Волшебный переплёт. Снегопад чудес

– Это что же, колдун и их в плену держит?

– Родители твои в метель выехали, вызволить их некому. А я, как видишь, скована колдовством и не могу сейчас им помочь. Новый год скоро. Потому поспешать надо, чтобы успеть к празднику.

Хлопнула тут Зима в ладоши, застучало-загремело что-то за порогом. Выглянула Снежа за дверь, а там!.. Ледяные сани стоят, вокруг себя поворачиваются. Ни коней рядом с ними нет, ни возницы.

– Как же мы на них поедем? – удивилась девочка.

– А вы не спрашивайте, – торопит Зимушка. – Забирайтесь в них поскорее. Оглянуться не успеете, как на месте окажетесь.

Села Снежа в сани. Кошка Варежка следом запрыгнула, на коленях у своей хозяйки устроилась. Тут Зима и говорит:

– Теперь слушайте да запоминайте. Колдун хоть и хитрый, да не знает, что вы к нему за волшебными снежинками едете. Как домчитесь, сани спрячьте до поры, чтобы он не увидел. Зайдёте в дом, скажите, мол, замёрзли и заблудились – погреться зашли. А сами во все глаза глядите, во все уши слушайте. Откуда услышите хрустальный перезвон, знайте, там и прячет колдун мои волшебные снежинки.

– Как же мы их заберём? – спрашивает Снежа. – Колдун-то их небось пуще глаза своего бережёт.

– Так и есть, – согласилась Зимушка. – Да только и я не лыком шита. Возьмите вот мой гребень ледяной. Как отвернётся колдун, вставьте этот гребень ему в волосы. Заледенеет он в тот же миг.

С этими словами подула Зима морозным дыханием на свою ладошку – появился на ней гребень ледяной, резной, диковинный. Подула другой раз – прилетел тот гребень прямо в руки к Снеже по воздуху. Хотела та спросить: вдруг не сумеет гребень в волосы колдуну воткнуть, да Зима в ладоши трижды хлопнула, сорвались сани с места и понесли девчушку с Варежкой в дальнюю даль. Только снег им вслед клубами завихрился.

Долго ли они ехали, коротко ли, а только привезли их сани к старому дому. Стоит он, сердито тёмными окнами из чащи дремучего леса на них смотрит. А деревья в том лесу корявые да страшные. Боязно Снеже, да деваться некуда. И Зиме пообещала помочь, и отца с матерью выручать надо. Как говорится: взялся за гуж, не говори, что не дюж. Оставили они сани подальше от того дома. Варежка и говорит:

– Заберусь-ка я на окошко, погляжу, дома ли колдун. А ты меня здесь дожидайся.

Так и сделали. Кошка прыг-скок – и на окошко. А Снежа её внизу осталась ждать.

Смотрит Варежка в окно и видит: растопил старый косматый дед печку жарко, стоит, радостно руки у огня потирает. А огонь-то не то, что в их доме, не алые его язычки, не манят согреться. Колдовские они, зелёные. От таких прочь бежать хочется.

Смотрит Варежка, поднёс колдун к огню палку. Была та палка ровной, но лишь коснулся её огонь – искорёжилась. Обрадовался старик, отбросил палку прочь. Та и сгинула.

Спрыгнула кошка к девочке, рассказала, что увидела. Ещё больше той страшно стало. Но вновь вспомнила Снежа о родителях, вздохнула и постучала в дверь. Заскрипела та недовольно. Вышел на порог старик. Сам высокий да худой, словно жердь, нечёсаные волосы до плеч свисают, глубокие морщины сердитое лицо избороздили. Хмуро глянул дед на Снежу, перевёл взгляд на Варежку и спрашивает:

– Чего вам здесь надобно?

– Заблудились мы, дедушка. Замёрзли, – говорит Снежа, как Зимушка учила. – Пустите обогреться.

Поглядел старик по сторонам, – нет никого, кроме девочки с кошкой, – вмиг переменился, обрадовался.

– Что ж, заходите, – сказал он да под нос себе добавил: – Как раз мне на ужин будете.

Сказал-то тихо, да Снежа всё ж услышала. От страха ноги её онемели. Увидел это колдун, испугался, что ужин его сбежит, и говорит:

– Входите, не бойтесь. Не в лесу же вам ночевать.

И Варежка хозяйку подталкивает, шепчет:

– Иди, не бойся. Не век нам здесь вековать, скоро в обратный путь.

