Неупокоенная

«Я не ищу магии из книжек. Я ищу ответы. Моя бабушка умирала долго, но в ясной памяти. Перед самым последним вздохом она схватила меня за руку и сказала: «Принимай, внучка, теперь это твоя ноша. Чти Берегиню, она укажет тебе дорогу». С того дня я начала чувствовать, что другим не понять. Я хочу понять славянские традиции не как сказку, а как закон, по которому теперь вынуждена жить. Я хочу знать, кто я теперь!»

Она нажала «Отправить», и экран на мгновение стал чёрный, а потом появился золотой орёл и надпись: «Ожидайте подтверждения».

Майя откинулась на кровать и закрыла глаза. Она знала, что ответ придёт. И знала, что её жизнь только что разделилась на «до» и «после». Глеб Грызлов теперь был не просто фантазией или галлюцинацией. Он был ключом к двери, которую она только что решилась открыть.

В какой момент сон поглотил её, она не знала, мысли плавно перетекли в тревожное сновидение. Она увидела озеро, окутанное густым туманом, и Лену, стоящую рядом с Глебом. Она окликнула Лену, и та обернулась, одарив подругу загадочной улыбкой, и прокричала:

— Помоги Глебу!

Слова Лены эхом отдавались в тумане, и сквозь туман Майя услышала звонок телефона. Она открыла глаза, посмотрела в окно и, к удивлению, обнаружила, что уже утро, хотя ей казалось, что она только задремала.

— Майя, здравствуйте! — голос девушки был бодрым и полным воодушевления. — Сегодня вечером будет потрясающее событие. Лекция «Сила Рода». Это именно то, что вам нужно. Приходите, начало в семь. Благодарность за участие — четыре пятьсот.

Майя на секунду замерла и задумалась: «Четыре пятьсот рублей за вечер разговоров? Идея платить хоть какие-то деньги сейчас ей категорически не понравилась, зарплаты ещё ждать и ждать, каждый рубль был на счету». Она непроизвольно свела брови к переносице, а губы сжались в тонкую линию. Её пышная грудь начала часто и тяжело подниматься вверх-вниз — гнев и раздражение всегда проявлялись у неё физически.

— Хорошо, я буду,— коротко бросила она, решив, что информация сейчас важнее денег.

Положив трубку, Майя снова взяла тетрадь. Она снова рассматривала старую фотографию, вглядываясь в черты лица женщины, которая когда-то была полна жизни. Листая пожелтевшие страницы, Майя наткнулась на последнюю запись:

«Его тень ложится на всё, я вижу эту тень везде. Я смогу стать сильнее, мрак меня не сломит, они выбрали меня. Ян сказал сидеть на посту, очищать плоть и дух. Я готовлюсь принять тень, чтобы подарить свет...»

Майя коснулась пальцами букв, и внезапно реальность поплыла. Перед глазами возникло видение.

Она увидела старый, немного покосившийся деревянный дом, она сразу узнала этот дом. Это был дом отца Лены, Геннадия, запах древесины ударил в нос, затем возник фантом Лены, она ходила осматривала комнату, затем опустилась на колени в углу комнаты, подцепила краем ножа рассохшуюся половицу и вытащила ту самую тетрадь.

Майя видела, как Лена сидит на пыльном полу, жадно впитывая строчки личного дневника, и по её щекам текут слёзы. В какой-то момент в её глазах вспыхнул огонь, решительность. Но вдруг... Лицо девушки начало меняться, жизнь уходила из него, кожа становилась серой, а взгляд пустым и стеклянным, и вскоре образ превратился в пепел.

Майя вздрогнула и отпрянула от тетради, тяжело дыша. Внутри её сознания, прозвучал чёткий, холодный голос:

— Спроси отца!

Глава 14

Соседский петух не разбудил своим криком Антонова, хоть было и ранее утро, но он уже не спал, мысли одна за другой приходили в его голову, а иногда Саша переворачивался с бока на бок под аккомпанемент скрипа дивана «книжки».

Саша чувствовал себя не комфортно в этой комнате, хотя старался сделать её уютной по своему вкусу. Три года назад он приобрёл половину дома, так как не мог позволить себе целый дом. Он увидел привлекательное предложение о продаже в деревне Осинка, всего в шести километрах от Озёрского. Там были четыре сотки земли, отдельный вход, туалет в доме, хозяйственные постройки, колодец, две комнаты, веранда и кухня. Крыша была новая, за фундаментом ухаживали — что ещё нужно мужчине, от которого ушла жена с ребёнком?

От прежних хозяев осталось много вещей, и хотя особое место в сердце майора занимал скрипучий диван-книжка в полоску, но старинные настенные часы с боем радовали глаз Антонова не меньше, а трельяж, потрепанный временем, Саша смог отреставрировать и придать дереву глубокий коричневый цвет.

