В теле убийцы

SWFan

В теле убийцы

Начало

Тёмной-тёмной ночью…

…

Щёлк-щёлк-щёлк.

…

Давным-давно, в тридевятом царстве…

…

Щёлк-щёлк-щёлк.

…

Я проснулся и…

…

Щёлк.

…

Привет, читатель! Давно тебя искал…

…

…

…

…Начинать книгу с троеточия – моветон.

Я цокнул языком, откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул. Слева холодом дышало тёмное окно, по которому барабанил проливной дождь. В каждой капле дрожало голубовато-белое сияние монитора – единственного источника света в комнате.

– А ведь и вправду: тёмная-тёмная ночь…

Все нормальные люди в это время уже спят. Но только не мы – писатели. Труженики бумаги и чернил. Лучшие тексты рождаются около трёх часов ночи. Почему? Все вопросы к Одину. Это он пролил горький мёд поэзии – а мы лишь тщимся нащупать его в себе и аккуратно изрыгнуть на страницу.

Сейчас, правда, выходило неважно. Сетчатку жгло белое окошко Ворда, душу – счётчик написанных слов:

«0»

Зеро.

Вздох.

Так всегда с первыми главами: продолжать легко, а вот начинать – пытка. Если бы Ньютон не стоял на плечах гигантов, его величайшим открытием стало бы то, что яблоки падают с деревьев. В писательском деле это особенно верно. Я когда-то думал, что со второй или третьей книгой цикла станет проще. Но нет. Богини беспощадны.

…Впрочем, хватит этого велеречивого бреда.

Я хмыкнул, прыснул и крякнул.

Так-то я – серьёзный коммерческий писатель.

Не то чтобы я совсем не писал для души, скорее, я стараюсь работать в равной степени и на неё, и на свой желудок. What is mind? No matter. What is matter? Never mind.

Строчу я в основном детективы. Вернее, один-единственный детектив – серию, как о Шерлоке Холмсе. Хотя я не настолько высокомерен, чтобы ставить себя в один ряд с сэром Дойлом… Намного честнее будет сравнение с Нэнси Дрю или теми детскими детективами в жёлтых обложках. Можно вспомнить и госпожу О., но до вершин её мастерства меня отделяет всего один неудачный роман – тот самый, после которого издательство спишет меня в список её литературных негров. Страшная судьба. Таких негритят намного больше десяти. Издаваться под своим именем – это привилегия, а не право.

Кстати говоря…

В нижнем углу экрана красной луковицей восклицательного знака горело сообщение от моего редактора. Я собрал волю в кулак, кликнул на значок и стал читать:

«Привееетик!

Ну что, работаешь над новым томиком? :) Жду не дождусь следующих приключений нашей Любимой Т.! Она такая милаха. Интересно, кто будет убийцей в этот раз? А убитым? Можно спойлер? Плиз! Хе-хе, шучу. Не люблю спойлеры…

Кстати, кстати, а как там поживает БД? Может, всё-таки позволишь ему сбежать из тюрьмы? Я его просто О-БО-ЖА-Ю. Он такой классный, мрачный, умный, хитрый… Хе-хе, и красивый… Ты смотрел фанатские картинки, которые я тебе скидывала??

А какая между ним и Т. динамика, ой. Она вся такая холодная, логичная, а он – поэт!.. Можешь поработать в этом направлении? Я не шипперю, правда, о нет, господа! Если только немножко!

Зэнкс фор ёр антеншн…

Первые три главы должны быть готовы завтра утром.

Бай.»

– …

…

…

…Вот с чем мне приходится работать. Минуту я смотрел на сообщение так, будто из меня вытянули душу. Потом заставил себя успокоиться, написал короткое «ОК», схватил пачку сигарет и вышел на балкон.

Было прохладно. За стеклом разливались огни ночного города. Я приоткрыл окно, получил мокрую пощёчину от ветра и закурил. Холодная влага на губах смешалась с привкусом обжигающего дыма.

…Ну ладно. Первые три главы к утру… С этим управимся. Наверное. Может быть. Но куда сильнее меня задела первая половина сообщения:

– БД, Белый дракон… И почему им сдался этот клоун?..

