Брачная ночь

– Аннушка, ну ты беги, а я приеду, вот как смену сдам, так к тебе сразу. У меня ведь ничего нет, вещмешок только один, всего-то добра, мне только подпоясаться и я, как на крыльях, к тебе полечу. Жди, родная…

***

– Ну, и что мы тебя должны похвалить, что коров спас? – начальник был чересчур строг с Григорием. – Молодец, конечно, что грамотно произвел торможение. Но за пастуха нечего заступаться, может он намеренно корову на пути выгнал, чтобы аварию устроить.

– Да помилуйте, там пастух – дите еще, не соображает толком. Уж не губите, семья у них большая, пастушок старший, зарабатывает, как может. Да и мы вовремя увидели, все же обошлось.

– Ладно, Григорьев, иди, разберемся. Хотя, стой! А что там еще за девчонка на путях…

Григорий понял, что и про Анюту известно. Он стал нервно мять в руках фуражку. – Рассказывать долго.

– А ты расскажи.

И машинист выложил, как на ладони, всю свою жизнь до самой встречи с дочерью.

– Идите Григорий Степанович, – сказал пожилой начальник, опустив голову. Даже его, немало повидавшего людских печалей, тронула история машиниста Григорьева.

И вот он снова на паровозе. Только колеса теперь стучат как-то веселее. –Тук-тук…. Ту-тук… Тук-тук… а ему слышится: «Здравствуй, тятя», а он ей в ответ: «Здравствуй, родная».

Брачная ночь

– Ох, зять, и чего же мне с тебя взять?

– Поздно, Тома, брать. Надо было спрашивать, когда Наташку сватать приходил.

– Да шучу я, поговорку что ли не слыхала про зятя…

Тамара Локтева смеется, толкает в бок младшую сестру, поглядывая на дочку в белоснежном платье, смущенно опустившую глаза. Новоиспеченный муж Саша Савкин с интересом вслушивался в каждое слово Тамары, а теперь уже тёщи.

– Ну, и где ваши хвалёные помидоры? – спросила повеселевшая Тамара. А кого спросила, непонятно, наверное, саму себя.

– Так это счас у мамки спросим, – Санька расстегнул ворот белоснежной рубашки (июньский день выдался жарким), отыскивая взглядом мать.

– Тома, не поспели еще помидоры, – младшая сестра Татьяна дернула ее за рукав блузки.

– Да я про солёные, слышала у Савкиных помидоры – вкус у них особый, давно хвалили…

– Сдались они тебе, на дворе лето, какие соленья, стол вон ломится от еды, – Татьяна потянулась за тушеной картошкой.

Сватья Галина Савкина, приплясывая, очутилась рядом с Тамарой и вытянула ее с сестрой в круг.

Гости веселились. Не умолкала гармошка, было шумно.

И только Санька с Наташей смущенно смотрели на все этой действо.

За окном уже вечерело. Несколько раз молодожены выходили на улицу, где в кругу молодежи можно было потанцевать, пошутить, ощутив себя свободными. А то ведь за столом, как прикованные, да еще смотрят все. Повеселевшие гости норовили подойти, хлопнуть по плечу жениха, расцеловать невесту, пожелать "кучу деток", а потом также лавируя, чтобы не зацепиться за стул или за стол, найти свое место.

Вскоре всё в глазах гостей замельтешило так, что непонятно было, кто пришёл, кто вышел, кто пошел на улицу танцевать.

Те, кто постарше, уже стали расходиться, устав от первого свадебного дня. Приехавшие из города супруги Мишкины (родная тетка невесты по отцу), внесли торшер, поставив в углу.

– Да куда вы его? Завтра же подарки дарить будем! – Подсказала Тамара.

– А мы куда его? По блату на базе достали…

В общем, торшер пришлось унести, иначе могли свалить и сломать подарок.

Уставшие гости затянули песню. Бабка Василиса, Санькина родная бабушка, прислушивалась, шевеля губами, но слабый слух, которым ее наградила старость, не позволял присоединиться к общему многоголосью.

