Яша: кот на метле

– А куда вы держите путь, если не секрет? – поинтересовалась Совина Петровна, подкладывая в чашки сушёные ягоды. – Не часто, собственно, встретишь кота на метле в этих краях.

Яша вздохнул и рассказал о "Волчьем гриппе", поразившем деревню, и о своём путешествии за редким ингредиентом.

– Волчий грипп? – Совина Петровна нахмурилась, – знахари называют это "эмоциональным выгоранием" или "глубокой тоской души". Это случается, когда люди забывают о себе, отдавая все силы другим или работе. Или переживают долго стресс и горе, испытывают трудности, долго что-то терпят. Сначала теряется интерес к любимым занятиям, потом приходит постоянная усталость, а затем – пустота и безразличие. Как будто душа покидает тело, оставляя лишь пустую оболочку.

– Знаешь, Яша, – неожиданно произнесла Совина Петровна, глядя в окно на звездное небо, – я ведь сама когда-то болела "Волчьим гриппом".

– Вы? – удивился Яша. – Но вы кажетесь таким…счастливым созданием.

Сова грустно улыбнулась:

– Сейчас – да. Но было время, когда я взвалила на себя слишком много. Была главной мудрой совой в трех лесах сразу. Консультировала, лечила, разрешала споры… А дома пусто – филин-муж давно улетел в дальние края, совята выросли и разлетелись по своим гнездам. И вот, пока однажды я не поняла, что перестала радоваться ночному небу и забыла, как звучит моя любимая песня.

– И как вы справились? И что посоветуете для профилактики? – заинтересовался Яша. Сова поправила перья, принимая вид важного профессора, но вдруг чихнула так громко, что с потолка дупла посыпалась труха. Яша чуть не пролил настой, подпрыгнув от неожиданности.

– Будьте здоровы.

– Спасибо. Прошу прощения, – смущённо сказала Совина Петровна, отряхиваясь. – Аллергия на собственную важность.

Яша не смог сдержать смешок.

– Мой путь к выздоровлению был непростым, – продолжила сова, когда отряхнулась. – Сначала я, конечно, отрицала проблему. Думала, просто устала, нужно поработать ещё усерднее. Но стало только хуже – перья начали выпадать, глаза потускнели, а мудрые советы превратились в раздражённое уханье. Старый филин-знахарь прописал мне особое зелье, настоял, чтобы я взяла отпуск и полетела в Сосновый санаторий на южных склонах. Первую неделю я просто спала и ела. Вторую – начала летать короткими прогулками вокруг санатория. К концу месяца я снова почувствовала вкус к жизни. А главное – я поняла, что нужно изменить по возвращении.

– Что именно? – спросил Яша.

– Сократила количество лесов, где консультирую, до одного, – сова гордо расправила крылья. – Я научилась говорить «нет».

– Ты это запоминай, Яша, – продолжила она уже более непринуждённым тоном, – и для себя, и для больных своих пригодится. Главное правило – научиться останавливаться. Давать себе право на отдых. Если бежать без оглядки, пропустишь момент, когда силы кончатся.

Она вдруг подскочила и начала изображать бегущего зверя, смешно перебирая крыльями по столу.

– Вот так бежишь-бежишь, – пыхтела она, – а потом – бац! – и сова картинно рухнула на спину, задрав лапки кверху. – И лежишь, как жук, перевернутый на спину. Ни туда, ни сюда!

Яша расхохотался, представив себе эту картину.

– Но ведь есть обязанности, которые нельзя отложить, – возразил он, когда смог наконец успокоиться.

– Обязанности есть всегда, а ты у себя один, – мудро заметила сова, возвращаясь в сидячее положение и отряхивая перья. – Тут помогает умение устанавливать границы. Уметь говорить себе и другим нет. Знаешь, как я научилась говорить "нет"?