Антонов поднялся с дивана и прошёл на кухню, и именно тогда ему захотелось кофе. Включив чайник и сев за квадратный стол, который находился у небольшого окна, он придвинул к себе кружку с надписью «Лучший папа», насыпал растворимого кофе из железной банки и задумался: «Собаку стаффорда на квартире Грызлова убили двумя ранениями. Первое — в голову тупым тяжелым предметом, что-то вроде дубинки, череп смят, но не пробит, пёс сразу ушёл в глубокий нокаут. Второе — в правый бок чем-то узким и длинным, пробито легкое. Смерть наступила от внутреннего кровотечения. Следов крови, кроме животного, как и предполагал я, не обнаружили. Либо он ушёл сам, либо его «упаковали», хотя следов волочения не было, либо дома Грызлов не появлялся».

Майор понимал, что искали что-то важное. Учитывая, что книжный шкаф выпотрошен, причём искали не за книгами, а внутри них — корешки вспороты. Понятное дело, что грабители не оставили бы в ящике письменного стола пятитысячные купюры, а на кухне на столе золотые часы, человека интересовало что-то конкретное.

Чайник закипел, и кружка быстро наполнилась горячей водой. Коричные гранулы растворились, превращаясь в ароматный кофейный напиток. Приятный запах наполнил кухню, вызывая улыбку у Антонова. Сделав глоток, он закрыл глаза, когда он открыл их снова, на столе уже сидел сонный кот.

— Мурза, сколько раз я тебе говорил, что не место тебе на столе? — начал майор строго, но затем смягчился и погладил серого полосатого кота. — Скажи, друг, что важного мог прятать Грызлов? Наркотики? Что можно скрыть в книгах? Документы? Флешку? Его нашли? Или он уже встретился с предками? Что думаешь?

— Мяу! — ответил кот, выгнув спину и распушив свой хвост.

— Согласен, на голодный желудок плохо думается, — Саша подмигнул коту и улыбнулся. — Сейчас, хитрец, я тебя покормлю.

Интуиция Антонова подсказывала, что он на правильном пути, и «Зов Крови» имеет прямое отношение к смерти Смирновой. Пока не ясно, убивал ли её Грызлов, для выяснения этого нужна его кровь, а он исчез неизвестно куда. Кавардак в квартире Грызлова хоть и выглядел ужасно, но не напоминал фанатизм. Скорее, это были действия тех, кто точно знал, что ищет.

Раздался звонок мобильного телефона, майор быстро ответил:

— Здорово! Тебе не спится, что ли, Мартынов? Прям с утра трезвонишь?

— Да не спится, я снова изучал сообщество этих ненормальных. У них сегодня большой день — лекция. Будут многие. Как думаете, мы приглашены? — спросил Мартынов с ехидством.

— Лекция — это хорошо. — Антонов кивнул. — Уверен, мы приглашены! Узнаем, сколько там таких «просветлённых» и кто ими дирижирует. О Смирновой и Грызлове поинтересуемся.

Глава 15

Солнечный день не приносил Майе покоя. Липкое беспокойство сдавливало горло. Смена в сервисе тянулась бесконечно. Телефонные звонки раздражали, а мысли постоянно возвращались к вечеру. Она знала, что ей предстоит отдать честно заработанные деньги за билет в место, которое пугало её до дрожи и вызывало отвращение. Но она понимала, что именно там она найдёт ответы на свои вопросы.

Когда в шесть вечера она вышла с работы, воздух ещё не охладился. Здание «Зова Предков» находилось в старом районе, так что дойти пешком было легко. Раньше это был заброшенный купеческий особняк. Но теперь он сиял свежей реставрацией, которая казалась ей искусственной, как посмертный грим на лице умершего.

Когда-то этот трёхэтажный дом из тёмного кирпича был собственностью купца первой гильдии Елизара Воронова. Построенный в 1894 году, он тогда не привлекал внимания своим блеском его массивность вызывала скорее чувство давления.

И даже тогда особняк не пустовал. Его интерьер сочетал в себе элементы «тяжёлой эклектики»: стены, обитые тканью цвета запёкшейся крови, массивная дубовая мебель, инкрустированная костью, и бесконечные анфилады комнат, где всегда царил полумрак. Здесь пахло дорогим табаком, старой кожей переплётов и горящими восковыми свечами. Воронов жег их тоннами.

Лестницы были из мореного дуба, со временем каждая ступенька отзывалась на шаг глубоким, утробным скрипом. Говорили, что по ночам лестница «ходила» сама по себе, имитируя походку хозяина, даже когда тот был в отъезде. Кроме того, по всему особняку висели огромные зеркала в тяжёлых рамах. Купец запрещал их мыть он верил, пыль на зеркалах удерживает внутри души тех, кто в них когда-то смотрел.

