Нити судьбы. Часть 5—12

Но Риммис в ответ стала напряженной и отстраненной. Аронна поспешно прикоснулась кончиками пальцев к руке Риммис и извинилась. Они помолчали.

Риммис задумчиво потеребила рюшечку своего красивого платья.

– А знаешь, он очень похож на своего отца, – вдруг тепло улыбнувшись, сказала Риммис. – Он был капитаном дальнего плавания… и единственным из всех мужчин, на кого мои чары не действовали. Меня это очень задевало и бесило, но он был единственным мужчиной, который остался в моем сердце. Было бы так здорово познакомить Ника с отцом…

Риммис вдруг зарыдала.

– Ты так и не видела его с тех пор? – поспешила спросить Аронна.

– Его уже нет в живых, – тихо сказала Риммис. – Я недавно узнала, что несколько лет назад он вернулся на родину, чтобы ухаживать за заболевшей матерью, и после ее смерти внезапно умер сам… он так и не узнал, что у него есть сын.

Аронна обняла подругу и Риммис еще сильнее заплакала, как будто накопившаяся боль толчками выходила из нее вместе со слезами.

Но, остановившись, с неожиданной злостью она проговорила:

– Нелегко мне оказалось прийти домой, к родственникам, когда я обнаружила, что ношу ребенка. Никто не был готов к этому. Очень много гадостей наговорили мне: «Как же без мужа», «Кто тебя теперь замуж-то возьмет»… И мне пришлось превратиться в рыбу и уплыть глубоко в море. Тягостно мне было всегда дома, а тут совсем… Я чуть Ника не загубила, ему ведь надо было в первую очередь человечьим детенышем развиваться…

– Извини, Римми, – Аронна вдруг поняла, насколько она мало знала про семью, где выросла Риммис. А ведь в детстве они много играли вместе, но ни Риммис, ни Рони не рассказывали ей никаких подробностей. Да и в детстве как-то не до взрослых семейных сложностей. Аронна ощутила в воздухе ту холодинку, которая была между ними раньше.

Начали бить часы, они были напольные старинные, деревянные, выше роста человека, с мелодичным переливчатым звоном, и за резным стеклом у них мерно качался начищенный маятник.

– Кажется, надо идти ложиться спать, – проговорила Аронна.

– Да, – немного натянуто улыбнулась в ответ Риммис. – Пора уже. Спокойной ночи, Ари, хороших тебе снов!

Наутро Аронна пришла к Криму в кабинет. В нем было сильно накурено. Брат был серьезен и как будто несколько расстроен. Небрежно, как будто нехотя, он достал с полки шкафа шкатулку и поставил ее перед Аронной. Это была мамина шкатулка из ее комнаты.

– Ты уже читал? – Аронна вопросительно посмотрела на Крима.

– Да, я прочитал завещание, но там тебе ещё письмо, его я не читал, – ответил Крим.

Аронна открыла шкатулку и вынула вчетверо сложенный листок гербовой бумаги. Под ним оказалось запечатанное письмо с единственной подписью маминым почерком: «Аронне». Оно лежало на футлярах личных печатей отца и матери. Развернув завещание, она начала читать его. В кабинете повисла тишина.

Брови Аронны вдруг взлетели, лицо вспыхнуло румянцем и на нем отразилось сильное удивление. Аронна закашлялась. В завещании было написано, что все поместье с прислугой и одной деревней с ее пахотными землями отдаются Аронне, а Криму были отписаны две деревни с их пахотными землями, охотничьи угодья и конезавод с рестораном и мясной лавкой.

То есть «замок Крима» теперь ее? Брат и сестра с детства называли в своих играх дом в их поместье «замком Крима». Она озадаченно подняла глаза на брата, чистящего свою трубку.

– Да, замок Крима твой, – горько сказал Крим. – Если ты не против, то я отпраздную в нем свой юбилей, после этого поеду на свой конезавод…

– Крим, конечно, я не прогоню тебя, ты же знаешь: мы всегда считали, что это поместье достанется тебе, я не могу поверить… чем ты умудрился маме так насолить?

– Матери все было не так, и даже я перестал находить с ней общий язык последние полгода ее жизни. Особенно после смерти бабушки Киры.

– Понятно… давай вернемся к этому позже… после твоего юбилея… мне надо осознать… не могу поверить… зачем так? – Аронна встала, положив в шкатулку завещание, закрыла ее, задумчиво провела по ней подушечками пальцев. Помедлив, она взяла письмо и озадаченно вышла из кабинета Крима.

