Нечистые Земли

«Может, я проклята?» - Подумала Яра. - Вот тебе и выбирай мужчин попроще, пострашнее, этакого середнячка. И на такого найдутся желающие. С таким раскладом, я навсегда останусь одна… Ну и пусть, не очень-то и нужно. Обидно только что моя магическая сила так и будет вести себя как ей вздумается».

Когда Яра добралась до дома, было уже темно. Она поднялась пешком на пятый этаж и даже не стала включать свет в квартире.

Поставив на маленький столик драгоценную пробирку с ядом Мизгиря, Яра не без труда переоделась в длинную растянутую майку, рана на спине все еще ныла, и рухнула в кровать.

Сон тут же накрыл ее тяжелым одеялом: беспробудный, лишенный сновидений, мыслей о неудачных свиданиях, дурацких гвоздиках и отвратительных колдунах.

Глава 4

Болотница

Сумерки обволокли болото, словно вязкий кисель, постепенно топя в себе последние отблески дня. Полумрак обнимал кустарники, тонкие деревца, кочки, коряги и все прочее, что имело несчастье тут прорасти или утонуть.

Вода лежала неподвижно. Ее черную гладь прикрывал нежный ковер чарусы - зеленый, шелковистый, обманчиво безопасный. Ступишь - и поминай как звали. По болоту белыми пятнами были разбросаны кувшинки. На них словно на маяки, завороженно летел местный гнус.

«Как же хорошо…» - Мысленно протянула Раска, вдохнув полной грудью. «Ну что за аромат! Гнилая рыба, тухлые яйца и… А-а-ах! Кислая капуста...» Последний запах особенно трогал душу, будто кто‑то невидимый теребил за ниточку забытого прошлого.

Болотница уютно устроилась на широком листе кувшинки - тот плавно покачивался на поверхности воды. Перепончатые ступни, смахивающие на утиные лапы, Раска с наслаждением погрузила в прохладную воду и лениво перебирала ими, задавая листу неспешный ритм. Длинные черные волосы, украшенные звездочками сабельника, обвили бледное тело, как живой плащ. Рядом примостились лягушки, притерлись к ней своими скользкими холодными боками. Их кваканье, жужжание гнуса и периодическое уханье совы сливались в тихую вечернюю симфонию.

Глубоко вздохнув еще раз, Раска прикрыла глаза. «М‑м‑м, квашеная капуста…» - Болотница попыталась ухватить ускользающие образы из прошлой жизни. А ведь она когда-то была человеком, пока болото не поглотило ее.

Раз с разом в попытках вспомнить перед Раской возникала одна и та же картина: вот она, сосредоточенная до скрипа в зубах, перетирает сочные капустные листы с солью. Руки щиплет так, что хоть вой, но она упрямо продолжает - процесс затягивал, как болотная трясина. В этом был свой ритуал, своя магия: бережно уложить слои в деревянную бочку, пересыпать душистыми семенами укропа, добавить дубовые листья и кору. А потом - самый волнительный момент: сырое яйцо в бочку. Всплыло? Значит, чудо свершилось! Капуста готова, а ты – самая настоящая колдунья.

Но дальше - пустота. Черная, как болотная топь в безлунную ночь. Сколько Раска не пыталась, так и не могла вспомнить ничего из того времени, когда была человеком.

Нет, она вовсе не жалела, что стала болотницей. Но ей хотелось помнить. Кем она была? Может быть сестрой? Или женой? А муж ее был красив? Любил ли он ее больше жизни? Ну хоть бы один образ всплыл - лицо, голос, смех… Но память молчала.

Раска любила свое болото, любила его обитателей. Но она была одинока душой. Ей хотелось, чтобы рядом с ней был любимый. Может быть поэтому она так цеплялась за свои человеческие воспоминания. Но получалось, что она только мучала себя этими бессмысленными попытками.

Болотница выпрямилась, вскинула голову и провозгласила на все болото, да так громко, что комары перестали зудеть:

- Довольно! Теперь я - болотница, болотная мать, хранительница и обережница болота и ее жителей. И я не буду больше одинока, я сама добуду себе самого лучшего мужчину. Он станет моих царем. Моим мужем. Моим болотником.

