Гроза, кузнец и ветер

- Хорошо, сапоги мы ему справим, - кивнула она, пряча мешочек в ящик у стены. - У тебя самого-то есть рубашка и сапоги? Или к невесте в таком виде пойдёшь?

Радомир открыл рот, чтобы возразить, но тут же осёкся, вспомнив, что "парадного" у него и правда нет.

- Так, - сказала Любава, уловив его выражение, - семь дней есть. Холстина у меня тоже есть. Я тебе сошью наряд. Только к деду Сахо загляни, закажи сапоги. За неделю он успеет. А Милаша я к нему позже отправлю.

Они крепко обнялись на прощание - она пахла печёным хлебом и мятой, он - дымом и горячим металлом. Радомир уже взял горшок с супом, но задержался в дверях.

- А можно мне ведро супа? - спросил он с надеждой, почти по-детски.

Любава рассмеялась и, отмахиваясь, сказала:

- Ведро супа тебе жена сварит.

В этот момент в комнату вошёл Милаш. Услышав последние слова, он застыл, как пришибленный, обиженно надулся и тихо, обреченно спросил:

- Всё-таки жена? Обязательно, да?

Радомир расхохотался так, что чуть не расплескал суп, и, не дожидаясь продолжения, выскользнул за дверь, оставив Любаву на растерзание племяннику.

Утро было тихим и прохладным. Радомир, умывшись холодной колодезной водой, спустился в подвал. Там, среди мешков с мукой, кадушек с капустой и пузатого бочонка с квасом, стоял глиняный горшок с щами, что Любава дала ему вчера на прощанье. Поставил сюда, чтобы к утру не прокисло у печи.

Достав горшок, он понюхал - аромат щавеля, копчёного мяса и чего-то родного, тёплого. Переложил в миску, сел у окна. Ел не спеша, будто смаковал не только суп, но и само утро, - впереди был день особой работы.

Поев, вытер усы, поднялся и прошёл в кузницу, что занимала половину дома. Горн уже разгорелся - он разжёг его ещё на рассвете, чтобы угли были как надо. В углу, на дубовом верстаке, лежал кусок метеоритного железа, тяжёлый, с пятнистым отливом, словно ночное небо застыло в камне.

Он поднял его, чувствуя холодную шероховатость, и невольно вспомнил вчерашние слова княжьего человека:

- Остатки себе оставь, кузнец. Не дело доброе - метеоритную крошку по земле рассыпать. Пригодится.

Тогда Радомир только коротко кивнул, но в душе уже видел, как из оставшегося выйдет подарок для Милаша. Но пока - княжий меч.

Он решил не тратить метеорит бездумно - сплавить его с добрым болотным железом, что готовил сам ещё весной. Чистое метеоритное железо крепкое, но хрупкое; болотное - мягче, но вязкое. Вместе они дадут клинку и упругость, и стойкость.

Первым делом Радомир расколол метеорит на пластины тяжёлым молотом и зубилом. Шлаковая корка осыпалась, открывая серебристый металл с причудливыми узорами. Потом он разжёг горн сильнее, опустил туда куски и ждал, пока они не раскалятся добела. Клещами вытянул их на наковальню, сплющил, сложил, снова нагрел.

Так рождался сварной пакет. Он складывал и сваривал пластины раз за разом, пока металл не стал плотным, как цельный камень. Искры летели веером, в кузнице стоял густой запах угля и раскалённого железа.

К полудню первый пакет был готов. Радомир вытащил его, уложил на глиняную плиту остывать и вышел на крыльцо. На улице ветерок шевелил листья вишни, где-то за дворами перекликались куры, стучал топор. Он сделал глоток кваса и вернулся к делу - впереди была вытяжка заготовки в форму клинка.

Он работал размеренно, без спешки. Сначала вытянул заготовку в длинный прут, затем начал формировать клинок - от пятки к острию, задавая изгиб и равномерную толщину. Каждый удар был выверен, каждый поворот клещей - привычен, словно руки сами знали, что делать.

