Неупокоенная

Алексей заёрзал на стуле. Его пальцы судорожно сплелись, костяшки побелели.

— Она ушла около 23:00, я предлагал пойти вместе, — быстро проговорил он, при этом избегая взгляда майора. — Но она настояла на своём. Сказала, ей надо подумать о работе, о планах на лето... Знаете, Лена всегда такая. Самостоятельная...

— «Самостоятельная...» — эхом отозвался Антонов. Он вытащил из пачки сигарету, вспомнил о запрете на курение, покрутил её в пальцах и спрятал обратно. — Её нашли у озера, не далековато ли до ночной прогулки?

Майор сделал паузу, наблюдая, как по лицу парня пробежала тень.

— Кто еë нашёл? — Алексея начало трясти, а в его ушах стоял звук захлопнувшейся двери.

Майор снова показал фото с места происшествия. На снимке Елена лежала в неестественной позе. Увидев это, Леша закрыл лицо обеими руками и издал хриплый звук.

— Нет, этого не может быть... Этого не может быть... Лена, как же так? — Алексей упёрся головой в колени.

Майор резко, почти грубо, схватил Лёшу за руку и потянул на себя, выворачивая её вверх.

— Покажите-ка ваши руки, гражданин Булатов. Да, да, поближе к свету. Девушка боролась. У неё под ногтями — куски кожи того, кто её держал. И группа крови там... интересная.

Алексей попытался вырвать руку, но хватка майора, несмотря на жару и усталость, была стальной. На предплечье парня, чуть выше запястья, под рукавом легкой рубашки виднелись три длинные, едва затянувшиеся царапины.

— Это... это кот, — прошептал парень, и в его голосе впервые прорезалась не просто тревога, а настоящий, животный страх. — У нас кот дома, Шаман. Он царапается, когда его купаешь.

Саша усмехнулся — без тени веселья, одними губами. Глубокие морщины на его лице стали ещё резче.

— Кот, значит. Большой, должно быть, кот. Где-то сантиметров семьдесят в плечах, не меньше.

В этот момент в дверь постучали. В кабинет заглянул молодой лейтенант.

— Товарищ майор, мы съездили по адресу, который указал гражданин Булатов в заявлении, и опросили соседей и... — он осекся, глядя на побледневшего Алексея.

Антонов не отпускал руку парня.

—Ну, не томи Андрей! Говори при свидетеле. Нам скрывать нечего.

Гражданка в соседней квартире слышала в ночь убийства, как мужчина и женщина из 36-й квартиры ругались, затем хлопок дверью, она решила посмотреть в окно и увидела, как выбежала гражданка Смирнова, а за ней следом выскочил гражданин Булатов. Они о чём-то спорили возле подъезда, а потом он силой затолкал её в машину. Тёмная «Лада». Ваша машина, Алексей Евгеньевич? — спросил Андрей.

В кабинете воцарилась такая тишина, что стало слышно, как бьется о стекло муха, одуревшая от зноя. Алексей перестал сопротивляться. Его рука в ладони майора обмякла и стала холодной, как у мертвеца.

— Ну что, Лёша? — тихо спросил Антонов, склоняясь к самому его уху. — Расскажешь теперь про белую лилию? Откуда она взялась в её волосах? И почему ты увёз её к озеру, если она «хотела просто подышать»?

Алексей снова закрыл лицо руками. Его плечи мелко задрожали, и по кабинету разнёсся глухой, надрывный всхлип. Майор Антонов не торопил его — он знал, что сейчас плотина прорвётся.

— Я не убивал её, — выдохнул Алексей сквозь пальцы. — Клянусь вам, я любил её больше жизни.

Он поднял голову. Глаза были красными, а по щекам ползли дорожки слёз.