Вошли они, на лавку у печки сели – греются. Старик-то чугунок водой наполнил, в печку поставил. Ужин готовить собрался. А Снежа с Варежкой, как Зимушка учила, глядят во все глаза, слушают во все уши. У кошки-то слух острее, вот она и шепчет:

– Там, у дальнего окна за занавеской снежинки спрятаны. Словно колокольчики хрустальные звенят.

Прислушалась девочка – и точно: грустно перезваниваются волшебные снежинки, будто плачут. Переглянулись Снежа с Варежкой. Кивнули друг другу. Спрыгнула с лавки кошка, к колдуну подошла. Трётся о его ноги, мурчит, мешает старому. Рассердился он, отвернулся от девочки, схватил тряпку да на Варежку замахнулся. Тут уж и Снежа не растерялась. Выхватила она из кармашка ледяной гребень, что Зима дала, да поскорее его в косматые волосы колдуна и воткнула. Застыл старик ледяной глыбой, глаза удивлённо выпучил.

– Теперь за дело, – торопит Снежу Варежка. – Бери снежинки волшебные да бежим отсюда скорее!

А ту и торопить не надо. Подскочила она к дальнему окну, занавеску отдёрнула и видит: сидят в стеклянной бутыли резные снежинки, смотрят на неё и плачут. Капают из их глаз слёзы, звенят хрустальным перезвоном. Схватила девочка поскорее ту бутыль, прижала к себе и бегом из мрачного дома. А Варежка уж и дверь лапками открыла, торопит её, волнуется. Побежали они к саням и только в них уселись, как понесли те быстрее прежнего в обратный путь. Сидят Снежа с Варежкой в санях, ни живы, ни мертвы. Оглянуться боятся. Сердечки того гляди с перепугу из груди выпрыгнут. Да напрасно. Вслед им лишь злой вой колдуна донёсся.

Как доехали спасительницы до избушки Зимы, сами не помнили. А только поскорее выскочили из саней – да к дому. А Зимушка уж и сама им навстречу выбежала. Спало с королевы заклятье колдуна. Раскинула она руки, обняла и Снежу, и Варежку. А потом взяла бутыль, в которой волшебные снежинки томились, подула на неё ледяным дыханием. Рассыпалась та в руках волшебницы. Радостно разлетелись снежинки во все стороны. Закружились хороводом вокруг своих спасительниц. Засияли огнями яркими. Осветился от них лес, словно ясным днём.

– Что ж, – говорит Зимушка своим волшебным снежинкам, – пора вам, мои хорошие, за работу приниматься.

Махнула белокурая красавица рукой, полетели снежинки во все концы – праздник людям дарить, волшебство новогоднее творить.

Смотрят Снежа с Варежкой и глазам своим не верят. А чудеса-то только начинаются. Пригляделись и видят: прямо к ним в санях, запряжённых тройкой белоснежных лошадей, сам Дед Мороз едет, посохом тех коней погоняет. Подъехал, из саней вышел да прямо к ним. Красная шуба на нём до самой земли. Высокий воротник снегом запорошило. Длинную бороду Мороз разглаживает, в белоснежные усы улыбается и молвит:

– Вижу, гости у тебя, Зимушка. Рад тебе, Снежа. И тебе, Варежка.

– Здравствуй, Дедушка Мороз, – оробела вдруг девочка. – Откуда же ты знаешь, как нас звать?

– Как не знать? – отвечает тот. – А кто в снежки мои играть любит? На коньках на замёрзшем озере кататься? Снеговиков весёлых лепить? Я, Снеженька, всё знаю, всё примечаю. Да и с Варежкой мы старые друзья. Так ли, усатая? – подмигнул кошке Мороз.

– Так, Мороз Иванович, – довольно замурчала та в ответ. Белый свой хвост распушила, песню свою кошачью замурлыкала.

– А за то, что Зимушку мою из беды вызволили да волшебные снежинки её от колдуна спасли, благодарствую. Получите от меня подарки знатные.