Где‑то неподалеку ухнула сова - будто поставила жирную точку в ее монологе. Рядом раздался всплеск: лягушки, до этого мирно гревшиеся у ее бока, в панике сиганули в воду.

А из мутной воды высунул свою усатую голову вьюн.

«Наконец-то!» - Пронеслось в голове Раски.

Между скользких мокрых губ вьюн бережно сжимал пергаментный свиток. Раска забрала его, и развернула у себя на коленях.

Подняв правую руку, болотница щелкнула пальцами. Над ладонью вспыхнул синеватый огонек, и через несколько секунд обратился светящимся шариком. Звуки на болоте тут же стихли, завороженные его мягким свечением.

Раска склонилась над пергаментом. На сухом, зачарованном листе проступал набросок мужского лица: глубокие темные глаза, казалось, заглядывают прямо в душу, прямой ровный нос, узкая линия губ. Раска любовно коснулась пальцами рисунка губ.

Болотница протянула руку к вьюну. Тот, не теряя ни мгновения, выплюнул ей в ладонь кусочек угля. Раска поднесла его к наброску и начала аккуратно вырисовывать брови мужчины, нашептывая слова старинного заговора. Голос ее звучал тихо, но каждое слово отдавалось эхом в болотной тиши:

Ты придешь ко мне тропой болотной

Тропой темной, неизведанной

На свет мой чарующий отзовешься.

Буду ждать тебя мечтой заветной

Мечтой последней, пламенной

Души моей коснешься.

Будешь жить со мной в царстве болотном

Царстве покоя, тишиной сотканном

К той своей жизни ты больше не вернешься.

Ее пальцы трепетно выводили на холсте любимые черты: густые брови, благородный высокий лоб, безупречно прямой нос, черные волосы в беспорядке, словно их растрепал легкий ветерок. Раска угольком коснулась уголков губ мужчины и двумя штрихами немного приподняла их вверх.

Болотница не заметила, как резко стало тихо, продолжая рисовать и нашептывать слова заговора.

Неожиданно острая, нестерпимая боль пронзила ее ногу. Светящийся наколдованный шар померк, а Раска издала страшный пронзительный вопль, корчась в мучительных судорогах. Уголек выскользнул из тонких бледных пальцев и безжизненное тело болотницы медленно соскользнуло в темную пучину вод.

На широком листе кувшинки остался недописанный портрет красивого темноволосого мужчины. Его глубокие черные глаза смотрели в ночное небо, а тонкие губы растянулись в легкой едва заметной улыбке.

В ту ночь ни единый зверь, ни одна птица или рыба не нарушили мертвой тишины болота. Все обитатели хранили скорбное молчание в память о своей почившей хозяйке.

Глава 5

Яды

Яра сидела за большим столом, который занимал почти все пространство ее маленькой кухни. Сквозь приоткрытое окно пробрался утренний ветерок и тут же принялся трепать легкие прозрачные занавески. Длинная растянутая майка больше обнажала тело девушки, нежели прикрывала и совсем не спасала от утренней прохлады. Отчего Яра то и дело ежилась, словно продрогший воробей.

Настроение у нее было меланхоличное с легким привкусом утренней апатии. Девушка без особого энтузиазма наблюдала, как первые лучи рассвета просачивались сквозь стекло, рисуя на стенах золотистые каракули.

В руках Яра вертела белоснежный цветок кувшинки, неизвестно откуда взявшийся сегодня утром в ее постели.

«Интересно…» - Подумала она. – «Сначала волчий клык, теперь кувшинка».

Сон был крепким, без сновидений - никаких подозрительных шорохов, никаких гостей. А проснувшись, Яра обнаружила цветок, лежащий у изголовья кровати.

«Ну конечно…все именно так и есть…» - Саркастично подумала она. – «Старый знакомый‑колдун ведь так убедительно уверял меня, что его защита от взлома, которую он поставил на мою входную дверь железобетонно убережет от врагов и недоброжелателей. Тогда как объяснить клык и кувшинку? Дружественные аномалии? А что? Логично.» - Сама себе ответила она.

Вдруг в сознание Яры ворвался пронзительный женский голос - будто кто‑то с размаху швырнул в тихую заводь кирпич.

- ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЭТОТ ЯД! - Громыхнуло так, что зазвенели стаканы в шкафу.

Голос настойчиво прогремел еще раз:

- ТЫ ВЫПЬЕШЬ ЭТОТ ЯД!

Яра резко выпрямилась, едва не смахнув со стола локтем стакан с водой. Сонливость как рукой сняло - вместо нее в груди заворочался колючий клубок раздражения.

- Ядвига, напомни мне, пожалуйста, какого лешего ты пришла ко мне в четыре часа утра?

За столом напротив сидела молодая ухоженная брюнетка. Ее темные волосы были искусно собраны в высокую прическу, а шелковая блузка глубокого синего оттенка подчеркивала благородную бледность кожи. На ее остром носу поблескивали изящные очки-половинки. В длинных пальцах с острыми ногтями, покрытыми глянцевым черным лаком, гостья сжимала стеклянную бутылочку с какой-то желтой жидкостью.

- Яра, я же уже объясняла! - Всплеснула руками девушка, едва не отправив бутылочку в полет. - Мне срочно нужна твоя помощь! Ты что, совсем не слушала? Эта диссертация высосала из меня все соки!

Она сделала паузу, явно ожидая сочувственного вздоха. В ответ Яра лишь приподняла бровь.

- Представляешь, магистр Ивор даже не позволил мне выбрать тему исследования! - Продолжила Ядвига, постепенно набирая обороты. - Сказал: «Или ты пишешь на тему «Альтернативные способы распознавания ядов», или не видать тебе степени!» Представляешь, мне приказал писать про яды! Уму непостижимо! Я же вообще на них не специализируюсь.

Девушка буквальна задыхалась от возмущения.

- А как же мои научные изыскания? «Могут ли русалки заново отрастить хвост, подобно ящерицам?». Ведь, как оказалось, у них есть общие предки. Или «Влияет ли фаза луны на вкусовые предпочтения оборотней?» А он… - голос Ядвиги сорвался на шипение - всучил мне эти дурацкие бутылки с ядом и, довеском ко всему, запретил пользоваться университетской библиотекой и лабораторией. Мол, в теме диссертации же есть слово «альтернативные». Вот и думай!

Девушка так яростно сжала бутылочку с ядом, что костяшки пальцев побелели, а стекло, казалось, вот‑вот лопнет.

- А уже сегодня я должна ему показать хоть что-то, а у меня ничего нет. Совсем ничего! - Ядвига обессиленно уронила руки на стол.

- Ты же знаешь, как я этого не люблю. - Пробормотала Яра, потирая переносицу, словно пыталась стереть не только усталость, но и саму мысль о предстоящем деле.

- Ну, помоги мне, пожалуйста! – Взмолилась гостья.

Яра поколебалась еще секунду, потом махнула рукой:

- Ладно, давай сюда свой яд.

Ослепительная улыбка засияла на лице подруги.

- Погоди, у меня их четыре. Я предполагаю, что этот, - Ядвига покрутила бутылочку с желтым ядом в руках, - самый слабый.

Яра выхватила бутылочку из ее рук и поднесла к носу. Резко вдохнув, она ощутила тонкий, едва уловимый цветочный аромат:

- Это определенно растение, цветущее растение.

- Подожди минутку! - Ядвига метнулась к своей черной кожаной сумке и выудила оттуда блокнот, ручку и старую, потрепанную книгу, на корешке которой поблескивали выцветшие буквы: «Справочник по ядам». - Цветочный запах, а какой? Яркий? Тебе он знаком?

- Нет. Запах очень тонкий, хотя должен быть резче. Я чувствую, что его магически приглушили. Видимо, чтобы скрыть. - Яра снова принюхалась, наморщив нос. - Кажется, я различаю медовый аромат. А еще… меня подташнивает и слегка кружится голова.

- Точно? Ты уверена?

Яра кивнула.

- Это существенно сужает область поиска. - Ядвига лихорадочно застрочила в блокноте, будто боялась упустить ускользающую мысль.

Тяжело вздохнув, Яра поднесла бутылочку к губам. Наклонив ее, сделала небольшой глоток. В ту же секунду ее лицо исказилось, словно она только что съела целый стручок самого острого перца. Она схватилась за горло - жжение вместе с каплей яда медленно скатывалось вниз, оставляя за собой огненный след.