— Мы ругались. Страшно поругались. Я... Я начал понимать, что у неё кто-то есть. Нашёл переписку в телефоне. Сначала не мог поверить, но не выдержал и в тот вечер предъявил ей. Она начала кричать, что я слежу за ней, что я задушил её своей опекой... Она выскочила, я за ней...

— Соседка видела, как вы заталкиваете её в машину, — холодно заметил Мартынов. — Это тоже «опека»?

— Я был в ярости, — Алексей затряс головой. — Но я не хотел причинить ей боль! Я просто хотел поговорить, понимаете? Не на улице, не при соседях. Мы отъехали к парку, стояли там полчаса. Она плакала, я возмущался... А потом всё как-то стихло. Она посмотрела на меня и сказала: «Леша, это не совсем то, что ты думаешь. Скоро это всё прекратится. Мне нужно немного ещё времени. Потом я всё тебе нормально объясню!»

— И вы, конечно, сразу поверили? — Антонов скептически приподнял бровь.

— Я хотел верить! — воскликнул он. — Она заявила, что нам обоим нужно успокоиться и предложила переночевать у подруги. Мы добрались до её дома на Парковой улице. По пути Лена позвонила Майе. Я слышал, как она говорила: «Май, я поднимусь, у нас с Лешей недопонимание, могу остаться у тебя?» Майя ответила: «Конечно, жду».

Антонов сделал пометку в блокноте: «Майя. Проверить».

— Во сколько она вышла из машины? — спросил майор.

Примерно 23:20 или 23:30. Она поцеловала меня в щёку. Сказала: «Завтра поговорим на здравую голову!». Я видел, как она вошла в подъезд. Я покурил в машине пару минут, смотрел на окна... Свет у Майи загорелся на кухне, я подумал, что, значит, Лена пришла и они пошли на кухню. Затем уехал домой. Я был уверен, что она там!

Антонов тяжело вздохнул и потёр переносицу, а затем подался вперёд, вглядываясь в расширенные зрачки парня.

— Она хотела, чтобы вы уехали. Хотела, чтобы вы оставили её в покое. Она зашла в подъезд, дождалась, пока ваша машина скроется за поворотом, и вышла. Или... — Майор сделал паузу. — Или вы просто сочиняете сейчас..

Александр вытащил из папки ещё один лист.

— Вы сказали, что узнали, что у неё кто-то есть. Вы узнали, кто он? Имя? Хоть что-то?

Алексей помотал головой, в глазах читалось полное отчаяние. — Она не сказала. В переписке он был записан просто как «Г». Я думал, может, Георгий или Геннадий... Боже, а если она пошла к нему? Если это он?

— Если она пошла к нему,— закончил за него Антонов,— то он встретил её не с распростёртыми объятиями.

Антонов встал, подошёл к окну и настежь распахнул створку. Жара не уходила, так еще в кабинет ворвался шум посёлка. — Лёша, если ты сейчас не вспомнишь хоть какую-то деталь про этого «Г», ты останешься главным подозреваемым. Царапины на руке, ложь в первых показаниях, соседка, которая видела «похищение»... Этого хватит за глаза..

Алексей сидел, уставившись в одну точку. Вдруг его взгляд зацепился за стакан майора на столе.

— Цветы... — прошептал он. — Лилии. Неделю назад я пришёл домой, на столе стоят цветы. Я спросил её, кто их подарил, она ответила, что никто, что она сама их купила для Майи на день рождения. Я обратил внимание на буклет рядом с ними: «Флора-Люкс». Я только потом вспомнил, что у Майи день рождения осенью, а не летом.

Антонов моментально взял мобильный и набрал номер телефона. — Олег, срочно пробей владельцев и сотрудников магазина «Флора-Люкс» на Ивовой. Может, у них десять дней назад покупали букет на адрес погибшей, и кто оплачивал, хорошо, если оплата картой была, и будет ясно, кто такой этот «Г». Если цветочники добровольно камеры покажут, тогда отлично. И сделай запрос на камеры с подъезда на Парковой улице, я точный адрес позже сообщением пришлю.