На следующий день, с рассветом Радомир снова разжёг горн. Сегодня предстояла самая важная часть - закалка. Он долго держал клинок в огне, следя, чтобы металл нагрелся равномерно. Цвет металла менялся от вишнёвого к ярко-жёлтому, и вот - нужный момент. Он поднял меч клещами, опустил в дубовую бочку с ключевой водой.

Вода зашипела, пар ударил в лицо. Металл будто вздрогнул, и на миг показалось, что он оживает. Радомир медленно поворачивал клинок, чтобы закалка легла ровно, без перекосов.

Когда клинок остыл, он вынул его, провёл ладонью - гладкий, ровный, звонкий, как струна. Но пока - без заговора. Слова не шли. Он только вздохнул и отложил его в сторону.

После полудня, когда жара от горна немного спала, он взял остатки метеорита и начал ковать короткий меч для Милаша. Вспомнил, как тот с восторгом рассматривал мечи на ярмарке. Подарок будет - от сердца, и по праву.

Вечером, уставший, но довольный, он прибрал кузницу, сложил клинки на верстаке. Завтра нужно будет идти к бабке Агафье - без её слов меч не оживёт. Но сейчас… Сейчас он мог позволить себе кружку холодного кваса и мысль о том, что дело близится к завершению.

Солнце только коснулось верхушек ив, а в кузнице уже лежали два клинка - длинный, строгий, княжий, и короткий, чуть весёлый на вид, будто сам напрашивался в руку Милашу.

Радомир, не торопясь, взял тот, что поменьше. Сел на лавку у горна, закрыл глаза. Слова сами пошли - старые, крепкие, такие, что и отец его шептал, и дед. Теплом разлились по груди, сквозь пальцы - в сталь. Клинок тихо звякнул, будто в ответ. Заговор лёг. Лёгко.

Он открыл глаза и медленно поставил меч на верстак. Губы дрогнули. Значит, дело не в руках… Значит, княжий клинок молчит не из-за него.

Длинный меч стоял в углу, холодный, как утренний иней. Ни тёплой отдачи, ни дрожи, что всегда бывает после заговора. Чужой - вот и всё.

- Ладно, - выдохнул он, - значит, пора к Агафье.

Тропа к её двору была старая, вросшая в землю. Местные дети сюда не бегали - "а то в жабу обратит", - шептали друг другу. Дом Агафьи стоял у самого края деревни, частично скрытый орешником. Забор перекошен, на калитке - пучок сушёной полыни, на косяке - вырезанные знаки, что ни одна нечисть не пройдёт без спроса.

Старая ведьма сидела на лавке, перемалывая в ступке что-то тёмно-зелёное. Лицо в морщинах, глаза - ясные, как у молодой, только с прищуром человека, что много видел.

- Ишь, пожаловал, кузнец, - сказала она, не поднимая головы. - Княжью железку несёшь?

-Здравствуй, Агафья. Несу, - кивнул он. - Да не берёт заговор.

Агафья отложила ступку, взяла клинок. Держала его недолго, потом вернула.

- А и не возьмёт, - сказала спокойно. - Все твои мечи до этого были для людей, которых ты знал. Чувствовал их, как руку свою. А князь… он тебе кто? В глаза видел? Нет.

Радомир пожал плечами.

-Не буду же я всю жизнь делать что-то только для знакомых? Надо научиться настраиваться и на других людей, значит? Научишь, ведунья? Кому, как не тебе знать такие премудрости? Второй такой во всей округи не найдешь.

-Какой такой?- прищурилась бабка Агафья.

-Мудрой, доброй и справедливой. - Радомир действительно считал Агафью одной из мудрейших жителей деревни. Не боялся, в отличие от ребятни, понимал, что Агафья сама с природой разговаривает, как он с металлом и землей. А для этого покой и тишина, ой как нужны. Поэтому безвредно отпугивает бабка тех, кто без дела к ней идет. Так что в его словах лукавства не было ни капли. И старуха тоже это поняла, чуть кивнула. Агафье явно были приятны слова молодого человека.