Небольшая предыстория: серия моих книг рассказывает о юной девушке-детективе, псевдоним – Т., – которая расследует самые грязные и зловещие преступления большого города в сердце вымышленного мира. Сейчас цикл насчитывает пять книг; в них описан промежуток в полтора года, за который талантливая сыщица раскрыла уже больше дюжины дел, превратившись из небольшой безымянной занозы в глазах полицейских в занозу огромную и знаменитую.

Самые интересные дела, разумеется, были связаны с убийствами.

Так вот, в первой книге злодеем был персонаж, которого я с лёгкой руки – то ли как омаж, то ли в качестве откровенной кальки – назвал «Белым драконом». Это был напыщенный серийный убийца, из тех, которые любят разукрашивать места своих преступлений. За его плечами – двадцать одна жертва, почти все женщины. Рост – метр восемьдесят. Волосы длинные, белые… Собственно, сейчас я просто пересказываю его досье.

Но что поделать?

БД был отпрыском богатой семейки, который от скуки решил поиграть в серийного убийцу. Писать его противостояние с Т. было интересно, – и да, между ними действительно возникало напряжение… Но исключительно одностороннее.

Сам по себе, – я стряхнул искрящийся пепел в пепельницу, – он был не слишком приятным и не очень глубоким персонажем.

С моей точки зрения.

У читателей она была немного другая. Как-то так вышло, что БД стал самым популярным моим героем. Более того, если верить опросам, он в одиночку привлёк к книгам аудиторию, совершенно чуждую детективному жанру. Несколько раз мне даже предлагали поставить на обложку бородатого мачо, чтобы удовлетворить её вкусы.

Не то чтобы я был против: клиент всегда прав и т.д., но…

Но.

Я улыбнулся.

…И вот сейчас я попытаюсь придумать оправдание, почему меня это всё же коробит.

Во-первых, следует понимать, что подобные тренды весьма недолговечны. Фанатам нужно время от времени подбрасывать кость; не будешь этого делать – они разбегутся. Можно представить себе человека, который любит изюм и старательно выковыривает его из булочки. Он сделает это один раз, второй, третий, а затем пойдёт на розовый сайт и купит целую пригоршню изюма без всякого теста.

Оттока читателей можно избежать, если я трансфигурирую свою книгу в любовный роман. Открою, так сказать, изюмный магазинчик. Но и тут проблема. Во-первых: а не пошли бы вы к чёрту? Что хочу – то и пишу. У меня есть принципы. Во-вторых, даже если бы я и захотел сменить жанр, я не умею писать любовные линии. Молнию в бутылку дважды не поймаешь. Попробуешь – поджаришься.

К тому же новоявленные фанат(ки), того и гляди, распугают любителей детективного жанра.

Так что да… Нужно что-то придумать.

Но что?

– …Может, убить его к чертям собачьим? Хм… Слушай, а идея-то неплохая.

Пальцы сами собой начали крутить сигарету.

Искорки падали в пепельницу и превращались в прах, словно упавшие звёзды.

…Если я убью Белого дракона, никакой любовной линии в принципе не останется. Шоковая терапия. Это будет болезненно, как отрезать опухоль – я ожидаю сотни разгневанных писем, – но зато быстро, чинно и, главное, тогда всё вернётся на круги своя. И тогда я снова смогу стать обычным писателем заурядной детективной беллетристики.

Чем больше я обдумывал этот план, тем заманчивее он казался. Да… Точно. Так и сделаю.

Я придушил остаток сигареты о пепельницу и быстрым шагом вернулся в комнату.

Только как его убить? Он за решёткой. Может, его застрелит родственница одной из жертв? Девушка, для драматизма. Нет, слишком хороший поворот – прибережём. Самоубийство? Глупость, он слишком самолюбив.

Тогда…

Я рухнул в кресло и похрустел пальцами.

Давайте самое банальное: казнь.

В мире моих книг смертная казнь была запрещена. Просто потому, что мне хотелось написать о невинно обвинённом, который добровольно сел в тюрьму вместо настоящего убийцы – своего любимого человека. Это был задел для будущего романа. Но… чёрт с ним. Сливаем. Может, даже драматичнее выйдет, если он умрёт.

