Инивумус

Стиснув челюсти до боли, она наклонилась, подобрала помятый свиток с турбиной и с силой потянула, чтобы разорвать его в клочья… и замерла.

Он назвал меня посланницей. Сегодня он одурачил меня. Завтра найдёт следующую. Не зря у нас женщины во главе. Мужчины хитры и беспринципны, если не держать их в стальных щипцах.

Её пальцы, готовые разорвать бумагу, вдруг разжались. По лицу, искажённому гримасой ярости, проползла холодная, острая улыбка. Не улыбка счастья, а улыбка человека, нащупавшего, наконец, рычаг управления в вышедшей из-под контроля машине.

Нет. Уничтожать – значит скрывать следы. Стирать улики. Позор должен быть виден. Ему.

Она аккуратно, с преувеличенной, почти маниакальной точностью, разгладила смятый свиток о край верстака. Она не собиралась его рвать. Она собиралась вернуть его отправителю. Лично в руки.

Посмотрим, что он на это скажет. Посмотрим, как его «искренняя помощь» выглядит, когда её возвращают обратно, как бракованную деталь.

Глава 10 Пророк

Кислотная Плесень – колониальный организм,

покрывающий стволы деревьев привлекательными узорами.

При контакте выделяет облако едкого ферментативного аэрозоля,

разъедающего плоть и хитин. Обладает специфическим запахом.

Выдержка из бортового исследовательского журнала Александра Дин Хая.

Лианы за прошедшие дни словно сплелись плотнее, пытаясь скрыть ту самую дыру, что привела его к нынешней жизни изгоя. Но прореха в стене, а по совести – и в самой его судьбе, все так же зияла в здании Архива. Раздвинув упругие ветви, Сектор проскользнул внутрь.

Ничего не изменилось. Воздух стоял спертый, неподвижный, пахнущий пылью и старой древесиной. Никто не заходил сюда с того дня. До празднования нового Цикла оставались месяцы, и Архив пребывал в забвении, храня молчание о совершенном здесь «преступлении».

А было ли это преступлением? Сектор уже не был так уверен. Особенно после встречи с самим Предтечей. Сейчас он размышлял об этом с холодной, почти чужой отстраненностью, будто все случилось с кем-то другим. Долгий путь дал ему время привести в порядок и мысли, и душу. Но что было тогда, в самый первый миг…

Устроившись в темном углу, он закрыл глаза, отдаваясь воспоминаниям, выискивая в них каждую деталь.

«Ты храбр, Сектор. Ты искал знание, когда остальные его боялись. Ты стремился создавать, когда остальные лишь прятались. Именно такие люди мне и нужны, чтобы вести ваш народ в новую эру. Ты станешь моим гласом».

Голос Предтечи был подобен низкому гулу священного гонга – обволакивающим, полным неземной силы. Он хвалил его. Сектора! Простого дозорного, чей удел – молчать и смотреть. Его грех был назван доблестью. Его ошибки – смелостью. Предтеча говорил, что жалеет его народ, запутавшийся в собственных догмах и забывший свое истинное предназначение.

Он прилетел, чтобы вернуть их на родную Колыбель. И он, Сектор, был избран для великой миссии, от которой захватывало дух и стыла кровь в жилах. Сможет ли он? Не подведет?

Дрожащими пальцами он вынул из-за пазухи блестящий лист с чертежом Корабля. В минуты сомнений он снова и снова вглядывался в эти божественные линии, обладавшие странным успокаивающим действием. Сектор чувствовал – это сама сила Предтечи изливалась на него, развеивая страхи.

Но потом в памяти, словно щелчок, возникал другой образ.

Зачем Предтече такой… холодный слуга?

Воспоминание о Робе вставало в памяти, как шипение ядовитой змеи из Карцера. Эти бездушные красные глаза, этот надстрестнутый голос, лишенный всякой теплоты. От одной мысли о нем Сектора бросало в дрожь. Но он яростно гнал эти греховные мысли прочь. Он еще слишком мал, чтобы постичь все замыслы Предтечи. Сейчас важно другое.

И Сектор с лихорадочным нетерпением ждал рассвета и утреннего построения. Там, на глазах у всех, он исполнит свою миссию. Он уже видел, как гордость заменит вечное разочарование в глазах отца. Как брат побледнеет от зависти. Как обрадуется за него сестренка Приборка, наверняка скучающая по нему.

С этими сладкими, обжигающими грезами он и задремал, а очнулся от оглушительного, зовущего на пост удара гонга.