- Ты пойми, души в клинке нет, потому как нитки нет между тобой и тем, кому он. Всё, что могу - посадить в него Росток. Прорастёт он, если князь выполнит условие.

- Какое? - Радомир призадумался, подойдет ли такое князю.

- Это уж меч решит, - ведьма усмехнулась. - Но для Ростка нужен гриб особый. Его имя - Марман.

Радомир нахмурился.

-Слыхал, - сказал он. - Он ведь в сердце болота растёт…

- Ага, - кивнула Агафья. - И охраняет его тот, кто в лесу хозяин и господин. Леший старый, с характером сложным. Захочет казнит, захочет наградит. Но даром не отдаст.

Она прищурилась.

- Но ты ж кузнец… кузнец всегда найдёт, чем расплатиться.

Радомир призадумался. Опасное предлагала Агафья. Но другого выхода то не было. Нельзя князю пустую железку нести.

Он вышел от неё, чтобы вернуться ранним утром, с длинным мечом за плечами и коротким за поясом. Вечер уже ложился на деревню. Где-то смеялись дети, вдалеке гудела мельница. А в голове у него вертелось одно: болото. И тёмная фигура лешего, о котором старики рассказывали так, что даже взрослые невольно крестились.

Он знал - тропа туда не прямая, а каждая кочка проверит, насколько он готов идти до конца.

А впереди, за первым туманом, его уже ждали чужие глаза.

Глава 3. Там, где шепчут трясины.

Утро у Радомира началось с тяжёлого запаха трав, которым была пропитана изба бабы Агафьи. Старая ведьма сидела у окна, медленно помешивая что-то в глиняном горшке. Вокруг тихо шуршали подвешенные к балкам пучки зверобоя, чабреца и полыни - казалось, они дышат вместе с домом.

- Не суетись, - сказала она, не поворачивая головы, когда он вошёл. - Путь твой будет длинный: ноги устанут, руки замёрзнут, да и голова устанет думать. Запомни: в болоте нельзя торопиться. Спешка - первое, что там тебя утопит.

Радомир молча кивнул. Он ждал, пока она разложит на столе маленький узелок с порошками, мешочек с сушёным корнем и плоский кусочек чёрного камня, будто гладкого от вековой руки.

- Корень в воду заваришь, когда почувствуешь слабость, - наставляла она. - Камень держи в кармане - он лешему глаза слепит, если тот решит за тобой понаблюдать. И главное… - тут она подняла взгляд, прищурившись. - Не разговаривай с теми, кто слишком дружелюбен. В болоте улыбка опаснее ножа.

- А гриб? - спросил он.

- В сердце трясины, - отрезала Агафья. - Но там хозяин. Он просто так не отдаёт то, что бережёт.

Она подала ему плоскую деревянную флягу с ключевой водой, связку сушёного мяса и ломоть чёрного хлеба.

Радомир с благодарностью принял дары Агафьи.

Дома Радомир уложил всё в старый походный мешок, проверил пояс с инструментами: маленький молоток, несколько железных клиньев, нож с костяной рукоятью. Накинул кожаную куртку, сапоги повыше, ладони обмотал холстом, чтобы не изрезать в камышах.

Дорога к болоту начиналась за огородами. Первые часы он шёл без происшествий, пока под ногами не стало чавкать, а над головой не опустился густой туман. Воздух был вязким, словно его можно было резать ножом, и в каждом шаге чувствовалась осторожность.

Когда, по его прикидкам, до центра трясины оставалось меньше часа, между кустами мелькнули тени. Радомир едва успел развернуться, как из тумана вышли двое - широкоплечие, с длинными руками и светлыми глазами, в которых горел звериный огонь.