Ядвига не отрываясь наблюдала за подругой, делая пометки в блокноте.

- Что происходит? Можешь описать свои ощущения? – Спросила она.

- Яд очень горький, - прохрипела Яра, все еще держась за горло, - я чувствую сильное жжение и …

- Что? – Ядвига подалась вперед.

- У тебя есть зеркало? – С трудом выдавила Яра.

Ядвига открыла сумку и достав оттуда квадратное зеркальце и протянула.

Яра поднесла его к лицу и заглянула в рот. Картина открылась та еще: горло покрывали волдыри – красные и раздутые.

- Видишь? – Яра постаралась как можно шире открыть рот.

Ядвига перегнулась через стол и прищурилась.

- Фу! - Скривила она свой изящный нос. – Какие жуткие волдыри, и еще они ужасно воняют! Но, кажется, я поняла, что это за яд.

Пальцы гостьи замелькали по страницам справочника с бешеной скоростью.

Яра снова поднесла зеркало ко рту. Волдыри, словно живые, начали медленно съеживаться. Через несколько секунд от них не осталось и следа.

- Нашла! – Ядвига торжествующе ткнула пальцем в страницу. - Ранукулюс едкий, или лютик едкий.

Она зачитала с выражением:

– Лютик едкий, известный так же как «маленькая лягушка», потому что его также много как лягушек по весне. Но в народе его чаще называют «куриная слепота». Важно: если сорвали растение, ни в коем случае не трите глаза! Цветки ярко-желтого цвета, два сантиметра в диметре, …так и вот… Ядовиты все его части. При употреблении в пищу вызывает сильное жжение и волдыри.

Ядвига оторвалась от справочника и радостно посмотрела на Яру, потирая руки.

– Один есть!

Яра поднялась из-за стола и налила себе стакан воды. Прополоскав рот, она обернулась к подруге. Ядвига торопливо строчила в блокноте, ручка скрипела, будто протестовала против такого напора.

Затем Ядвига закупорила бутылочку с ядом лютика едкого. И с аккуратностью коллекционера, прячущего редкий экспонат, убрала ее в сумку. Оттуда же извлекла фигурный флакон из плотного темного стекла, закрытый высокой стеклянной пробкой.

Процедура повторилась, но на этот раз понюхав, Яра ничего не сказала, а сразу сделала небольшой глоток.

Стараясь расслабиться, она откинулась на стуле, вытянула ноги и положила руки на стол ладонями вверх. Яра уже догадывалась, что это за яд.

Во рту начало покалывать, следом резкое тепло разлилось по всему телу и невыносимо захотелось пить. Жажда усиливалась, окружающие предметы начали расплываться под ее взглядом, ее ужасно затошнило. Яра смотрела на подругу, как будто через густой туман.

Внезапно лицо Ядвиги начало меняться - нос стал короче и слегка приподнялся вверх, губы сделались пухлее, кожа побледнела еще больше, а волосы почернели и рассыпались по голым плечам.

Перед Ярой, обнаженная и прикрытая лишь черными прядями сидела болотница Раска. В ее взгляде больше не было той суровости и желания причинить боль. Болотница с грустью и как будто бы тоской смотрела на Яру.

«Что происходит?» - Подумала Яра.

Болотница протянула к Яре руку и коснулась ледяными пальцами области сердца:

- Смерть… идет… по пятам. - Прошептала она, делая большие паузы между словами, говорить у нее получалось с большим трудом.

Яра хотела что‑то сказать, но не могла. - Голос застрял где-то в горле.

А потом взгляд болотницы вдруг изменился. Стал холодным и пронзительным. Без предупреждения она вонзила острые длинные ногти Яре в грудь.

Боль - острая, жгучая, как раскаленный нож, пронзила тело. Яра вскрикнула, попыталась оторвать от себя руку болотницы, но та держала крепко, будто вознамерилась вырвать у Яры сердце.

- Глупая! - Прошипела болотница, и в ее голосе звучала не злоба, а что‑то похожее на отчаяние. - Береги сердце!