С этими словами стукнул Дед Мороз о землю посохом, появились откуда ни возьмись перед Снежей санки – полозья серебром блестят, спинка резная, с узорами. А на санках тех подарков видимо-невидимо: и коньки, и варежки с вышивкой, и игрушки, и целая корзина пряников да леденцов на палочках. Смотрит на это богатство девочка и от радости слова вымолвить не может. Тут и Зима-красавица к ней идёт со словами:

– Чтобы Зимушку, ты, Снежа, не забывала, прими и от меня подарок. Дарю тебе волшебную снежинку. Не тает она ни зимой, ни летом. Никому о ней не сказывай. А если захочешь со мной увидеться или в гости приехать, зажми её в ладошках да прошепчи: «Чудо-чудо сотворись – Зимушка ко мне явись!» Только смотри, зови меня, лишь когда снега землю укроют. Летом жарким не приду.

С этими словами раскрыла королева свои ладони, а меж них волшебная снежинка лежит, разными цветами переливается. Поблагодарила Снежа Зимушку, положила снежинку в кармашек. А Варежка уж коготками девочку царапает, подсказывает:

– Про родителей-то за подарками не забыла?

– Не забыла, милая, – отвечает Снежа.

Обернулась она к Зимушке, а та улыбается и сама уж ей говорит:

– Не забыла я о своём обещании. Едут они, скоро дома будут.

– Ох, – спохватилась девочка. – И мне пора. Не то попадёт от мамы с папой.

– Не попадёт, – усмехнулся Дед Мороз. – Прокачу вас в своих санях быстроходных. Оглянуться не успеете, как у дома окажетесь.

Попрощались спасительницы с Зимушкой, обнялись по-дружески. А потом сели в огромные сани Деда Мороза. Присвистнул он:

– А ну, залётные! Прокатите-ка нас с ветерком! Да чтоб к Новому году дома были!

Цокнули кони белогривые серебряными копытами. Понеслись над лесами снежными. Как и обещал Мороз, оглянуться Снежа с Варежкой не успели, как у дома оказались.

– Что ж, пора и мне в путь-дорогу. Дел ещё великое множество, – сказал Дед Мороз, а потом наклонился к самому уху девочки и добавил: – А ты, Снеженька, больше одна в лес не ходи. В лесу-то оно всякое случиться может. Обещаешь ли?

– Обещаю, – кивнула та в ответ.

– Вот и ладно, – улыбнулся в усы Дедушка.

Поблагодарила его Снежа за подарки, попрощалась. А через миг умчался он – лишь снег завьюжил вслед.

Зашли девочка с кошкой в дом, тут и родители вернулись с подарками, обрадовались, что дома-то всё ладно. Не стала Снежа им о своих приключениях рассказывать. Всё равно не поверят, лишь хитро с Варежкой переглянулась, чтоб та помалкивала. А снежинку волшебную спрятала от всех подальше.

Запрыгнула кошка на печку, свернулась колечком, нос в пушистый белый мех спрятала и запела свою замурчательную песню.

Тут и Новый год настал с подарками, хороводами да играми у нарядной ёлочки!

Так и закончилась эта удивительная и волшебная история про девочку Снежу и её кошку Варежку.

Маруська-сладкий пирожок и Ёлка-зелёнка. Олеся Прокопенко

На небольшой улице Добрушкиных, где расположилось всего шесть многоквартирных домов, случилась настоящая зимняя радость – впервые за три года в одном из южных и довольно тёплых городков пошёл долгожданный снег! Обычно здесь царила привычная тишина и спокойствие, но сегодня вечером все дома были охвачены радостью и приятной суетой.

Жители один за другим выходили на балконы, подходили ближе к окнам, всматриваясь вдаль. Те, кто забывал зажечь в квартире свет, видели намного больше остальных. Белые и столь редкие снежинки в городе Земенске без устали танцевали свой волшебный танец – то замедлялись, то ускорялись вновь. Наконец, опускаясь, ледяные малютки робко и смиренно ложились на землю.

Лишь в одной квартире из всех домов не знали о щедром подарке зимы, там царила своя атмосфера счастья. Мама с дочкой бегали вокруг стола и без конца хохотали.

– Ох и догоню же я тебя, – шутила запыхавшаяся мама. – Ох, не уйдёшь от меня!

– Лови, лови меня! – кричала Маруся и скакала как зайчик. Бегала, смеялась, задирала вверх руки, стараясь соорудить ими больше препятствий по пути – то стулья выдвинуть, то дверцы шкафчиков приоткрыть.

– Нечестно так! – заявила мама и остановилась, надув губы как рыбка. – Всё! Больше не могу! Ты как ураган!

Вдруг раздался звук открывающейся входной двери, и девочка, позабыв обо всём на свете, выскочила в коридор и побежала на звук.

– Папа! Папа вернулся!