Она вдруг выпрямилась, надула грудь и с невероятно важным видом произнесла:

– Нет! Не-е-ет! НЕЕЕЕТ! – каждый раз её голос становился громче и увереннее, а на последнем "нет" она так громко ухнула, что эхо разнеслось по всему лесу, и где-то вдалеке испуганно заухал другой филин.

– Ой, – смутилась Совина Петровна, – кажется, я разбудила соседа. Но ты понял принцип? – она подмигнула Яше. – Практикуйся каждое утро перед зеркальной лужей. Творит чудеса!

– И помни о своем теле. Сон, еда, активность, уход за шерсткой – это фундамент. Если тело измождено, то и духу в нём тесно и тоскливо.

Яша кивнул, соглашаясь.

– Рано ложусь – рано встаю, за питанием слежу, делаю древнюю кошачью йогу каждый день и два раза в неделю лазанье и прыжки по деревьям.

– Отлично! – Совина Петровна одобрительно кивнула.

– А ты знаешь, что у меня есть еще волшебный берестяной дневник?

Она метнулась к небольшой нише в стене и, порывшись крылом среди туесков, достала потрёпанный блокнот, из которого при открытии выпорхнула крошечная светящаяся бабочка.

– Ой, прости, это моя закладка, – сова ловко поймала бабочку и вернула между страниц. – Каждый вечер я записываю в него три вещи: что порадовало мои перья, что взъерошило их, и какую глупость я сделала просто для удовольствия.

Она показала Яше страницы, исписанные аккуратным совиным почерком.

Она взяла с полки маленький мешочек с сушёными ягодами и подбросила одну в воздух, ловко поймав её клювом:

– Первое – это маленькие радости. Без них жизнь становится пресной. Видишь эти ягоды? Я ем их просто так, для вкуса. Ну и много других мелочей есть у меня. Главное – находить хотя бы десяток таких мелочей в день.

– Второе, что меня огорчило я записываю на отдельном листочке, после спрашиваю себя что полезного я из этого извлеку – и записываю в дневник. А листик с огорчениями сжигаю в костре когда варю чаи и отвары внизу.

– Ну и последнее. Если три недели подряд в третьей графе пусто – я знаю, что пора устраивать День Безумной Совы!

– День чего? – Яша опять чуть не поперхнулся настоем.

– День безумной совы! Для радости! – с озорным блеском в глазах повторила Совина Петровна. – В этот день я делаю всё наоборот. Сплю днём… ой, это я и так делаю, – она смущённо кашлянула. – Ну, тогда летаю задом наперёд, читаю книги с конца, разыгрываю соседа филина и обязательно делаю что-нибудь совершенно несовиное!

– Например? – заинтересовался Яша.

– В прошлый раз я устроила странные танцы на ветке под луной. Пригласила светлячков для освещения. Старый филин с соседнего дуба чуть не рухнул! – Совина Петровна захихикала, прикрывая клюв крылом. – Зато потом целую неделю летала как на крыльях… хотя, конечно, я и так на крыльях, – она снова смутилась и поправилась: – В общем, чувствовала себя молодой совой!

Яша представил себе странно танцующую сову в окружении светлячков и не смог сдержать улыбки.

– И, наконец… помни: иногда нужно просто остановиться и посмотреть на звёзды, – сова указала крылом на ночное небо, видневшееся через вход в дупло. – Когда я чувствую, что силы на исходе, я просто смотрю на звёзды и вспоминаю, что я – маленькая частица огромного мира. И мои проблемы тоже становятся меньше.

Яша задумчиво посмотрел на звёздное небо, усыпанное сверкающими точками.

– Спасибо за советы, Совина Петровна.