Саша повернулся к Алексею. — Идёшь в камеру на 48 часов. Если твоя история подтвердится, начнём искать твоего «Г». Сдашь анализ, если группа крови совпадет с группой крови под ногтями жертвы. Тут тебе... — Антонов не закончил.

Глава 4

Майя обнаружила себя в бесконечном чёрном коридоре. Стены из полированного обсидиана не просто отражали свет — они, казалось, впитывали его, оставляя лишь тусклое, болезненное мерцание чёрных свечей в бронзовых подсвечниках. Воздух здесь был тяжелым, с привкусом старой пыли. Ощущения одиночества не было — пространство было наполнено многоголосым шёпотом, который доносился то из-под пола, то со стороны стен, иногда сверху. Майе казалось, если она посмотрит вниз, то увидит тысячи лиц, которые застыли в крике.

Каждый шаг давался с трудом, словно она шла через невидимое болото. Сердце колотилось, а в голове пульсировала одна мысль: «Мне нельзя здесь быть, я хочу уйти...». Но она продолжала двигаться дальше.

— Иди... Я тебя жду... — голос был похож на хруст ломающихся костей. Он проникал внутрь её сознания, проникал внутрь её тела и вибрировал в позвоночнике, вызывая тошнотворный приступ страха.

И вдруг впереди возникла дверь. Массивная, из морёного дуба, она выглядела как шрам на теле реальности. Её поверхность покрывали вырезанные символы: глаза без зрачков, переплетённые змеи, змея, кусающая себя за хвост, и перевёрнутые треугольники, внутри которых пульсировало нечто, похожее на сердце, как в учебнике анатомии. Майя почувствовала запах гнили и старой крови.

Дрожащими руками, преодолевая дикое желание закричать, Майя толкнула дверь. Открылся зал, залитый неестественным полумраком. В самом центре на каменном монолите покоилась шкатулка. Чёрный камень, из которого она была сделана, казался живым — он слегка расширялся и сужался, будто дышал. На крышке серебряная змея, кусающая свой хвост.

— Открой... — голос прогремел так мощно, что с потолка посыпалась каменная крошка.

Девушка подчинилась. И стоило крышке приподняться, как комнату залил ядовитый белый свет. Но это не был свет жизни; это была вспышка пустоты, выжигающая сетчатку, которая может сделать тебя слепым навсегда. Позже из этого сияния вырвался сгусток абсолютной тьмы — плотный, как мазут, и холодный, как космический вакуум. Он вонзился Майе прямо в солнечное сплетение.

Она почувствовала, как тьма расползается по её венам, превращая кровь в тягучую чёрную жижу. В этот миг в её сознании возникает чужеродная мысль: «Маска правды скрывает ложь, маска лжи скрывает ещё большую ложь, а истина находится между двумя масками...»

Внезапно в этом кошмаре зазвонил телефон. Звук был реальным, дребезжащим, он резал уши. Девушка всё ещё находилась в путах сна, но поднесла руку с телефоном к уху.

— Алло? — голос её был едва слышен.

— Майя... Зачем ты здесь?... Не ходи по моим стопам... — голос Лены в трубке был полон такого животного ужаса, что Майя буквально забыла, как дышать. Голос прервался хрипом, как будто подруге сдавили горло, и она не могла больше говорить.

УДАР! ЕЩЁ УДАР!

Майя подскочила на кровати. Комната была погружена в серые сумерки. Она судорожно снова схватила телефон — экран был тёмным, ни одного входящего. Но в груди, именно там, куда во сне просочилась тьма, всё ещё пульсировала тупая боль. Руки тряслись. Она не могла понять: был ли это просто кошмар или что-то иное...

В дверь снова ударили — на этот раз так сильно, что задрожала вся дверь.

— Открывайте! Полиция! — раздался глухой мужской голос.

