А летний ветерок пролетал над шалашом, но дети не ощущали его. Ветви и листва надёжно оберегали своих маленьких жителей.

Тогда они наловили много рыбы, а когда возвращались домой, их застал тёплый летний ливень. Который так же быстро и внезапно закончился, как и начался. Насквозь мокрые, они прибежали к дому Славки, где баба Феня дала им сухие полотенца и достала из холодного сырого погреба квас. Лизе не понравился резкий вкус хлебного кваса, но она и виду не подала, потому что мальчишки с жадностью опустошили кружки с квасом. А потом жарили рыбу. Баба Феня поставила большую чугунную сковороду на стол, и дети брали жареную рыбу со сковороды руками и ели. И было так вкусно…