В одно мгновение видение рассеялось. Перед Ярой снова была Ядвига - встревоженная, с широко раскрытыми глазами, в которых читалось: «Что это было?!»

- Яра, что это было? Ты так отчаянно махала руками. А еще у тебя зрачки расширились и глаза стали полностью черными.

Яра тяжело дышала, ощущая, как бешено бьется сердце. Солнечный свет резал глаза и заставлял жмуриться.

«Она сказала: «смерть идет по пятам». Чья смерть? Раска говорила про меня? И что значит «береги сердце»?» - Мысли крутились в голове, но ответов не было.

К ней что приходил дух Раски? Разве болотники умеют творить подобное?

«Может, мне следует навестить Раску и узнать, что все это значит? И как черт возьми болотнице удалось явиться мне в образе духа? Или все же лучше держаться от Раски подальше, пока мое сердце еще бьется в груди? От этой болотницы так и веет опасностью.»

- Вига, а ты тут никакого духа не видела?

- Нет, Яра... о чем ты говоришь?

"Все это очень странно... Почему я видела этого духа, а Ядвига нет?"

- Минутку… - Бросила Яра через плечо, ныряя в недра шкафа, где царил упорядоченный хаос засушенных трав, корней и подозрительных порошков. – Где же она? – Бормотала она, раздвигая пучки душицы и тысячелистника. – А-а-а, вот ты где!

Яра водрузила на стол стеклянную банку, полную засушенных фиолетовых цветов, напоминающих мрачные колокольчики.

- Императрица сорняков, она же беравона. - Яра постучала пальцем по стеклу.

Ядвига радостно захлопала в ладоши и тут же полезла в справочник. Спустя пару мгновений она торжественно зачитала:

- Беравона, многолетнее растение… так… это пропустим… вот смертельно опасный яд. – Подруга с беспокойством посмотрела на Яру. – Растение используется при изготовлении «летучей» мази… Кусты этих растений охраняются по приказу Кощея.

Она серьезно посмотрела на Яру:

- Откуда у тебя беравона?

- От матери осталась. У нее много всего было. Но почти все пришлось продать. Сама знаешь, как у меня с деньгами.

- Яра, сколько еще раз сказать! Ты всегда можешь взять деньги у меня, просто так, без возврата. Ты мне как младшая сестренка. Есть, была и будешь! – Ядвига протянула руку и погладила Яру по волосам.

- Вига, мне уже двадцать четыре года, а не тринадцать. Я не собираюсь вечно сидеть у тебя на шее!

Ядвига неодобрительно сдвинула брови, но промолчала.

- Давай уже сюда свой следующий яд! – Яра выдернула из рук Ядвиги бутылочку с темно-зеленой жидкостью.

Откупорив ее, она принюхалась и ощутила легкий травяной запах. Сделав небольшой глоток, Яра почувствовала как челюсти, небо и десны сводит от горечи, будто она глотнула концентрированного отчаяния.

Яд сработал моментально, и это могло означать лишь одно: перед ней не просто отрава, а настоящий царь ядов.

Тошнота накатила волной, желудок скрутило так, что Яра согнулась пополам, будто пыталась изобразить вопросительный знак. Из глаз брызнули слезы. Головная боль, онемение тела – симптомы накатывали один за другим... Пока наконец стало нечем дышать.

Над ней склонилась Ядвига - силуэт в размытом ореоле света. Теплые пальцы ласково прошлись по волосам.

- Прости меня Яра, я совсем забыла, как это у тебя бывает.

Яра задышала глубже, методично отсчитывая вдохи‑выдохи. «Сейчас все пройдет, сейчас закончится…» - Повторяла она про себя снова и снова.

И вдруг все прекратилось, как и не было.

Под виноватым взглядом подруги Яра встала, подошла к раковине и с наслаждением плеснула в лицо ледяной струей. Сразу стало легче. Она обернулась к обеспокоенной Ядвиге:

- Очень токсичный яд, убивает быстро, останавливает сердце. Ищи в самых сильных ядах. Легкий травяной запах, тошнота, рвота, боль в желудке, немеет рот, трудно сделать вдох. И еще, ощущение что под кожей муравьи ползают.

Ядвига серьезно взглянула на бутылочку:

- Я знаю, что это... Это - акронит.