Мужчина, только вошедший в родной дом, приготовился к объятиям и присел на корточки, а настоящий семилетний ураган, не замедляясь, налетел на него, и они вместе упали на пол.

– Маруська-сладкий пирожок! Ты как всегда в ударе, – сказал папа и захохотал. Из кухни выглянула мама и улыбнулась.

– Давай скорее, всё уже готово! Только вот кто-то упрямится и не хочет мне помогать накрывать на стол, – пробурчала недовольно слегка обиженная мама.

– Ну, это мы сейчас исправим, – заговорил папа серьёзным голосом.

Малютка, округлив свои карие глазки, подскочила и побежала обратно на кухню.

– Сейчас, сейчас, сейчас! – тараторила девчонка, громко и быстро позвякивая посудой.

«Хоть бы не разбила ничего…» – только и подумали одновременно родители и улыбнулись друг другу.

– Ах! Чуть не забыл! А вы видели, что там на улице творится? Неужели всё пропускаете? Пойдёмте скорей смотреть! Дашуля, дорогая, выключай свет!

Папа подхватил дочку на руки и устремился к окну. Свет на кухне погас, и мама медленно подошла к своим родным и любимым. Во дворе разворачивалась сказочная картина.

– Серёжка! Это же снег! Давно его не было! Не верится даже, красотища какая! – воскликнула мама.

– Снег! Снег! Хочу гулять, хочу снеговиков лепить! – радостно заявила Маруся и ещё больше пододвинула свой неугомонный и любопытный носик к стеклу, чтоб лучше всё рассмотреть.

Вся улица была белой. Голые и до этого невзрачные деревья преобразились, стали серебристыми и сказочными, а скамейки и качели спрятались под мягким, пушистым покрывалом. Редкие прохожие спешили домой, оставляя на свежевыпавшем снегу цепочки следов, быстро исчезающих под новой порцией чистого, белого сияния.

Так и стояла улица, украшенная первозданной красотой, полная надежды и ожидания чуда…

– Это ли не чудо? – восхищённо спросила мама и, крепко обняв супруга и дочку, прошептала: – А ну-ка, живо мыть руки, снег снегом, а ужин по расписанию.

– Есть! – в шутку отрапортовал папа и потянул за собой дочурку.

Пока Маруся с отцом делили между собой мыло, мама разложила по тарелкам жареную картошку и морковный салат и принялась ждать голодную и весёлую парочку. Из ванны доносились задорные крики и вопли.

«В этом доме ничего не меняется! Стоило Маруське появиться на свет, как о тишине пришлось позабыть. Но какое же это счастье», – с улыбкой на лице подумала мама и краем уха услышала разговор из ванной комнаты. Весёлая атмосфера сменилась на тревожную.

– А что это у тебя на лбу? – на удивление серьёзно спросил отец дочку.

– Что там, что? Я не вижу! – с волнением сообщила Маруся.

– И вот тут на шее, и на щеке, и даже на локте…

– Ну что там такое? – не выдержала мама Даша и громко озвучила свой вопрос так, чтобы её услышали из кухни.

– Ветрянка! – коротко и громко ответил папа Серёжа и тяжело вздохнул. До Нового года оставалось совсем ничего, а брать на работе больничный сейчас ни ему, ни жене никак нельзя. Отчёты, отчёты, отчёты. – Хм, Даш, что будем делать?

Мама заглянула в ванную и принялась осматривать дочку. Не прошло и минуты, как она согласилась с выводами и тоже немного пригорюнилась. Придётся менять все планы на долгие праздничные выходные.

– Точно ветрянка! И где мы только нашли её? – вздохнула женщина и отправилась искать свой телефон, на ходу сообщая другим, куда она направилась: – Предупрежу школьного учителя, вдруг ещё кому-то из твоих одноклассников повезёт на каникулах, он должен знать об этом.

– М-да! Вот дела! – тихонько сказал папа и в шутку, как будто он на лыжах, заскользил по полу прямиком на кухню.

Дочка последовала весёлому примеру и отвлеклась от своей непонятной ветрянки. Что это такое, она пока не знала, ну а по-прежнему весёлое настроение отца не дало ей возможности испугаться или расстроиться: бояться и переживать времени совсем нет, да и незачем. Папа Серёжа – мастер по хорошему настроению, он всегда знает, что нужно для счастья и радости.