И вскоре ей ничего не оставалось, как выйти из-за стола и отправиться домой. Благо, что дом был почти рядом – ее домик соседствовал с домом младшего сына Ивана, который в этот день женил Саньку.

Молодежь совсем раздухарилась, и когда сорвалось " похищение невесты" (свидетель оказался очень бдительным), кто-то пошутил: "Ну, тогда жениха украдем".

Жених с невестой тем временем то выходили на улицу, то возвращались в дом, поскольку гости были и там, и там. На улице как-то больше молодёжь и надрывался магнитофон, а в доме " рыдала" гармошка.

Потом невеста вернулась одна и, не обнаружив Саньку, села на свое место и стала терпеливо ждать. Саньки не было. Она снова вышла на улицу.

Солнце уже садилось, того и гляди, скроется. Оглядев гостей, не нашла мужа и пошла искать свидетеля. Виктор, довольный выполненной свадебной миссией, рассказывал мужикам про тайменя, которого он с отцом поймал в прошлый раз.

– Сашу не видел? – тихо спросила невеста.

– А-аа, ну здесь был… так он в дом пошел…

Невеста, придерживая фату, поднялась на крылечко, еще раз оглянулась, вдруг наткнется взглядом на Саньку.

Слова свидетеля не подтвердились: жениха в доме не было.

– Доча, ты чего одна? – спросила Тамара. – Где муж молодой?

Наталья присела рядом с матерью: – Не знаю, не могу найти.

– Так, сватья, глянь, у меня дочка одна, куда Санька делся…

Галина уже прикидывала в уме, что надо быстренько прибрать на столах, гости скоро разойдутся… а тут вдруг огорошили: Саньки нет.

– Ваня, Саньку не видел? – спросила она мужа.

Иван, высокий, но слегка сутуловатый, может роста своего стеснялся, оглянулся, покачиваясь, но еще при ясной памяти, развёл руки в сторону: – Ну, так дело молодое, невесту, так сказать, в опочивальню…

Галина с досады махнула на него рукой: – Не видишь что ли, невеста здесь…

Наташка теперь уже выскочила на улицу и не на шутку разволновалась. К поискам жениха подключился свидетель. Виктор растерянно моргал, оглядываясь и размышляя, куда мог подеваться Александр.

– Да придет он.

– Когда придет? Полчаса уже нет, а может и больше.

– Ладно, счас поищу, может в палисаднике…

–Да была я там.

– А в огороде? Ну, может… ну сама понимаешь… в сортир может пошел…

– Ага, столько времени....

 Родители жениха и невесты тоже разволновались. Близкие родственники стали предлагать поискать в огороде, даже в сарай заглянуть.

Молодежь, увлечённую танцами, кое-как смогли остановить и подключить к поискам.

– А может он у бабушки Василисы? – спросили родственники.

Сразу несколько человек кинулись в соседний двор, где в маленьком домике уже погасили свет. Еле достучались к глуховатой бабуле, осмотрев ее комнатки. Даже на чердак заглянули, хотя уж там-то чего жениху делать.

– Нет, ну тут точно нету, – сокрушался Виктор.

Он уже обежал все подворье, расспросил всех гостей, кто не успел еще уйти домой.

– А кто сказал, что жениха украдут? – спросила невеста. И в ее голосе уже чувствовался испуг. Казалось, ни что не могло омрачить ее в этот день, но исчезновение жениха выбило из колеи.

Музыка давно стихла. Большинство гостей разошлись. А те, кто остались, в полном недоумении строили разные догадки, вплоть до трагичных.

***

Участкового Семена Забралова выдернули чуть ли не из постели. Идти на свадьбу, чтобы погулять, это одно, а вот пропажа человека – это другое.

– Может он отлучился куда… что уж вы сразу про исчезновение, не иголка ведь, найдется.

Иван, отец жениха, потянул участкового к столу, пытаясь угостить.

– Да что ты, я же при исполнении. – Забралов снял фуражку, пригладил волосы, сдержанно хмыкнул, раскрыл рабочую папку и стал по одному опрашивать гостей.