Кузнец выхватил нож, но не успел ничего сделать. Сзади по голове ударило что-то тяжёлое. Его повалили лицом в грязь, вывернули руки и потащили, сапоги беспомощно скользили в жиже. Это были последние ощущения, которые испытал Радомир, прежде чем провалиться в забытье.

Очнулся он в низкой, тёмной хижине, пропахшей псиной и дымом. Руки были связаны, дверь - тяжёлая, заперта. За мутным окном ходили силуэты - явно те же, что напали на него.

- Эй… ты живой? - тихо донеслось снаружи.

Радомир поднял голову. Голос - девичий, звонкий, не детский, но еще не женский.

- Кто там? - глухо спросил кузнец, прочищая пересохшее горло.

- Гроза, - ответила она. - И нет, не спрашивай, почему так зовут.

- Местная? - имя не впечатлило. Радомир понимал, что не у людей в плену, значит и имена вряд ли будут людские. Да и на голос грозы этот голосок не тянул. Ни камли раскатистости, милый колокольчик ближе будет.

- Местная, - согласилась она. - Первый раз оборотней увидел? Шел такой спокойный и уверенный, как у себя дома. - в голосе девчонки промелькнул смешок.

Радомир помолчал, а потом прямо сказал:

- Некогда мне в игры ваши играть. Вы мне не интересны. Мне нужен гриб. Серый, с шляпкой как блюдце. В сердце болота.

Снаружи коротко фыркнули.

- Знаю, где он. И могу провести.

- Слишком просто, - хмыкнул он. - Что взамен?

- Ты возьмёшь меня с собой за болото. В мир людей. И защитишь, - в голосе прозвучала холодная решимость. - Здесь мне ничего не интересно. Отец только воспитывает и гоняет, братья все время дерутся да звереют все больше и больше. Просто поговорить бывает за весь день не с кем. Я хочу уйти. Туда, в большой мир.

- Я кузнец, а не спаситель, - ответил Радомир.

- Кузнец, который кует мечи, а не просто железо в печке плавит, всегда найдёт способ защитить. Ты большой, сильный и тот мир знаешь. Лучшего проводника мне не найти тут. - отрезала она.

-А ты откуда знаешь? Много кузнецов видела?- усмехнулся Радомир. Он еще не видел девочку, но уже представил себе ее упрямое лицо, такое, что сейчас топнет ножкой и все получит.

-Ты не первый, кто к нам попал,- уже гораздо тише ответила девочка. - Но остальных отец выводил в бой с молодыми волками. Живыми я их больше не видела. Может конечно и отпускал, как обещал, но волки то все оставались по утру в деревне.

Радомир промолчал, представив, как его предшественников гнали по болоту молодые волчата. Себе такой участи кузнец точно не хотел.

- Отец объяснял братьям, что меч, который у тебя простой молотобой не сделает. Значит ты владеешь заговорами, с тобой аккуратнее надо быть.- тихо закончила Гроза.

Радомир задумался. Другого пути к спасению, да и к грибу у него похоже не было.

- Ладно. Доведёшь до гриба - выведу тебя из болота и не брошу, твердо ответил он девочке.

- Договорились, кузнец, - в её голосе мелькнула улыбка. - Ночью я открою дверь. Будь готов. Надо до утра уйти подальше. А то утром уже твоя охота начнется.

-А почему утром? Оборотни же ночью в основном все делают?- невольно удивился кузнец.

-Так а что за радость им в охоте, если добыча за околицей слепая, как крот? -усмехнулась Гроза. После этого кузнец услышал тихий шелест и понял, что девочка ушла.

Радомир наконец осмотрелся. К его большому удивлению, его вещи оказались тут же, свалены в угол кучей. Видимо оборотни все таки побаивались железного оружия, оставили на потом оценку пожитков кузнеца. Парню это было только на руку. Он аккуратно все собрал, привел в порядок, перекусил немного из своих запасов и растянулся на земляном полу во весь рост. До ночи время есть. И надо поспать, чтобы было больше сил на передвижения по болоту.