Глава 3

«Милая моя доченька Аренька. Знаю, я умру раньше, чем ты приедешь домой. Поэтому пишу это письмо. Я была несправедлива к тебе. Я поняла это слишком поздно, когда умер твой отец, когда уехала ты. В доме стало так пусто. Мне было очень больно, но эта боль помогла мне понять ценность тех, кого я потеряла.

Но речь не обо мне. А о тебе, Аронна. Я очень мало ухаживала за тобой, мало уделяла тебе внимания, Ароша. У тебя было мало красивых платьев, я мало наряжала тебя, мало причесывала твои шелковистые кудряшки, не вплетала в них разноцветных лент и розанов. Я не учила тебя женским хитростям, и ты росла мальчишкой-постреленком…

Мы с папой старались растить вас, относясь к вам одинаково. Мы воспитывали вас, но все равно вы с Кримушкой росли дикими воробышками. Мы не понимали, что мы делаем не так. Вероятно, я была слишком строга, а отец слишком уступчив: никогда у нас с ним не получалось равновесия и согласия. Не получалось у нас создать такую атмосферу в доме, чтобы было всем тепло и уютно. Как будто я жила в одном мире, папа ваш в другом, а вы в третьем и четвертом. И в каждом мире были свои правила. Наверное, надо было создавать пятый мир, в котором бы все из разных миров собирались бы вместе. Но это я понимаю только сейчас… Вот, мы с вашим папой закончили свой жизненный путь, а вы выросли совсем не такие, какими мы вас представляли. Я хотела из Крима вырастить сильного духом, хозяйственного и ответственного мужчину. Но из Крима выросла кисейная барышня, а из тебя вырос странствующий рыцарь… Больно это всё.

Я знаю, Крим не дождется твоего приезда и прочитает завещание. Но, все-таки но. Так как наши с папой воспитательные попытки заводили каждый раз совсем не туда, то я вам, вполне повзрослевшим нашим детям, оставляю выбор.

Мой отец, Фарэн, был циркачом. Да-да, это не описка, я не говорила тебе об этом: это было позорной тайной нашей семьи, имеющей титул баронства. Это была очень серьезная ошибка моей мамы, с одной стороны, с другой – любовь всей ее жизни. Для общества мама была не только вдовой барона, но и жертвой незаконной любовной связи с сыном тайного советника, уж это ты знаешь. Сейчас я понимаю, я так боялась последствий вольностей своего отца, что всячески ограничивала и оберегала всех своих домашних в любом проявлении свободы: и твоего отца, и тебя, и Крима. Это была другая крайность, это была моя излишняя вольность, которая принесла твоему отцу самодурство и замкнутость в семье, тебе гордую протестность, а Криму обманную покорность. Я поняла, что во всех проявлениях свободы нужен баланс, как у акробата под куполом цирка. Что крайности, как излишняя свобода, так и излишняя несвобода, приводят к чудовищным последствиям. Очень больно приходить в итоге своей жизни к развалинам и одиночеству. Но уже есть то, что есть и ничего исправить я не смогу…

Незадолго до смерти Фарэн купил на собранные средства небольшое поместье за нашим городом. Надо сказать, что он по-особенному относился к твоей бабушке, хоть она и отвергла его, как только узнала, что носит в чреве дитя, то есть меня. У него было очень много женщин, он вел распутный образ жизни. Ну да дело не в этом. Дело в том, что он оставил втайне от матушки мне это поместье. Никто об этом не знал, даже твой отец, потому что я не собирались принимать этот «подарок», хоть документы на поместье и оформлены на мое имя. Но надо признать, что сейчас, чтобы не обидеть вас с Кримом, было бы лучше поделить все земли и поместья поровну: как раз получилось бы каждому по две деревни и по поместью. Но тут есть одно но. Я вчера ездила в поместье Фарэна. Деревня Фарэна, как и поместье, оказались заброшены.

Поэтому вот вам с братом, доченька моя Ароннушка, выбор. Я думала отдать тебе две деревни попроще и наше поместье, а Криму одну богатую деревню с хорошими мастеровыми, с охотничьими угодьями и заброшенную деревню с поместьем Фарэна. Вот ему и задачка была бы напоследок: оставшись без родового дома реконструировать для себя дедушкин. Земель ему на это и рабочих рук хватит, крестьяне у нас в деревнях дельные. Но, зная Крима, я сомневаюсь, что он захочет возиться с восстановлением, а тебя этим обременять насильно я не хотела бы тоже. Поэтому моя последняя просьба к вам: выберите себе по две деревни и по поместью поровну, на свое усмотрение.

