Дорога в никуда

Черкизовский рынок оглушил их криками продавцов, запахом шашлыков и дешевой парфюмерии. Аня уверенно лавировала между рядами, торговалась как заправский купец и умудрилась найти Нике итальянские сапоги ("Почти настоящие!") и кожаную куртку.

– А теперь мороженое, – Аня потащила ее в ЦУМ. – Здесь самое вкусное.

Они сидели на скамейке, ели пломбир в вафельных стаканчиках и смотрели на спешащих куда-то людей.

– Слушай, а я про твоего Мишу узнала, – как бы между прочим сказала Аня.

Ника чуть не подавилась мороженым:

– Он не мой!

– Ну да, ну да, – усмехнулась подруга. – В общем, он звезда КВН МГУ. Красавчик, умница, все девчонки от него без ума. Должен был на второй курс перейти, но завалил сессию. Говорят, из-за КВНа забросил учебу. Теперь будет снова на первом.

– У него наверняка есть девушка, – пробормотала Ника.

– Была. Модель какая-то. Но они расстались весной, – Аня достала зеркальце и подкрасила губы. – Кстати, у меня есть идея. Пойдем в "Прагу", там такие пирожные!

"Прага" встретила их прохладой кондиционеров и ценами, от которых у Ники глаза полезли на лоб.

– Один капучино на двоих, – шепнула Аня.

Они устроились у окна, растягивая единственную чашку кофе. За соседним столиком сидел импозантный мужчина лет сорока в дорогом костюме. Он то и дело поглядывал на Аню.

– Девушки, позвольте угостить вас чаем, – вдруг сказал он. – И пирожными.

– Ну что вы... – начала Ника.

– Спасибо, это так мило с вашей стороны, – перебила Аня, стреляя глазами.

Через полчаса у нее уже был записан номер его пейджера, а он – ее.

– Как ты это делаешь? – изумилась Ника, когда они вышли.

– Главное – уверенность, – подмигнула Аня. – И правильное место. В "Макдональдсе" такие не сидят.

Москва плавилась от жары. По улицам ездили поливальные машины, в парках работали фонтаны. У метро продавали газеты – "Новый курс Путина", "Курск" – год спустя", "Новые тарифы на ЖКХ". Из ларьков доносились песни "Руки Вверх" и "Тату".

В переходе какой-то парень пел "Восьмиклассницу" Цоя, а рядом торговали дисками – "всего 50 рублей, лицензия!". На рекламных щитах – "Пейджинговая связь - будь всегда на связи!", "Новый тариф от МТС", "Всего 100 у.е. в месяц - доступ в интернет!".

Вечером в общежитии Ника писала в дневнике:

"Москва 2001-го... Город контрастов и надежд. Здесь можно купить поддельные джинсы за 300 рублей и настоящие – за 300 долларов. Здесь едят хот-доги в переходах и пирожные в "Праге". Здесь ходят в театры и на рейвы, читают Пелевина и смотрят "Дом-2". Здесь все куда-то спешат и все чего-то ждут...

И где-то здесь, среди этой суеты и блеска, среди дорогих машин и грязных подъездов, среди новых русских и старых интеллигентов, бродит мое будущее. Какое оно? Что выберу я – глянцевые журналы или честную журналистику? Любовь или карьеру? Москву или Владивосток?

А может, и не нужно выбирать? Может, все само сложится – как те листы, что разлетелись в коридоре МГУ, а потом собрались в новую историю?.."

Глава 4

Прошла неделя. Ника не находила себе места. Она то и дело проверяла списки на стенде, перечитывала свое имя, словно боясь, что оно исчезнет так же внезапно, как появилось. Но больше всего ее тревожило молчание Миши.

"Может, пейджер сломался? Или сообщение не дошло?" - эти мысли преследовали ее днем и ночью.

-Ань, как думаешь, почему он не отвечает? - в сотый раз спрашивала она подругу, нервно теребя край футболки.

Аня оторвалась от конспекта и вздохнула:

- Ника, послушай. Я понимаю твои чувства, но... Ты его совсем не знаешь. Одно свидание - это еще ничего не значит. Может, у него есть девушка. Или он просто... - она замялась, подбирая слова помягче, - просто не воспринял всё так серьезно, как ты.

