Зоопарк. Книга 2

– Понятно, – красноволосый сдул пыль с яблок и взял одно. – Смотрю, тебе больше всех досталось.

Дейв взглянул с непониманием и тот уточнил:

– Ну, муки в лицо…

Тревис самодовольно ухмыльнулся, глядя на возмущённого бледного друга. Красноволосый приготовился откусить от фрукта, наклонившись, и тут раздался хлопот крыльев. Внезапный толчок птичьими лапами в затылок заставил парня окунуться в форму с тестом. Ворона улетела, а Тревис, отлепив лицо от тягучей субстанции, разъярённо стукнул по столу:

– НА УЖИН БУДЕТ ДИЧЬ!

Он схватил метлу в углу комнаты и выбежал в проём за остальными.

***

Добежав до гостиной, Крис и Келли закружили вокруг мебели. Когда девушка попыталась добраться до лестницы, Крис бросился наперерез, опрокинувшись через диван. Так они оказались по разные стороны журнального стола, и парень произнёс с хищным азартом:

– Догоню тебя, Келл, и такое устрою…

– Что, например? – уже немного запыхавшаяся, она с улыбкой металась из стороны в сторону, путая преследователя.

– Узнаешь, – хитро ответил Крис, повторяя каждое движение.

Мне даже интересно…

– Надеюсь, ничего безрассудного. Не боишься, что я в доме ещё дырочек наделаю? – Келли показательно кивнула в сторону столовой, откуда тянуло сквозняком. – Или здесь стало слишком жарко?

Его улыбка стала шире, и парень осмелился сделать рывок:

– Сегодня готов рискнуть!

Крис почти схватил взвизгнувшую подругу, но возникший на пути пёс перегородил дорогу, и парень упал. Барт сразу уселся сверху, и Кристофер сконфуженно засмеялся:

– Ты вообще на чьей стороне?

– Спасибо, Барт! – перепрыгивая через ступеньку, Келли шустро удалялась из виду.

Защищая хозяина, в дело вступила Белла. Она прыгнула зверю на спину с яростным рёвом. Барт, скульнув от неожиданности, отступил, позволив Крису подняться и метнуться к лестнице. Вновь увидев кошку, готовящуюся к броску, собака игриво куснула неугомонную за бок. И тут полосатик обратился Жаном:

– Это я! Что твохришь? Фуу, слюни!

Барт виновато опустил голову, и француз снова стал котом, брезгливо отряхиваясь всем телом аж до кончика хвоста. Над ними сразу на второй этаж пронеслась ворона. Кот хотел последовать, но появившийся Тревис с метлой выметающим движением смахнул пушистого с дороги.

Дом прогрелся и сильнее запах деревом. Келли бежала по скрипящим половицам, спотыкаясь. Завидев открытое окно, она замедлилась и на лице мелькнула коварная улыбка. Она подошла, открыла шире створку и, поставив одну ногу на подоконник, обернулась. Крис резко затормозил, скрипя обувью о пол. Он выставил вперёд руки и попятился:

– Келли, не надо! – игривость сменилась тревогой. – Это опасно!

Шутка!

Дразняще хихикнув напоследок, она рванула за поворот дальше по коридору, а Крис, выдохнув и добежав до окна, закрыл его на всякий случай. В этот момент в стекло со звонким лязгом врезалась птица.

– Ой, прости, Дейв, – извинился друг.

Ворона шлёпнулась на пол, и к ней, замахиваясь метлой, устремился красноволосый парень. Истошно каркая, птица затрепыхалась у стены, и Крис выхватил орудие из рук нападающего. Тот с недовольством уставился на командира. Крис, держа в руках яркую метёлку ворсом вверх и переведя взгляд с неё на Тревиса, отметил:

– О, да у вас один парикмахер.