Теперь насчет семейных доходов. Как ты знаешь, после отца остался конезавод, ресторан и мясная лавка. Мясной лавкой и рестораном вполне успешно заведует Крим. Но управляющий конезавода постоянно жалуется на него. Помимо нескольких мясомолочных табунов, твой отец вместе с управляющим растил прекрасных жеребцов и табун кобыл скаковой породы, ты, наверное, помнишь. Так вот, Крим их почти всех перевел на мясо или распродал. У управляющего сердце кровью обливается, но Криму наплевать на красоту лошадиной стати. Отец-то был знатоком! А ты, Ариша, всегда любила этих коней и не переносила мясную лавку. Знаю твой норов: надеяться на богатое замужество бессмысленно. Но запасы денег не бесконечны, тебе нужен будет свой доход. Если ты возьмешь конезавод в свои руки и возродишь его, то из этого может получиться неплохая прибыль. Скаковые породистые лошадки-то всегда в цене. Особо отцовская любимая порода.

…Люблю тебя, доченька, целую твои яркие шаловливые глазки и крепко обнимаю, строптивый ты мой воробушек! Поцелуй и обними от меня Кримушку, и передай ему, что я его тоже очень люблю, хитрого паршивца такого! Он такой же мой воробушек! Я люблю вас обоих и все же радуюсь, что у меня детки смышлёные и необычные! А то, что не выросло из вас рыцарей и принцесс, ну и Бог с вами, значит, так было Ему надо.

Это письмо написано днем позже первого завещания, на гербовой бумаге, и я его оставляю как настоящее завещание. Совсем я слаба стала, жду со дня на день, когда Бог позовет меня к Себе, как позвал полгода назад твою бабушку Киру.

Благословляю вас обоих, Аренька и Криша, на долгую, счастливую, справедливую и честную жизнь!»

Глава 4

Аронна долго плакала над письмом в мамином кабинете. Потом вышла в спальню к белому камину.

В письме матушка оставила адрес и описание поместья и земель, уточнив, что ключи от поместья она положила в тайничок в белом камине. Аронна ощупала каминные плитки, но ни одна плитка не сдвинулась. Она, задумчиво подойдя к большому окну, решила пока не говорить ни о чем Криму, и, хотя бы без ключей, посмотреть на неожиданный подарок Фарэна. Но сначала она хотела зайти на кладбище чтобы прибраться на могиле родителей и заодно навестить нового знакомца Калача, покормить его и приласкать. Калач понравился Аронне. Иной раз звери задевают самые тайные струны человеческой души, возможно, из-за того, что они, хоть и бывают хитры, но не умеют скрывать свои чувства и лгать.

За пару часов до полудня Аронна пришла на кладбище. Пёс так же лежал на могиле. При ее появлении он слабо завилял хвостом. Вода была выпита. Аронна присела около Калача и погладила его, пёс снова положил свою грустную морду ей на колени. Немного волнистая шерсть была снаружи грязной, но внутри, в подшерстке, была тёплой, густой и чистой. Аронна достала из сумки кастрюлю, наполненую едой и сняла с нее крышку. Так же достала новую большую миску и налила из бутылки чистую воду. Пес подумал и сначала отвернулся, но потом не выдержал и накинулся на еду. Вылизав кастрюлю, он попил, вздохнул, посмотрел на Аронну и виновато завилял хвостом. Аронна обняла его за шею и пёс благодарно стал вылизывать ей руки, щёку, всё, до чего мог дотянуться. Он попытался даже покрутиться юлой вокруг Аронны, но довольно быстро тяжело сел и, извиняясь, заскулил. Собака была ещё слишком слаба.

Аронна заглянула в мир нитей. Какое-то тревожное едва уловимое вязкое ощущение появилось сегодня у Аронны, когда она шла по городу. Но с Калачом было все в порядке. Аронна его приласкала, забрала кастрюлю, и пошла убираться на могиле родителей. Несколько раз, утомившись, она приходила к Калачу, посидеть на скамейке, и поговорить с ним. Так они провели полдня. Аронна поняла, что могилы так запущены, что за один день она просто не осилит привести их в нормальное состояние. Но мысль о том, что ее тут снова встретит этот замечательный пёс, придавала ей силы. Да и бросать его одного ей совсем не хотелось.