– Ну и конечно, если всё совсем запущено, нужно специальное зелье и важно показаться опытному знахарю – самолечение тут не поможет, – добавила сова, возвращаясь к своему деловому тону. Но важно понимать, что помимо зелья следует соблюдать режим дня. А ещё очень важна смена обстановки. Курорт, санаторий – идеально. Когда мы постоянно видим одни и те же стены, одни и те же проблемы, мозг словно застревает в колее. Новые места разрывают этот порочный круг, дают свежие впечатления и возможность взглянуть на свои трудности со стороны

– Мне кажется, зелья достаточно будет, – уверенно заявил Яша, с юношеской самоуверенностью, свойственной тем, кто ещё не сталкивался с подобными проблемами вплотную.

Совина Петровна лишь мягко улыбнулась, не став спорить. Её мудрые глаза, видевшие не одно поколение лесных жителей, говорили больше, чем слова.

– Возможно. Но помни: даже самое сильное зелье лечит лишь тело, а душа исцеляется временем, местом и заботой о себе.

Она сделала глоток ароматного настоя и внезапно стала серьезной:

– Город Оборотней, значит? Опасный путь туда лежит. Через туманные болота с гигантскими спрутами и болотные топи зачарованных огоньков.

– С кем, с кем? Прутами? – переспросил удивлённо Яша, чуть не поперхнувшись настоем.

– Спрутами, – пояснила сова с терпеливостью учителя, объясняющего простую истину нерадивому ученику. – Это гигантские болотные твари с множеством щупальцев с присосками. Они в тумане болот караулят всех пролетающих, кого бы схватить себе на обед или ужин.

Она сделала страшные глаза и зашевелила крыльями, изображая щупальца. Яша невольно отодвинулся.

– Опасность в том, – продолжила Совина Петровна, возвращаясь к нормальному виду, – что если лететь высоко, то становится очень холодно. Чтобы согреться, приходится лететь ниже, ближе к болотам со спрутами. Тут-то и становится опасно и надо глядеть в оба!

– В книгах Бабы Яги упоминались эти места, было написано о чудовищах в болотах, но нигде не говорилось, что они могут схватить щупальцами, – задумчиво произнес Яша. – Хотя, – добавил он с лёгкой улыбкой, – одно дело читать о них, и совсем другое – столкнуться с ними в реальности. Хорошо я буду осторожен.

Его взгляд задержался на шишке с мерцающим мхом, которая освещала дупло мягким зеленоватым светом.

– Все хочу спросить, что это так светится? – спросил он, указывая на светящуюся шишку.

– Это мох светлячковый, – пояснила Совина Петровна с гордостью коллекционера, показывающего редкий экспонат. – Растет только на Дальних топях леса зачарованных огоньков.

– Никогда такого не видел, – восхитился Яша. – А мне же по пути! Это место как раз пролетаю после опасных болот. Спущусь и соберу себе немного. Авось пригодится.

– Собирать его в лесу зачарованных огоньков очень опасно, – предостерегла сова.

– Ну, я-то из леса родом, – самоуверенно заметил кот, выпрямляясь и расправляя плечи. – Умею ориентироваться в чаще, на болотах и топях. Справлюсь.

Сова покачала головой, и её глаза стали серьёзными.

– Это совсем другой лес, Яша. Зачарованные огоньки очень коварны. Они заманивают путников вглубь болот, где их ждёт верная гибель. Важно быть очень осторожным. Они невинно светят и завлекающе танцуют.

Она вдруг вскочила и начала кружиться по дуплу, изображая танец огоньков, – её тень, отбрасываемая светящимся мхом, причудливо металась по стенам.

– Вот так они манят, – пропела она тонким голосом, – кружатся, подмигивают, зовут за собой…

Яша, заворожённый этим представлением, невольно привстал, словно готовый последовать за танцующей совой.

– Стоп! – сова резко остановилась и хлопнула крыльями. – Видишь? Даже моя неуклюжая имитация тебя заворожила. А настоящие огоньки в сотни раз опаснее!

Яша смущённо моргнул, приходя в себя.

– Главное – запомни: никогда не смотри на танец огоньков и не слушай их пение.