Дейв улетел, а Тревис с раздражением сжал кулаки. Вдруг он сорвал шторку с окна и, скомкав её, резко швырнул в Криса. Тот с лёгкостью увернулся, усмехаясь:

– Для стрелка, ты не очень точен.

– Я целился не в тебя.

Оглянувшись, Крис заметил пса, который, уже запутавшись в ткани, сшиб его с ног. Красноволосый ухмыльнулся и побежал дальше.

Келли обернулась на ходу и увидела, как кот вцепился в ногу Тревиса, и тот заплясал на месте, яростно бранясь. А за ними, подобно хвостатому привидению в занавеске, выскочил Барт. Дейв каркал в воздухе, потешаясь над всеми.

Хлоп! Засмотревшись и заулыбавшись, Келли столкнулась с дверью кладовой на пути. Гулко стукнувшись, она соскользнула на пол, схватившись за голову.

Айй… Всю дурь выбило…

В ушах гудело, а в глазах кружили звёздочки. Но, оглянувшись на крики позади, Келли тут же пришла в себя. Сбив Тревиса, Барт опрокинул его к себе на спину. Парень инстинктивно схватился за первое, что попалось – оказавшегося рядом кота. Штора, сорванная с окна, словно стартовый флаг, взвилась в воздухе, и вся эта куча устремилась на Келли. Она поспешила отползти, и ошалелая гурьба с диким грохотом вышибла дверь.

После удара куча развалилась на стонущие составляющие. Только Девид каркающе смеялся над ними, но прыгнувший и поймавший птицу кот заставил его притихнуть. Они шлёпнулись вместе, и Дейв обратился:

– Жан, я же просил так не делать! – ругался он, отряхивая от поднявшейся пыли костюм.

– Ну я ж без когтей, – протянул, став юношей, тот.

– Барт, балбес! – ворчал, вылезая из-под собаки Тревис. – Не видишь куда несёшься, потому что щёки уже глаза застилают?

Будет шишка.

Потирая лоб, Келли вдруг обратила внимание на открывшийся проход – в эту комнатку она никогда не заглядывала. Множество незнакомых вещей сияли на свету, как тайные сокровища.

– Сколько всего интересного… – заворожённо прошептала она, рассматривая содержимое.

Все отвлеклись от перебранок. Пёс развернулся, и взволнованный хвост захлестал по щекам Тревису.

– О! – Жан протянул руку и достал из кладовой старую, обклеенную разными памятными наклейками гитару. Сдунув с неё пыль, он проиграл пару аккордов. – Почему не игхраешь на ней, Крис?

Кристофер приближался к ним по коридору, и все заметили, как изменилось настроение друга. Он помрачнел, и недавно полные озорного огонька глаза остекленели. Голос зазвучал строго и несколько отстранённо:

– Хватит дурачеств. Расходитесь.

Он забрал гитару у Жана, и воздух будто бы похолодел. Не смея спорить, ребята зашагали прочь. Келли встала и обхватила руками плечи, ощутив желание согреться.

Что с тобой, Крис?..

Она вопросительно посмотрела на друга, но он отвёл взгляд, занявшись дверным замком. Келли ушла, а Кристофер остался, сжимая в руках гитару. И последний печальный аккорд угасал, уступая место эху прошлого.

***

Крис проснулся под звуки тёплой мелодии, раздающейся с территории зоопарка, и подскочил с постели, спеша встретить отца. Сад благоухал розовым цветом, пышно усыпавшим кусты, а ветер доносил лёгкое пение птиц, вторящее звукам гитары.

Дойдя до домика медведицы, Крис увидел отца. Он сидел, облокотившись на дерево, и пальцы перебирали струны, будто зачаровывая всё живое вокруг. На коленях у мужчины уютно устроилась пара спящих барсуков. На ветвях, прижавшись друг к другу, дремали совы. Словно стараясь не мешать исполнителю, за решёткой еле слышно посапывала медведица.

– Как заслушались, – Крис улыбнулся, окинув взглядом картину вокруг.