Девушка, пошатываясь, подошла к двери. В глазке она увидела троих. Лица их казались ей искажёнными. Она открыла замок.

На пороге стояли майор Антонов, чей взгляд был тяжёлым и проницательным, опер Чернов и немного бледный лейтенант Мартынов.

Мужчина, который был самым старшим из троих, обратился к ней: «Вы Милявская Майя Васильевна?»

— Я майор Антонов Александр Сергеевич. Я к вам с плохими новостями. Ваша знакомая Елена Смирнова мертва, нам надо задать вам несколько вопросов. Мы можем войти в квартиру?

Майя застыла. Страх, принесённый из сна, смешался с реальностью. Она смотрела на них и не знала, как в это поверить. Когда прозвучало «Елена Смирнова мертва», мир внутри девушки рухнул, сердце как будто внутри разорвалось, пламя обжигало грудь и левую руку, а паника начала душить её.

Майя отшатнулась от двери и спиной врезалась в вешалку. Её карие глаза, обычно полные упрямства и жизни, расширились, став почти чёрными от ужаса. Она была девушкой видной — пышные формы, которые она всегда умела подчеркнуть, сейчас казались ей обузой, мешающей дышать. Её приятное, мягкое лицо исказилось в гримасе осознания.

— Нет... Нет... Она звонила! Она должна была прийти! — закричала она, и этот крик быстро перешёл в надрывный вой.

Девушка схватилась за голову, вцепившись пальцами в каштановые волосы. Её затрясло в настоящей истерике. Она начала оседать на пол, не обращая внимания на полицейских, которые вошли в прихожую.

— Тише, Майя Васильевна, успокойтесь, — майор попытался взять её за локоть, но она оттолкнула его руку с неожиданной силой.

— Не трогайте меня! — она задыхалась, слёзы градом покатились по щекам, она начала размазывать остатки туши. — Я ждала тогда её всю ночь! Чайник грела! Она звонила мне вечером, сказала: «У нас недопонимание с Лешей, можно переночевать». И всё! Потом я звонила... Сто раз звонила! «Абонент недоступен»!

Олег и Андрей переглянулись, а Саша дождался, пока первый приступ рыданий немного стихнет, и жестом попросил коллег остаться в коридоре, а сам прошёл за Майей на кухню. Она села на табуретку, обхватив себя руками, её пышная грудь судорожно вздымалась.

— Гражданка, послушайте меня, — тихо, но твёрдо сказал Антонов. — Нам нужно понять, что происходило с ней в последнее время. У Лены был любовник, кроме сожителя? Кто-то, с кем она могла тайно встречаться?

Милявская подняла на него свой взгляд. В глубине её карих глаз зажёгся тот самый упёртый огонёк, который обычно помогал ей разруливать самые сложные конфликты с клиентами в сервисном центре.

— Какой любовник? Вы о чём? — Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. — Мы с ней вместе работали. Я — диспетчер на приёме заявок, она — приёмщица. Весь день на виду друг у друга. После смены — вместе домой. Ну, почти всегда...

— Почти? — зацепился майор.

— В последний месяц она... Она немного изменилась, — Майя запнулась, и её голос снова задрожал. — Стала какая-то странная. Летала в облаках, улыбалась в телефон. Я спрашивала: «Лен, ты что, влюбилась?» Она только отмахивалась, мол, «Глупости, Май, просто настроение хорошее». Стала немного скрытной, телефон из рук не выпускала, даже когда клиент на ремонт кухонный комбайн сдавал, она всё время что-то под столом строчила.

— И вы не знаете, с кем она переписывалась? — продолжал интересоваться майор.

— Я спрашивала! Один раз не выдержала, когда она прямо во время обеда залипла в экран. Она ответила, что это «трудный клиент». Сказала, что там какая-то сложная поломка в старой немецкой стиральной машине, и он постоянно уточняет детали по ремонту. Я ещё удивилась — с каких пор приёмщица ведёт консультации по технической части, так ещё в обеденное время? Но она так уверенно это сказала... Так упёрто на меня посмотрела, что я не стала лезть.

