Полная версия
Анна Дмитри
Загадай желание
Глава 1
Пролог
А затем он стреляет. Я вижу, как тело, бывшее секунду назадчеловеком, мягко подогнув колени падает навзничь. И я кричу, я вся – крик.
**Глава 1**
Самое первое дело, которое нужно сделать после пробуждения –это вспомнить кто вы и где вы. Но получается не всегда. Особенно, если у васпроблемы со сном.
Я просыпаюсь от громкого стука в дверь, колотят сильно, парураз даже пинают. Белый потолок мне ничего не говорит. Телевизор на светлойстене, кресло, солнце пробирается сквозь щель в шторах. Вижу кусок окна, окна тутв пол. Я лежу на застеленной кровати и полностью одета, даже в кедах, рядом сомной – рюкзак. Так, я в отеле, в Тайланде, в городе Паттайя, я спала четыречаса, голова не соображает, а всё тело ломит. К началу экскурсии я не успела, ав дверь барабанит, наверняка, или гид или кто-то из отельных.
С рюкзаком в руке я тащусь к двери и резко её открываю,мужик с другой стороны, не встретив рукой сопротивления дверного полотнанесколько теряет равновесие и хватается за косяк. Собственно, не мужик, апарень лет тридцати, и гулял он вчера явно не меньше моего. Да, и вид у неготакой, будто в город заехал цирк, а клоунам дали выходной. Рост явно выше стадевяноста сантиметров, руки и ноги обгорели до красноты, в корпусе явно непомешало бы похудеть. На этот самый корпус надета весёленькая гавайка в сердцах,пронзённых стрелами, галлюциногенных ананасах и кактусах, из-под гавайки торчитпузо. Стоп, это просто поясная сумка с нарисованным на ней пивным животом, даеще и плотно набитая. Светлые длинные волосы собраны в хвост. Мне всегдаказалось, что так должно выглядеть ростовское быдло. Ничего не имею противРостова Великого, я там была, прекрасный город, красивая набережная, но поощущениям именно где-то там, за дальними гаражами, именно такие ребята чинятоставшиеся от дедов запорожцы вот в таких рубашках. – Ну?Мне приходится задрать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Они серые и в нихнет даже искры веселья.
– Пошли, солнышко, полчаса уже тебя ждем, а нам ещё два часадо Бангкока ехать, – резко говорит он, разворачивается и идёт по коридору клифту. – За побудку должна будешь.
Ноги у него длинные, янадеюсь, раз лифт тут медленный, что пока он его будет ждать, я спокойненькоподойду. Но, нет, он сворачивает на лестницу и топает вниз. Придётся захлопнутьдверь и пробежаться. На втором пролёте я его догоняю.
– Не знаешь, что за художества тут хозяин развесил по всемуотелю? Одни рыжие бабы и умирающие мужики, – он делает взмах в сторону картинына стене. – Всё хочу умным поиском в сети найти, но за неделю так и несобрался.
– Что-то из девятнадцатого века. Кажется, английское, –зевая говорю я, бросив взгляд на картину. На ней несколько девушек в длинныхплатьях слушают игру на лютне некого господина в красном кафтане и полосатыхбрюках, расположившегося на мраморной лестнице в викторианском саду.
Отель бюджетный, потрёпанный. Картин в нём много, все онинедорогие копии чего-то старинного и на удивление не сочетаются с остальныминтерьером. Скорее всего, хозяин задёшево купил их на распродаже, понадеявшись,что древесная листва и всякие цветочки на полотнах будет сочетаться с темоттенком зелёного, которым он выкрасил стены. Но просчитался. Потому что втакой жуткий оттенок стены красят, чтобы в жару в помещении меньше заводилисьмухи. И с ним ничто на свете не сочетается.
На первом этаже в столовой уже никого нет, воды – и той нет.Придется жить без завтрака. Ах, ещё я и ключ-карту забыла внутри номера, но этовечером вернусь, разберусь у администратора.