Ника почувствовала, как к горлу подступает ком. Нет, не может быть. Не после той волшебной ночи, не после всех его слов и взглядов. Она снова спустилась в холл, к старому телефону-автомату. Дрожащими пальцами набрала номер пейджера.

"Миша, это снова я. Если что-то не так, просто скажи. Пожалуйста."

Гудки в трубке звучали как приговор. Москва за окном уже не казалась такой волшебной, как неделю назад. Серое небо давило на плечи, а мечты о счастливом будущем начинали таять, как утренний туман.

В старом здании общежития МГУ на Ломоносовском проспекте время, казалось, застыло где-то между советской эпохой и новым тысячелетием. Комната Ники и Ани на шестом этаже была типичной общажной "двушкой": две железные кровати с продавленными матрасами, письменный стол у окна, платяной шкаф с облупившейся краской и книжные полки, заставленные учебниками и конспектами. Единственным украшением служили развешанные Никой постеры группы "Мумий Тролль", которые она привезла из родного Владивостока.

Ника лежала на кровати, прижимая к груди потрепанный кассетный плеер. Наушники выдавали приглушенное "Выхода нет", а память услужливо подкидывала картинки недавнего концерта. Вот Миша подпевает вместе с залом, его глаза блестят в полумраке. Вот они идут по ночному парку, и он накидывает ей на плечи свою куртку...

- Ника, ты опять витаешь в облаках? - голос Ани вернул её в реальность.

Подруга только что вернулась со свидания и выглядела непривычно нарядной в вечернем платье и туфлях на высоких каблуках.

- Как Большой театр? - спросила Ника, ставя кассету на паузу.

- Божественно! - Аня плюхнулась на свою кровать, не заботясь о том, что может помять платье. - Борис Михайлович такой галантный. Представляешь, после "Лебединого озера" повёз меня в ресторан на Тверской. Говорит, что может снять для меня квартиру в центре...

- И ты согласишься? - Ника приподнялась на локте, внимательно глядя на подругу.

- А почему нет? Мне надоело это общежитие, эти вечные очереди в душ, соседки, ворующие еду из холодильника... Хочу жить как человек! И потом, ему сорок, он успешный бизнесмен. Может помочь с работой после выпуска.

Ника молча достала из тумбочки свой дневник в потертой обложке и начала писать:

"Дорогой дневник!

Аня говорит, что я наивная и что в Москве без спонсора никуда не пробиться. Но разве можно продать свою молодость и мечты за квартиру в центре? Я лучше всю жизнь проживу в общаге, чем позволю какому-нибудь Борису Михайловичу купить моё сердце.

А сердце... оно уже занято. Миша. Почему же ты молчишь? Каждый раз, спускаясь в холл к телефону, я чувствую, как оно выпрыгивает из груди. Набираю номер пейджера и жду, жду, жду... А в ответ тишина.

Вспоминаю, как мы стояли у метро после концерта. Он смотрел на меня так, словно видел насквозь, и говорил о музыке, о мечтах, о том, что хочет стать журналистом и писать о роке... Неужели всё это было не по-настоящему?

'Москва слезам не верит' - любимая присказка Ани. Но я и не собираюсь плакать. Я буду бороться. За свою мечту, за любовь, за место под этим огромным московским небом. И я точно знаю - без сделок с совестью, без 'спонсоров' и продажи души. Потому что настоящее счастье нельзя купить ни за какие деньги..."

Ника закрыла дневник и снова включила плеер. "Орбит без сахара" растворялся в вечернем полумраке комнаты, а за окном зажигались огни большого города, который, казалось, жил своей отдельной, непостижимой жизнью. Где-то там, среди этих огней, был и Миша. Так близко - всего в нескольких остановках метро, и так бесконечно далеко...

Внезапно в комнату ворвалась соседка с первого курса:

- Девчонки! Там внизу какой-то парень всех на дискотеку зовёт! Говорит, сегодня в "Пилоте" крутая вечеринка!

Аня тут же оживилась:

- Отлично! Ника, пошли! Хватит киснуть над своим дневником.

