Рукопись несбывшихся ожиданий. Последняя осень

- В багаже у меня лежит бутылочка вина и кулёк марципана. Этого должно хватить для лёгкого ужина, - проявил очередное упрямство Поль, и извозчик, глядя на него, всё же не стерпел:

- Хватит! Хотите, господа, так оставайтесь. Я же лошадок своих отцеплю и прогуляемся мы с ними до Каменок. Опосля рассвета вернёмся. А как до Садграда вас довезу, уж не взыщите, а хорошо бы вам к кому-то другому обратиться. Вряд ли дорогой друг подле друга мы довольны останемся, так что лучше бы нам своевременно разойтись.

Сказав так, мистер Гринтон действительно подошёл к лошадям, начал их резкими движениями распрягать. Рассерженный Поль молчаливо смотрел на это сперва и руки держал скрещенными на груди, но потом он уселся на придорожную траву, сорвал ромашку и начал нюхать её. Всем своим видом он старался выразить демонстративное равнодушие к происходящему. Однако, Люций Орион выглядел совсем иначе. Он был чем-то встревожен, вот только далеко не сразу озвучил причину своего беспокойства.

- Мистер Гринтон, погодите. Я сейчас помогу другу развести костёр и к вам присоединюсь. Не стоит вам в Каменки одному ходить. Ни в коем случае.

- Это ещё почему? – тут же уставился на мэтра Ориона настороженный взгляд извозчика.

- Я давал слово о том не распространяться, но эти Каменки не лучшее место для одинокого путника. Некогда я уже был там по просьбе одного из моих студентов, и мне своими собственными глазами довелось увидеть человеческое жертвоприношение, что местные в силу своей еретической веры устроили.

- Что? – оторопел мистер Гринтон да так, что ненадолго у него даже челюсть отвисла. – И вы об этом до сих пор молчали? К чему вообще было рассуждать идти туда или нет?

- Вот уж поддерживаю, - округлил глаза Поль.

- Ну, ведь я говорю о том, что произошло лет… лет двадцать семь назад это было, - оправдался Люций Орион, однако взгляда, которым «одарили» его спутники, не выдержал. Вынужденно он ненадолго опустил голову, вздохнул и только потом дополнил ранее им сказанное. - Вряд ли после участия Ковена хоть кто-то из старообрядцев в здешних краях остался. Однако, и рисковать я не вижу нужды. Я не могу вас одного в Каменки отпустить, и не хотел бы оставлять друга одного вблизи этого неприятного для меня поселения тоже.

- Да я теперь и сам оставаться здесь один не хочу! – тут же громко заявил Поль, прежде чем яро возмутился. – Но неужели нельзя было обо всём рассказать несколько раньше? Мы бы ещё дальше от Каменок отъехали.

- А какая в этом нужда? – развёл руками Люций Орион, всё же переводя взгляд на друга. – Столько лет тишины о том, чтобы здесь что-то вновь нехорошее происходить стало. И я вот ещё что скажу. Вдруг теперь мистер Гринтон то одному своему коллеге, то другому про моё недоверие к Каменкам расскажет, а там год-два и нынешних невинных жителей Каменок их же соседи линчуют. Такие разговоры опасны, Поль. А то ты этого не знаешь?

- Я понимаю тебя. Однако, твоё беспокойство не на ровном месте возникло, а потому, может, ты расскажешь подробности того, что произошло? Уже как-то поздно о таких вещах молчать.

- Вот уж согласен, - поддержал мистер Гринтон. – Пока я всё толком не узнаю, не хочется мне в эти Каменки с лошадьми идти. Вот нисколько.

- Эта история не самая короткая, а, если мы намерены коней всё же напоить вволю, то выдвигаться к колодцу стоит прямо сейчас, пока основательно не стемнело. По ночному времени незнакомцам нигде не рады, тут уж любой деревенский только с вилами в руках интересоваться станет, чего нам надобно. А то и собаку сперва с привязи спустит.

Повисла напряжённая тишина. Все понимали, что нельзя ни экипаж без присмотра оставлять, ни по одному оставаться уже никому не хотелось. Сомнения тянули мысли к разным решениям, но ситуация вынудила Поля сказать:

- Люций, час-два я прекрасно проведу возле экипажа в одиночестве. У мага воздуха много каких уловок имеется, чтобы не никто не застал его врасплох. А вот мистеру Гринтону явно компания не помешает. Так что, если это так необходимо, идите в Каменки вместе.

- Увы, это необходимо, - виновато произнёс извозчик. – Лошадки сегодня столько мчали, нельзя их не уважить. Захиреют.

- Согласен, - поддержал Люций Орион, когда посмотрел на несчастных животных. В такую жару да после долгого перегона им страсть как хотелось опустить губы в воду и напиться в волю. Поэтому Люций Орион взял поводья одной из них и, кивнув мистеру Гринтону, сказал: - Идёмте, не будем терять драгоценные минуты.