Возле отеля стоит серебристый внедорожник. Новенький Фантом Коллекшн.Сама бы себе такой взяла, но я не вожу машину, да и продаётся он только в Тае. Когдамы подходим, из него выпрыгивает крепко сбитый мужик среднего роста, весь вчерном. Почти нет загара, зато есть борода-эспаньолка и живые зелёные глаза. Онэнергично трясёт мою руку в приветствии. На обеих руках у него по несколькобуддийских браслетов-чёток.
– Привет, Стелла. Еле вас нашли, хорошо хоть номер комнатызнали.
Вообще-то я не Стелла. Но когда берёшь экскурсию в уличномагентстве…
– Привет. Я вас где-то видела?
– Да, неделю назад, в экскурсионном бюро. Вы покупали у моейколлеги поездку в Камбоджу. Я тогда сказал, надо бросать вам эту затею и ехатьсо мной куда-то по Тайланду, ведь я смогу вам столько всего рассказать. Но есливы это забыли, то я заодно напомню, что меня зовут Егор.
– Я думала у нас будет большой автобус.
– Так вас всего четверо. Экскурсия же бонус от фирмы, асейчас не сезон. Обычно мы на таких машинах возим тех, у кого частный тур, –улыбается он. – А так, бензин хоть экономим, да и живёте вы все в одном отеле. Залезайте,сиденье рядом с водителем свободно.
– Простите, у вас воды нет? – спрашиваю я.– Есть бутылка, правда открытая, но я не пил из неё. Пойдёт? Не хотелось бы заезжатьв магазин, у нас в Бангкоке всё по часам распланировано, лучше позавтракаемпрямо там. Хорошо?
– Хорошо, спасибо за воду.
В машине я смотрю в зеркало заднего вида на своих новых «приятелей-на-эту-половину-дня».Красивую блондинку я не знаю. А вот худого невысокого парня, косящего подлидера кей-поп группы, я узнаю. Именно его вместе с длинноногим чудовищем,которое меня разбудило, я вижу вечерами возле бассейна. Парочка обычно лежит нашезлонгах, курит купленный у местных стафф, пьёт всё что горит, пытается клеитьсуществ женского пола, появившихся в радиусе пяти метров от них. Вот и сейчас уселисьпо обе стороны от блондинки. Видимо, сегодня в программе у нас ещё и «Великаябитва за женское сердце». Прибоем жизни на меня вынесло партию фриков. Обычнона групповые экскурсии ездят бабушки-дедушки, мамы с малышами, одинокие тётки,а тут ты погляди… Хорошо, что это всего на несколько часов.
Машина едет по городу, Паттайя раскинулась рядом с нами, тоунылая, то яркая как мозаика. Здания разной высоты, тайские домики, китайскиедомики, индийские домики, офисы, отели, провода между ними, реклама массажа,аптек, торговых центров и супермаркетов. Рай туристического потребления. Лёгкий туман, стоявшийнад ночным пьянством города уже рассеялся. Туман не только от влажности и выпивки,залитой в себя туристами на берегу моря, но, кажется, и от чего-то более… травянистого.Уж я-то знаю, я до часу ночи гуляла с девочками по Уокинг-стрит, кажется ниодного бара в этом блядском районе не пропустили. Алкоголь я переношу хорошо, авот недостаток сна – нет. Определеннонадо поспать ещё хотя бы часа два. Вода в бутылке слишком тёплая и не слишкомприятная на вкус.
Но Егор собирается всех перезнакомить. Назовите имя, чем выувлекаетесь, как вас занесло туда-сюда…
Марк, тот самый высокий и плотный парень с загаром цветаварёных раков и взглядом, отягощённым презрением к незадачливому миру вокруг. Внезапно,не самый последний менеджер из крупной айти-компании. Думаю, мог бы себепозволить жить в пятизвездочном отеле, и чувствовать себя наиприлучшенно изашибись, – но укуривается марихуаной вместе с приятелем в старой трёшке.