Майя замолчала и посмотрела в упор в глаза майору.

— Господи... — прошептала она, и в её глазах снова отразился тот первобытный страх из сна. — А если это тот клиент?

Антонов подался вперёд, его лицо стало жёстким.

— У вас в базе сервисного центра был такой заказ?

— В том-то и дело... — Майя сглотнула ком в горле. — Я пыталась искать подобный заказ. Но в заявках такого заказа не было. Пусто. Она просто врала мне.

Девушка судорожно вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Она схватила кухонное полотенце и начала мять его в пальцах, а её карие глаза лихорадочно блестели.

— Майор, подождите... — Она запнулась, вспоминая детали одного странного дня. — Я сейчас вспомнила. Это было недели полторы назад. У нас в сервисном центре обед с 13:00 до 14:00. Мы обычно вместе в столовую ходили или покупали что-то, а потом сидели на приёмке и болтали. А тут она говорит: «Май, ты обедай без меня, мне нужно отойти по делам».

Антонов кивнул, делая пометку в блокноте.

— Вы спрашивали, по каким делам она собиралась?

— Я в окно посмотрела, когда чайник ставила, — Майя прикусила губу и немного застыла. — Она вышла на парковку за сервисом. Там стояла машина. Огромная такая, чёрная, блестящая... Какой-то внедорожник, я в марках не очень разбираюсь, но выглядел он очень дорого. Знаете, такие тонированные наглухо.

— Номер запомнили? — Вошёл на кухню Мартынов.

— Нет, не запомнила, — Майя покачала головой. — Я на другое внимание обратила. На заднем стекле, прямо посередине, был наклеен такой большой золотой орёл. С расправленными крыльями. Он так сверкнул на солнце, что я даже зажмурилась, она нырнула внутрь, и они сразу уехали.

Мартынов прищурился и спросил снова:

— Она вернулась после обеда?

Да, через час и вернулась. Зашла в сервисный центр, щеки горят, глаза бегают. Я её в лоб спросила: «Ленка, это что за кавалер на танке за тобой приезжал?». Она как-то сразу сдулась, начала папки на столе перекладывать. Сказала: «Да, это знакомый Лёши. Он проездом был, передал для него важные документы по страховке».

Майя горько усмехнулась, и слеза снова скатилась по её щеке.

— Но я же не дура! Я диспетчером работаю, я людей по голосу насквозь вижу, а уж подругу тем более. Она, когда врала, всегда начинала мочки ушей трогать. И в тот раз тоже трогала. И главное — никаких документов при ней не было! Она зашла с той же сумочкой, с которой уходила. Ни папки, ни конверта, ничего. Я тогда подумала: может, в сумку положила? Но сумка у неё маленькая, туда даже лист А4 не влезет, не помявшись.

— Вы сказали об этом Алексею? — спросил Антонов.

— Нет... — Майя опустила голову. — Мы с Лёшей не особо общаемся, он вечно в разъездах, на фуре работает. Я подумала — ну, может, у неё личная жизнь закрутилась, не хочет рассказывать. Мы же в сервисном центре, как в зоопарке: я на звонках, она на приёмке, от разгневанных домохозяек отбоя нет. Хочется же сказки какой-то... И машина эта дорогая...

Девушка вдруг резко подняла голову и схватила за руку Антонова.

— Этот «клиент» по ремонту и этот «знакомый Лёши» — это ведь один и тот же человек, да? Она ввязалась во что-то? А если он причастен к смерти Лены?

Антонов промолчал, но по тому, как он переглянулся с лейтенантом, Майя поняла — она попала в точку.