– Музыка их успокаивает, – не прерываясь, отвечал отец. – Твой дед научил. Он играл и для меня, и для бабушки, – на последних словах Эдвард разочарованно покачал головой. – Но на неё магия не подействовала. Всё равно это место терпеть не могла…

– Она уехала жить в город, да? – Кристофер присел рядом.

– Да. А я остался, – подтвердил Эдвард. – С зверями мне как-то спокойнее, чем с людьми. Они предсказуемее…

– А с зверолюдьми? – приподняв бровь, поинтересовался парень.

– С этими сложнее всего, – уловив вопросительный взгляд сына, Эдвард добавил: – Природой не просто так нам не дано ни клыков, ни когтей.

– А я думал, это потому, что мы такие умные, – хитро улыбнулся Крис, и отец встрепал ему ладонью волосы.

– Серьёзно, Крис, – мелодия оборвалась. Голос Эдварда стал тише, но в нём звучала тревога, накопленная годами. – Мы с твоей мамой не хотели бы такой судьбы для тебя. Человеческая боль слишком велика для зверя…

Повисла пауза, и Кристофер с досадой отвёл глаза. Меняя тему, он нарочито драматично протянул:

– Даа уж, пап… Не представляю тебя в городе, работающего в офисе…

– Да, я тоже не представляю, как это будет, – сказал Эдвард и тут же осёкся, заметив насторожённую реакцию сына.

Эдвард поднялся, и побеспокоенные барсуки заворчали. Он поставил гитару у дерева, отряхнул одежду и обратился к Крису, пытаясь придать задору интонации:

– Постреляем по мишеням? Давно не практиковались, – потом он засучил рукава рубашки: – Или, может, хочешь побороться? Сумеешь сбить с ног, и я неделю мою посуду…

– Что-то ты часто стал ездить в город, – смятение в голосе Криса росло вместе с осознанием, и он спросил в лоб: – Уж не подыскиваешь ли ты нам новый дом?

Эдвард сначала стал суровее, уязвлённый дерзким тоном парня. Но врать семье никогда не было в его принципах, и строгое выражение лица скоро сменилось глубокой печалью.

– Мне очень жаль, Крис. Всё давно к этому шло… – его сердце разрывалось при виде растущей боли в глазах сына. – Зоопарк придётся закрыть. А содержать такую территорию без поддержки мы не можем себе позволить.

– Ч-что? – Крис не верил своим ушам. Он подскочил на месте, чувствуя, что задыхается и земля уходит из-под ног. – А как же животные? Многие здесь выросли, это их дом тоже…

– Я уже договорился… Их заберут заповедники. Все места надёжные, я проверил, – пытался смягчить новость отец.

– А Соня? Она почти слепая! Как ты можешь её отдать? – Крис был в ужасе. Он оглядывался по сторонам, словно пересчитывая друзей, которые, взволнованные его страхом, зашумели в вольерах. – У нас тоже рядом заповедник, почему их не выпустить здесь?!

– Потому что они будут приходить и сторожить нас у ворот. Или ты будешь сторожить их! – Эдвард чувствовал, как теряет контроль, и речь становится грубее. Ему и самому было тяжело, а слова сына добивали. – Всё, разговор окончен. Возвращайся в дом.

Но Крис не послушался. Сорвавшись с места, он бросился в сторону волчьего вольера, и отец лишь тяжело вздохнул, смотря ему вслед. Эдвард ещё немного постоял, собираясь с мыслями, а затем направился к дому, где его ждала жена.

Когда муж с потухшим взглядом и поникшими плечами зашёл в гостиную, Агата поняла всё без слов.

– Всё равно узнал бы… – сказала она, подойдя к нему и обняв.

– Вышло даже хуже, чем я думал, – склонившись, Эдвард уткнулся ей в шею, устало выдыхая.