Справа от девицы Артём, худощавый, бледный как рыба на столев суши-баре. Есть такой тип мужчин, сколько не ходи в качалку, а вместо мышцодни сухожилия и какие-то канатики по телу.Говорит, что тестировщик, но по замашкам скорее диджей-неудачник. Постояннопересматривает кусочки кода на телефоне, делая вид, что для него эта поездка непросто развлечение, а параллельно тренировка мозга (но не в той степени, чтобыей заниматься на самом деле). Только слышала я пару дней назад, как онрадовался бесплатным креветкам, который его приятель отжал после скандала сместной продавщицей на ночном рынке. Мол, накануне они там салатом или чем ещёотравились.
Хм, красотка Светлана. Натуральная блондинка, попа-орех, вылитаямодель. Знаю я, что есть агентства, подбирающие для модных показов людей стакой внешностью, что самый мягкий эпитет по отношению к ним «нестандартные»,но это не про неё. Возможно, до реальных модельных показов по другую сторонуАтлантики ей не хватило всего-то пары сантиметров роста. Света у нас дизайнер.
А я, Стелла, рыжеволосая ошибка природы, работающая всоцсетях и копирайтинге, пока этим еще можно зарабатывать на жизнь. До этогобыла журналистом, но этим уже зарабатывать сложно, если пока не готов полностьюпродать душу дьяволу. Родись я лет на сто пятьдесят раньше, была бы вполне вмоде. Возможно, нашлись бы мужчины, готовые затягивать меня в платья из шёлка ибархата, парочка, может быть, даже застрелилась из-за неразделенной любви. Асейчас такие лица и фигуры не носят, даже в соцсетях лишний раз фото неотсвечивают. В джинсах и футболке, я похожа на работницу птицефабрики илипочётную доярку. А платье позапрошлого века пока не готова носить морально. Яне дизайнер. Всё потому, что чьей-то мамочке захотелось отдать ребёнка нафилфак. Даже если у ребёнка по русскому трояк. Ведь-там-же-научат. Какаяразница, что ребёнок рисовать умеет, а складывает буквы так себе.
Я прислушалась. В машине обсуждают, что настоящее названиеБангкока на самом деле –это слово из ста шестидесяти букв. Самое длинноеназвание города в мире. Егор пытается это слово произнести. Где-то до серединыу него получается. Обычное туршоу. Всё это можно почитать и в Википедии.
Виды за окном интереснее, чем такая болтовня. Мы уже где-тона границе города, появляются большие буддийские храмы. Интересно, почему у нихтут крыши всегда в золоте? На Шри-Ланке такого нет, в Китае – видела один раззолотую крышу у храма, но это исключение. В Индии буддийский крам еще найдипопробуй…
В машине перешли нарабочие вопросы. На повестке дня: кодинг через нейросети, А/Б тестирование,дизайн интерфейсов. Спрашивают, не хочу ли я предложить им стратегиюпродвижения в директ морепродуктов для русских туристов на тайские соцсети. Тутнамечается нехилый стартап. Изумляюсь, что у тайцев есть соцсети. Нет, спасибо,это без меня. Про себя решаю, что врежься в нас автобус – это станет подарком, чтобыразбить эту реальность с дикой скоростью.
За окном проплывает гигантская статуя Гуаньинь. Милосерднаябогиня, хотя я вижу её только со спины, просит быть благосклонной к малым тваряммира сего и злиться поменьше.
Я поворачиваю голову вправо и рассматриваю своих попутчиковуже напрямую.
Артём – там точно что-то не задалось с музыкой. Сейчас ужеобсуждает с приятелем, как бы сделать ресторанчик в отеле и назвать его«Диджей». И с какой вероятностью там будут жареные птицы, если все петухи,которых они тут видели борцовских пород, а значит невкусные.