Пишем:

«Вот уже три недели на страницах газет гремели дебаты между сторонниками смертной казни и её противниками. Данная дискуссия разгорелась на фоне статьи, которая вышла в печально известном таблоиде «Новый Вавилон». В ней приводилась статистика, согласно которой число смертоубийств в стране за последние несколько лет выросло более чем на двадцать процентов…»

Комнату наполнил грохот клавиш. Когда пишешь книгу, забываешь обо всём. Незаметно прошёл час. Я зевнул, поднялся и распахнул окно, чтобы освежить свои лёгкие. Дождь к этому времени притих: не лил, но моросил, хотя в небе всё ещё сверкали и гремели молнии.

Они были похожи на…

Змей? Банально.

Трещинки? Уже было.

Минуту я, не обращая внимания на изморось, смотрел в небо и пытался выдавить метафору.

– Пусть будут… глазные сосудики, – пробормотали мои мокрые губы. И вдруг небеса вспыхнули. Всё произошло мгновенно: яркая молния рванулась вниз и в одно мгновение захватила ВСЁ.

Я почувствовал боль.

Затем – щелчок.

Затем

Ручка

Рекомендации по общению с отбывающими наказание во время процедуры заключения договора со следствием:

Пункт первый: сохраняйте хладнокровие.

Пункт второй: упоминайте преступление, которое совершил заключенный, только в случае крайней необходимости.

Пункт третий: не упоминайте те подробности сделки, которые можно назвать секретными, если не уверены, что заключённый согласен на сотрудничество.

Пункт четвёртый: ищите способы сотрудничества, но при этом…

– …поддерживайте авторитет, – прошептала Афина, случайно лизнула губы, почувствовала горькую помаду и медленно открыла глаза.

Девушка, держа в руках папку и ритмично цокая по ней ногтями, стояла перед тяжёлой железной дверью. Тяжёлой она была во всех смыслах. Незримая сила, имя которой волнение, прибавляла ей по меньшей мере пару тон.

– Правило пятое… – механично повторила Афина и вдруг, неожиданно, перед ней промчалась кинопленка воспоминаний.

Часто бывает, что некое определённое чувство выступает золотым ключиком, который открывает шкатулку человеческой памяти. Холод навевает мысли о зиме; летний ветерок шелестит страницами дачного фотоальбома. Афина вспомнила, как трепетала она в школе во время урока, когда нужно было выйти к доске и рассказать наизусть стихотворение… И потом, когда она сдавала на права, первый раз и второй, уже в полицейской академии, и саму академию, последний экзамен, который растянулся на целый день. Тогда Афина точно также стояла перед неприступной дверью, – затем она её открыла, встретила комиссию и получила…

– …Высший бал.

Девушка приподняла голову. Её карие глаза заблестели. Она схватила холодную ручку, дёрнула дверь, которая оказалась на удивление лёгкой благодаря правильной балансировке, и вошла.

В белой комнате застучали каблуки.

Афина увидела молодого человека. У него были длинные белые волосы и светлое, немного вытянутое лицо. На вид ему было немногим больше двадцати лет. Его руки, с длинными тонкими пальцами, лежали на металлическом столе, закованные в наручники.

Только девушка зашла в помещение, как заключённый приподнял голову и посмотрел на неё. Его светлые голубые глаза сузились в прищуре, как будто он пытался что-то вспомнить. Вскоре юноша отвернулся и прошептал:

– 81, 42… Не зря я прописывал всем персонажам размер бюста…

Афина села против него и краем глаза посмотрела на чёрное окно с правой стороны помещения. Она знала, что прямо сейчас за ним сидит целая группа из дюжины человек, включая городского прокурора, врача, штатного психиатра, начальника департамента, нескольких офицеров полиции и стенографиста, который отбивает – цок-цок-цок – каждую секунду их разговора.

– Добрый вечер, – сказала Афина механическим голосом. В её голове звякнул грохот печатной машинки.

– …Добрый, – кивнул юноша.

Несколько секунд Афина пыталась разобрать по этой единственной фразе его настрой; затем мотнула головой и заговорила:

– Данте Палмезано…

– Именно так, глупое имя, правда?..

– …Двадцать четыре года. Образование высшее, диплом в антропологии…

– Купленный.