– Конечно, – жена ласково провела рукой по его волосам. – Он с ними вырос. Это его друзья, семья…

– Ох, – Эдвард через силу усмехнулся, стараясь хоть немного разрядить атмосферу: – Когда мы уже сделаем ему брата? Чтоб с ним нянчился, а не с животными…

В этот момент Агата смущённо отвела глаза. Она отступила и облокотилась на подоконник, и муж с надеждой взглянул, заметив хитрую улыбку:

– Получилось?

– Я ещё не до конца уверена… – Агата зарумянилась, и любимый сорвался с места.

Несмотря на тяжесть разговора, Эдвард не смог сдержать радости. Он бросился с поцелуями, хаотично покрывая ими лицо и шею, и жена игриво захихикала:

– Стой! Щетина же… Мне щекотно!

Отстранившись, Эдвард приобнял её и вдруг стал серьёзнее:

– Я, конечно, хотел узнать, над чем работал отец… Но готов отступить. Я вижу, что чем глубже мы лезем в эту тему, тем рискованнее становится.

Агата задумалась, и рука невольно потянулась к кольцу на пальце:

– Давай хотя бы разберёмся с тем, что есть, пока ещё живём тут.

– Переживаешь из-за пациентов? – взял её за руку Эдвард.

– Я просто чувствую, что долго так не может продолжаться, – Агата помрачнела, вспоминая своих подопечных-оборотней и их растущую нестабильность, – что всё движется к беде…

Муж прислонил её ладонь к губам, а затем крепче прижал Агату к себе. Её мысли давно повторяли его собственные, углубляя тревогу в душе и звуча вопросом: насколько же велика человеческая боль для зверя?

4. Опасные связи

Автомобиль остановился у полицейского участка, и вокруг зазвучали восторженные крики фанатов и щелчки фототехники. Появившийся златовласый парень улыбнулся, соревнуясь с вспышками камер своим сиянием. Каждое его движение было исполнено достоинства, взгляд лунных глаз – словно благословение для собравшихся. Подскочивший репортёр протянул ему микрофон.

– Люций, мы так долго ждали тебя! – мужчина был приятно взволнован, обращаясь к такой знаменитости. – Как ты относишься к роли международного спасителя?

– Как я уже говорил во многих и многих других интервью… – он положил ладонь на грудь, где на белом пиджаке был приколот значок с золотыми крыльями. – Я безумно рад возможности поработать во благо и вашей страны.

Когда журналисты подступили ближе, из здания вышли двое: высокий мужчина в тёмных очках и крепкая женщина с голубыми волосами поторопились оградить гостя от толпы. Тогда из машины вышла и мать Люция с папкой документов. Одарив зрителей вежливой улыбкой, она подхватила сына под руку и потянула за собой. Парень уходил, помахивая ладонью на прощание.

Привычный хаос внутри полицейского участка сменился небывалой тишиной и стерильностью. Даже в воздухе, обычно пропитанном запахом кофе и сигарет, чувствовался цветочный аромат освежителя. Иногда с рабочих мест любопытно поглядывали сотрудники и сотрудницы. Последним Люций приветственно подмигивал, вызывая смущённую улыбку.

Проводив гостей в кабинет комиссара, Ингрид и Райан зашли следом и встали по разным сторонам от двери. Люций осмотрелся: стены были увешаны наградами и грамотами, которые, впрочем, уже давно запылились. А вот за чистотой рамки с фотографией пары детей со щенком овчарки следили.

– Просил же без шумихи, – по лицу Артура, сидящего за столом, было ясно, что общей радости от визита он не разделяет. Он смял сигарету о пепельницу, и горький дымок взвился в воздухе.

– Мы подъехали к чёрному входу, как ты и сказал, – Элизабет подошла, брезгливо отряхнула папкой стул и присела.

– Да, но на фирменном лимузине! – продолжал возмущаться мужчина, постукивая пальцами по столу.