Марк презрительно скрипит зубами и кажется сейчас даст лещаприятелю. Талант руления всем направо и налево у него точно есть, иначе бы емустолько за это самое руление процессами не платили. Мозги есть. А вкуса водежде нет. Интересно, о чём мечтают такие люди? Не могу представить этогочеловека в костюме, показывающего начальству на таймлайне, как продвигаетсяпроект и нет ли перерасхода сметы. С гаечным ключом в гараже –могу, спистолетом в охране магазина – могу. В модном офисе топовой компании – нет.
– Местный дизайн всегда цепляет европейцев. Здесь –сочетание фантастического цвета и мрачного азиатского склада, – заявляетСветлана. Кажется, она уже планирует, как сделать дизайн-макет для меню. У неёслишком дорогие часы и шмотки для дизайнера. Даже для дорого дизайнера. Значитлибо своя дизайн-контора, либо дорогой сердцу друг. Тогда почему сейчас одна вубогой трёшке? Она излучает отстраняющее её от всех окружающих своеобразноемагнитное поле. Ей даже не льстит настойчивое внимание мальчиков рядом, хотя теуже настойчиво к ней жмутся.
Предлагаю им всем сделать в нейросети рекламу ресторана, гдебы плавали бактерии, выделяющие эндорфины при виде морковных роллов смаринованной рыбой и специфическим запахом дуриана и питахайи. А чо?Фантастический цвет и азиатское что-то там в комплекте.
Все смеются и переключаются на разговоры, кто что ел наночном рынке, и сколько раз отравился. Не знаю, у меня всё было отлично, я дажевилку забывала протирать спиртовой салфеткой, хотя привезла с собой несколькопачек. Тут одна из самых вкусных кухонь в мире. Если у вас нет ненависти ксахару или диабета, конечно. Тут сладкий даже хлеб. Дальше начинают обсуждатьтайцев и их необязательность. И то, что всё работает неизвестно как. Кромемагазинчиков «Севен-Элевен» и аптек.
– Всё просто, говорит Егор. – Ребята, у тайцев всё просто.Сабай. Никаких проблем. У него – никаких проблем. Твои проблемы – это твоипроблемы. А у него только сабай. Было настроение закрыть магазин и уйти. Онушел. Просто расслабьтесь и примите это.
Пейзаж за окном плоский и неинтересный. Видны толькокакие-то кусты вдоль дороги. Если прищуриться, то похож на Владимирскуюобласть. Вроде и жаловаться особо не на что, но и смотреть тоже.
«Просто расслабься, мы просто едем», – бормочет мне под носмоя внутренняя монолога. И я проваливаюсь в забытьё, когда вроде и спишь, иодновременно слышишь разговоры окружающих, вплетающиеся в твои сны.
В машине обсуждают местные нравы. Гид рассказывает, что самитайцы такое не одобряют, но прекратить зарабатывать на туризме не планируют. Хотядевушке из деревни после некоторых видов работ в родную деревню лучше невозвращаться. Да, и работают в секс-индустрии больше бирманки из соседнейстраны. Там такой ах в экономике, что хоть бы чем заработать. Днём онизаметные, у них щёки в белой краске и узоры сверху, а к вечеру смоет такаядевчушка свой «макияж», поди её от тайки отличи.
– Мне не нравится думать о том, что внутри такого красивогогорода может происходить всё самое отвратительное, а снаружи – красиваяобёртка, – бормочет Светлана. Мальчики только что спросили её была ли она наместном стриптиз шоу. Она делает вид, что смущается.
Хах, красивая обёртка. На Уокинг-стрит снаружи не только огонёчкиночью светят. Там вдоль всей улицы стоят девушки, не-совсем-девушки, и парни спечатной рекламой того «что туристу первым делом нужно увидеть в нашем славномгороде» во всех возможных ракурсах. Платья у всех действительно красивые. Бонгии колье из косяков на продавцах тоже сложно не заметить. Помню, когда-то мнедовелось побывать на Новый год в Амстердаме. Количество заведений непонятногорода на квадратный метр в центре города там была явно меньше, чем в этомтропическом раю.