Ночь спустилась на болото тихо, но не спокойно. Луна выглядывала из-за рваных облаков, окрашивая туман в бледно-серебряный цвет. Радомир сидел на полу, привалившись к стене, и вслушивался в каждый шорох.

Деревянный засов на двери вдруг мягко щёлкнул. Щель приоткрылась, и внутрь скользнула тень.

- Вставай, - шёпотом, но с такой уверенностью, сказала Гроза, что он поднялся без вопросов.

Девочка была не высокая, босая, волосы заплетены в тонкую косу, чтобы не мешали, глаза светились янтарным в полумраке. Старенькое потертое платье, явно с чужого плеча, перетянутое на поясе простой веревкой. Большего при таком освещении Радомир рассмотреть не смог, да и не важно сейчас. Живая, здоровая, уже хорошо. Вроде и не соломинка, что сломается на ветру, крепенькая, совсем замечательно. Не хватало еще на себе ее тащить через пару тропок.

- Идём, - сказала она. - Пока стража спит.

Было видно, что Гроза нервничает. Она каждую секунду прислушивалась и принюхивалась, стараясь делать это незаметно. Радомир поднялся и быстро распределил свои вещи по местам, потом молча кивнул девочке, мол готов.

Они вышли в ночную сырость. Гроза двинулась первой, и уже через пару шагов Радомир понял, что это не обычная проводница. Она шла почти неслышно, ступая так, будто чувствовала, где почва держит, а где трясина утянет.

Каждую пару минут она поднимала голову, вдыхала носом воздух и замирала, прислушиваясь к далёким звукам.

- Запах меняется, - шепнула она однажды. - Стая не здесь, но один патруль где-то близко.

Дальше - быстрее. Иногда она бросалась вперёд и вдруг прижимала его к земле, пряча за стволом или кочкой. Несколько раз Радомир успел заметить, как вдалеке мелькала серая тень, а потом растворялась в тумане.

- Ты чуешь их запах? - тихо спросил он.

- Запах, дыхание, даже как они наступают. Волки - шумные, когда думают, что рядом нет врага, - усмехнулась она.

Они обогнули заброшенную сторожку, миновали заросший тростником берег. Там, где туман становился гуще, Гроза вдруг взяла его за руку. Ладонь у неё была тёплая, но в движении чувствовалась сила.

- Здесь опасно, - прошептала она. - Под ногами вода глубже, чем кажется. Смотри, куда ставлю ногу, и повторяй.

Он послушно шагал след в след, и только когда выбрались на твёрдую землю, осознал, что она вела его по невидимой, но чёткой тропе.

Гроза остановилась. Вдалеке уже темнела кромка леса - там заканчивались владения стаи.

- За этой линией ты обещал меня защищать, - сказала она, глядя прямо в глаза. - В мире людей я никому не нужна, кроме себя. А теперь - и кроме тебя.

Радомир кивнул.

- Обещаю.

Она усмехнулась, но глаза её блеснули теплее. .НастроениЕ у девочки явно улучшалось с каждым шагом. Да и идти было проще. Земля под ногами не плюхалась жижей, а пружинила, как будто они шли по самой воде, покрытой половыми досками.

-Это тут за века так корни переплелись, что провалиться не возможно почти.- пояснила девочка и даже чуть приплясывая, немного ушла вперед. Она была абсолютно спокойна сейчас и даже напевала себе под нос тихонько песенку:

-Гроза мне грозила, я уходила… гроза мне грозила, я уходила…

-А куда ты уходила от грозы? - не выдержал Радомир.

-Как куда?- удивилась девочка- В лес подальше, в нору под кусты. Чего хорошего, быть сильным дождем намоченной.

-Ясно.- коротко ответил Радомир и они двинулись дальше, все наращивая темп.

-Я стану как громила, быстрей чтоб было...- продолжала тихонько напевать девочка. Радомир больше не рискнул спрашивать о смысле песни. Хорошо ребенку, пусть тешится.