– Состояние: три загородных виллы, автомобильный парк, клуб, ресторан, поместье и двести сорок семь миллионов долларов акций фармацевтической компании Палмезано Медикал. Получено от родителей после ранней смерти последних во время автомобильной аварии…

Приговорён к семистам годам заключения за особенно изощрённое убийство двадцати одного человека с последующим надругательством над мёртвыми…

– Красивая цифра? Выбирал наобум.

– …В ближайшее время, – Афина перевернула страницу. – Приговор может быть пересмотрен, и заключение может быть заменено на казнь через электрический стул… Если поправка будет одобрена верховным судом, и запрет на смертную казнь будет отменён, – Афина закрыла папку, сложила руки домиком и посмотрела в спокойное лицо юноши:

– Ты знаешь, что скоро тебя могут казнить?

«Данте» выдохнул:

– Вполне.

– Чтобы этого не случилось, тебе нужно показать свою пользу… – сказала она.

Вот он, самый важный момент. Сейчас она должна предложить ему сотрудничество. Афина посмотрела на юношу исподлобья. Он кивнул и спросил:

– И как это можно сделать?

Афина прищурилась. Выражение его лица было удивительно спокойным как для человека, который в ближайшем времени может расстаться с жизнью…

– Есть один способ, – сказала она, листая свою папку. – Примерно двадцать семь часов назад на улице Винстер-Долл, дом тринадцать, произошло убийство. Жертва – молодая женщина, тридцать один год. Её убили в собственной квартире. После смерти ей отрезали несколько пальцев, надрезали вены рук вплоть до ладоней и начертили кровью цифру на лбу… Ничего не напоминает? – быстро проговорила Афина.

– Пальцы… Подчерк Белого Дракона, – удивлённо сказал Данте.

«Говорит о себе в третьем лице…» – промелькнуло в голове Афины.

– Именно так; на данный момент следствие придерживается теории, что мы имеем дело с «имитатором». Это маньяк, который копирует другого.

– И поэтому…

– Ты можешь нам пригодиться. В качестве консультанта. Если ты поможешь нам в расследовании, действительно поможешь, возможно, об этом напишут в газетах, и тогда, – Афина выдавила наигранную улыбку, которую несколько часов репетировала перед зеркалом. – Возможно с твоей казнью решат повременить… – она собиралась ещё назвать имя убитой, – оно могло послужить источником дополнительной мотивации, – но в последний момент себя остановила.

– Ясно?

– Вполне, – Данте пожал плечами. – Я смотрел молчание Ягнят.

– ?

– Так, проверяю, насколько этот мир связан с моим… – прошептал юноша, и вдруг посмотрел прямо на девушку и сказал:

– Я согласен.

– Кроме этого ты сможешь… Эм? – Афина удивлённо поморгала.

– Я согласен.

– Ты…

– От этого зависит моя жизнь, так? – он выдавил горькую улыбку. – Немного глупо отказываться в таком случае.

– …

– Разве что… – Данте повернул голову и посмотрел на окно. В чёрном омуте его отражение казалось особенно бледным.

– Хотелось бы одну просьбу…

– Просьбу? – Афина пришла в себя и сложила руки. Она вспомнила, что при заключении договора со следствием, – она перечитала увесистый томик с материалами по теме, прежде чем зайти в эту комнату, – преступники довольно часто просили что-то взамен. Иногда их «просьбы» были невинными – некоторые хотели отведать бургер или выпить колы, – иногда – нелегальными, как-то наркотики или визит проститутки, а иногда: спорными с моральной точки зрение.

Один маньяк, педофил, попросил личную встречу со своей жертвой. Следствие оказалось перед лицом дилеммы. От сотрудничества данного индивида зависели жизни, и в то же время им нужно было привести ребёнка, двенадцатилетнего мальчика, назад в логово монстра.

В итоге решено было рискнуть. С ребёнком провёл консультацию психолог. Родителям обещали щедрую компенсацию. Сама встреча продолжалась всего двадцать минут, и всё это время преступника и ребёнка разделяло плотное стекло.

Всё прошло тихо.

А уже ночью ребёнка нашли в своей комнате, со слезами на глазах.

Несколько месяцев психологической помощи пошли насмарку.

Впервые прочитал это дело, Афина долго размышляла, как бы она сама поступила в такой ситуации.

Пришла пора узнать.

Афина сглотнула и спросила:

– Чего ты хочешь?