Я понимаю, что это сон, но в этот момент мне видятся«красивые» обёртки, намотанные на гигантских розовых котиков и дроны с рекламойстриптиза на борту, влетающие в окна всех местных отелей. И поверх всего этогодоносящийся из громкоговорителя голос, перекрывающий шум двигателей, ипочему-то похожий на голос Владимира Ленина: «…эта комбинация была былегендарной в любых реалиях, даже если бы нам пришлось прятаться от силы духатоварища Будды».
– Приехали? – кричит на безупречном английском Егор,прерывая наш монолог о потенциальных печалях Тайланда и скрытых ценах на ночнуюсуету. – Так, тут мы входим на территорию Уокинг-стрит. В переводе, «Улицазнаний». Ибо во многих знаниях, многие печали. А здесь за толику малую выпознаете все телесные радости мира. – Он мнётся, похоже, экскурсии потрадиционной сексуальной индустрии Тая не входят в его основную программу.
– Но лучше бы говорить НЕ о деньгах, когда ходишь по этойулице.
– А о чём именно говорить? – спрашивает Артём. В его глазахуже всплыли графики и тест-кейсы изучения местных достопримечательностей.
– Тут нужно говорить про открытость тела и духаодновременно! Считается, что здесь ты можешь найти всё: от дешёвого секса додухов… очень специфических. Но эти духи – это не просто воздух для носа, – онзамялся. – Это секрет истинной любви. Духовной любви. Их производят местныепризраки, или духи. Но не волнуйтесь.
Он пытается успокоить нас своим ритуальным жестом – взмахомрукава. На нем японская накидка хароми, вышитая стаями журавлей.
– Эта улица просто часть паранормального ландшафта тайскогоопыта. Просто знайте: если что-то пойдет не так…
– А что может пойти не так? – хором переглянувшись, спрашиваетСветлана.
– Например, вы сфоткаете домик духов в неправильный момент.Это может их сильно расстроить, – он кивает на наш автомобиль, который стоит усамого входа на улицу. Тот вежливо превращается в домик для духов, точно такой,какой я видела прошлой ночью. Только не тут, а метров в трёхстах от этогосамого места. Пластиковое игрушечное задние, фактически домик для кукол, метраполтора в высоту, населенное крохотными фигурками хозяев, воинов, обслуги,слонов, собак, других питомцев. Такие стоят почти возле каждого тайского дома,иногда они побольше, иногда – совсем маленькие.Местные каждый день подкладывают туда свежие фрукты и ставят краснуюсладкую воду в каких-то плошках. Мне казалось, чтобы муравьи и прочая живностьтонули там, и не портили сами фигурки.
–Чистая наркомания в архитектуре! – восхищается Светлана, –У нас же нет преград, мы можем позволить себе пару фото!
Домик очень уж красив. Он само совершенство. Онпереливается, он так и манит. Мы зачарованно достаём мобильные телефоны.
– Видите? – говорит Марк, вспыхивая от восторга. – Это жерай! Это лучше, чем райский сад! – он подбирает самый свежий фрукт и делает егофото, потом делает своё фото с фруктом, фото с домиком, ещё и еще. С разнымипредметами, с разных ракурсов.
Мы все делаем фото. Крупные планы, дальние планы, общиепланы. Макрофото слонов, собак, воинов. Натюрморты из фруктов и краснойгазировки. Фуд порн фото. Фетиш фото. Селфифото. Мы делаем селфи, мы радостно снимаемдруг друга на фоне этого прекрасного, фантастического, невероятного домика.
И тут под скрип торомозов вокруг нас взрываются краснымифонтанами все емкости с жидкостью, окатывая нас волнами крови. Кровь настоящая.Я растираю её в руках, подношу руки к носу. Так пахнет скотобойня, так пахнутмясные ряды на рынке.
Ничего смешного в этом нет. Я не смеюсь. Света не смеётся.Продолжают смеяться только парни.