На площади, как и положено, стоял стройными рядами весь народ. Сектор, прячась за углом, как последний вор, ждал. Ждал и боялся. Его взгляд выхватил из толпы бывшего командира, Узла. Рядом – похудевший и осунувшийся Орбита. Потом он нашел сутулую фигуру отца. Невольно Сектор сравнил его каменное лицо с бездушным «ликом» Роба – та же ледяная непроницаемость. А вот и брат, Спутник, вытянулся в первом ряду со своими коллегами-инженерами. На его лице играла самодовольная улыбка – ждал новых почестей. С трудом отыскал он и Приборку. Та жалась к подружке по учебной группе. Две ее темные косички растрепались – непорядок. Раньше Сектор сам заплетал их ей. Ни у кого не получалось так туго и ровно.

Ничего, сестренка. Скоро я снова буду заплетать твои косы, а ты будешь болтать о своих уроках в Доме Единства.

Наконец, собравшись с духом, он шагнул из укрытия. С каждым его шагом к центру площади нарастал гул изумления.

– Это Сектор?

– Пропавший дозорный… Жив?

– Говорили, дезертир!

Он старался не слышать. Твердо вышел на середину, прервав Верховного Командира, уже открывшего рот, чтобы слагать речи. Сектор не поклонился. Не пал ниц. Он прямо встретил ледяной взгляд вождя, сжимая в руке, как знамя, блестящий чертеж Корабля. Не дав Командиру и слова вымолвить, он вдохнул полной грудью и крикнул в полные легкие:

– Кончилось время ожидания! Предтеча спустился с небес на своем сияющем Ковчеге! – Он взметнул руку с чертежом, подставляя его солнцу. – Я видел Его! Говорил с Ним! Он пришел, чтобы усмирить Гнев Земли и вознести верных!

По рядам пробежала сдавленная волна возбуждения, срывая вколоченную годами дисциплину. Сектор осмелился обвести взглядом толпу. С трепетом он видел, как на многих лицах проступали улыбки, а в глазах зажигался тот самый огонек надежды, которого ему так не хватало.

– Предтеча назначил меня своим гласом! Он велел – верховным командирам сложить полномочия и приготовиться к Последнему Отчету!

По площади пронесся восторженный, сдавленный вздох. Он увидел Орбиту – тот стоял, разинув рот, в его глазах плескался дикий, почти животный страх и надежда: «Если уж он, бежавший дозорный, удостоился, может, и мне есть шанс?»

Но были и другие. Сектор спиной чувствовал взгляд отца, Арбитра Чистоты. Тот взвешивал каждое слово на весах догм и находил его легковесным. Сектор боялся обернуться и встретиться с ним глазами. Воодушевленный, он уже собирался продолжить, но тут поднял руку Верховный Командир, и площадь, по старой рабской привычке, мгновенно замерла.

– Он избрал тебя? – голос правителя был тихим, но каждый слог обжигал, как кислотная Плесень. – Дозорного? Низшую из каст, чей удел – молчать и смотреть? Разве Предтеча не ведает наших иерархий? Или… это не наш Предтеча?

Он сделал паузу, дав яду просочиться в сознание людей, и продолжил, отчеканивая слова:

– Ты, с детства попиравший догмы! Бежавший с поста, прельстившийся плясками дикарей! Осквернивший Священный Архив! – Командир бросил взгляд на чертеж в руке Сектора… догадался. – И ты смеешь говорить от имени Того, чьи законы топчешь?!

Сектор попытался что-то сказать, но горло сдавила невидимая удавка. Он смотрел в ледяные глаза Командира и не мог издать ни звука. Каждая фраза обрушивалась на него не просто как удар, а как плита, вдавливающая его в землю. Его взгляд метнулся к толпе – и он увидел, как лица каменеют, а в глазах, еще недавно полных надежды, застывает страх и отторжение. А потом он увидел Приборку. Ее глаза были расширены от ужаса – не за себя, а за него. Прижав ладони к груди, она умоляюще качала головой: «Хватит, остановись…»

Но было поздно. Приговор прозвучал окончательно и бесповоротно:

– Ты не пророк. Ты – симптом болезни, которую нужно выжечь. В Карцер! Пусть земля и твари решат, достоин ли ты жизни!

Деревянная решетка с грохотом захлопнулась, отсекая не просто путь на волю, а саму возможность надежды. Комья земли и грязи посыпались сверху, припечатывая его к сырому полу ямы. Сектор лежал на спине, впиваясь взглядом в узкую полоску неба – ту самую, что еще недавно была его свободой. Холодная грязь леденила спину, но внутри, в груди, где когда-то билось горячее сердце, было холоднее – пустота, вымороженная позором.

Предтеча… Если это правда ты… Ты же спасешь своего избранного. Ты покараешь тех, кто посмел поднять на тебя руку. Ведь так говорится в Завете: “Да не дерзнет младший оспаривать слово старшего, ибо как винтик не спорит с шестерней. Воля Командира есть воля Самого Корабля”. А сейчас ты самый главный Командир.

Он молился. Так истово, как никогда в жизни. Пожалуй, даже в детстве его молитвы не были столь отчаянными. Ведь он видел! Видел Предтечу и его Корабль!

Или… Может, он, Сектор, оказался браком? Не справился? Зачем Предтече спасать сломанный винтик, если можно взять новый?

Ответа не было. А в ушах, словно утренний гонг, гудели слова Верховного: «Разве Предтеча не ведает наших иерархий? Или… это не наш Предтеча?»

Не их Предтеча. А чей же? Детей Гор, что, как скорпионовые осы, прячутся в каменных норах? Степных Вольниц, чей народ живет в дыму дурмана и еретических плясках?

«Нет!» – яростно отгонял он эти мысли. Они были ядом, разъедающим душу. Он придет. Должен прийти. Сектор впивался взглядом в щели решетки, выискивая знакомый силуэт. Я его избранный. Он не оставит меня в этой яме… Не оставит…

Сектор потерял счет времени. Сперва губы потрескались от жажды. Потом желудок сжался в тугой, болезненный комок. Тело ослабло и стало непослушным, как чужая ноша.

День сменялся ночью. Несколько раз. Но его никто не спас. Он часами вглядывался в щели решетки, выискивая знакомый силуэт или хотя бы бездушные красные глаза холодного помощника Предтечи. В ответ на его молитвы была лишь гробовая тишина, да шелест ползучих тварей в темноте.

Он не придет. Он знал, что меня ждет, и бросил… Разве настоящий Предтеча поступил бы так?

Горькая, беззвучная усмешка вырвалась из его пересохшего горла. Такова его участь – сгнить в этой сырой могиле заживо. Ползучие твари и насекомые скоро примутся за пир. Может, после смерти он все же попадет на Колыбель?

Сознание начало расползаться, уплывая в липкий, беспросветный мрак. И вдруг, сквозь его пелену, прорвался до боли знакомый, резкий голос:

– Эй, плесень! Ты там никак помирать собрался?

Глава 11 Протокол "Не тварь, а личность”

Звезда – желтый карлик.

Два спутника. Первенец – быстрый.

Близнец – медленный, вызывает затмения.

Год равен 480-ти земным суткам.

Сезоны сменяются резко, наклон оси 30°.

Выдержка из бортового исследовательского журнала Александра Дин Хая.

Легкий укол, и антидот медленно расплылся по венам. Н-да, ну и дрянь эта ваша «заливная змея». Я еле сдержал рвотный позыв, а Айше сидит напротив и так заразительно хохочет, что аж за живот взялась. Ничего, моя очередь настанет. Сейчас она попробует суп-концентрат с фрикадельками – и мы посмотрим, кто будет смеяться последним.

Коварно ухмыльнувшись, я порылся в сумке. Ага, вот он, красавец. Протянул тюбик девчонке, и ее смех тут же сменился настороженным молчанием. Она уставилась на тюбик как на второе чудо света. Первым чудом, само собой, был мой «Красавчик», который мы покинули ради продолжения исследований. Вот и сидели теперь на прогретых камнях у догорающего костра, на котором еще недавно шипела та самая змеюка.

– Давай, смелей, – поддел я ее, суя тюбик почти под нос. – Это и есть пища духов. Прямо с небес.

– А я думала, Духи питаются солнечным светом да молитвами, – ее темные глаза хитро блеснули в лучах заката.

Умница. Чертовка и умница. Но легенду нужно поддерживать до конца, иначе весь мой план летит к чертям.

– Как дереву нужны земля и вода, так и духу нужна пища, – изрек я с нарочитой таинственностью, напуская на себя маску мудреца. – Просто у каждого она своя.

Айше задумчиво уставилась в сторону дымящегося вулкана.

– Может, и ему нужна пища? – пробормотала она, теребя длинную ленту на своем рукаве.

– Еще как нужна… вот только аппетит у него нездоровый, – буркнул я, мысленно возвращаясь к данным сканеров.

А данные были хуже некуда. Когда я говорил, что мы залетели в “жопу”, я еще мягко выразился. Теперь ясно – что “жопа” выросла до гигантских размеров и решила устроить нам феерический конец света. План «Б» у меня, конечно, есть, но… черт, ладно, будь что будет.

– Ну что, рискнешь? – я еле сдержал улыбку, предвкушая ее реакцию.

Айше с подозрением разглядывала тюбик, вертя его в руках. Потом вдруг – хвать! – и сует его прямо в рот, пытаясь откусить кончик. Я едва успел выдернуть сублимат.

– Эй, ты чего! Так нельзя! – рявкнул я, и она от неожиданности аж подпрыгнула.

Ну надо же, решила прямо с упаковкой его употребить. Зубы, конечно, острые, но пластик – не орех. Аккуратно открутив колпачок, я продемонстрировал ей, как правильно выдавливать пасту. Айше наблюдала с неподдельным интересом, следя за каждым движением моих пальцев.

– Значит, пища внутри? А оболочка ядовита?

– Не ядовита, просто… несъедобна.

Айше выдавила немного коричневой массы и, сильно-сильно зажмурившись, лизнула кончиком языка. Ее тут же скривило так, будто она поллимона откусила. Я не выдержал и расхохотался. Еще бы! Это ж обычный сублимат, вкус концентрированный. Его бы, по-хорошему, водой разбавить.

Взяв тюбик двумя пальцами, будто он был дохлой жабой, она протянула его обратно.

– Пища Духов слишком сильна для людей, – с достоинством заявила она, хотя по ее лицу было видно, что она еле сдерживает рвотные позывы. – Как и наша пища – для тебя.

– А вот и нет, – парировал я, отправляя в рот очередной кусок жареной змеи. – При правильной подготовке – самое то.

Антидот делал свое дело, но вкус все равно был далек от кулинарного шедевра: жесткое мясо без соли и специй. Зато питательное. Роб вон целый пакет данных загрузил в меня с перечнем всех полезных веществ, содержавшихся в этой змеюке.

Взгляд сам по себе уплыл за горизонт. Интересно, как там мои «посланники»? Пришлось попотеть, устраивая для них целое шоу с раздачей миссий. Хорошо еще, Айше рассказала мне о местных нравах.

Черт, как только подумаю, что все эти люди – потомки земных колонистов, мозг вскипает. Как они умудрились разделиться на три таких разных племени? Одни молятся на какого-то Предтечу, вторые шепчутся с духами, а третьи и вовсе засели в горах и вовсю мастерят паровые машины. Что пошло не так? Где та развилка?

Люди, конечно, везде люди. Стоит паре вожаков переругаться – и пошло-поехало. Удивительно, что они до сих пор не перерезали друг другу глотки. Хотя, Витки и сами отлично справляются с контролем над рождаемостью – за пять тысяч лет едва до восьмидесяти тысяч дотянули. Жесткая иерархия, тотальный контроль, ограничения… Типичная тирания. Сомневаюсь, что Сектору удастся до них достучаться. Но я сделал ставку на их веру – должно сработать.

Дети Гор падки на технологии, мои чертежи точно их зацепят. Вон, Валька светилась как новогодняя гирлянда, увидев чертеж паровой турбины. Старенький конечно, пришлось изрядно покопаться в древних базах данных, чтобы вытащить хоть что-то, что будет близко к их реальности.

А вот со степняками будет сложнее. Судя по цепкому уму Айше и ее острым вопросам, степной народ не лыком шит. К ним я планировал подойти в последнюю очередь, когда с остальными более-менее прояснится. И… честно говоря, мне не хотелось отпускать Айше. Она мой личный энциклопедический справочник по этому миру. Да и просто с ней… легко.

Я украдкой глянул в ее сторону, и на лице сама собой расплылась улыбка. Айше что-то увлеченно плела из цветных веревочек. Получалась фигурка, отдаленно напоминающая человечка.

– Что это у тебя? – поинтересовался я.

Она вздрогнула, словно я застал ее за чем-то постыдным, но затем сдержанно улыбнулась.

– Разве не узнаешь? – она подняла на меня свои бездонные глаза. – Это куколка. Мы вешаем их на деревья, чтобы Духи вроде тебя могли наблюдать за нами и наставлять.

– А-а, куколки… – я сглотнул, понимая, что чуть не провалил всю роль. – Да, припоминаю… мои собратья-духи упоминали о них. Но мне они не нужны, чтобы следить за тобой. У меня есть другие глаза.

Айше нахмурилась. Ее пальцы разжались, и полудоделанная фигурка распалась.

– Я хотела сделать по одной… для нас, – ее щеки залились румянцем. – Чтобы связь между нами оставалась.

Она стыдится? Чего?

Не думая, я накрыл ее руку своей ладонью и, заглянув в глаза, сказал как можно проникновеннее:

– Не надо. Я и так найду тебя, где бы ты ни была. И услышу. Тем более мы пока не расстаемся. Ты нужна мне здесь.

Не знаю, что она там поняла, но Айше вся вспыхнула, вырвала руку и, отвернувшись, уставилась в ближайшие кусты. Эх, женщины… Всегда я в них ничего не понимал. И о чем она теперь думает?

Напряжение разрешил появившийся Роб, выплывший из-за скалы.

– Обнаружено два тепловых сигнала. Соответствие биометрическим профилям «Сектор» и «Валька»: 100%.

Я подскочил, будто меня током ударило. Вернулись! Наконец-то! За эту неделю ожидания я уже начал забывать, зачем мы тут вообще сидим. Теперь все должно решиться.

– Одни? Больше никого с ними?

– Посторонних сигнатур не обнаружено.

Э-эх… Я-то надеялся, они приведут с собой делегацию – какого-нибудь верховного жреца или инженерного гения. Ладно, пусть даже не лидеров, а их доверенных лиц. Странно.

С другой стороны, Валька – дочь какого-то архи-архитектора, а Сектор – из семьи высокопоставленных фанатиков. Может, у них есть некие полномочия? Вполне.

Но что это с их походкой? В приближающихся фигурах не было и намека на триумф. Валька шла так, словно собиралась прошибить стену головой – тяжело, размашисто, с убийственным настроем. Сектор плелся сзади, понурый и истощенный, не глядя по сторонам. Ситуация пахла не просто жареным, а горелым до углей

– Они пришли, – тихо проговорила Айше, вставая у меня за спиной. – Но вести они несут недобрые, Двуликий.

– Тебе откуда знать? – я бросил на нее взгляд. Она смотрела на приближающуюся пару с ледяным спокойствием.

– Сердцем чую. Да и видно невооруженным глазом – северянка держит руку на спуске. Смотри, как пальцы лежат.

Я усмехнулся. И это шаманка? Настоящий тактик-аналитик. Еще и наблюдательность, как у сыщика.

Не успел я ничего ответить, как в меня прилетел тубус с чертежами. Роб молниеносно перехватил его в сантиметре от моего лица.

– Нападение на командира. Активировать протокол «Защитник»?

– Стоять! – рявкнул я, отпихивая его металлическую руку, и уставился в разъяренные лица своих «посланников».

Валька не стала церемониться и взорвалась с первого же слова.

– Предатель! Лжец! Трещотка с сорванной резьбой!

Ох, последнее прозвучало особенно оскорбительно. Что случилось-то?

– Из-за тебя меня выставили изменщицей на весь народ! Моя семья опозорена! Ты сулил спасение, а подсунул пустышку! – Валька набирала обороты, ее голос звенел от ярости. – А ты подумал о нем?! – она рванула Сектора за рукав. – Я его из Карцера вытащила! Он там сгнил бы, и никто бы не узнал! Ты не Предтеча! Ты – шестеренка, которая трещит, но не крутит! Говори, мерзавец, что тебе здесь надо?!

Она нависла надо мной, вонзив взгляд прямо в зрачки. Наконечник болта ее арбалета смотрел мне прямо в сердце. Плохо. Очень плохо.

– Ты понимаешь, с кем разговариваешь? – я изо всех сил старался сохранить маску спокойствия, но внутри все закипало.

– Понимаю! – прошипела она. – С самозванцем, который водит нас за нос! Мы с ним все обсудили, пока шли! И знаешь, к какому выводу пришли? Тебе здесь не место! Это наш мир! Убирайся в свою дыру!

Она ткнула арбалетом мне прямо в грудь. Я почувствовал, как по рукам пробежала предательская дрожь. Бесит. До чертиков бесит. Эта выскочка, эта дикарка, не сумела убедить своих соплеменников и теперь валит все на меня?!

– Я здесь, чтобы остановить извержение! – рявкнул я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.

Валька гневно прищурилась. Не верит. И тут из-за ее спины вышла Айше. Ее цепкий взгляд скользнул по моему лицу, будто читая скрытый текст.