— Майя Васильевна, нам нужно будет проехать в отдел, — мягко сказал майор. — И нам нужен будет доступ к базе вашего сервисного центра. Вы сможете помочь?

— Да... — девушка поднялась, поправляя одежду. — Я помогу. Лена была единственным близким мне человеком. Этот подонок должен ответить за всё.

Глава 5

Старый белый «Форд» майора Антонова тяжело подпрыгивал на ямах Озёрского, лязгая подвеской. В салоне пахло дешёвым освежителем «Ёлочка», который не мог заглушить застарелый запах табака.

Майя прижалась лбом к стеклу и наблюдала, как поздний вечер превратил посёлок в декорацию к триллеру: редкие фонари выхватывали из темноты то покосившийся забор, то скелет качели, то густые кусты. Она закрыла глаза, и перед внутренним взором всплыл обрывок сна: чёрный коридор, голос, боль и страх.

— Вы в порядке, Майя Васильевна? — не поворачиваясь, спросил Саша Антонов. Его голос показался ей хриплым и усталым, но он смог выдернуть её из оцепенения.

— Да, просто задумалась, — ответила девушка, не отрывая взгляда от посёлка.

— Бывает, — буркнул с заднего сиденья Чернов, хотя он всё это время сосредоточенно что-то печатал в телефоне, и его лицо подсвечивалось мертвенно-голубым светом экрана. Мартынов, сидевший рядом с Олегом, хранил официальное молчание, лишь изредка поправлял папку на коленях.

Машина остановилась у двухэтажного здания полицейского участка. Над входом тускло горела лампа, вокруг которой порхали мотыльки. Поднявшись на второй этаж, они быстрым шагом направились к кабинету № 22. Войдя внутрь, Майя почувствовала себя неуютно. По коже пробежали мурашки, словно она оказалась в пещере, где её обдало холодом, хотя в помещении было душно. Майор подошёл к своему столу и указал на стул рядом.

— Присаживайтесь, гражданка Милявская, — Антонов с усталой улыбкой обратился к девушке. — Мартынов, пригласи кого-нибудь из гражданских, кто там внизу сидит... Нам нужны двое понятых.

Через десять минут в кабинет вошли охранник из соседнего магазина и случайный прохожий. Антонов начал заполнять протокол.

— Итак, — Антонов снова посмотрел на Майю, — вы, Милявская Майя Васильевна, добровольно изъявили желание предоставить следствию свой планшет для проверки данных сервисного центра?

— Да, — твёрдо ответила она, выкладывая устройство на стол. — Мне скрывать нечего. Там логи посещений и база заказов. Если это поможет, то хорошо...

— Обязательно поможет, — кивнул майор. — Мартынов, оформляй.

Мартынов быстро записывал в протокол:

— Протокол осмотра и выемки предметов. ПГТ Озёрский, улица Лесная, дом 12. Время — 22:45. Присутствовали понятые... — он сверил их паспорта, —...осматривается планшетный компьютер, добровольно выданный гражданкой...

— Майя, разблокируй планшет, — попросил Андрей, надев тонкие латексные перчатки.

Она ввела графический ключ. Лейтенант быстро зашёл в настройки.

— Планшет марки «Хуавей», серийный номер... — он продиктовал длинную комбинацию цифр Антонову. — Видимых повреждений нет, экран цел. В списке приложений обнаружена специализированная база данных. «Сервис Про».

— Понятые, посмотрите, — Антонов указал на экран. — Мы фиксируем, что планшет работает, пароль снят владелицей. Сейчас мы упакуем его в спецпакет.

Андрей достал прозрачный пакет с клейкой лентой. — Майя Васильевна, — обратился Антонов мягко. — Согласно закону, мы изымаем технику для проведения компьютерно-технической экспертизы. Вы понимаете, что это займёт время?

— Я понимаю, — девушка смотрела, как её планшет исчезает в пластике. — Скажите, майор... А ничего странного не было на месте преступления?