Данте вытянулся вперёд и ответил:

– Ручку.

– …А?

– И бумагу… Тетрадку.

– …

– Желательно в линеечку.

…

…

…

Ситуация

Через несколько минут после завершения беседы «Данте» проводили в его камеру и закрыли на ключ. Он… А вернее я, хватит уже говорить о себе в третьем лице, уселся на пружинистую койку. Вздохнул.

Вот и поговорили…

Я звучал относительно спокойно во время беседы, но вовсе не потому, что умею держать себя в руках. Впору было вскрикнуть от радости, когда стало известно, что меня – возможно – не станут садить на электрический стул; тем не менее, если в моём сердце и блеснула в этот момент надежда, её было не разобрать за плотным слоем растерянности, который окутывал мой разум вот уже несколько дней…

– Это всё взаправду, – прошептал я растерянным голосом.

Мои руки потянулись вниз, чтобы достать сигарету и, ничего не нащупав, заёрзали по бедру. Точно… В тюремной робе не бывает карманов. Я цокнул языком и свалился на койку.

И так, давайте по порядку…

Три дня назад я проснулся за решёткой. Первое время я думал, что меня похитили. Кто? Чёрт его знает. Может, сумасшедшие фанатки прознали, что я собираюсь убить их любимого персонажа, и решили пойти на крайние меры. Ну хоть не отпилили ногу, и на том спасибо.

Потом я заметил своё отражение в начищенном тюремном туалете и увидел, что моё лицо изменилось.

Длинные белые волосы, бледная кожа, худощавый, исполненные презрения голубые глаза… Нет, это не мой портрет. Это то, что записано в профиле моего персонажа, Данте, или «Белого дракона», под графой «Внешность».

И тут можно было выдумать самые безумные теории. Полоумные фанаты сделали мне пластическую операцию? Смотрел я один триллер, в котором горюющий отец похитил насильника и убийцу своей дочери и покромсал его в её точную копию. Возможно, у нас был именно такой случай, но…

Но.

В глубине души я прекрасно понимал, ЧТО со мной произошло.

– Я попал в свою книгу…

Вернее сказать, вляпался.

Я покрутил в зубах воображаемую сигарету.

Как такое возможно? Я разгневал высшие силы? В таком случае искренне прошу прощения… И самое главное – почему я вселился именно в него? За пять книг в моей серии накопилось больше трёх десятков первостепенных персонажей и больше сотни статистов, и среди всей этой толпы я мало того, что угодил в убийцу, который сидит за решёткой, так ещё и в тот самый момент, когда его собираются перевести на кладбище.

Всё это было чертовски похоже на наказание… Смотрите, автор решил угробить персонажа! Ух, ну сейчас мы ему покажем! Окей, показали, довольны? Может, среди почитателей Белого дракона действительно зачесалась богиня из другого мира? Могла бы просто попросить, я писатель не ригидный, могу его даже женить, если надо.

Ну ладно. Три дня я крутил в голове одни и те же мысли и пришёл к выводу, что всё это было банально за гранью моего понимания. Рефлексия делу не поможет. Сейчас на повестке другой вопрос: что дальше?

Мне нужно спасти свою шкуру, и ради этого я готов хвататься за любую соломинку. Так что, судя по всему, мне действительно придётся отыгрывать знаменитого каннибала и сотрудничать с полицией.

Я цокнул языком.

Жалко, я попал именно в шестую книгу, от которой была написана всего горстка страниц, а не в третью, например, или хотя бы четвёртую. Тогда я мог бы сразу показать пальцем на убийцу.

Сейчас же я не имел ни малейшего понятия, кто такой этот «имитатор». Я не писал такого персонажа. Даже не планировал. История развивается сама собой, и мне это совершенно не нравится.

Бах!

Вдруг мои размышления прервал звук шагов. В коридоре показался тюремщик в синей форме. Не говоря ни слова, он просунул что-то на пол через решётку и удалился. Я поднялся, посмотрел, что это было, и увидел ручку, блокнот и помятую «гражданскую одежду»

– Спасибо… – я переоделся, поднял подарок, снова присел на кровать, и, используя колени в качестве ровной поверхности, начал писать… Нет, не книгу. Я был продуктивным писателем, ни дня без строчки, все дела, но даже я не собирался работать в своём нынешнем положении. Ручка и бумага нужны были мне для несколько других целей.