– Какая разница. Все и так в курсе, что мы сотрудничаем, – она элегантно закинула ногу на ногу и заговорщически понизила голос: – Теперь официально.

Артур нахмурил густые брови, а плечи едва заметно напряглись, но его отвлёк Люций. Тот с интересом изучал оставленное на полке рабочее снаряжение, и когда он уже потянулся к электроошейнику, комиссар раздражённо крикнул:

– Не трогай мои вещи, парень! ЭШО не игрушка для зверолюдей. Не хочу, чтобы ты прям тут, в кабинете обратился!

Медленно убрав руку, Люций удивлённо округлил глаза:

– «Зверолюди»? Вы их так называете? Забавно. А мы – метаморфами.

Элизабет строго посмотрела на сына, улавливая закипание собеседника, и Люций подошёл ближе. Он выпрямился, чтобы выглядеть представительнее, натянул учтивую улыбку и начал свою речь:

– Не беспокойтесь, офицер. Я обучен навыку обращения со спец. средствами, обладаю абсолютным самоконтролем и намерен использовать силу исключит…

– Хватит, не на сцене, – Артур резко оборвал его браваду. – И камер тут нет.

Замолчав, Люций оценивающе окинул взглядом грубого мужчину перед ним, но мать окликнула прежде, чем тот успел что-то сказать.

– Люций, торжественное приветствие в департаменте состоится через час, – она указала на дверь. – Иди пока посиди в кафетерии или полетай где-нибудь…

– Не смей летать над зданием! – возразил комиссар, багровея. – А то кто-нибудь решит, что ваша семейка и нас захватила.

Ингрид и Райан украдкой переглянулись. Люций, остановившись в дверях, устало развёл руками:

– Так идти мне или нет?

– Свободен, – однозначно подтвердила Элизабет.

И сын шепнул под нос, вздыхая:

– Ах, если бы…

Парень вышел, и мисс Фортес продолжила разговор более требовательным тоном.

– Почему ты так враждебно настроен, Артур? – она наклонилась к нему, оперевшись на руку. – Сколько лет взаимовыгодно общаемся…

– Просто ты видишь кругом пользу, а другие видят в тебе и драконе угрозу, – лёгкая хрипотца комиссара выдавала его истинную тревогу. – И во всех ваших союзниках. Боюсь представить, сколько ты заплатила, чтобы вас пустили.

– Не волнуйся. На тебя ещё хватит, – Элизабет произнесла это с улыбкой, но в голосе звучала сталь. Это было напоминание о той невидимой цепи, которая связывала их годами.

Артур сложил руки у бороды, задумавшись. Он смотрел женщине в глаза в поисках угрозы их совместным, богатым на компромат прошлым, но Элизабет оставалась по-дипломатически спокойной. После гнетущей паузы он добавил, фыркнув:

– Ещё и препарат этот ваш в народе гуляет… Сколько проблем из-за него.

Тут рука Элизабет дрогнула, и она отстранилась, почти с подлинным удивлением выпалив:

– Вот это точно ко мне отношения не имеет. Проект давным-давно закрыли, а команду распустили, – она огляделась по сторонам, будто проверяя, нет ли ненадёжных слушателей поблизости. Но Ингрид и Райан только любезно отвернулись. – В твоих же интересах не связывать с этим фирму.

Меняя тему, она бросила папку перед носом комиссара:

– Так, я тут не предаваться воспоминаниям зашла. Помнишь, я просила отслеживать все дела, где будет фигурировать кто-то… похожий на Люция? А у вас здесь недавно было множество подобных сообщений от граждан.

Артур нехотя потянулся к документам. Вдруг дверь в кабинет распахнулась, и на пороге появился сотрудник в форме. Он чуть не упал от испуга, встретившись со стражницей-медведицей на пути, но всё же промолвил:

– Сэр, там дракон засел прямо на крыше и позирует фотографам…

Вытерев лоб ладонью, Артур сердито прорычал и выдворил подчиненного жестом. Тот захлопнул дверь, и комиссар обратился к Элизабет:

– Зачем тебе ещё драконы? Ты с одним не можешь совладать!