Но Ника только покачала головой. Ей не хотелось никуда идти. Только не сегодня, когда сердце разрывается между надеждой и отчаянием, а в голове звучит бесконечное "Выхода нет"...

***

Дискотека в "Пилоте" была в самом разгаре. Парни и девушки двигались в такт музыке под мигающими огнями стробоскопов. Кто-то пил коктейли за барной стойкой, кто-то целовался по углам. В воздухе висел сладковатый запах сигаретного дыма вперемешку с ароматом разгоряченных тел.

Ника сидела за столиком в углу, потягивая колу через трубочку. Она согласилась пойти, только чтобы Аня от неё отстала. Но сейчас жалела об этом решении. Всё здесь казалось ей чужим и неуютным. Она чувствовала себя лишней на этом празднике чужой жизни.

Неожиданно к столику подошел высокий парень в кожаной куртке. Его светлые волосы были небрежно уложены гелем, а в ухе поблескивала серебряная серьга.

- Привет. Скучаешь тут одна?

Ника подняла на него глаза. Парень смотрел на неё с лёгкой снисходительной улыбкой. От него пахло дорогим одеколоном и сигаретами.

- Нет, я с подругой... - начала было Ника, но парень перебил её:

- Брось. Твоя подруга давно зависает с моими друзьями у бара. А ты сидишь тут как сирота казанская.

Он пододвинул стул и уселся напротив, закинув ногу на ногу.

- Кстати, меня Славой зовут. А тебя как, красавица?

- Ника... - тихо ответила девушка, теребя трубочку в стакане.

- Ника... прикольное имя. Слушай, Ник, а давай свалим отсюда? Только ты и я. Прокатимся по ночной Москве с ветерком. У меня тачка что надо - бумер новый. Музыку врубим, за город махнём...

Ника молчала, не зная, как реагировать. С одной стороны, ей претило наглое самоуверенное поведение этого Славы. С другой - ей до смерти хотелось вырваться отсюда, убежать от липких взглядов и громкой музыки.

Парень, видимо, расценил её молчание как согласие. Он подскочил со стула и схватил Нику за руку:

- Погнали! Только куртку свою захвати, прохладно на улице.

Ника машинально поднялась и пошла следом за ним, лавируя между танцующими. Они уже почти дошли до выхода, когда кто-то схватил её сзади за плечо:

- Ника, ты куда? Я повсюду тебя ищу!

Девушка обернулась и увидела взволнованное лицо Ани. Та оттащила Нику в сторону и зашептала:

- Ты чего творишь? Это же Славка, он на районе главный по тёлкам. Ничего хорошего от него не жди...

Но Ника вырвала руку и бросила подруге через плечо:

- Не лезь не в своё дело! Я сама разберусь.

И она решительно двинулась к выходу, где её уже ждал Слава, прислонившись плечом к косяку и лениво потягивая сигарету. Ей уже было всё равно. Лишь бы вырваться из этого шумного ада. Лишь бы оказаться подальше от собственных тяжёлых мыслей...

Чёрный BMW плавно выехал с парковки, взвизгнув шинами, и растворился в ночной темноте, оставив позади мигающую неоновую вывеску "Пилота". А в сумочке Ники вибрировал пейджер, пришедший к жизни сразу после её ухода. На маленьком экране чёрным по зелёному светилось: "Ника, спасибо за встречу. Нам надо серьёзно поговорить. Жду завтра в 5 на нашем месте. Миша".

Но этого сообщения Ника уже не видела. Она уносилась прочь от своей прежней жизни в объятьях случайного парня и московской ночи, не зная, что ждёт её впереди, и какова будет цена этой мнимой свободы...

Глава 5

Миша не находил себе места с тех пор, как получил тревожное сообщение от её подруги Ани. «Нику похитили. Позвони на номер 89002340597.» Это был номер сотового, который Ане любезно одолжил Витя Жмых из клубной алкокомпании.

- Миша, Ника в беде! - взволнованно тараторила Аня в трубку. - Она уехала с каким-то сомнительным парнем из клуба, и я боюсь, как бы не случилось чего...

Недослушав, Миша бросил трубку, выбежал и мгновенно поймал такси.

- "Пилот", ночной клуб на набережной.