Аронна вернулась в поместье, поднялась к себе и открыла окно. На горизонте горы слились с серым нахмуренным небом, у их подножья немного правее приютился утопающий в зелени город Большой Айа – виднелись лишь его крыши, ратуша и купола монастыря. Аронна еще раз посмотрела в мир нитей. В городе творилось что-то неладное: в некоторых местах над ним появились и исчезали, закручиваясь завихрениями, легкие туманные сгустки.

Немного отдохнув и отобедав, она оседлала своего коня и отправилась в поместье Фарэна. Оно, так же как и родительское поместье, находилось за чертой города. Аронна проскакала по полю до подножия гор. Это было то поле, где она встретила Хону, вернувшую ей стрелу, и на которое выходили большие окна маминой мастерской. У подножия гор была заросшая дорога, за которой, вопреки описаниям, были только густые заросли. Аронна подумала, что промахнулась и проскакала по дороге направо, до города, но, не встретив признаков какого-либо поместья или деревни, развернула коня обратно и порадовалась, что не пошла сюда пешком.

День уже близился к вечеру, стрекотали кузнечики, в зарослях раздавалось громкие симфонии лягушачьих песен. Был теплый, августовский день, который к сумеркам уже начинал намекать, что лето уже прошло.

Аронна легким галопом скакала по заросшей дороге, кузнечики, бабочки и мотыльки взлетали из-под коня и кружили вокруг всадницы. Родительское поместье уже начало скрываться за редким лесом, как вдруг, Аронна заметила, что дорога раздвоилась. Дорога, по которой она ехала, уходила дальше, вдоль леса с одной стороны и зарослей у подножья гор с другой. К горам же, вглубь зарослей, уходила такая же заросшая и широкая дорога. Аронна развернула коня и рысцой поехала по ней.

Заросли сгущались, и через некоторое время Аронне пришлось спешиться. Деревья были сплетены с кустами и высокой травой плющом и диким виноградом, образуя над дорогой неровную вьющуюся аркаду. Она вошла с конем под ее тенистый полог и через некоторое время подошла к полураскрытым кованым воротам в толстой каменной стене. Аронна заглянула внутрь, во двор. На большой заросшей поляне стоял высокий, красивый старый дом, освещенный оранжевыми лучами заходящего солнца. Его каменный высокий цокольный этаж, карнизы, детали скульптур заросли мхом. Кровля проржавела и кое-где провалилась. Дом был заброшен, но ещё не мертв. Его камни были крепки, нигде не крошились. Ставни окон и лоджий были плотно закрыты. Входная парадная дубово-кованая дверь и другие двери были крепко заперты, и лишь одна дверь черного хода была выломана и, покосившись, висела на одной петле нараспашку. Видимо, кто-то когда-то приходил сюда поживиться чужим добром, но, не найдя ничего нужного, ушел и больше не вернулся.

Аронна с конем прошла в ворота и обошла вокруг дома. Он был небольшой, и везде было видно, что за садом раньше ухаживали. Скульптуры в парке, который тянулся вдоль гор, были обтянуты мешковиной, скамьи в беседках аккуратно сложены так, как будто сад подготовили к зимовке. Конь Аронны, с тех пор как они вошли на территорию поместья, настороженно принюхивался, оглядывался и фыркал.

Аронна посмотрела в мир нитей. Дом оказался намного красивее и мощнее, на уступах сидели волки, в саду играли разные зверушки. Стрекот кузнечиков переполнял теплый воздух. Белый шар солнца подсвечивал нити, они переливались и тихо звенели. Нити вокруг повторяли контуры внешнего мира, но в мире нитей было больше подробностей: здесь была не только структура внешнего мира, но и невидимые во внешнем мире его части и связи, которые дополняли полноту всей картины сложного многообразия природы и ее обитателей.

Навстречу Аронне спрыгнуло несколько волков. Золотистые, зеленоватые и голубоватые, они мягко приземлились на лапы, распугивая свиррей и наргов, которые спали в траве. Свирри взвились разноцветными шариками в воздух и, хватаясь за ближайшие нити множеством лапок, перекатываясь, быстро разбежались по нитям в разные стороны. Нарги, расправив коралловые перепончатые крылышки, выпрыгивали из травы, отлетая, складывали все шесть крылышек и яркими стрелами ныряли в большую лужу на главной аллее сада. В мире нитей сад цвел и переливался в лучах солнца, тихо звеня.