В приятной домашней обстановке все ели и смеялись, слушая папины истории о том, как он добирался вечером домой и как долго и мужественно до этого сражался на работе с опасным и ненасытным принтером, который так и норовил съесть всю бумагу в офисе. Маруся знала, что папа шутит, но каждую историю слушала, как настоящую и совсем не выдуманную. Для неё он был самым лучшим отцом на свете, а про ветрянку девчушка уже успела позабыть.

– Марусь, завтра поедем к бабушке и дедушке в деревню, – неожиданно сообщила мама.

– Но почему? – с грустью в голосе спросила девочка. – Скоро ведь Новый год, я не хочу отдельно от вас проводить своё время!

– Это ненадолго, сладкий пирожок, всего-то на три дня, – подбодрил дочурку папа и погладил рукой по голове. – Другого выбора нет. Ты заболела, а мы сейчас не сможем уделить тебе время, так нехорошо. Будем лишь переживать за тебя, если ты одна останешься дома, пока мы на работе.

– Но… – хотела возразить Маруся и не нашлась что сказать. Она до ужаса испугалась, что этот Новый год ей придётся провести вдали от семьи, да ещё и с этой непонятной ветрянкой.

Остаток вечера прошёл за важными разговорами – с ватной палочкой в руках и зелёнкой. Дочка получала на ближайшие дни список наставлений по поводу того, что ей можно делать, а что нельзя, а родители в это время старательно рисовали зелёные точечки на её теле.

«Все прыщики обязательно мазать зелёнкой и как можно чаще», – говорила мама.

«Мочить нельзя!» – говорил папа.

«А если поднимется температура, то обязательно нужно выпить вот это и это лекарство. Но сама не пей, только под присмотром бабушки или дедушки!» – тараторила мама.

– Поняла? – хором спросили взволнованные родители.

– Поняла, – грустно ответила Маруся и шмыгнула носом.

Девочка собиралась расплакаться, но не тут-то было, папа, как всегда, скорчил смешную гримасу, и все дружно рассмеялись.

Утром встали очень-очень рано. До деревни нужно было добираться не меньше полутора часов, а ведь кому-то ещё нужно на работу. Да и снег выпал, мало ли что случится в пути: вдруг машина заглохнет или застрянет – а опаздывать нельзя!

Маруся думала, что во время поездки досмотрит свой сон в машине, но так и не смогла заснуть. Всё её внимание было приковано к бесконечной белой дороге. За ночь снега навалило прилично, сейчас же лишь изредка с неба падали малюсенькие снежинки.

Наконец машина остановилась. Приехали.

Перед небольшим одноэтажным домом дедушка старательно расчищал дорогу, а бабушка ждала внучку возле калитки с огромными валенками в руках. Не хотела, чтоб её малютка замёрзла, только приехав. Как ни крути, в деревне всегда холоднее, чем в городе.

Мама с папой крепко обняли дочку и, поцеловав своих родителей, поспешили обратно к автомобилю. Мотор зарычал, и машина отправилась в обратный путь. В боковое окно выглянула мама и помахала рукой.

– Ну, не переживай, – подбодрила внучку бабушка. – Скоро все вместе будем отмечать Новый год, вот увидишь! А сейчас самое важное успеть всё подготовить к празднику и начать лечить тебя. Ну, идём скорее в дом, дед печку растопил, и совсем скоро будут вкусные пирожки.

– С яблоками? – радостно спросила девочка.

– Всё как ты любишь, – ответила бабушка, и все вместе вразвалочку направились к дому в серых валенках.

Первый день без родителей пролетел незаметно, но к вечеру Маруся заскучала по дому – даже пирожки с яблоками не сумели улучшить настроение. И чем больше девочка думала о папе и маме, тем сильнее ей хотелось к ним.

Бабушка почувствовала витающую в воздухе грусть и предложила внучке вместе нарядить ёлку.

Дедушка забрался на чердак и долго там копошился, но потом всё же нашёл то, что искал – небольшую ёлочку. Ей было намного больше лет, чем Марусе, и выглядела она довольно жалко. Со временем веточки стали блёклыми и как будто серыми.

– Фу, не хочу наряжать такую ёлку! – заявила Маруся, увидев искусственное маленькое деревце. – Она совсем некрасивая! Папе с мамой не понравится! У нас дома большая, яркая и пушистая! А эта похожа на старый поломанный куст!