– Пение? – удивился Яша, его усы вздрогнули от удивления. – Они ещё и поют?

– Да, и очень красиво, – сова прикрыла глаза, вспоминая, как сама когда-то чуть не поддалась под их чары. – Их песня завораживает, затуманивает разум. Многие путники, услышав её, теряли голову и шли на звук, забыв обо всём на свете.

Она вдруг тихо запела тонким, неожиданно мелодичным голосом:

– Путник, путник, подойди,

В топи наши ты зайди,

В танце с нами закружись,

В наших водах прохладись…

Её голос становился всё более гипнотическим, и Яша почувствовал, как его веки тяжелеют, а лапы сами собой начинают покачиваться в такт мелодии.

– Бам! – Совина Петровна внезапно ударила крылом по столу, и Яша подпрыгнул. – Вот так они тебя и заманят! А потом – в болото!

– Ух! – выдохнул Яша, тряся головой, чтобы прийти в себя. – Ваша имитация такая… убедительная.

– Огоньки заводят глубоко в болота, где несчастных засасывает трясина, – продолжила сова, довольная произведённым эффектом. – Здесь совсем другие болота – они питаются страхом. Чем больше боишься, тем быстрее затягивают.

– А как же собирать мох, если нельзя смотреть на огоньки и слушать их пение? – спросил Яша, начиная понимать, что задача сложнее, чем казалось сначала.

– Не смотри на огоньки ни в коем случае, иначе они тебя зачаруют! – сова подняла крыло, подчёркивая важность своих слов. – А чтоб не слышать их – сам громко пой. Слушай себя, а не других.

Она вдруг запела во весь голос какую-то весёлую совиную песню, так громко и фальшиво, что Яша прижал уши к голове. Несколько секунд спустя снаружи послышалось возмущённое уханье, и Совина Петровна смущённо замолчала.

– Ох, соседа опять разбудила, – шепнула она. – Но ты понял принцип? Пой что-нибудь знакомое, родное.

Она помолчала, а потом добавила с мудрой улыбкой:

– Так же как и по жизни: когда идёшь своим путём и делаешь то, что тебе надо – слушай только себя, своё сердце, чтобы не пропасть и не потеряться. Только ты знаешь, что тебе действительно нужно.

Её голос стал мягче:

– И помни: если почувствуешь, что тебя что-то завораживает, закрой глаза и думай только о своей цели. Отбрось все сомнения, и тогда тебе не навредят. Это поможет не поддаться чарам опасных огоньков.

Яша задумчиво кивнул, запоминая эти слова. Снаружи ветер зашумел в ветвях елей и громко ухнул филин. Яша невольно вздрогнул.

– А вы боитесь, Яша?

– Боюсь? – кот задумался, глядя на свои лапы. – Наверное, да. Было бы странно не бояться того, что может тебя убить. Но страх не должен останавливать. Я всё равно полечу и за мхом по пути заскочу.

– Хорошо, – кивнула сова с уважением. – Страх растёт, когда убегаешь от него, – улыбнулась сова. – Но когда смотришь ему в глаза, он теряет свою силу. Наши страхи редко бывают так велики, как кажутся издалека.

Она помолчала, давая Яше время осмыслить услышанное.

– Возьми это, – Совина Петровна достала ещё один туесок и, вынув из него маленький мешочек, протянула Яше. – Здесь сушёная крапива. Она отпугивает болотных спрутов. Недолго действует, но в трудную минуту может спасти жизнь.

– Спасибо вам, – искренне поблагодарил Яша, бережно принимая мешочек и пряча его в свою дорожную сумку.

– Знаете, у меня тоже есть кое-что для вас, – сказал он, доставая маленький мешочек. – Это особые травы из сада Бабы Яги. Достаточно щепотки в вечерний чай, и сон будет глубоким и восстанавливающим, с добрыми сновидениями.

Он протянул мешочек сове.