***

Настоящее великих магов только в мечтах глупцов выглядит сказкой. На самом деле чем большую власть ты приобретаешь и чем большее могущество сосредотачивается в твоих руках, тем менее ты принадлежишь себе самому. И самое жуткое - твои мысли поглощают мерзкие бренные заботы, а никак не поиски высших целей. Жизнь вынуждает тебя беспокоиться и думать о безликих ничтожных, кто едва ли справится без тебя в силу своего то ли скудоумия, то ли убогости. И порой тебе от этого может стать так противно, что ты можешь возненавидеть самого себя.

Истина ли это или величайшая ересь? Каждый сам для себя найдёт ответ, но в мыслях Ралгана были думы именно об этом, когда он покидал общество архимагов людей. Его разрывали на части необходимость следовать воле Владыки Судеб, угрызения совести и мучительное чувство, будто он проживает отнюдь не свою жизнь. Ему даже в какой-то момент почудилось, что только тогда, когда он носил рабский ошейник, был он истинно свободен, ибо мог думать только о себе и своих мечтах.

- Какие глупости, - чтобы снять с себя неприятное наваждение, пробормотал верховный эльфийский маг и неспешным шагом направился в сторону поджидающих его товарищей. Как и обычно, их было четверо.

- Хм. Пятеро? – невольно вырвалось у Ралгана, когда он сделал ещё несколько шагов.

Из-за спины одного из эльфов вдруг показалась тоненькая фигурка Элайзиэн, вдовы убитого в Вирграде Азаэля Ниэннэталя. Одета она была в длинную тунику с разрезами, открывающими стройные ноги в обтягивающих штанах и обута в высокие сапоги на шнуровке. За спиной у неё находились лук да колчан со стрелами.

- Аллуэ эрэ, - вежливо поприветствовал Ралган эльфийку и мягко улыбнулся, хотя нисколько не был рад встрече.

- Аллуэ, - ответила Элайзиэн.

При этом в соответствии с его ожиданиями она требовательно уставилась на него. Взгляд её нисколько не утратил дерзости со времени смерти мужа, так как она по-прежнему жаждала мести. Хотя истинный убийца давно покинул этот мир, желание наказывать за причинённую ей боль в Элайзиэн не исчезло.

- Разве здесь достойные места для охоты? – между тем осведомился Ралган, демонстративно сосредотачивая свой взгляд на выглядывающим из-за спины эльфийки луке. Ему не хотелось спрашивать напрямую, для чего Элайзиэн отыскала его в землях людей.

- Да. Мои стрелы могут найти себе здесь много целей, Владыка Стихий, - не опустила она уверенного взгляда. – Позволь мне присоединиться к тебе, и ты сам увидишь, что моя рука бьёт без промаха.

- Мне не нужна охотница, даже такая храбрая. Я ведь не за дичью сюда пришёл. И не веду я никакую войну, Элайзиэн, чтобы надеяться на твой лук в бою, - с укором покачал он головой. – В моих задачах помочь людям уменьшить то горе, что постигнет их, если наши врата окажутся разрушены.

- Тогда тем более не заставляй меня оставаться в Лиадолле, – сжала она тонкие пальчики в кулачки. – Уж если ты готов исцелять человеческие горести, то не оставь без милости деву своего рода. Я не могу находиться там, где словно нет течения времени. Где нет событий, как таковых. Где каждый новый день похож на предыдущий, как похожи две капли воды из одного ручья, но в отличие от прошлого ни с одним новым рассветом не подойдёт ко мне мой Азаэль. Мне не вынести скорбь в глазах, смотрящих на меня, ибо эта скорбь будет тянуться вечность.

- Тебе так кажется. Даже в Лиадолле существуют перемены, - мягко положил он свои ладони на плечи эльфийки.

- Не такие перемены мне нужны, - упрямо поджала Элайзиэн алые губы.

- Тебе это тоже кажется. Да и покой никогда не приходит к тем, кто жаждет проливать кровь. Разве сейчас время сражаться против людей?

- Чудовищ, а не людей! Не все, кто имеют облик человека, внутри всё ещё люди, и я предвижу, что вскорости твой путь, о Владыка Стихий, пересечётся со многими из тварей преисполненными корыстных желаний и алчущими наживы для себя любой ценой. Пусть нынче ты не ведёшь войну, её дух уже витает подле тебя. Ты не избежишь того, чтобы нести смерть, так позволь мне стать твоим орудием, твоей верной рукой в праведном деле.