- Акронит? - Яра аж подскочила, будто ей сообщили, что у нее в супе плавает ядовитая змея. - Серьезно? Да таким количеством яда можно весь мой многоквартирный дом отправить в Навь! Тебе что, просто так его отдали?

- Яра, напомни‑ка мне, почему с твоими знаниями о травах и уникальной «способностью», которую ты так тщательно скрываешь, ты до сих пор не учишься в университете? Ты бы могла доучиться до профессуры и получать большие деньги.

- Да потому что твой хваленый университет уже три раза мне отказывал, объясняя это тем, что я слишком молода. – Зло выпалила Яра.

Ядвига задумчиво побарабанила пальцами по столу.

- Это правда - на мой факультет младше сорока лет ведьм не принимают. Но на отделение ядов… - Ядвига задумалась. – Там обучается внучка ректора и ей кажется двадцать два года. А тебе уже двадцать четыре.

- Так это внучка ректора. А мне они написали, чтобы я им отправляла заявку, когда мне тридцать пять стукнет и ни годом раньше.

В голове мелькнуло: Ядвиге недавно исполнилось сорок четыре, а выглядела она лет на двадцать. И это не менялось с тех самых пор как одиннадцать лет назад они случайно познакомились.

Брови Ядвиги сошлись в переносице.

- Вот же гадство! – Выругалась она. – А знаешь, могли бы нам, ягиням, предоставить особые условия зачисления. Как-никак среди ведьм, мы – высшая каста!

- Могли, да не смогли! – Пробурчала Яра. - Давай сюда свой последний яд.

Ядвига немного помедлила, но все же потянулась к своей сумке:

- Не уверена, что это яд. – Она протянула Яре миниатюрный стеклянный пробник, вместимостью едва ли в пол чайной ложки. Содержимое было совершенно прозрачным.

- Бесцветный яд? – Яра уставилась на склянку. – Но такого быть не может, я никогда не слышала о бесцветном яде.

- Я сама в смятении, может Ивор для эксперимента подсунул мне обычную воду, или спирт?

Яра осторожно открыла крошечный колпачок и принюхалась. Ноздри дрогнули, пытаясь уловить хоть какой-то запах, но безуспешно.

- Ничем не пахнет. Возможно, ты права, и это действительно вода.

Яра вылила все содержимое пробника себе на язык и в тот же миг мир рухнул.

Сначала - ледяной шквал боли по всему телу, будто ее окунули в прорубь посреди зимней вьюги. Тут же следом - ощущение, будто невидимые цепи сковали тело от макушки до пят. Рот онемел, язык приклеился к небу.

Яра не могла даже вздохнуть - только продолжала смотреть на Ядвигу, надеясь, что подруга наконец заметит, что что‑то идет не так.

И вдруг Яра почувствовала, как от ее ног к самому сердцу словно ползет ледяная змея. И чем ближе она подползала, тем медленнее билось сердце.

Ядвига смотрела на подругу и казалось не замечала, что с Ярой происходит нечто страшное.

- Почему ты молчишь? Мы правы? Это вода?

Ледяная змея наконец достигла сердца Яры. Мир перед глазами потемнел. Сознание погрузилось в холодную, безмолвную тьму.

***

- Яра, очнись! - Голос Ядвиги доносился словно сквозь толщу воды. - Яра, умоляю, вернись! – Всхлипывала подруга, было слышно, как от сдерживаемых слез дрожит ее голос.

С огромным усилием Яра приоткрыла глаза. Тело пронизывала мучительная ломота, словно она многие часы пролежала обездвиженной под неподъемной каменной плитой. Но вот давление исчезло - и по венам обжигающим потоком устремилась кровь, возвращая болезненное ощущение жизни.

Над ней склонилась Ядвига - заплаканная, с размазанным макияжем, стекавшим по щекам темными ручейками. Спутанные волосы подруги нависали шторкой вокруг головы Яры, закрывая обзор.

- О, слава, Матери-Земле! Ты жива! – Воскликнула Ядвига и, не сдержавшись, разразилась рыданиями. В следующую секунду она уже лежала на груди Яры, крепко прижимая ее к себе.

- Что случилось? – Прохрипела Яра чужим, незнакомым голосом.