Она бережно приняла подарок, её глаза засветились теплом.

– Какое счастье, что я встретил вас, Совина Петровна, – добавил он. – Если бы не ваши предупреждения и советы, я мог полететь прямо на обед к прутам…то есть спрутам. Теперь я буду осторожен.

Сова мягко улыбнулась, и в её глазах отразился свет мерцающего мха.

– Знаешь, Яша, в жизни нет случайных встреч. Каждый, кто появляется на нашем пути, приносит урок или дар. Сегодня я поделилась с тобой знаниями, а завтра ты поделишься с кем-то другим. Так и плетётся невидимая сеть добра, соединяющая всех нас.

Яша задумчиво кивнул, чувствуя, как эти слова находят отклик в его сердце. Он никогда не задумывался о таких вещах, живя в своей избушке на курьих ножках и занимаясь повседневными делами. Но сейчас, сидя в уютном дупле под звёздным небом, он вдруг ощутил себя частью чего-то большего – невидимой паутины связей, соединяющей всех живых существ.

Они ещё долго разговаривали, обмениваясь историями о лесной жизни. Наконец усталость взяла своё, и Яша, свернувшись клубком на мягкой подстилке из мха, заснул под тихое уханье своей новой знакомой.

Утром, когда первые лучи солнца коснулись верхушек деревьев, окрашивая их в изумрудно-золотистые тона, Яша, умывшись и позавтракав сушёными ягодами от Совины Петровны, был готов продолжить путь.

Сова проводила его до края ветви, которая служила своеобразным балконом её древесного жилища. Утренний лес расстилался под ними, окутанный лёгкой дымкой, сквозь которую пробивались солнечные лучи, создавая причудливую игру света и тени.

– Лучше немного держись северо-восточного направления, – посоветовала она, указывая крылом. – И помни всё, о чём я тебе говорила.

– Обязательно, – кивнул Яша, устроившись на метле и поправляя свой зелёный шарфик, который повязал от пронизывающего холода верхних воздушных потоков над болотами.

– Ещё раз спасибо за всё. За приют, за советы, за крапиву от спрутов. Я ваш должник, Совина Петровна.

– Пожалуйста, – улыбнулась сова. – Просто помни: когда помогаешь другому, помогаешь и себе. Мир устроен как эхо – что отдаёшь, то и возвращается.

– До свидания! – Яша поклонился, как и подобает воспитанному коту.

– Удачного пути, – сова взмахнула крылом.

Яша на метле оттолкнулся от ветки и взмыл в утреннее небо, чувствуя, как свежий ветер треплет его шерсть и наполняет лёгкие бодростью. Он обернулся и помахал лапой Совине Петровне, которая всё ещё стояла на ветке, провожая его взглядом.

Впереди его ждал второй день путешествия – день, полный опасностей и испытаний. Но теперь Яша чувствовал себя лучше подготовленным, благодаря мудрым советам своей новой знакомой.

Этот день начался с яркого солнца и попутного ветра – словно сама природа решила подарить путнику немного удачи перед предстоящими испытаниями.

Яша летел над незнакомыми местами. Леса постепенно редели, уступая место бескрайним лугам, покрытым разноцветными цветами, над которыми кружились пчёлы и бабочки, а затем и первым болотистым низинам, где вода блестела в солнечных лучах, как разбитое зеркало.

К полудню пейзаж изменился полностью – под ним расстилалось огромное болото, окутанное густым белым туманом, который клубился и перетекал, словно живое существо. Изредка из него выглядывали верхушки зеленых елок.

– Вот они, опасные болота, – пробормотал Яша, крепче сжимая метлу. – Нужно быть начеку.

Он вспомнил предупреждения Совины Петровны и поднялся повыше, следуя её совету, но вскоре пожалел об этом. На высоте дул пронизывающий ветер, от которого шерсть Яши встала дыбом, а лапы начали коченеть, несмотря на зелёный шарфик, который он повязал вокруг шеи. Метла дрожала и норовила вырваться из замёрзших лап, как норовистая лошадь, почуявшая слабость наездника.

