Тенька и Ко

Тенька, задетый за живое («Теневая кисть» – это было уже слишком!), решил дать бой. Он мрачно вылез из-под кровати.

– Хорошо, – сказал он Блестяшке. – Мы покажем настоящее шоу. Но по моим правилам. Лу, мне нужен один твой луч. Самый обычный. И Пятница, твой самый неудачный черновик.

Лу, после уговоров Пятницы, нехотя выдала тонкий луч. Блестяшка фыркнула и осветила всю стену своим ослепительным, плоским светом, свет звездочки стал совсем незаметен. «Ну, давай, удиви!»

Тенька начал. Он взял скомканный листок от Пятницы – тот был покрыт кляксами, помарками, недовольными рожицами на полях. И стал использовать их как основу. Его пальцы, сложенные в причудливые фигуры, при ярком свете Блестяшки, превращались в плоские резкие тени. И вот что получилось: под бездушным ярким светом все тени стали чёрными, злыми и уродливыми. Кляксы Пятницы выглядели как дыры в стене. Тень Тенькиных рук напоминала когтистую лапу чудовища. Это было не волшебство – это был кошмар в стиле его старой, скучной работы.

– Фу! – сказала Лиза, накрываясь с головой одеялом. – Не хочу такое смотреть!

– Да, как-то… грубовато, – неуверенно пискнула Блестяшка. Ей хотелось блеска и красоты, а не этого мрака.

Тенька торжествующе сверкнул глазами (точнее, в темноте мелькнули две светящиеся точки – он умел).

– А теперь, – сказал он торжественно, – настоящее искусство. Лу, будь собой. Блестяшка, выключись на минуту.

Блестяшка, ошеломлённая, потухла. Комната погрузилась в почти полную тьму. И в этой тьме засветился один-единственный, тёплый, дрожащий лучик Лу. Он был таким маленьким в огромной комнате. Но в его свете…

В его свете те же самые кляксы Пятницы стали таинственными островами в океане. Тени от пальцев Теньки стали изящными ветвями волшебного дерева. И само пространство наполнилось не яркостью, а тайной. Каждый уголок, каждая складка одеяла хранили свою историю, которую можно было разглядеть, если приглядеться. Это был уютный, безопасный, глубокий мир.

Лиза высунула нос из-под одеяла и замерла, глядя на стену. Это было не яркое шоу, которое бьёт по глазам. Это было приглашение. Приглашение в сказку, где можно додумать всё самому.

– Вжи… – начала Блестяшка, но не закончила. Она смотрела, как в луче Лу медленно плывёт тень-корабль из сложенных пальцев, как мерцают далёкие звёзды-пылинки. Это было… красиво. Не кричаще, а по-настоящему. И главное – в этом свете она, Блестяшка, видела себя совсем иначе. Не ослепительной звездой, а… маленькой, одинокой искоркой, которая так носится, потому что боится остановиться и увидеть, что внутри у неё нет этого тёплого, ровного, душевного сияния.

Она тихо спустилась с книжного шкафа и села на край тумбочки рядом с Лу.

– Как ты это делаешь? – тихо спросила она, без всякого «вжика». – У меня такого никогда не было. Только вспышка, и всё. Потом темнота.

Лу, удивлённая таким тоном, чуть усилила своё сияние.

– Я не делаю, – так же тихо сказала она. – Я просто есть. Я звёздочка. Моя задача – не ослеплять, а освещать путь. Чтобы было видно самое важное, но чтобы оставалась тайна.

– А я… я просто выскочка, – прошептала Блестяшка сама себе, и её блёстки вдруг показались не украшением, а дешевой мишурой. – Я так хотела быть особенной…

– Ты и есть особенная, – вдруг сказал Тенька, подходя ближе. Его обида прошла. Он видел в Блестяшке того, кем был сам: существом, которое играет не свою роль. – Ты – спецэффект! Ты – салют на празднике! Но салют не может длиться всю ночь, он вспыхивает и гаснет. Ему нужен тёмный небосвод, тихая музыка и… и звёзды, которые светят неярко.

Наступило понимание. Блестяшка не была плохой. Она просто не знала, где её настоящее место.

– Может, останешься? – предложила Лу. – Как приглашённая артистка. Для особых моментов.

– А я могу? – зажглась Блестяшка, но на этот раз её свет был не ослепляющим, а радостным.

– Конечно! – вступила Пятница, уже рисующая в воображении новый сценарий. – Представь: тихая история, и в самый трогательный момент – р-раз! – и вспыхивает твоя искорка, как слеза радости! Или как первая звёздочка на вечернем небе!

– Это… это гениально! – прошептала Блестяшка. – Я буду стараться! Я научусь!

С тех пор в команде под кроватью появился четвёртый участник: Блестяшка, спецэффект первого класса. Она научилась не носиться без толку, а беречь свою энергию для того самого, нужного момента в спектакле. Когда тень-герой находил потерянный клад, над ним взрывалась маленькая, но очень искренняя радость Блестяшки. Когда Лу изображала первую утреннюю звезду, Блестяшка, сдерживая весь свой темперамент, тихонько подмигивала ей рядом.

А Лиза, наблюдая за их работой, усвоила важный урок. Она больше не расстраивалась, что у подруги Саши более блестящий бант, а у Миши – новее самокат. Потому что у неё есть своё, тёплое и тихое сияние – её семья, её друзья, и её собственные истории, которые не нужно было кричать на весь мир. Их нужно было просто рассказывать тем, кто готов слушать при мягком, душевном свете.

И, засыпая, она думала, что Блестяшка, наверное, самая счастливая, ведь она наконец-то нашла свое предназначение, научилась управлять своей энергией и вспыхивать всегда в нужный момент, вместо бесполезных «вжиков» в пустоте.

Сказка 4. Про Пылесос Критикос и волшебная Пыль.

Под кроватью у Лизы царил идеальный творческий хаос, и Страхолюд Тенька им очень гордился. Там хранились его самые ценные сокровища: катушка ниток для паутины, крышечка от банки для лунного блика, два носка (левый в горошек, правый в полоску) для гусениц и, конечно, главное богатство – Волшебная Пыльца Полуночной Пыли. Она висела в маленьком мешочке, связанной из тончайшей нити-паутины и блестела серебристыми искорками. Этой пылью Тенька посыпал тени, чтобы они переливались, как шёлк, или становились пушистыми, как облака. Без неё не обходился ни один спектакль.

Но была в комнате и другая, не волшебная пыль. Обыкновенная, серая, скучная, вызывавшая чихание. Она тихо скапливалась по углам, и её очень не любил один важный обитатель квартиры – Пылесос Критикос.

Пылесос Критикос был старым, но очень ответственным. Он считал себя Хранителем Порядка и Чистоты. Каждую субботу мама вытаскивала его из кладовки, и он с грозным рёвом отправлялся в бой против пыли, и крошек.

– Р-р-р-работа! Порядок! Разложить всё по полочкам! – бубнил он, проезжая по ковру. – А это что за бардак?! – ворчал он, натыкаясь на кубики, завалявшиеся в углу, которые просто кинули и забыли про них…

Его больше всего бесил творческий уголок под кроватью Лизы.

– Опять этот… этот беспредел! – фыркал он, глядя одним своим красным глазком-лампочкой под бахрому кровати. – Носки не по парам! Крышки валяются! И эта… эта ПЫЛЬ! Настоящая, антисанитарная! Конфисковать!

– Аапчхи, – Лиза громко чихнула, да так, что Тенька не просто вздрогнул, он аж подпрыгнул на месте от неожиданности.