– Приехали, – говорит спокойным тоном Егор. – Мы в Бангкоке.Что-то на асфальте, наверное, странный звук был.
Марк и Тёма заливисто хохочут. Света непонимающе пожимаетплечами.
– Про что вы говорили? – спрашиваю я. – Я заснула.
– Представляешь, – хихикает Атём, – мы тут выяснили, что утайцев плохая примета есть. Если сфотографировать домик для духов, который онина своих участках ставят, особенно если селфи с ним сделать, то духи обидятся,и будут тебя преследовать, пока ты не сойдешь с ума. Или не умрёшь.
– А дело в том, – уже откровенно ржёт Марк, – что мы вчерабыли на этой блядской улице в центре Паттайи и видели такой домик. У нас штукдесять селфи с ним. И, как выяснилось, Светатам вчера тоже была. И у неё такое фото тоже есть.
– А теперь вопрос! – орут они оба хором, – есть ли такоефото у тебя?!
Как бы так сказать. Я прилетела в Тайланд неделю назад, хотямне никогда сюда особо не хотелось. Просто самый дешёвый способ посмотреть храмАнгкор-Ват в Камбодже – приехать горящим групповым туром в Паттайю и купить вуличном агентстве за двести долларов экскурсию. А в Ангкор я собиралась десятьлет. Не то, чтобы не было денег, просто то одно, то другое. Почти пятьдесятдругих стран и много других мест. И вот, я собралась и прилетела. Я купилаэкскурсию. А две страны надумали перекидываться на границе пирожками сбоеприпасами и применением тактического вооружения. Так что экскурсий больше нет.Я каждый день пишу в агентство, а они предлагают списаться назавтра. А вчераотменяют эту экскурсию вообще. И предлагают съездить помыть слонов на какую-тотам реку. Или на кораблике на остров. Я не хочу мыть слонов. На остовах я была,я неделю здесь. Спасибо, ничего смотреть я здесь больше не хочу. Да, я заберуденьги. Нет, спасибо, чемодан у меня забит сувенирами до отказа, покупать мненичего не надо. Я возвращаюсь в отель и стучу в дверь к девочкам в соседнемномер. Мы прилетели одним самолётом, и у них была куча планов. Ах, у однойздесь нарисовался школьный приятель и он вечером показывает им секретные бары ипип-шоу самого развратного квартала Паттайи? Отличный план, я с вами. Когда уменя ещё будет шанс пропить двести долларов? У меня отличная переносимостьалкоголя. Я знаю, когда мне хватит. Мне не бывает плохо по утрам послевечеринок. Мне не бывает плохо на вечеринках. Я никогда не пыталась напиться. Яникогда не пыталась напиться, даже когда мне отказывали в приеме на работу,когда меня бросал парень, или даже когда… После шестого бара, третьегостриптиза, одного караоке и перерыва на соджу и коктейли, распитые прямо напляже, мы добрались до узкой улочки, залитой синим неоном. Металлическая дверь,обычный бар внизу. Если купить кружку пива, то пропустят по узкой лестниценаверх. Вау, а тут похоже на выставку для собак, я видела такие. На большой платформе стоят миниатюрныедевушки, почти девочки в школьной японской форме, опираясь на вертикальныестальные пилоны и стараясь не сутулиться. Смена у них, походу, идёт часов ужевосемь. Не сразу видно, что на шейках у них узкие ошейники с поводком, продетымв кольцо не этом же пилоне. Посетителей много, основной возраст летпятьдесят-шестьдесят, но есть и молодые. У некоторых в руках меню, они подходятк понравившейся девушке, что-то тихо спрашивают. Иногда та зовет официанта,показывает какую-то строчку. Один коктейль и девушку можно раздеть прямо напомосте, другой – отстегнуть от шеста, третий – посадить к себе на колени,помять, пожать, потрогать. Потрогать тебя девушка тоже может. Помыть «собачку» илипосмотреть, как она сама моется – не вопрос, в конце зала есть небольшойбассейн с душем. – У них тут что, прямо пункт в меню тут есть «раздеть тёлку»? – тихо спрашиваюя одноклассника своей соседки. – Или «выебать на людях»?