Аронна узнала нескольких знакомых волков и поздоровалась с ними. Они сказали, что они здесь любят отдыхать, а когда Аронна рассказала, что это поместье перешло ей с братом в наследство, волки ответили, что очень рады, что именно Аронна теперь новый хозяин поместья, но если хозяйке будет мешать их соседство, то они готовы уйти в другие места. Так же волки рассказали, что они отдыхают здесь издавна и охраняют этот дом, как любимое место отдыха, от непрошенных гостей.

«Только один наглец смог влезть в дом, когда мы были на охоте, но с тех пор мы оставляем здесь одного волка для охраны, когда уходим»

«Мы с братом еще не решили чей будет дом и сад, но я буду очень рада такому хорошему соседству. Мне вы точно не помешаете, более того, мне с вами спокойнее»

Так же она спросила, не знают ли они где здесь поблизости деревня. Один крупный золотистый волк спрыгнул с уступа, быстро спустился по ступенькам. Конь Аронны дернулся, тихо заржав. Волк сказал, что он покажет и подошел к коню. Тот навострил уши и напряженно замер. Конь и волк некоторое время смотрели друг на друга. Конь шумно вздохнул, а волк повернулся к Аронне и пригласил следовать за ним.

Аронна шла, смотря то в обычный мир, то в мир нитей. Они прошли через парк, прошли по дорожке между могучих больших деревьев и вышли к каменному мосту через широкую быструю реку. Аронна, взглянув в мир нитей, вскрикнула от неожиданности. Бросив поводья коня, она пробежала по мосту и, повернувшись, встала с другой стороны. Этот мост был уменьшенной копией того моста, из снов! Там дорога так же, как между стволов деревьев, между скал вела в город с замком. Все было точно вписано в местный ландшафт. Это, конечно, был не город, но все было такое же по атмосфере и по духу. Уж такого подарка Аронна от Фарэна совсем не ожидала!

Волк и конь подошли к Аронне.

«Ты что-то увидела?» – спросил волк.

«Мне показалось, что я здесь раньше была» – ответила Аронна.

«Это река Айя. Насколько я знаю, честь нее назван ваш город Большой Айа» – сказал волк.

Пройдя сквозь небольшую рощу, они очутились на краю большого, заросшего высокой сорной травой поля. Здесь дорога разветвлялась: одна шла прямо и заворачивала направо к горам, где виднелись несколько обветшавших крыш домов, другая поворачивала влево и вдали соединялась с остатками большой дороги. Это видимо была та дорога, по которой сначала поскакала Аронна.

Они повернули в сторону деревни. Чем ближе они подходили, тем становилось яснее, что это необычная деревня. Здесь было несколько каменных домов и много больших деревянных. Это значило, что в деревне жили зажиточные крестьяне на больших хозяйствах. Но большая часть домов были сгоревшими – жить в них уже было нельзя и, видимо, поэтому из деревни ушли. Аронна с волком и конём походили по пепелищу и вернулись к основному дому поместья.

Глава 5

Все поместье постепенно готовилось и украшалось к празднованию юбилея Крима. До него осталось чуть меньше недели. Начали съезжаться гости. После того, как Крим узнал про настоящее завещание и про поместье Фарэна, он полмесяца весело носился, нетерпеливо отдавая приказания по поводу будущего торжества.

На сегодняшний день был уговор, что все с Аронной поедут осматривать поместье Фарэна и его земли. Аронна высказала пожелание, что она хочет взять поместье Фарэна себе и что дом Фарэна будет «замком Аронны». Но так же сказала, что выбор должен быть полноценным и Крим тоже должен посмотреть это поместье и деревню.

Когда Аронна читала настоящее завещание Криму, тот сначала раскричался, но под конец разрыдался и убежал в свой кабинет, закрывшись там на полдня. К вечеру он вышел и принес Аронне большие кованые ключи на таком же кованом кольце. В ответ на удивленный вопрос Аронны, брат повел ее в одну из топочных. Она располагалась на первом этаже, ровно под маминой мастерской. Аронна сразу и не вспомнила про это помещение: в ней находилось основание печи, и оно тоже было облицовано белой глазурованной плиткой. Крим напомнил, как они часто в детстве играли в прятки, и что он однажды спрятался здесь и случайно нашел этот тайник с ключом. Брат очень любил тайны и хранил тайну загадочных ключей, так и не зная от чего они. И вот теперь эта тайна раскрылась…

Аронна больше недели ходила на кладбище, множество красивых растений узором теперь украшали могилу родителей, отмытый камень надгробий блестел на солнце. Калач уже набрался сил и весело бегал за Аронной до поместья и обратно.