– Скажем так, – ответила она, слегка понизив голос, – Люций не очень преуспевает в одном крайне важном для меня деле, с которым может справиться другой такой же.

Артур сощурил глаза, и Элизабет добавила:

– Ничего криминального. Исключительно научный интерес.

– Надеюсь, – заглянув собеседнице за спину, комиссар указал на Райана. – Иди, сними выскочку с крыши.

На что человек-беркут с несогласной усмешкой покачал головой:

– Ну уж нет. Я к нему не приближусь.

Затем к Райану с многозначительным взглядом обернулась Элизабет, и он покорно кивнул и вышел. В этот момент лицо Артура преисполнилось тревожным осознанием, и в голове возник вопрос: насколько он ещё контролирует ситуацию?

– Посмотри, пожалуйста, фотографии, Артур, и проверь информацию. А мне уже пора, – Элизабет подтолкнула папку ближе и встала, поправив прическу. – Боюсь насквозь пропитаться этой смесью местных запахов, – она наморщила нос, – будто бомж скурил ароматическую свечку.

Она поспешила выйти, и Ингрид, не дожидаясь указа «начальника» последовала за ней. Комиссар обречённо вздохнул, открыв папку. Он нахмурился, вглядываясь в размытое фото: серый силуэт в небе походил на огромную птицу. Артур потянулся за сигаретой в ящике и наткнулся на недавний отчёт. Он был связан с делом о похитителях зверолюдей, с отважной молодой командой и с подозрительным запретом на разглашение личности одной из участниц. Отложив сигарету, мужчина пробарабанил по столу пальцами. Потом он потянулся к телефонному аппарату и велел помощнику принести досье.

***

Яблочный пирог Жана превратился в пирожки и, прихватив их с собой по утру, Крис и Келли перекусили за работой в парке. Закончив с делами, они вернулись в дом. Крис отлучился к звонящему телефону, а подруга проследовала на кухню, готовясь встретить всех за завтраком.

Здесь ещё пахло яблочной выпечкой. День был жаркий, и Келли сняла обувь, чтобы насладиться прохладой кафеля после утомительного утра на солнце. Когда она подошла и налила в стакан воды из кувшина, дверь за спиной хлопнула, и девушка вздрогнула, чуть не пролив всё на себя. Следом раздался пронзительный чих с хрипящим долгим шлейфом, и она обернулась, раздражённо вопрошая:

– Ещё громче можно? А то не все в городе расслышали, что ты встал! – увидев Тревиса со слезящимися глазами и красным носом, Келли смягчилась: – Что с тобой?

– Я понимаю, что не всем дано… – гнусаво и язвительно ответил он, – но, может, подключишь дедукцию и попробуешь угадать? – красноволосый топнул ногой и демонстративно взмахнул руками, салютировав скомканными салфетками. – Болею я!

На этих словах показавшийся в проходе Барт, не сбавляя скорости, развернулся и ушёл восвояси.

Почему сбежал?

– Где этот грёбаный лимон?! – Тревис обратил свой гнев к холодильнику.

Зайдя в комнату, Крис окинул взглядом усыпанное бумажками пространство:

– Что здесь произошло?

Келли пожала плечами, кивнув на красноволосого:

– Заболел…

– Оу, сочувствую… Вам, – Крис уточнил, и подруга посмотрела с непониманием. – Меня комиссар вызывает. Хочет задать какие-то дополнительные вопросы по тому делу.

Опять?

– У нас проблемы? – заволновалась она.

Но Крис успокоил мягким тоном:

– Не думаю. А иначе Уилкинсон уже бы вышибала нам ворота. Не переживай.

Он подмигнул, и Келли улыбнулась, почувствовав себя намного лучше. Потом он окликнул здоровяка:

– Барт, собирайся!