Утро встретило их запахом сырости, хороводом комаров и весёлым чавканьем под сапогами.

- Это ещё что за музыка? - буркнул Радомир, вытаскивая ногу из очередной кочки с таким звуком, будто выдрал из болота целое ведро. -На твою песенук не похоже.

- Это болото поёт, - невозмутимо ответила Гроза. - Оно приветствует нас.

- Да ну, поёт… Оно меня проклинает, я уверен, - пробормотал он, отмахиваясь от мошкары. - И всё за то, что я согласился на эту прогулку.

- А я думала, что кузнецы любят приключения, - с лукавой улыбкой сказала она, перепрыгивая через узкую полосу воды так легко, будто у неё вместо ног пружины.

- Люблю, но в них обычно меньше жижи и комаров, - отозвался он, проверяя, на месте ли молоток.

Они шли по тропе, которую Гроза находила по каким-то только ей понятным признакам. То она вдруг замирала, принюхивалась и шептала: "Туда не ходи, там воронка", - то с улыбкой указывала на безопасный островок, скрытый за кустами.

- Как ты это всё замечаешь? - спросил Радомир, когда она в третий раз увела его от места, где под водой оказалась глубокая яма.

- Инстинкты. И ещё - я один раз провалилась, - честно призналась Гроза. - Не хочу повторять.

Он фыркнул.

- Собственный опыт - хороший учитель.-усмехнулся кузнец,- Правда, скользкий.

- Ну, ты же обещал меня защищать, - поддела она. - Вот и тренируйся: успей за мной.

Внезапно из камышей донеслось хлюпанье, а потом показалась чья-то круглая морда с выпученными глазами.

- Это кто? - насторожился Радомир, хватаясь за нож.

- Это Квазик, - спокойно ответила Гроза. - Не трогай его, он просто странный.

- Странный? - уточнил кузнец, глядя, как существо размером с большую собаку медленно ныряет обратно в воду. - Да это болото в нём живёт, я уверен.

- И всё-таки он милый, - пожала плечами она. - Если не кусается.

Дальше путь стал суше, и они даже нашли пень, на котором можно было устроить привал. Гроза достала из-за пазухи кусок вяленого мяса и протянула Радомиру.

- Это не человек, если ты вдруг волнуешься, - подмигнула она.

- Спасибо, утешила, - усмехнулся он и взял кусок.

Ели молча, но не тягостно. Впереди их ждали и леший, и гриб, и, возможно, неприятности… Но пока утро было светлым, а болото - хоть и капризным, но удивительно живым.

- Ну что, кузнец, готов к сердцу трясины? - спросила Гроза, поднимаясь.

- Если в нём нет ещё более странных зверей, чем твой Квазик, - кивнул он.

- О, там есть, - весело сказала она и пошла вперёд. - Но тебе понравится.

Минут через двадцать Гроза заметно занервничала. Она обернулась, глядя, как Радомир в очередной раз вытаскивает сапог, застрявший в грязи.

- Знаешь… мы идём слишком медленно.

- Я не на крыльях родился, - огрызнулся кузнец, вытаскивая сапог с чавкающим звуком.

- А я - почти, - ухмыльнулась она и, оглянувшись по сторонам, добавила тихо: - Родня скоро заметит моё отсутствие. Засов я закрыла как было. Но они могут и проверить. Если тебя не найдут, то поднимут на ноги всех.

Он уже открыл рот, чтобы что-то ответить, но замер. Гроза сделала пару шагов в сторону за густой кус жестом показывая Радомирц стоять на месте. Через несколько мгновений из за куста в него прилетело скомканное платье и ехидный комментарий:

- Челюсть подбери, и мое платье заодно.

Шаг в сторону, и воздух вокруг неё словно сгустился, стал дрожать. Сначала её фигура будто расплылась, контуры растаяли в серо-зелёной дымке болотного тумана. Потом изнутри рвануло движение - мышцы вытянулись, руки перешли в мощные лапы, пальцы сменились белыми когтями, возникла густая, сияющая шерсть цвета снега.