Ралган смотрел на Элайзиэн и испытывал… нет, он не знал, что испытывал. То ли сочувствие, то ли нарастающий гнев. А ещё какое-то внутреннее бессилие. Всё, за что он боролся, создавая Лиадолл, незаметно истончилось, ушло, раз эта несчастная не смогла найти утешение в родном прекрасном краю. Ему не хотелось верить, что вот она стоит перед ним и, как безумная орчица, желает встать на тропу, с которой так тяжело ей будет свернуть в будущем. Месть и пролитая кровь лишь ненадолго вносят осмысленность в жизнь. Затем всё собой затмевает раскаяние.

- Элайзиэн…

- Я не приму отказа.

Ему следовало бы всё равно отказать и отправить эту отчаявшуюся эльфийку домой. Он должен был сделать именно так, но именно в тот момент, когда Ралган уже хотел произнести свои суровые слова, он вдруг почувствовал могильный холод. Подушечки пальцев, что по-прежнему лежали на плечах Элайзиэн, вдруг обожгло ледяными искорками, а само лицо эльфийки изменилось до неузнаваемости. Ралгану почудилось будто он видит перед собой не первой свежести мертвеца и даже на шее Элайзиэн ему привиделась висельная петля, сделанная из тонкого шёлкового шарфа нежно-розового цвета.

«Действительно не примет отказа. Повесится от безысходности», - пришло к нему яркое понимание, и оно заставило Ралгана требовательно произнести сквозь стиснутые зубы:

- Ты не должна. Забудь об этом.

Иногда подобное помогало. В моменты, когда к нему приходили гадкие видения будущего, Ралгану порой удавалось изменить судьбу столь простым способом. Своими словами он будто прогонял рок прочь, но… но не на этот раз. Видение, напротив, отчего-то стало ещё более реальным.

- Я не отступлюсь, - увереннее прежнего проговорила обезображенная гниением Элайзиэн, и Ралган, чтобы скрыть своё отвращение перед увиденным, прикрыл глаза и отступил на несколько шагов. При этом он коснулся пальцами правой руки переносицы и сильно надавил на неё. Это помогало ему думать, хотя по ощущениям - так будто земля ушла у него из-под ног.

- Владыка, с вами всё хорошо? – тут же с беспокойством осведомился верный Ниатэль.

- Да. Просто… Просто предчувствие.

Он открыл глаза и посмотрел на Элайзиэн с таким недовольством, что та отшатнулась. Но через миг решительность вернулась к ней. Эльфийка снова посмотрела на него с вызовом, и Ралган лишь смог криво и грустно улыбнуться, прежде чем сказал:

- Хорошо, будь по-твоему. Но не радуйся раньше времени, сперва я кое-что от тебя потребую.

- Что угодно, – сказала она.

- У тебя есть розовый шёлковый шарф. На нём ещё длинные кисти с жемчужинами. Отдай его мне, как только на то у тебя будет возможность.

- Что? – ошеломлённо захлопала красавица длинными ресницами. - Но это же первый подарок Азаэля мне и… и зачем он вам, Владыка?

- Ты отдашь его мне, - жёстко приказал Ралган. – А когда сделаешь это, то даже не думай, что я позволю тебе просто так проливать кровь. Ты будешь сопровождать меня, да. Но упаси тебя высшие силы, Элайзиэн, натянуть тетиву без моего приказа!

Ралган сам не знал, что заставило его произнести последние слова. Элайзиэн была на взводе, конечно, но раз до него не дошло ни одного предупреждения, что она идёт к нему, то она не совершила по пути никаких безумств. И всё же…

«И всё же что-то заставило меня сказать это», - задумался Ралган и, чтобы скрыть от прочих свои размышления, посмотрел на клонящееся к закату солнце. Очередной день подходил к концу. Снова.

Глава 6

Платить нужно за всё, особенно за волшебство

- Ну вот и всё, договорилась, - бодро сообщила подъехавшая к ним Мила Свон, и Найтэ сосредоточился на настоящем моменте. Он прекратил думать о том, как же красива в лучах заходящего солнца эта девушка, и уточнил:

- И как там отнеслись к присутствию знатного человека?

- Сперва очевидно напряглись и отказать мне попытались, но, когда я начала вопросами сыпать типа таких: «А что, у вас так мало опыта, что не безопасно для моего господина представление?», то они петушиные перья распустили. А там я спросила: «Можно ли сделать, чтобы мы вошли позже остальных зрителей и сели так, чтобы не привлекать внимание?», «Получится ли предупредить актёров, чтобы они в нашу сторону даже не смотрели?», «Посадят ли нас эдак, чтобы можно было незаметно уйти, если станет скучно?». В общем, после такого все, у кого очко жим-жим, расслабились. Им стало понятно, что какой-то аристократишка всего-то откровенно не знает, чем ему заняться, вот и решил хоть как-то скрасить время. Поэтому лучшего места на представление у вас, профессор Аллиэр, конечно, не будет, но зато и рассматривать вас вряд ли кто-нибудь станет.