Пёс радостно выскочил из дома, будто только этого предложения и ждал. Келли вышла в столовую проводить друзей. Прихватив в дорогу плащ, Крис лихо перепрыгнул порог, заставляя девушку усмехнуться.

Рада, что сегодня он в лучшем настроении.

Командир удалялся из виду, а в помещение, зевая и потирая глаза, зашли Девид и Жан.

– С добрым утром, – поприветствовала их Келли.

Друзья хотели ответить, но донёсшийся с кухни грохот и последовавшая за ним гнусавая брань побудили их застыть на месте. Первым, встревоженно округлив глаза, «оттаял» Жан:

– Это же Тхревис там беснуется?

Келли подтвердила:

– Ага, заболел, говорит.

– Ууу… – одновременно протянули парни, и подруга недоумённо вскинула бровь.

Прозвучало как «ну мы попали».

– Понимаешь, Келли, – начал объяснять Дейв, – обычно Тревис просто… – он задумался, подбирая приличное слово, – вредный. Но когда болеет…

– Пхревращается в злобное сопливое чудище из ада, – закончил за него Жан, поставив пальцы, как рожки у головы. – Diable!

– О, кстати, – Дейв с озарением вскинул палец, – я видел афишу с похожим названием в кино.

– Супехр! Я вызову такси, – подхватил идею француз, и ребята тут же развернулись к коридору.

– Подождите! – остановила их Келли с лёгким укором. – Ну нельзя же так. Крис с Бартом тоже уехали.

Не оставлять же ворчуна одного.

– Тревис доктор и разберётся лучше нас, – напомнил Дейв, а потом предложил: – Хочешь с нами?

– Мм… – Жан сразу воодушевился, обольстительно замурлыкав. – Отличная идея. Возьмём места на заднем тёмном ряду…

Дейв порицательно цокнул, и друг с невинным видом добавил:

– В целях безопасности, конечно же!

– Нет, я останусь, – категорично ответила Келли. – А вам хорошо отдохнуть, раз уж тренировки сегодня не будет.

Потому что Крис забыл про неё сказать. Хе-хе.

На фоне раздался крик о слишком медленно закипающем чайнике, потом ещё громче, когда Тревис обжёгся, и ребята почти синхронно спросили:

– Уверена?

Тяжело вздохнув, Келли кивнула.

Главное не дать дракону его сожрать, а то, боюсь, потом изжога замучает…

Парни ушли, а Келли собралась с мыслями и направилась за личным медицинским инвентарём. Девушка преисполнилась энтузиазма, ведь она считала: уж что, а ухаживать за больным она умеет. Добравшись до мансарды, она сгребла все старые, ещё пахнущие больничной палатой таблетки, грелку и градусник. Из сундука вытащила банку засахаренного варенья, которую порывалась выкинуть Молли. Келли завязала волосы в хвост, настроившись на благородное дело, и спустилась в гостиную.

Там, на диванчике уже устроился Тревис, завернувшись в плед. Он собирался включить телевизор, но, увидев подругу с охапкой подозрительных вещиц в руках, с опаской протянул:

– Пожалуйста, скажи, что ты несёшь это всё на помойку.

Растерянно окинув свой проверенный годами набор, Келли с досадой сказала:

– Я хотела помочь с лечением…

– Серьёзно, Келл, – парень настаивал, пряча в пледе нос, – я отсюда чую, что это не лекарства, а приговор.

Ну, может, какие-то сроки годности стоит проверить…

Она подошла к журнальному столу, вывалила весь комплект и вытащила из кучи градусник:

– Давай хотя бы температуру тебе измерим.

Вытаращившись на зеленоватый стеклянный предмет, Тревис отпрянул с отвращением:

– Это ещё что за орудие пыток из средневековья? Убери его от меня!

– Открой ротик, – игнорируя возражения, Келли присела на колени перед диваном и изобразила градусником самолёт.