Её лицо вытянулось в морду, но в голубых глазах осталась та же насмешливая искра. Тело налилось силой - перед ним стояла не девчонка, а огромная волчица, по плечо Радомиру, с массивной спиной на которой можно было бы ездить верхом.

- Свят… - выдохнул он, попятившись и выронив мешок. - Это… это что за… колдовство?

Тут кузней вспомнил песню девочки "Я стану как громила, быстрей чтоб было". Зря он тогда не поинтересовался, что конкретно она имела ввиду тогда.

Волчицa сделала шаг вперёд, и земля под лапами мягко хлюпнула. Она склонила голову набок, чуть приподняв уголок пасти - получилась удивительно человеческая, озорная усмешка.

- Залезай, кузнец, - сказала она низким, чуть хриплым голосом, в котором угадывалась прежняя интонация. - И держись крепче.

- Ты… говоришь? - выдавил он, потрясённо моргая. - Волком. Ты сейчас говоришь. Волком.

- Хочешь поговорить об этом, пока нас догоняют? - парировала она, отряхнув спину.

Он пару секунд просто стоял, переводя взгляд с её зубов на спину и обратно.

- Ну и денёк… Сначала меня чуть не съели оборотни людоеды, теперь я сажусь верхом на белого волка, который ещё и шутит. Осталось встретить говорящую кочку.

- Радомир, - прорычала она мягко, - или ты садишься, или я тащу тебя за шиворот.

- Ладно, ладно… - Он неловко взобрался на её спину, цепляясь за густую шерсть. - Только если я свалюсь, считай, что это твоя вина.

- Если свалишься - подберу. Может быть, - усмехнулась Гроза, и с этими словами рванула вперёд.

Она мчалась, как буря, именем которой ее назвали. Быстро, неумолимо продвигаясь вперед. Лапы легко отрывались от вязкой земли, чавканье болота уходило куда-то позади, а ветер бил в лицо. Радомир вцепился в неё так, будто обнимал целое бревно, и в какой-то момент даже рассмеялся - от шока, адреналина и ощущения, что он только что подписался на самую странную авантюру в своей жизни.

Ветер бил в лицо, щекоча волосы, а туман рвался в стороны, будто сам боялся угодить под лапы Грозы. Она мчалась так, что болото под ней казалось твёрдым, хотя Радомир успел за сегодняшний день убедиться - оно любит тянуть всё живое вниз.

- Ты всегда так гоняешь? - выкрикнул он, едва удерживая равновесие.

- Обычно быстрее! - крикнула она в ответ, перепрыгивая через широкий прогал воды.

- Быстрее?! Да я уже половину зубов где-то по дороге оставил!

-Не ной, кузнец, - хохотнула Гроза, - я же тебе говорила садиться удобнее, ты сам вцепился, как клещ.

Они пронеслись мимо валежника, и она резко метнулась в сторону, прячась за кочку. Где-то справа донёсся вой - тягучий, низкий, от которого у Радомира кожа пошла мурашками.

- Это что? - спросил он, пытаясь разглядеть сквозь туман.

- Это "родня заметила", - буркнула она. - Плохо.

В следующее мгновение она рванула вперёд ещё быстрее, обходя опасные места так, словно читала болото, как карту. Там, где человеку пришлось бы щупать дорогу палкой, она просто нюхала воздух и меняла траекторию.

- Ты, я смотрю, тут как у себя дома, - выдохнул он, когда они проскочили по узкому гребню между двумя чёрными омутами.

- Я и есть дома, - усмехнулась она. - Только этот дом меня достал.

Вдруг прямо перед ними встал широкий залив болотной воды. Радомир уже хотел крикнуть, что придётся тормозить, но Гроза одним мощным прыжком перелетела на другой берег, едва не сбросив его в трясину.