Накануне осмотра поместья Фарэна Калач первый раз остался в поместье Крима. Вечером он попросился в сад, и Аронна выпустила его, подумав, что пёс хочет убежать обратно на кладбище. Его право: Аронна не хотела ограничивать свободу выбора этой замечательной собаки. Но когда все в доме уже легли спать, Аронна через открытое окно услышала протяжный вой из сада. Иногда казалось, что этих голосов несколько, но она точно знала, что Торо всегда спит у Ника в гостевых комнатах, а охотничьих собак Крим держал в отдельной охотничьей. Да и вой был совсем не их, и Аронна предположила, что воет Калач.

Она накинула плащ, спустилась в сад. Вой смолк. Она довольно быстро нашла Калача. Пёс бросился ей навстречу и начал, громко скуля и жалобно потявкивая, тянуть Аронну за полу плаща в сторону дома. Аронна посмотрела в мир нитей. Что-то непонятное было в нем здесь, как будто все замерло и стало стеклянным.

И вдруг сильный удар опрокинул Аронну навзничь, на землю около тропинки, и что-то снова стало душить ее. Сознание помутилось, и Аронна увидела ту черную крупную кошку. Это она сшибла с ног Аронну и встала передними лапами ей на грудь и на горло. Так же моментально над ней промелькнуло светлое тело Калача, кошка неловко завалилась на землю, и дерущийся, отчаянно вопящий и рычащий клубок покатился по траве.

В сад выбежала Риммис. Она вытянула вперед руку с ярко горящим перстнем. Аронна вдруг поняла, что эта кошка знакома ей, только она тут была размером с некрупную рысь. Но зачем бабушке Кире нападать на Аронну?

Риммис что-то шептала, все четче виден был выходящий из перстня зеленый луч, и в какой-то момент кошка и собака раскатились в своей борьбе по разные стороны луча и замерли. Причем кошка была со странно неясными очертаниями, как будто они растворялись в воздухе. Аронна поднялась на ноги.

– Уходи в дом, я их держу – быстро сказала Риммис.

– Отпусти собаку, она моя – так же быстро ответила Аронна.

– Не могу, тогда и кошка будет свободна.

– Тогда сможешь подержать их некоторое время, я хочу поговорить с кошкой?

– Да, минут пять смогу.

Аронна присела на корточки около морды кошки. Глаза кошки окаменело, но выразительно смотрели в сторону. Мысленно Аронна спросила:

«Ты можешь говорить?»

«ее ооое» – попыталась произнести кошка.

«Обещай, что ты не тронешь меня, если сейчас тебя отпустят. Я хочу поговорить с тобой»

«Не сможет она говорить и вряд ли сейчас поймет тебя» – вдруг громко прозвучал голос Лоудъярда.

Аронна подняла голову и увидела, что они окружены плотным кольцом большой стаи волков, которая размыкалась только в том месте, где проходил луч. Лоу стоял наготове сзади замершей кошки, широко расставив лапы.

«Вот чем пахло-то, неупокоенным духом» – сказал Лоу. – «Ей что-то от тебя нужно, Аронна. Пока она в нашем круге, она не сможет улизнуть, только нам нужно сомкнуть круг. С лучом Риммис мы этого сделать не сможем»

«Успеете сомкнуться, пока Риммис будет убирать луч? Не ускользнет?» – спросила Аронна.

«А у нас вариантов нет, надо попробовать» – сказал Лоу.

«Хорошо, давайте. Риммис, убери пожалуйста луч»

Риммис стала шептать, луч стал уменьшаться и тускнеть. Волки шаг за шагом уменьшали прореху в кольце. Собака и кошка стали оживать. Калач ощетинился и зарычал, но, увидев волков, остался на месте. Кошка вдруг взвыла и стала метаться внутри круга. В тот момент, когда она сориентировалась и увидела прореху, кольцо замкнулось. В отчаянии она прыгнула вверх, но стукнулась о зазвеневшие светящиеся нити, которые сплелись гудящим куполом над поляной. Основанием купола было волчье кольцо.

«Бабушка Кира» – позвала ее Аронна.

Кошка поднялась с земли. Она стала еще призрачнее и прозрачнее. Ее очертания были совсем неровными, в некоторых местах рваными.