– Семен Захарович, родненький, третий час уже нету сына, невеста вон как на иголках, – Галина, мать жениха, расплакалась.

Участковый закрыл папку.

– Давайте подождем до утра. Что я могу сказать, может объявится, – предположил участковый.

– Как это до утра? А может с ним чего случилось?

– Люди мои дорогие, ночь на дворе, где его искать… Да и времени совсем мало прошло, явится, небось, у него же эта, как ее, – участковый взглянул на поникшую невесту, – брачная ночь вроде как намечается. Так что ждите. И вы, невеста, идите домой, вдруг жених вас там ждет.

– А если нет?

– Ну тогда завтра утром я буду у вас, начнем искать.

– Так может собаку розыскную, – предложил отец жениха.

– Дорогой ты мой, где я тебе ночью собаку возьму? Это надо из города везти…

Участковый надел фуражку, опустив взгляд, вышел.

Наталья сидела, не шелохнувшись, лицо стало бледным, как фата.

Вернулся запыхавшийся Витька. – Я на речке был, все лодки на месте, и вообще нет там никого.

Свидетельница Света подала стакан с водой невесте.

– Выпей воды и успокойся. Надо просто ждать.

– И, правда, доча, пойдем домой, вон дядя Коля увезет нас. – Она взглянула на Галину и Ивана Савкиных. Жалко было дочку, которая так ждала этого дня, и вот сидит теперь как у разбитого корыта, одна… Но родителей Саньки тоже было жалко.

– Ладно, послушаем участкового, – предложила Тамара, – а завтра видно будет.

***

Домой Наталья вернулась одна. А ведь задумано было совсем по-другому. Тамара весь дом полностью предполагала на эту ночь отдать молодым, а сама собралась переночевать у сестры Татьяны. У жениха гулять, а у невесты – ночевать.

В спальне уже была подготовлена кровать с новым постельным комплектом, пышными подушками и новеньким покрывалом.

Наталья, увидев нарядную кровать для брачной ночи, выбежала в зал и зарыдала.

– Вот что мы должны думать? – запричитала Тамара. – Куда он делся? А вдруг сбежал? А? Может такое быть?

– Нет, не может! – закричала невеста. – Не может он так сделать!

– Ну ладно, не может, значит ждать будем, ложись, доча, отдыхать надо, намаялась ты…

Тамара вышла и прикрыла дверь. Наталья не заметила, сколько времени просидела, почти не шевелясь. Она вспоминала, все ли осмотрели, везде ли заглянули, ведь кто-то говорил, пройти по картошке, вдруг в ботве где-то, может плохо ему стало.

Она прислушивалась к каждому шороху, казалось, сейчас стукнет щеколда, скрипнут половицы от Санькиных шагов.

Так прошло почти полночи. Она разделась, сняв, наконец, свадебное платье и фату. Потом снова присела, глядя на неразобранную кровать.

Сегодня, этой ночью, на этой кровати, они должны быть вместе… где же он…

Она снова заплакала. Никто не знает, даже подружка Света, которая была свидетельницей на свадьбе, что у них с Санькой еще ничего не было. Кроме поцелуев, ничего. Они ждали этот день, эту ночь.

Тамара, полусонная, снова заглянула. – Ну, ляг ты отдохни, что ты себя изводишь, одни глаза вон торчат, вымоталась вся…

– Не могу я спать, ты иди, я посижу.

Но под утро Наташа все же прилегла, но не на кровать, а на диванчик.

Ей все чудилось, что стукнула калитка и что Санька сейчас придет.

Рано утром, плеснув водой в лицо, Наталья натянула простое платьишко из голубого ситца и выкатила велосипед.

– Куда ты? Сейчас Николай приедет, увезет нас… хотя чего торопиться, новостей все равно нет. Ну, если ты решил пошутить над моей дочкой, я тебя в порошок сотру, – ворчала Тамара, уже не зная, что думать об исчезновении жениха.