Всю дорогу перед его глазами стояло лицо Ники - доверчивое, ранимое, с этими васильковыми глазами, в которых плескалась бездна нежности. Как он мог так долго тянуть? Почему не позвонил сразу, а полагался на дурацкий пейджинг?

По дороге Миша извёлся окончательно. В голове роились ужасные картины - Ника в чужой машине, слабая, беспомощная...

Спустя пятнадцать бесконечно долгих минут он уже расспрашивал охранника клуба - коренастого парня с бычьей шеей и начинающейся лысиной.

- Ника, Вероника... маленькая такая, в голубой джинсовке? Уехала часа два назад с Вячеславом на чёрной бэхе.

Миша похолодел. Два часа, чёрт возьми! Он опоздал. Слепая ярость на себя и страх за любимую накрыли его с головой. Схватив охранника за отвороты куртки, он прорычал ему в лицо:

- Куда? Куда они могли поехать? Думай, мать твою!!!

Парень опешил, но тут же нашёлся:

- Ну... обычно Славкина компашка сначала едет в сквот на Дербенёвке. Там у них вроде как отрыв-центр. Хату одну снимают, отрываются по полной...

Больше Миша не слушал. Он уже несся к такси, на ходу выкрикивая адрес.

Машина летела по ночным улицам, а Мишу трясло как в лихорадке. Он то и дело порывался схватить водителя за плечо, крикнуть "быстрее!", но сдерживался из последних сил.

Наконец, такси затормозило у обшарпанной пятиэтажки. Миша выскочил, швырнув мятые купюры на сиденье, и кинулся к подъезду. Из распахнутых настежь окон второго этажа доносились пьяные крики вперемешку с грохотом музыки.

Он взлетел по ступенькам и вломился в квартиру, сразу углядев Нику. Она полулежала на диване, явно не в себе. Её джинсовка валялась на полу, а какой-то обдолбанный хмырь целовал её в шею, задрав майку...

Кровь бросилась Мише в голову. Он рванул ублюдка за шкирку, отшвырнул в сторону и склонился над девушкой. Глаза Ники были полуприкрыты, зрачки расширены. Сердце оборвалось - неужели опоздал?

- Ника, Никуся, ты слышишь меня? Это я, Миша... - лихорадочно шептал он, поглаживая её по волосам. - Сейчас мы уедем отсюда, всё будет хорошо, милая...

Он подхватил Нику на руки и двинулся к выходу. Обдолбыши вокруг что-то возмущённо вопили, но Мише было плевать. Самое главное он сейчас держал в своих объятиях.

Только в такси, когда за окнами замелькали огни просыпающегося города, Миша позволил себе выдохнуть. Он осторожно поцеловал Нику в лоб. Девушка уже спала - видимо, сказалось пережитое волнение.

"Больше никогда, слышишь, никогда не подвергай себя такой опасности", - мысленно говорил ей Миша, крепче прижимая к себе её хрупкое тело. Он молился всем богам, благодаря за то, что успел. И знал, что теперь уже не отпустит её. Не позволит больше гордости и неуверенности встать между ними.

А тем временем машина мчала к Никиному дому, оставляя позади кошмары уходящей ночи. Впереди занимался рассвет первого дня их новой жизни - жизни, в которой они будут вместе, что бы ни случилось...

Солнечные лучи пробивались сквозь занавески, разгоняя полумрак комнаты. Ника медленно открыла глаза, пытаясь понять, где находится. Голова раскалывалась, во рту стоял неприятный привкус. Обрывки вчерашней ночи проносились вспышками - клуб, рокот мотора, чужие руки, музыка, Миша...

Миша! Ника резко села на кровати, тут же пожалев об этом - комната поплыла перед глазами. Она огляделась. Это была её комната в общежитии. Но как она здесь оказалась? Последнее, что она помнила - диван в прокуренной квартире и навалившееся тело Славки...

Дверь приоткрылась, и на пороге показался Миша с кружкой в руках. Увидев, что Ника очнулась, он просиял:

- Доброе утро! Ты как, в порядке? Я тут чай заварил, будешь?