– Так, с кого бы начать…

Я написал сверху страницы «Имя», поставил двоеточие и задумался.

У меня на компьютере была папка с досье на каждого персонажа. В них приводилась внешность, характер, прошлое и прочие характеристики. В ближайшее время мне придётся общаться с ними напрямую, а потому следовало суммировать мои воспоминания.

– Афина… Тебя я встретил первой, с тебя и начнём.

Передо мной мелькнула молодая женщина в офисной юбке, на каблуках и с блестящими каштановыми волосами, заплетёнными на затылке.

Прямо как я себе и представлял.

Афине было двадцать шесть лет, и в этом возрасте она уже считалась самым талантливым детективом своего отдела. Она с отличием закончила академию, хорошо показала себя на всех этапах карьерного роста и добилась своего нынешнего положения благодаря упорной и кропотливой работе. Возможно, она была даже слишком правильной. Где-то в моих записях была заметка, что она похожа на школьницу-отличницу.

Была у меня такая в школе. Всегда училась на десятки, приходила на классный час и на субботник и выполняла обязанности старосты. Прекрасный ребёнок. К сожалению, именно такие особенно быстро выгорают.

Много лет спустя мне захотелось проверить, как она поживает. Я нашёл её профиль в социальных сетях и увидел на фотографии гота с короткими волосами. Сперва я растерялся и подумал, что это её брат – ан-нет. Это была она. За последние пять лет она покрасила волосы в чёрный и сменила пол.

Не осуждаю – толерантность, вся херня, – и всё равно немного жалко. В своё время она мне даже нравилась.

Наверное, именно поэтому я заметил в лице Афины некоторые нотки той самой девочки.

Первая, правда, была выдуманным персонажем, а потому ей обязательно требовалась мотивация, чтобы быть примерным работником. Если не будет мотивации, читатели в неё просто не поверят. В графе «Предыстория» указывалось, что отец Афины, – имя не помню, каюсь, точно не Зевс, – тоже был детективом, причём отменным, который погиб при исполнении служебного долга. Девушка хотела пойти по его стопам, – не в смысле умереть, а в смысле расследовать преступления.

Именно поэтому она пошла в полицию, а не стала, например, прокурором.

Именно поэтому она питала такую ненависть к Т. …

Впрочем, это уже другая история.

Я снова услышал шаги со стороны коридора и приподнял голову. Через минуту за решёткой показалась Афина в компании охранника. Пока он перебирал ключи, я спросил девушку:

– Уже?

Не рановато ли?

– Чем раньше, тем лучше. Идём, – сказала Афина и повела меня по коридорам полицейского участка.

Меня перевели сюда из тюрьмы почти сразу после того, как я оказался в этом теле. Я уже испытывал на себе данную процедуру, а потому совсем не удивился, когда полицейские, которые попадались нам на пути, стали отворачиваться при моём появлении. Некоторые бросали на меня недовольные, презрительные, а временами и злорадствующие взгляды.

– Я им не нравлюсь, – заметил я.

– Ты убийца, – заявила Афина не поворачиваясь.

– А ты уверена, что причина именно в этом? Может, они просто не любят богатых людей… – я улыбнулся.

Зарплата полицейского: 1200$.

Детектива: 2000$

Менеджера нижнего звена: 5000$

Я продумал этот вопрос, когда проектировал мир для своих книжек. Мне нужно было придумать оправдание, почему большую часть преступлений расследуют частные сыщики и без пяти минут школьница. В итоге я сделал центром действия столицу победившего менархизма, в которой все государственные службы и особенно полиция находятся в плачевном состоянии и не могут составить ни малейшей конкуренции своим частным альтернативам. Исключение – судебная система.

Афина поморщилась и проигнорировала моё замечание.

Через пару минут мы пришли в прохладный коридор и встали перед стальной дверью. Афина открыла её, и в моё лицо дыхнул мороз. Я поёжился, а затем увидел светлое помещение, самым занимательным предметом интерьера которого был серебристый стол, возле которого, на металлической подставке, лежали скальпель и другие хирургические инструменты.

Это был полицейский морг.

Нас встретил лысый мужчина в белом халате. Афина нахмурилась и спросила его: