Инивумус

Снаружи царила звенящая тишина. Сектор с тревогой отметил: привычный гул джунглей, крики птиц и стрекот насекомых – все стихло. Все живое попряталось. Их напугало что-то. Идти назад, откуда они с такой скоростью убежали, было безумием. Они двинулись дальше по курсу, вглубь незнакомой местности.

– И что сын самого Арбитра забыл в этих гиблых местах? – не выдержала Валька.

– А дочь Архитектора? – парировал Сектор.

Та хмыкнула, бросив на него лукавый взгляд. Сектор с внутренним смятением осознал что от него сложно оторваться и тут же мысленно одернул себя. Но Валька не замечала его тревог и продолжала трещать.

– Иду к подножию Инивумуса. Хочу понять, как его усмирить. Или как от него защититься.

Сектор замер на месте. Сердце с силой ударило в груди, отдаваясь гулом в висках.

– Я знаю, как его успокоить, – с трудом выдавил он, чувствуя, как ком застрял в горле.

Валька уставилась на него с немым изумлением. Одна ее тонкая рыжая бровь скептически поползла вверх, не оставляя фантазии для догадок.

– И не смотри на меня, как на тварь лесную! – взорвался он. – Инивумус взбесился из-за меня!

Он ожидал чего угодно: презрения, злости, недоверия. Но только не того, что случилось дальше. Северянка расхохоталась. Не ехидно, а с искренним, почти безумным весельем.

– Ты… ты как скажешь чего! – сквозь смех выдавила она, вытирая слезу. – Инивумус… Из-за тебя?! Ну надо же! И как ты, простите, собрался его «утихомиривать»?

Сектор нахмурился и отвернулся. Выкладывать душу этой еретичке он не собирался. Хватит с нее и того, что он идет с ней рядом и до сих пор не пустил стрелу в ее огненные волосы.

– Ладно, плесень. Не дуйся, – Валька догнала его. – Но мне правда интересно. Что ты собирался делать?

– Не твое дело, ведьма. Придем – увидишь, – отрезал Сектор, ускоряя шаг.

Лес редел, тропа шла в гору, дышать становилось тяжелее. Они шли молча, и это молчание было гуще и красноречивее любых споров. Наконец деревья расступились, открывая вид на плато. Оба замерли как вкопанные, не в силах вымолвить слово.

У Сектора подкосились ноги, а из горла вырвался сдавленный, бессмысленный звук.

– Это же…

Он лихорадочно раскрыл свою сумку, выхватил папку и нашел нужный лист. Корабль Предтечи. Он был прямо перед ними. Реальный. Почти такой же, как на древней схеме.

– Винты и шестерни… – с благоговейным ужасом прошептала Валька, ее глаза стали огромными. – Это… это и есть твой Предтеча?

Глава 8 Скелет в звездном шкафу

Не важно, как зовут. Важно, что умеешь.

Руки, что могут починить плуг, ценнее языка,

что может цитировать мануалы.

Неписаный кодекс Вольницы

Корабль цел. По крайней мере, снаружи. Уже хорошо. Когда Роб доложил о двух новых гостях, стремительно приближающихся к моей «консервной банке», я, если честно, подсел. Только-только нашел общий язык с одной аборигенкой, и вот – двое новых. Сюрприз, блин. Подарок от щедрой планеты.

Я и представить не мог, что там творится. Мало ли, уже собирают орду, чтобы закидать моего «Красавчика» копьями? Эта, Айше, вроде мирная, но тут просто звезды так сошлись. Стоит, смотрит на корабль как на икону.

И все же… очень уж они на людей похожи. Роб докладывал: гуманоиды, прямоходящие, но явно разных пород. Любопытно, как тут биология скрещивалась. Куда проще было бы, окажись они страшными троглодитами с пастью до ушей. Рука бы не дрогнула. А тут… черт. Придется вести дипломатические игры. Для начала – проверить корабль.

– Следы, – голос Айше вывел меня из раздумий. Она внимательно изучала землю. – Двое. Взрослые. Шли тяжело, с грузом.

Я нахмурился. Вот именно, чего не хватало. Значит, все-таки заметили мой корабль. Только бы не побежали за подкреплением. Не охота мне сходу протокол «Санитар» запускать, я тут уже кое-какие планы начал строить.

– Раз следы есть, проверим, – кивнул я, бросая взгляд на спутницу.

Лучи заката играли на ее бронзовой коже, окутывая фигуру мистическим сиянием. Смотрелось… красиво. Так и подмывало потрогать, проверить на ощупь. Но это потом. Сначала надо будет уговорить ее сдать кровь на анализ, слюну… изучить ДНК… в общем, узнать поглубже.

Мы двинулись вперед, широко шагая по плато. Я торопился. Роб неуклюже топал рядом, безостановочно сканируя пространство. Пока тишина. И вдруг впереди что-то блеснуло на земле. Подошел ближе и обомлел: ламинированный лист, а на нем… Черт побери! Да это же чертеж «Циклона»! Криокапсула для долгих перелетов, музейный раритет! Откуда?! Я точно ничего подобного с собой не вез. Схема потрепанная, язык устаревший. Но я ее узнал – на летной практике нам показывали такие на заводе-музее. Очень, очень странно. Ладно, будем разбираться по мере поступления.

Подойдя к «Красавчику», я тихо выругался. Растяпа! Оставил грузовой отсек открытым. Ну конечно! А кто ж знал, что местных так и тянет к вулкану, будто там бесплатный сыр раздают?

Первым внутрь я запустил Роба – пусть проверит обстановку. Мы с Айше остались ждать. Уже привыкшая ко мне и моему железному другу (вернее, она приняла его за мою вторую ипостась или что-то вроде того), она выглядела спокойной. И многое успела мне поведать про… свой мир, если можно так сказать. А потом начала сыпать своими вопросами, благо Роб вовремя появился со своим «Объявлением».

– Твой второй лик выглядит грозно, Дух, – прошептала она, косясь на проход в корабль. – И жилище твое…

– Это корабль, – поправил я, почему-то смущаясь под ее пристальным взглядом. Чувствовал себя так, будто сдаю экзамен, к которому не готовился.

– Что это значит? – она по-птичьи склонила голову, впиваясь в меня темными глазами.

Глядя в них, я вспомнил годы полета в кромешной тьме, где единственным светом были звезды. С усмешкой я взглянул на лист в руках. Эх, иметь бы такую капсулу, пусть и древнюю. Заснул – и проспал до самой цели. Хотя, говорят они не очень-то полезные для здоровья были.

– Это… средство передвижения. Вроде твоего, – я махнул рукой в сторону ее ящероподобного скакуна, который всю дорогу мирно плелся за нами.

Айше скептически подняла бровь. Что ж, на ее месте я бы тоже сомневался.

– Но твой зверь не дышит. Не ест. И он больше Ветрового Змия.

– Он пока не дышит, – я неловко улыбнулся. – Он в… спячке. На земле – спит. В небе – оживает. И может пролетать огромные расстояния.

– И чтобы летать, тебе нужно залезать к нему в нутро?

– Вроде того, – я поспешил сменить тему. Что ни вопрос – то в десятку. Видно, не зря ее народ сделал шаманкой – голова на плечах есть.

Появление Роба в проеме грузового отсека стало спасением. Айше с ее допросом пришлось подождать. Ох и по острому же краю ты ходишь, Алекс!

– Зафиксировано несанкционированное проникновение. Нарушители активировали защиту. Применен усыпляющий газ. Подача отключена для вашего входа.

От сердца отлегло. Значит, аборигены пробрались внутрь и начудили, за что система усыпила их. Отлично! Лучший исход.

Позвав Айше, я вошел внутрь. Нарушителей мы нашли не в грузовом отсеке, а в самой сердцевине корабля – пилотной палубе. Они лежали возле панели управления, сбившись в кучу в скрюченных позах. Двое. Совершенно разных.

– Дух Света… Дети Гор и Витки! – ахнула Айше. – Но как они оказались вместе? Их народы враждуют с незапамятных времен. Еще мой прадед рассказывал об их войнах.

– Вот этого я не знаю, – пробормотал я, разглядывая идиллическую сцену.

Двое: мужчина и женщина. Мужчина – высокий, худощавый, с темной грубой кожей. Надбровные дуги выступали вперед, рудимент. Девушка – бледная, рыжая, очень мускулистая и тоже высокая, хотя ниже той же Айше и этого… Бледность могла означать жизнь в северных районах или под землей. Но самое интересное – красная папка в руках у мужчины. Она тут была чужеродным элементом. Совсем не из их мира. И, кажется, я уже догадывался, откуда взялся лист у меня в руках. Оставалось проверить.

– Роб, отведи Айше в свободную каюту. Обеспечь всем необходимым, – я повернулся к ней. – Мне нужно уединение. Прошу, последуй за… моей второй ипостасью. Я позову тебя, когда понадобишься.

– Как скажешь, Двуликий. Если нужна будет помощь в разговоре с ними, – она кивнула на спящих, – зови. Мой народ давно торгует с теми и другими, их обычаи мне знакомы.

Я кивнул и проводил ее взглядом. Она безропотно пошла за железным монстром – именно так, наверное, видела его в своем воображении. Стрессоустойчивость у нее была на высоте. И… надо же, помощь предложила. Что бы это значило? Не до конца верит в мою игру в Духа или же… хочет быть полезной покровителю? Как же сложно!

Оставшись один, я выдохнул и аккуратно высвободил папку из ослабевших пальцев мужчины. Отбросив всякую осторожность, я рухнул в кресло и начал листать. Глаза мои расширялись с каждой новой страницей. Было от чего.

Схемы систем жизнеобеспечения. Шасси вездехода. Регламент правил поведения на корабле. Список лабораторного оборудования… Ого! Даже оторванный перечень продуктов. Все было перепутано в хаотичном порядке. Я листал дальше, и тут…

Общий чертеж корабля. И в углу, мелким шрифтом, на архаичном английском:

«*Проект «Надежда». Ковчег-1. Инв. № KS-42. Собственность Земного Альянса.*»

Черт. Черт.

– Роб… – я сглотнул подступивший к горлу ком. – Подними все данные по проекту «Надежда». Пока ищешь…

Я бросил взгляд на двух аборигенов. Теперь они казались мне не просто похожими на людей. Они и были людьми. Мутировавшими, прошедшими ад, но – людьми. И если мои догадки верны… моим четырем лимонам наступил крах.

– Отнеси их в медотсек. На замок. Мониторь состояние. И найди Айше. Пусть скажет им, что я… посланник, что усмирит Гнев Земли. Пусть подготовит их к разговору.

— Вывожу данные по проектам под кодовым названием «Надежда» на мониторы, – бесстрастно отозвался Роб и, легко подхватив тела, скрылся в коридоре.

Я остался наедине со строкой, ползущей по экрану. Данных было слишком много. Пришлось вбивать фильтры. Судя по архаичным чертежам, эпоха Земного Альянса… да, около двухсот лет назад.

Наконец, система выдала результат. Всего пару сухих строк:

*Миссия «Надежда»: колонизация объекта KS-42. На борту: 80 000 колонистов. Последний сигнал: запрос о помощи. Связь прервана. Причина: начало Четвертой Мировой Войны на Земле. Миссия признана утраченной.*

И все. Больше ничего. Но этого было с лихвой.

Я откинулся в кресле, впиваясь взглядом в экран. Твою мать. ТВОЮ МАТЬ.

– Роб! – мой голос прозвучал хрипло. Он вернулся лишь через минуту, закончив дела.

– Задание для объекта Айше исполнено. Будут поручения?

– Да, – я провел рукой по лицу. – Ты не представляешь… Эти люди… они, возможно, такие же, как я. Земляне.

– Утверждение неверно.

– Чего?! – я вскипел. – Ты будешь спорить? Вот данные! Двести лет назад! Восемьдесят тысяч колонистов!

– Данные особи не соответствуют определению «Землянин». Наблюдаются выраженные внешние признаки адаптации к местной биосфере.

– И?

— Для консервативных морфологических изменений такого масштаба требуется значительно больше двухсот лет. Для данных особей время текло иначе.

Я замер, не мигая глядя на него. Иногда мне казалось, он специально тянет время, наслаждаясь моментом.

– Для наблюдаемых признаков требуется приблизительно пять тысяч лет.

Если бы я не сидел, я бы рухнул. Пять. Тысяч. Лет. Это сводило с ума.

– Роб… выходит, они все равно не аборигены. Они… наши. Брошенные. Забытые. И все это время их потомки выживали здесь, на неизвестной планете… Они даже не знают, кто они!

Я застыл, уставившись в пустоту. Если я доложу Правлению… моя миссия будет тут же свернута. Командование не станет колонизировать планету, где живут наши же люди. В лучшем случае, отправят гуманитарную помощь. А я… я останусь ни с чем. Снова. А Майкл… чтоб он сгорел в атмосфере! Черт. Черт.

– Роб, что мне делать? Сказать правду и все потерять?

— Этический протокол №1: Защита человеческой жизни в приоритете. Данные указывают, что эти особи – далекие потомки людей.

– Ты как всегда! – яростно выкрикнул я. – А как насчет моей жизни? Моего будущего?

Кулак с размаху обрушился на панель приборов, заставив ее глухо скрипнуть. Нет. Я не могу все потерять. Не сейчас.

Я бросил взгляд в сторону медотсека. Они не аборигены. Они – мои ключи к победе.

Глава 9 Приговор чертежу

Не верь слухам, не молись артефактам.

Измерь, взвесь, проверь.

Знание, не подтвержденное экспериментом,

– лишь суеверие. Мир не враждебен

и не добр – он познаваем.

Высший закон. Принцип первый из Принципов Железа и Льда Детей Гор.

Ущелье отзывалось эхом на каждый её шаг, и Валька могла бы петь – громко, нестройно, как шум пара в трубах, – если бы не рисковала обвалом. Но внутри всё ликовало. Причина ликования была у неё в руках – крепкий тубус, который она не выпускала из объятий всю дорогу, как сварщик – только что собранный узел высокой точности.

Она возвращалась. Не с гипотезой или теорией, а с рабочими чертежами. То, что она несла, могло перевернуть всё! Совершенно новая схема паровой турбины с КПД, о котором её учителя и не мечтали. Но это была лишь приманка, пробный шар. Второй свиток содержал спасение – детальные инструкции по усилению несущих конструкций, чтобы устоять против гнева Инивумуса.

Мысли снова и снова возвращались к Чужаку. Та степнячка Айше величала его «Духом», но Вальке было плевать на мистику. Её интересовала сухая схема – неиссякаемый источник решений, который он олицетворял. Таких изящных инженерных ходов она не видела никогда. Один только его Корабль! Святые поршни, да это была не машина, а симфония из незнакомых сплавов и немыслимых форм! Она поняла это с первого взгляда, едва они с тем южанчиком пробрались внутрь. Тот, конечно, бубнил про «Предтечу», но Валька знала – этот Чужак пришёл из мира, где её народ был лишь забавным архаизмом. Иного объяснения не было.

Да, было страшно, когда они очнулись, и первое, что увидели – красные огоньки сенсоров Роба, принятые за глаза лесного монстра. Но потом появилась шаманка со своими завываниями, а Сектор слушал, разинув рот. Валька же в это время оценивала обстановку: угрозы ноль, зато вокруг поражающие воображение лабораторные инструменты, а вскоре она первая удостоилась приватной беседы. И разговор этот до сих пор грел сердце.

После беседы Валька была уверена – её путь к подножию Инивумуса не был случайностью. Это была закономерность. Правильный расчёт привёл к нужному результату.

«Я войду в историю! – мысль билась в такт её шагам. – Не Лика, не мать… а я! Моё имя впишут в летописи как спасительницу Детей Гор!»

Она сжала тубус так, что пальцы побелели. Главное – успеть. До конца срока оставались жалкие сутки, но она управится. Граница уже близко.

А сам Чужак… Его голос, двойной, с лёгким металлическим резонансом, казался таким убедительным. Он говорил о помощи, о защите, о технологиях за гранью их понимания. И просил лишь одного – донести его весть. Валька не сомневалась: её народ примет его с распростёртыми объятиями, едва увидит эти чертежи. Имя его – Алекс – было непривычным, но какая разница? Линии на бумаге были безупречны. Это была поэзия, переведённая на язык инженерных расчётов.

«Я должна это построить! Увидеть, как это работает!»

Но тут же в сердце, словно тонкое сверло, вонзилось сомнение. Чертежи были не только гениальны, но и невероятно сложны. Потребуются сплавы, которых у них, возможно, и нет в природе. Но Чужак обещал помочь с материалами. Разве мог он врать? В его глазах она видела искреннюю озабоченность. Да и Валька не проста – она задавала каверзные вопросы, проверяя последовательность его логики. И тот выдержал проверку.

Дома её встретили бурей. Лика набросилась с объятиями, выспрашивая про свой подарок – арбалет. Мать ласково поправила ей воротник комбинезона. А вот отец упёрся взглядом прямо в тубус, будто пытаясь просветить его насквозь.

– Что принесла, дочка? Показывай! – потребовал он, и в его голосе звучало привычное нетерпение мастера, ждущего отчёт по детали.

– Не сейчас, – Валька лукаво улыбнулась, прижимая драгоценный цилиндр. Своих жадных до знаний родственников она знала – чего доброго, выдернут из рук! – Приходите на Совет Гильдий. Там я покажу нечто, что изменит всё!

Звучало самоуверенно, но Валька верила в успех. Никто из инженеров так и не предложил ничего путного. Она уже успела все прознать, пока бежала до дома через извилистые норы города.

Под лучами гордых взглядом родичей она вышла из дома. На душе было легко и светло, будто после успешных испытаний нового котла под максимальным давлением. Впервые семья смотрела на неё не как на отстающий элемент в цепи, а как на равный узел. Даже в глазах Лики она уловила крошечную искру зависти.

Главный зал Совета Гильдий гудел, как гигантская паровая машина на предельных оборотах. В центре арены, после часового перерыва, пустовала площадка для выступлений, а наверху, на возвышении, уже восседала верхушка: от Верховной Мастерицы до глав всех гильдий. Среди них была и её мать. Её взгляд, тревожный и цепкий, выискивал в толпе знакомую огненную макушку.

После нескольких выступлений с провальными проектами (один предлагал использовать пар для выдувания стеклянных скульптур, другой – запустить в жерло вулкана гигантскую пробку), очередь наконец-то подошла к Вальке. Она бережно сжала тубус – своё святое сокровище – и вышла в центр.

Несколько томительных минут ожидания, пока народ угомонится, и её хрипловатый голос прорезал наступившую тишину.

– Уважаемые члены Совета, главы Гильдий, – начала она, и эхо подхватило её слова. – Я стояла у подножия Инивумуса.

По залу прокатился гул. Ей пришлось выждать, пока шепот не стихнет, словно пар, выпущенный из клапана.

– И там я нашла инженерное решение. И не только для предстоящей беды.

Валька сглотнула. Главное – выложить всё сразу, не оставив места для догадок. Не глядя в зал, она выдавила из себя рассказ. От похода до встречи с Чужаком, умолчав лишь о южанине – незачем было подливать масла в огонь политических споров. К концу горло пересохло, будто после смены в запылённом цеху, но она собрала волю в кулак.

– И вот, вашему вниманию – чертежи, способные укрепить наши стены против гнева Инивумуса!

Она развернула первый свиток. Распорядитель, словно тень, возник рядом, выхватил его из ослабевших пальцев и понёс на суд старшим.

Валька подняла взгляд, ожидая увидеть одобрение, живой интерес, удивление. Она ждала всего, кроме того, что увидела.

Тишина в зале стала плотной, тяжелой, как расплавленный металл перед разливкой. На неё смотрели не как на новатора, а как на сбой в работе механизма.

Верховная Мастерица взирала сверху, её брови сведены в единую грозную линию. Пальцы отбивали тихий, размеренный ритм по каменному подлокотнику, а взгляд… её взгляд разбирал Вальку на составные части, изучая каждую с холодным, беспристрастным любопытством, как неисправный агрегат.

Главы гильдий, словно стая падальщиков у туши, перешёптывались, тыча пальцами в её сторону. А мать… Мать сидела недвижимо. Её лицо выцвело, став белым и гладким, как отполированный известняк.

У Вальки перехватило дыхание. Что она сделала не так? Что за слово, какой просчёт обернулся против неё? Она стояла в центре арены, и от былой уверенности не осталось и следа.

Несколько минут, пока Совет изучал чертежи, показались Вальке вечностью. Она взмокла, словно простояла смену у раскалённой печи. Наконец слово взял глава Гильдии Строителей, старый Вальд. Единственный мужчина пробившийся в верхушку за последние двести лет.

– Интересные каракули, девочка, – он произнёс это так, будто обнаружил плёнку ржавчины на только что отлитой детали. – А нагрузку на наши домны ты просчитала? Хватит ли мощностей, чтобы выплавить всю эту… сталь? – Последнее слово он выговорил с лёгким презрением, как будто это было что-то непристойное.

Щёки Вальки пылали. Она не знала, что жгло сильнее: ярость от того, что этот старый хрыч, явно по ошибке забравшийся в Совет, назвал гениальные линии «каракулями», или стыд от осознания собственной неподготовленности. Оправдываться было бессмысленно, но отвечать пришлось.

– Благодарю за вопрос, уважаемый мастер Вальд, – она сделала лёгкий, чёткий поклон, как учили: голова, спина, пятки – одна линия. – Безусловно, реализация требует пересмотра мощностей. Но представьте скачок, который мы совершим, усовершенствовав наши печи! Это будет настоящий прорыв!

Она в упор не понимала, почему они не видят этого. Разве не об этом они твердили всегда? Рост, развитие, эффективность!

– Значит, не просчитала, – с уничижительным спокойствием заключил Вальд, будто и не слышал её слов. – Следовательно, перед нами – не инженерный проект, а фантазия. Детские мечты о железяках.

Валька сжала кулаки так, что костяшки побелели. И от этой правды было не отмахнуться: не просчитано – не существует. В их мире это был первый и последний закон.

– По-ли-у-ре-та-но-вое покрытие, – протянула Стратег по ресурсам, Ничка, чей голос решал судьбу всех изобретений. Она водила пальцем по чертежу, будто по ведомости. – Что это за зверь? Из чего его добывать? За всю свою практику я с таким не сталкивалась.

– Вот именно, – тут же подхватила глава Металлургов. – Как и эти ре-зи-но-вые амортизаторы. Где мы их возьмём? Кто это выдумал?

– Человек извне поклялся предоставить технологии добычи и синтеза, – голос Вальки предательски дрогнул, сорвался.

– Человек извне? – язвительно усмехнулась Ничка. – С каких это пор Дети Гор стали полагаться на чужаков, а не на силу собственного разума и ресурсы своей земли?

– Верно! – рявкнул Вальд, ударив кулаком по столу. – Когда это мы начали плясать под дудку незнакомцев и забыли, что у нас своя голова на плечах? Он что, наш новый Верховный Инженер? Не смешите мои подшипники!

В зале поднялся гвалт. Вопросы сыпались градом, и под этим шквалом Валька всё яснее понимала глубину своего провала. Как она могла забыть главную, святую ценность своего народа? Самостоятельность. Ради чего предала этот принцип? Ослепла от блеска чуждой стали? Повелась на сладкие речи незнакомца, как последняя ученица на ярмарке?

– Главный принцип Гильдий – личное открытие! Личный прорыв! – перекрыла шум глава Инженеров, ее голос резанул, как ножовка по металлу. – Не ты это создала! Ты принесла готовое, как уличная торговка! Где твой вклад? Где твоя мысль?

Кулаки Вальки разжались. Она опустила голову, почти сломленная. Лишь где-то в глубине, в самом сердце, тлела последняя искра стыда и гнева.

– Довольно! – громоподобно, как сигнальный гудок, прозвучал голос Верховной Мастерицы. – Оператор Валька.

Та заставила себя поднять взгляд. Встречаться с этим ледяным, аналитическим взором было невыносимо.

– Ты контактировала с Чужаком у подножия, – заговорила Мастерица, и каждое её слово падало, как отлитая свинцовая дробь. – Эти знания… пахнут иным разумом. Чужой логикой. Ты предлагаешь нам поставить на кон нашу независимость, нашу идентичность, ради сомнительных схем, которые мы даже проверить не сможем? Сделать нас вечными должниками неизвестного благодетеля?

Она сделала паузу, дав словам впитаться, как едкому раствору в рыхлую породу. И затем вынесла приговор, чистый и беспристрастный, как вывод диагностического прибора:

– Ты – не новатор. Ты – посредник. А посредничество между своим народом и неизвестной силой – не доблесть. Это уязвимость.

Отчаянный, последний взгляд Вальки метнулся к семье. Она ждала поддержки. Хоть намёка, кивка, сжатой в кулак руки. Но мать смотрела в пол, её профиль был резок и неподвижен. Отец демонстративно отвернулся, разглядывая собственные, покрытые шрамами и окалиной, руки. А сестра Лика взирала на неё с ледяным, безжалостным укором, который был яснее слов: «Я всего добивалась сама. А ты… нашла короткий путь и опозорила нас всех».

Внутри всё перевернулось, как если бы платформа грузового подъёмника внезапно оборвалась. Валька до хруста сжала в руке свиток с так и не представленной турбиной. Гордо, с мёртвым, каменным лицом, она развернулась и вышла с арены, заставляя ноги двигаться медленно и плавно, как хорошо смазанные поршни. И лишь оставшись за тяжёлой дверью зала – сорвалась в позорный, неуклюжий бег, в единственное место, где могла спрятаться от всевидящих глаз, – в свою мастерскую.

В тишине, пахнущей машинным маслом, металлом и пылью, её накрыла волна гнева. Горячей, всепоглощающей, как пламя в топке. Она, словно ураган, ворвалась внутрь и швырнула проклятый тубус в угол, так что тот с глухим стуком ударился о ящик с инструментами. Слёз не было – лишь сухой, сжимающий горло спазм и жар унижения, прожигающий насквозь. Сама виновата. Повелась, как последняя простушка. Ослепла.