Девочка спрыгнула с кресла и ногой толкнула коробку с новогодними украшениями, которую только что принесла бабушка из кладовки. Что-то грустно звякнуло и заскрипело внутри коробки. Дедушка молча заглянул в неё и лишь тихонечко хмыкнул себе под нос. В тёплой и светлой комнате неожиданно всем стало неуютно.

Бабушка попыталась убедить Марусю в том, что ёлочка станет красавицей, стоит лишь нарядить её, но девочка не захотела слушать и быстро выбежала из комнаты. Из спальни до взрослых донеслись приглушённые всхлипывания.

Бабушка расстроилась и томно опустилась в кресло.

– Ну-ну, дорогая, она просто расстроена и скучает по маме с папой, у них ведь были планы, а тут болезнь эта и всё, не как хотелось бы. Беспокоится. Завтра будет новый день, а пока давай оставим всё как есть, и без нашего сладкого пирожочка-Маруськи ёлку наряжать не будем, – одумается.

– Хорошо, – согласилась бабушка и вручила мужу банку с зелёнкой и ватную палочку. Сама же осталась в комнате один на один с маленькой ёлочкой и воспоминаниями. Это была та самая ёлка, которую она когда-то с мужем купила на пятый Новый год своего сына. Как же давно это было…

Дедушка тихонько постучал в комнату внучки и лишь после этого зашёл внутрь. Маруси нигде не было видно, и лишь изредка грустную девчушку выдавали всхлипывания, доносившиеся из шкафа. Она спряталась, ведь ей было стыдно за своё поведение.

– Ах, Маруся, ты так быстро бегаешь! Никогда в жизни не видел, чтоб кто-то был таким шустрым. Вроде была в комнате, а тут раз и нет, – сказал дедушка и умостился на краю кровати. Он решил начать разговор с комплимента.

Всхлип… Всхлип… Шмыг…

Послышалось из шкафа.

– Я тут это, зелёночку принёс, нужно намазать все прыщики.

В ответ тишина.

– Эх, ну ладно. Так уж и быть, пускай ветрянка эта навсегда останется с тобой, – вздохнул грустно дедушка и хитро добавил: – Пойду, выброшу эту зелёнку негодную. А прыщики-то всю тебя облепят небось… Ну, узнаем скоро.

– Стой, погоди, – донеслось из коричневого шкафа, и дверцы медленно распахнулись. Из темноты высунулась голова с косичками и двумя большими грустными, заплаканными глазами. – Я не хотела обидеть бабушку и глупо себя вела…

– Знаю-знаю, милая. Бабушка всё понимает, и уверен, что простит тебя, если ты постараешься загладить вину.

– Я извинюсь, – прошептала Маруся, – но ёлку эту украшать не буду…

В комнате повисла тишина. Дедушка вздохнул и не стал спорить с внучкой. Хотел, чтоб она сама всё поняла, без подсказки.

– Утро вечера мудренее, – только и сказал он в ответ и принялся рисовать зелёные точки на Марусе. Рисовал долго, ворчал мало, но дело сделал как следует. – Ну что ж, спокойной ночи, дорогая.

– Спокойной ночи, дедушка, – шепнула девочка и шустро забралась под тёплое одеяло. – Пожелай бабушке добрых снов, хорошо?

– Хорошо, – кивнул дед и вышел из тёплой комнаты, погасив яркий свет.

На тумбочке в углу остался гореть маленький ночник в форме домика.

Маруся долго крутилась и не могла заснуть. То ли смена обстановки и новая кровать мешали, то ли испорченное настроение, а может быть, и тоска по маме с папой вперемешку со всем остальным.

Карие глазки, не желающие закрываться, принялись осматривать тёмную комнату, но мало что могли разглядеть хорошо. Света от ночника не хватало.

Вдруг на один миг комнату осветил яркий луч – и вновь стало темно. Девочка обернулась к двери, но там никого не было – никто не мог нажать на выключатель. Да и если бы нажал, то не стал бы прятаться и пугать. Бабушке и дедушке уж точно это не нужно.

– Нет, это не люстра загоралась на миг! – прошептала Маруся. – Это был свет с улицы! Но что так ярко светилось, может, это звезда упала? Может, ещё одна пролетит?

После своих же слов Маруська подскочила и подбежала к окну, но за ним было просто темно. Ни света луны, ни звёзд – всё небо затянуто, и ничего не видно. Постояв так с минуту, босые ножки замёрзли, и пришлось вернуться обратно в кровать под тёплое ватное одеяло.