Он присел на край кровати и протянул ей дымящуюся кружку. От заботы и нежности в его глазах у Ники защипало в носу.

- Миша... что вчера произошло? Как я здесь оказалась?

Парень нахмурился, но тут же взял себя в руки.

- Ты вчера уехала из клуба с какой-то компанией. Аня мне позвонила, она переживала. Ну я и... в общем, нашёл тебя. Забрал оттуда.

Он отвёл взгляд, и Ника поняла, что Миша недоговаривает. Ей стало стыдно. Стыдно за свою глупость, за то, что заставила его волноваться. А ещё почему-то за то, что он видел её в таком состоянии...

- Прости... - прошептала она, комкая край одеяла. - Я не должна была... Не знаю, что на меня нашло.

- Эй, - Миша накрыл её руку своей. - Ты ни в чём не виновата. С каждым может случиться. Главное, что всё обошлось.

Он заглянул ей в глаза, и у Ники ёкнуло сердце.

- Я так за тебя испугался, - тихо продолжил он. - Когда понял, что могу потерять. Ника... я столько всего хотел тебе сказать, но всё никак не решался. Дурак был. Думал, ещё успею, потом как-нибудь... А вчера, когда искал тебя, понял - нельзя откладывать. Жизнь такая штука, никогда не знаешь, что будет завтра...

Он набрал в грудь воздуха и выпалил:

- В общем, я люблю тебя. И хочу быть с тобой. Всегда.

Несколько секунд Ника молчала, не в силах вымолвить ни слова. А потом бросилась Мише на шею, расплескав чай на одеяло.

- Я тоже тебя люблю, дурачок! И всегда любила! Думала, ты не замечаешь, думала, я тебе не нужна...

Миша прижал её к себе, зарываясь лицом в волосы. Он чувствовал, как быстро колотится её сердце, вторя его собственному.

- Ещё как нужна... Ты моё всё, Никуся. И я хочу быть твоей опорой и поддержкой. Хочу оберегать тебя. Мечтать с тобой. Познавать этот сумасшедший мир плечом к плечу. Ты... будешь моей девушкой?

И Ника, отстранившись, посмотрела в его сияющие глаза. В эти глаза цвета грозового неба, в которых плескались любовь и надежда. Глаза, в которых она видела своё отражение. Своё будущее.

- Да... - выдохнула она. - Да, буду. Сейчас и навсегда.

И их губы слились в поцелуе, скрепляя это обещание. А за окном жила своей жизнью весенняя Москва. Город любви и разбитых надежд, сбывшихся грёз и горьких разочарований. Город, который свёл их и проверил на прочность. И который стал свидетелем рождения самого главного, что только может быть в жизни - настоящей, искренней, чистой любви...

"Дорогой дневник!

Я не могу поверить, что всё это происходит со мной. Ещё месяц назад я была одинокой девчонкой, мечтающей о любви и боящейся этого огромного города. А сейчас... Сейчас я самая счастливая девушка на свете!

Всё потому что рядом со мной - он. Мой Миша. Моя путеводная звезда в этом безумном мире. С того самого утра, когда он признался мне в любви, мы не расстаёмся ни на минуту. Гуляем по осенней Москве, взявшись за руки, пьём кофе в маленьких уютных кафешках, часами болтаем обо всём на свете...

А ещё мы вместе ходим на занятия! Так здорово, что нас распределили в одну группу на журфаке. Теперь мы сидим рядышком на лекциях, держась за руки под партой и обмениваясь заговорщицкими улыбками. Преподаватели пока не заметили нашей маленькой тайны, а может, просто делают вид.

Сами занятия - это нечто невероятное. Я словно попала в другой мир. Мир, где живут сенсации и выдающиеся репортажи, где каждый день происходит что-то значимое и интересное. Наш декан, Игорь Владимирович - настоящая легенда. Он рассказывает такие истории из своей журналистской практики, что захватывает дух!

Мы с Мишей часами обсуждаем услышанное, строим планы на будущее. Он мечтает стать военным корреспондентом, объездить весь мир. А я... Мне бы хотелось писать о простых людях. О том, как они преодолевают трудности, ищут своё счастье. Ведь я теперь на собственном опыте знаю, как это непросто в нашей стране...