– Так не годится, – решил кот после часа борьбы с холодом, когда его зубы начали отбивать чечётку. – Придётся спуститься ниже. Авось пронесёт мимо спрутов.

Он направил метлу вниз, и вскоре тепло снова окутало его, как мягкое одеяло. Туман стал гуще, видимость ухудшилась, но Яша был рад хотя бы согреться. Он летел осторожно, внимательно вглядываясь под собой, готовый в любой момент взмыть вверх при первых признаках опасности.

Густой туман клубился над землёй, словно живое существо, скрывая смертельные трясины и, возможно, затаившихся в них хищников.

Через некоторое время Яша снова попытался подняться выше, но ледяной ветер на высоте пронизывал до костей, словно тысячи ледяных иголок. Уже стемнело, светил яркий месяц, отражаясь в болотных водах тысячами серебряных осколков, а опасные болота все еще не кончались, растянувшись, казалось, до самого горизонта.

– Мяу, елки зеленые! – вырвалось у него, когда очередной ледяной порыв чуть не сбросил его с метлы. – Да когда ж вы кончитесь, проклятые болота!

Шерсть покрылась инеем, а лапы так онемели, что он едва удерживал древко. Метла дрожала, как осиновый лист, и Яша понимал, что ещё минута в этом холоде, и они оба превратятся в ледяные статуи – экспонаты для какого-нибудь болотного музея диковинок.

– Вниз! – скомандовал Яша, снова направляя метлу к кромке тумана, где воздух был теплее. – Будь что будет, но замёрзнуть насмерть – это как-то совсем не по-кошачьи.

Едва он снизился, как из болотной жижи выстрелило длинное склизкое розовое щупальце, похожее на гигантского дождевого червя, только с присосками. Оно обвилось вокруг конца метлы и резко дёрнуло вниз, как рыбак, подсекающий крупную рыбу.

– Шшш-ш-ш! – Яша выгнул спину и зашипел, вцепившись когтями в древко. Его шерсть встала дыбом, а хвост распушился, как ёршик для мытья бутылок. – А ну отпусти, болотная образина!

Метла накренилась, и кот повис в воздухе, удерживаясь из последних сил. Внизу, в мутной воде, он разглядел огромную тень с десятками извивающихся щупалец – болотный спрут ждал добычу, как гурман, предвкушающий изысканный ужин.

Щупальце тянуло всё сильнее, метла трещала, грозя сломаться. Яша чувствовал, как когти скользят по гладкому древку. Ещё немного, и он сорвётся прямо в пасть чудовища, став первым в истории котом, проглоченным болотным спрутом. Не самая почётная запись в семейной летописи.

Глава 3

– Крапива! – вдруг вспомнил Яша слова Совины Петровны. – Где же этот мешочек?

Одной лапой держась за метлу, другой он лихорадочно достал из своего рюкзачка маленький мешочек с сушёной крапивой. Развязал его зубами, придерживая лапой, и швырнул содержимое вниз, в сторону щупальца.

Сушёные листья крапивы разлетелись в воздухе, окутав щупальце зеленоватым облаком. Раздалось громкое шипение, словно кто-то вылил воду на раскалённую сковороду, и воздух наполнился запахом, напоминающим смесь тухлых яиц и прокисшего молока.

Щупальце задрожало и мгновенно покрылось красными волдырями. С громким плеском оно отпустило метлу и нырнуло обратно в болотную жижу. Из глубины донёсся звук, похожий на обиженное бульканье.

– Ха! Получил, слизняк болотный? – торжествующе воскликнул Яша, выравнивая метлу. – Не на того напал! Я не какой-нибудь там деревенский кот, я ученик самой Бабы Яги!