– Не, там пиво, кола, виски, всё обычное, – также тихоотвечает он. – Девочки просто самое дорогое в меню выбирают и по нарастающей. Такогопрям секса не видел здесь, только оральный. Телефоны же на входе сдали, так чтомногие и не стесняются.
– На торговлю мясом похоже. Вырезку, грудинку, бедро? Отрежьтеи заверните, пожалуйста. Пойдём что ли отсюда?
– Девочки еще пьют. На улице нас подождёшь?
– Ага, – говорю я и выхожу на улицу, протискиваясь к выходумимо старой сушеной обезьяны, которая пытается щупать грудь молодой тайки. Вобщем, какое мне дело, женись такая обезьяна на этой девушке, в глазах обществавсё было бы прилично. Здесь тоже всё прилично. В рамках, так сказать,законодательства.
На улице хочется вдохнуть чистый воздух, но вокруг такойаромат каннабиса, что лучше хоть немного отойти в сторону. Вот я и отхожу. Зауглом здания ещё один проулочек, освещение там похуже, но вот одно местоосвещено отлично. В пятне света стоит почти игрушечный пластиковый домик, я похожиеуже видела, но в первый раз – такой большой и так близко. Можно рассмотреть все фигурки, множествофигурок, которые его населяют. Они все разные, разные позы, разная одежда,разные лица. Очень хочется потрогать, ноя боюсь что-то сломать. А вот снять на телефон…
Я смотрю на своих попутчиков в машине, и понимаю, что этобыл бы очень длинный ответ.
Поэтому я говорю только:
– Да, у меня есть такое фото.
Глава 2
Я сижу в кресле рядом с водителем внутри серебристо-серого автоматическогозверя, обреченного объехать все красоты Бангкока за четыре часа. Вокруг нас торговыепалатки со-всем-что-можно-купить за-сто-бат и чем-то ещё, над ними выситсягордая растяжка со словами «NO PROBLEM».Видимо, найти тут без проблем можно всё, как в гугле. Перед нами высится башня БайокСкай – триста девять метров бежевого бетона и синего стекла. Когда-то первоеместо по высотности в городе Ангелов, ресторан номер один для выгула пассийбогатыми папиками. Теперь, спустя двадцать лет, уже высотка по уровню всего лишьномер три, а значит прибежище массового туриста. Платная высота над безднойожидания мелких людей и крупных торговых центров, которую нам предстоит взять.
Ребята всё ещё смеются. Гид тоже смотрит на меня весёлымиглазами и неожиданно подмигивает. Суёт мне в руки четыре билета и машет рукой всторону ступенек, ведущих ко входу в здание. Фотография на билетах показываетздание в ночной подсветке – скорее мрачный зиккурат, чем современный хай-тек.
– Давайте, ребятки, заходите, лифт на первом этаже прямо вхолле. Я машину запаркую и тоже поднимусь на восемьдесят четвертый. Тамобзорная площадка. Погуляете, а потом я вас найду и пойдём завтракать, – онухмыляется. – Идите-идите, призраки высоту не любят.
Несмотря на утро, в воздухе уже висит едкая жара, так что приятнозайти с улицы в здание. Башня пахнет пластиком и средством для мытья пола. Возлелифта зеркало показывает нашу пеструю компанию. Четыре души, затянутыеневедомой силой из пыльных офисов Москвы в не менее пыльное здание где-то вцентре Тайланда. Блондинка в хлопковом костюме цвета сланца, рыжая девчонка вштанах с местного рынка и футболке со слонами, рядом с девицами – два клоуна. Послетрёх часов езды в машине лица у нас такие, будто нам неделю не давали есть ипоказывали один на всех лимон, но выглядим мы забавно. Действительно, смешнеерусских, собравшихся вместе заграницей выглядят только американцы и немцы.