Мартынов закончил с понятыми и проводил их к выходу, в кабинете воцарилась тишина. Антонов внимательно посмотрел ей в глаза— в его взгляде мелькнул что-то среднее между подозрением и сочувствием.

— Почему Вы спрашиваете? — поинтересовался Чернов.

— Сама не знаю, просто в голову пришло, — она действительно не знала, для чего задала этот вопрос и что она хотела услышать в ответ.

Антонов отодвинул от себя стакан.

— «Пакет опечатан, скреплён подписями понятых и участвующих лиц». Майя Васильевна, распишитесь вот здесь и здесь. О получении копии протокола — вот тут.

Майя все ещё сидела в кабинете и смотрела на зернистое изображение на мониторе. За соседним столом опер, которого она не знала лично, снова и снова просматривал запись с домофона её подъезда. Удивительно, но в этот раз удалось быстро получить записи, обычно приходится ждать гораздо дольше.

— Вот, смотрите, — Пашков ткнул пальцем в экран. — Время 00:15. Смирнова выходит из подъезда. Она не просто идёт, она почти бежит.

На экране появилась та самая чёрная махина. Она медленно подкатила к тротуару, сверкнув в свете фонаря полированными боками. Лена подошла к передней двери, приоткрыла её, замерла на секунду, словно колеблясь, а потом нырнула в салон. Автомобиль плавно тронулся и растворился в темноте переулка.

Антонов подошёл к Пашкову пристально смотря в монитор.

— Увеличь номер, — приказал Антонов, не отрывая взгляда от монитора.

— Бесполезно, товарищ майор, — вздохнул Пашков. — Грязь или специальное напыление. Цифры бликуют, как ни крути — сплошное белое пятно. Зато вот...

Он применил фильтр, и на заднем стекле отчетливо проявился силуэт золотого орла. Птица словно насмехалась над ними, расправив крылья.

— Орёл на месте.— глухо сказал Антонов.

В этот момент дверь кабинета открылась, и вошёл дежурный. — Александр Сергеевич, там гражданин Булатов, его сестра приехала, шумит она. Требует выпустить, говорит, оснований для задержания нет.

Антонов потёр переносицу.

— Веди Булатова сюда, отпустим под подписку.

Через десять минут в кабинет завели Алексея. Он выглядел ужасно: заспанный, в помятой одежде, глаза красные. Увидев Майю, он дёрнулся, но промолчал.

— Садись, Булатов, — Саша указал на стул рядом с Майей. — Послушай внимательно, мы пробили твой телефон и телефон Елены за ту ночь, и уже пришли результаты экспертизы.

Майя затаила дыхание, а Лёша исподлобья смотрел на майора.

Твой мобильник, Лёш, всю ночь «дышал» в районе вашей квартиры на Ботанической. Ни одного перемещения. А вот телефон Елены... — Антонов сделал паузу, — в последний раз подал сигнал в два часа ночи в районе озера. И тебе повезло, что частицы под ногтями не совпадают с твоими.

Алексей закрыл лицо руками, его плечи затряслись. — Я же говорил, это кот. А тогда я спал! Я думал, она у неё! — Он ткнул пальцем в сторону Майи.

— К подруге она так и не поднялась, — отрезал майор. — Она села в черную машину с золотым орлом на стекле. Ты знаешь, чья это машина? Гражданка Милявская сказала, что на ней твой знакомый документы ей передавал.

Булатов поднял голову, в его глазах была пустота. — Какие документы? Майор, вы о чём? Я никого не просил ничего передавать.

— Майя Васильевна утверждает, что Смирнова назвала твоё имя, когда оправдывала свои отлучки на этой машине, — Антонов продолжал пристально смотреть на мужчину.

— Мало ли что она говорила! — выкрикнул Алексей и зло посмотрел на Майю. — Она, может, прикрывалась мною! Чтобы Майка не лезла не в своё дело!