Он быстро взмыл вверх, решив, что лучше уж мёрзнуть, чем стать обедом для спрута. Холод был лютый, но страх придавал сил, и Яша летел, стиснув зубы и думая о тёплой печке в избушке на курьих ножках.

Через несколько часов болота, наконец, остались позади. Под Яшей раскинулся странный лес – не тёмный и густой, как Дремучий, а какой-то немного призрачный, словно нарисованный акварелью. Деревья здесь были с слегка светящейся корой и листьями, которые, казалось, тоже светились изнутри.

– Лес зачарованных огоньков, – прошептал Яша. – Нужно быть осторожным. Не смотреть на них. Не слушать, – вспомнил он предупреждения Совины Петровны.

Он снизился, высматривая место для ночлега – усталость брала своё, и даже страх уже не мог поддерживать его в воздухе. Наконец он заметил небольшую поляну, окружённую деревьями, и направил туда метлу.

Едва его лапы коснулись земли, как он почувствовал непреодолимую усталость. Маленькие огоньки, похожие на светлячков, только ярче и разноцветнее, закружились вокруг него в причудливом танце. Они мерцали и переливались всеми цветами радуги, создавая завораживающее зрелище.

– Не смотреть на них, – напомнил себе Яша, зажмуривая глаза. – И не слушать их пение.

Но было уже поздно. Тихая, нежная мелодия коснулась его ушей – словно кто-то играл на тончайших струнах арфы, словно натянутых между звёздами. Музыка была прекрасна, она обещала покой и забвение всех тревог, манила следовать за собой…

– Нет! – Яша тряхнул головой, пытаясь прогнать наваждение. – Я не поддамся!

Он вспомнил совет совы и начал громко петь первое, что пришло в голову – старую кошачью песню о мышах, петь которую его научила Баба Яга. Голос его дрожал и срывался, но он пел всё громче и громче, заглушая волшебную мелодию огоньков.

– Мыши серые в кладовке ночью делают кроссовки!

Я за ними побегу, всех поймаю к четвергу!

Мяу-мяу, мур-мур-мур! Мур-мур-мур, мяу-мяу!

Их кроссовки я продам, а кладовки под аренду сдам!

Я котом богатым стану, буду есть всегда сметану.

Мяу-мяу, мур-мур-мур! Мур-мур-мур, мяу-мяу!

Бизнес будет процветать, мышкам можно часть отдать.

Пусть рекламу создают, про кроссовки эту песнь поют!

Кажется, эта забавная песенка помогала – чарующая мелодия огоньков отступала, не в силах пробиться сквозь кошачий концерт. Огоньки закружились быстрее, словно в раздражении, а потом начали отдаляться, уплывая вглубь леса.

– Ха! – выдохнул Яша, когда последний огонёк исчез среди деревьев. – Не на того напали! Меня ещё в детстве выгоняли из звериного хора леса за фальшивое мяуканье!

Устроившись на ночлег под большим деревом, Яша еще какое-то время не мог заснуть, прислушиваясь к странным звукам леса и думая о коварных огоньках. Завтра он должен был достичь Города Оборотней – места, о котором ходило множество легенд, не все из которых были приятными.

"Что ж, – думал он, глядя на звёзды сквозь мерцающую листву, – чему быть, того не миновать. Главное – помнить о цели и не поддаваться страху".

С этой мыслью он наконец заснул, свернувшись клубком и положив лапу на метлу – на всякий случай.

Яша проснулся среди ночи, услышав звуки невероятной красоты, прекраснее которых он никогда не слышал. Мелодичные, переливающиеся голоса, словно хрустальные колокольчики, звенели в ночной тишине. Он открыл глаза и замер от восхищения.

Вокруг него в воздухе парили крошечные существа, похожие на миниатюрных фей, окутанные разноцветными светящимися огоньками. Внутри них их изящные тела двигались в завораживающем танце. Невозможно было отвести взгляд от этого волшебного зрелища.