– И правда, зачем? – тихо, почти задумчиво, произнесла она. – Мне ты сказал, что Дух. Ему, – легкий кивок в сторону понурого Сектора, – что ты Предтеча. А ей нашептал о технологических чудесах…

Она замолкла, и я видел, как на глазах меняется ее взгляд. Из теплого и доверчивого он стал колючим, как лед.

– Каждому ты сказал то, что он хотел услышать, ведь так? Не зря же ты так подробно расспрашивал меня обо всем? Отчего же Дух так мало знает о нашем мире?

– Конечно, я говорил то, что вы хотели услышать! – прорычал я, чувствуя, как почва уходит из-под ног. – Как иначе мне было вас объединить, чтобы победить ЭТО?!

Моя рука взметнулась, указывая на дымящийся вулкан. Валька от этого жеста сжалась, как пружина, я видел, она была готова спустить курок.

– Но зачем тебе это? – снова, как гвоздь, вбила свой вопрос Айше. – Какой тебе интерес? Я не глупая девочка, верящая, что ты из одной доброты решил нам помочь. Что ты на самом деле хочешь?

Она сыпала вопросами, словно размышляя вслух, и от этого было в сто раз хуже. Подозрение в глазах Вальки становилось тверже. Сектор стоял, как каменное изваяние, сжав кулаки. Ощущение, будто хлипкий карточный домик, который я с таким трудом строил, рушится у меня на глазах. Я смотрел в глаза Айше, ожидая очередного удара. Грудь сдавило ледяными тисками. Столько времени… и все к чертям собачьим. Как она могла? Разве я дал ей повод думать, что желаю зла? Хорошо ж общались…

– Айше, – мой голос сорвался на сиплый шепот. – Ты же видела…

– Я уже не знаю, что видела, – безжалостно отрезала она. – Искусные уловки? Сладкий яд? Ты не Дух, Алекс. Так кто же ты?

Они не поверят. Что бы я сейчас ни сказал. Все кончено. Остается только один выход.

– Роб, – я сглотнул ком в горле. – Врубай «Санитар».

Мой приказ потонул в оглушительном, первобытном реве. Земля ушла из-под ног. Я увидел, как Валька, схватив за руку Сектора, рухнула на землю, утягивая ее за собой. Как взметнулись волосы Айше, потерявшей равновесие. Мои же ноги оторвались от земли, а механический голос Роба прорвался сквозь грохот:

– Внимание! Фиксирую сейсмическую активность. Вероятность извержения: 99,9%. Приоритет: протокол «Спасение».

Из жерла вулкана вырвался столб черного дыма и пепла. Горячая пыль забивала глаза и нос. Роб понес меня прочь от эпицентра, но летел он медленно, его конструкция не была рассчитана на такие нагрузки. Я видел, как внизу три фигурки, спотыкаясь и падая, пытались бежать от бушующей стихии, в ужасе оглядываясь на раскаленные бомбы, вылетающие из кратера.

Вскоре я потерял их из виду, заблудившись в сером, удушливом смоге. Мы летели, уворачиваясь от сгустков лавы, падавших с неба. Земля внизу продолжала содрогаться, и эта дрожь передавалась даже по воздуху.

Спустя несколько вечных минут мы вырвались из пепельного ада. Я, щурясь, пытался разглядеть землю. И тут мой взгляд зацепился за знакомые цветные ленты. Тело дернулось само собой, вниз, где распласталась фигура Айше. Ее нога была придавлена здоровенным валуном, захватившим ее в каменную ловушку без шансов на спасение.

– Роб, стой!

Приказ опередил мысль. Роб замер в воздухе. Я смотрел вниз, и внутри меня боролись два человека. Циничный прагматик, готовый бросить ее и спасать свою шкуру, и… кто-то другой… очень знакомый мне, но давно забытый. Черт! Черт! Черт!

К горлу снова подкатил ком. Я видел, как по склонам ползет раскаленная, вязкая лава. Оставить? Она же предала меня, отвергла! Поймет ли? Будет ли благодарна?

Майкл бы не колебался. А я… я не могу.

– Роб, отмени протокол «Санитар». Спускайся к ней.

– Приоритет протокол «Спасение». Внизу повышенная опасность. Снижение не рекомендуется для сохранения жизни командира.

– Засунь в жопу свой протокол и двигай вниз. Немедленно!

— Ваше эмоциональное высказывание не поддается анализу. Рекомендуется…

– Да лети ты к ней, тупая железяка! Быстро спасаем и уносим ноги, ясно?! Оцени риски и делай!