Елизар Воронов не был обычным купцом, да он торговал сибирским мехом и солью, но его истинной страстью была генеалогия, граничащая с безумием. Он верил, что сила рода буквально течёт в жилах, и её можно аккумулировать.

В 1905 году тихая и бледная Элиза, единственная дочь Воронова, бесследно исчезла из своей спальни на третьем этаже. Полицейские обыскали весь особняк, но не обнаружили ни следов взлома, ни свидетелей. Лишь спустя десятилетия в тайнике был найден личный дневник купца, где в день исчезновения появилась загадочная запись: «Элиза не ушла. Она стала частью дома. Она сохранит наш дом».

«Зов Крови» выбрал этот особняк осознанно. Они не просто отреставрировали здание , они разбудили его, подумала Майя, входя в массивную дубовую дверь вместе с небольшой группой людей.

Рядом две женщины лет сорока негромко переговаривались, и Майя невольно прислушалась.

— Ты слышала? Сегодня сам Ведамир вести будет, — прошептала одна, поправляя на плече дорогую сумку.

— Да ты что!— ахнула вторая— Значит, не просто слова? Значит, практика будет?

— Точно. Говорят, на его практиках люди своих прадедов до седьмого колена видеть начинают. Энергия прёт такая, что стены дрожат. Главное—открыться каналу.

«Практика» эхом отозвалось в голове у Майи, и ей стало ещё хуже.

Внутри особняк ослеплял белизной. Широкая мраморная лестница вела в холл, где всё было организовано на удивление современно. У входа в зал стояла стойка-рецепшен. За ней сидела молодая девушка с идеально прямой спиной и неестественно безмятежной улыбкой.

— Добрый вечер. Ваш добровольный взнос за участие?— мелодично спросила она, когда Майя подошла ближе.

— Наличными можно? — Майя достала из сумки конверт с деньгами.

—Конечно, наличные сохраняют энергию дарителя,— девушка приняла купюры, даже не пересчитывая, и указала рукой в сторону двойных дверей.—Проходите в главный зал.Занимайте любое свободное место, ваша интуиция направит вас.

Майя вошла и замерла. Холодная волна узнавания окатила её с ног до головы. Это был тот самый зал из её видений. Те же ряды стульев с высокой обивкой, те же окна, и небольшая сцена, задрапированная тяжёлой тёмной тканью. Всё было реально.Видения не были игрой ума— они были картой, которая привела её сюда.

Она села на самый крайний стул в последнем ряду, стараясь слиться с другими людьми. Зал постепенно заполнялся разными людьми: дамы средних лет, и усталые мужчины в костюмах, и молодёжь с горящими глазами. Они как будто все ждали чуда.

Верхний свет в зале медленно погас, осталось лишь естественное освещение и неяркие софиты, направленные на сцену. Из-за кулис вышел мужчина. На вид ему было около сорока пяти. Высокий, широкоплечий, с осанкой атлета. Его длинные русые волосы были перехвачены тонким кожаным ремешком, а окладистая борода аккуратно подстрижена. Но больше всего поражал его наряд—льняная рубаха, расшитая красными и чёрными узорами, широкий пояс с медной пряжкой и тяжёлый на вид коловрат на груди.

Это был Ведамир. Его голос, густой и обволакивающий, заполнил пространство, кажется, проникая прямо под кожу.

— Здравия вам, ветви великого древа,—начал он, медленно обводя зал взглядом. — Вы пришли сюда, потому что чувствуете зов. Мир за окном выпил вашу радость. Но помните, что за вашей спиной стоят тысячи тех, кто дал вам жизнь. Ваша кровь— это не просто жидкость. Это река вашей памяти.

Он сделал паузу, и в зале воцарилась такая тишина, что было слышно дыхание соседа.

— Предки не уходят навсегда,— продолжал Ведамир, понизив голос до доверительного шёпота.— Они ждут, когда вы их позовёте. Они хотят кормить вас своей силой, но вы закрыли двери. Вы забыли их имена, вы перестали их почитать. Сегодня мы приоткроем эти двери. Мы будем восстанавливать связь рода. Вы почувствуете, как через ваши стопы вливается мощь земли, по которой ходили ваши пращуры.

Он внезапно вскинул руки вверх, и широкие рукава рубахи взметнулись, что он внезапно напомнил Майе того орла с крыльями.

— Кто готов принять силу? Кто готов услышать голос крови?

Зал выдохнул в едином порыве. Люди подались вперёд, словно завороженные коброй. Майя же, наоборот, ещё сильнее вжалась в стул. Ей мерещилось, что Ведамир смотрит прямо на неё, и в его в его взгляде не было той благости, о которой он говорил, там была холодная, расчётливая сила.