***

Савкины в эту ночь тоже не ложились. Иван несколько раз прикорнул, да и то минут на пять. А Галина то выходила на улицу, то возвращалась в дом. Сестра и племянницы, да еще две подружки убрали со столов, перемыли всю посуду. В холодильниках стояла еда на второй день, оставалось только разогреть… но никакого настроения не было. В голове только одни мысли: где сын.

Иван, мотнув от усталости головой, пошел умываться.

– Ваня, корову там выгони, – горестно напомнила Галина.

– Ты сиди, я управлюсь, – пообещал муж. Мыслями он уже был рядом с участковым, поглядывая, когда же подойдет Семен Захарович. То, что сына надо искать, он не сомневался.

Выгнав корову, заглянул во двор к матери. Там, кроме кур, никого не было. Старая уже, да еще оглохла пару лет назад. Из всех гостей, одна лишь бабка Василиса не знала, что приключилось с внуком, потому как ушла раньше всех. А когда домишко ее осматривали, так и не поняла, кого ищут, думала, молодежь развлекается.

Иван Савкин зашел во двор матери, сделал это, скорей по инерции, мелькнуло, что надо курам сыпнуть, вдруг Василиса еще спит.

Там, в огороде, старый сарайчик с чердаком, к нему пристройка. Иван вечером, когда сына искал, подходил туда, на замке было, Василиса любит все под замком держать.

Ноги как будто сами понесли к этой сараюшке, она как на отшибе стоит.

Подошёл, потрогал замок… и вдруг стук непонятный, откуда-то изнутри. Все внутри заколотилось у Ивана, заметался, не зная, куда бежать: то ли ключ искать, то ли замок срывать.

В пристройке этой небольшая заготовка дров, всегда под крышей, поэтому сухие… вот и оказался топорик тут же. Сбил замок, дверь распахнул, а там у них в этой пристройке погреб с крышкой. И на этой крышке еще один замок (Василиса постаралась). Много лет назад обокрали ее погреб, так с тех пор замыкает его.

Иван так же яростно замок топором сбил с крышки, а у самого руки трясутся и все внутри клокочет. Поднял крышку… Санька поднимается по лесенке, дрожит весь, хоть и лето, а в погребе холодно. Хорошо, старый овчинный полушубок чудом оказался в погребе, так вот им и укрылся Санька в свою первую брачную ночь.

– Саня, да как же это… мы же искали тебя…

– Батя, закрыл меня кто-то, я стучал, долго стучал, никто не пришел.

– Так не слышно, погреб вон как далеко, а мать моя, она же глухая…

– Наташка где?

– Так дома, где ей еще быть.

– Я к Наташке поеду, – Санька скинул полушубок.

– Погоди, ты хоть домой загляни, мать успокой.

– Загляну… и сразу к Наташке.

Но ехать никуда не пришлось. Как только Галина обняла сына, приехали Локтевы. Наталья в своем простеньком платьице так и застыла у крыльца, увидев Саньку.

– Ты где был? – она заплакала, губы затряслись.

– Ой, батюшки, да в погребе всю ночь просидел, замкнул кто-то, знать бы кто так пошутил, – ответила за него Галина.

– А зачем в погреб полез? – сквозь слезы спросила Наташка.

Санька обнял ее и молчал.

– Сынок, зачем тебе в погреб понадобилось? – теперь уже спросила Галина.

– Да помидоры соленые надо было достать.

– А зачем? – снова спросила Галина.

И тут вздрогнула Тамара, а потом всхлипнула и обняла Саньку. – Ой, зятек ты мой родной, это же я виновата, и зачем я про соленые помидоры сказала…

Санька смутился и вовсе не хотел обвинять тещу. Он вообще был рад, что выбрался.

Весть о том, что Санька объявился, разнеслась быстро. Гости потянулись к Савкиным с деньгами и подарками.

Галина и Тамара в один миг повязали фартуки на молодоженов и отправили к плите, где уже соседки Нюра и Люба пекли блины.

– Подавайте гостям!

Где все это время был Санька, никто толком не понял, но было ясно одно: свадьба продолжается. Снова громко поздравляли, вручали заготовленные купюры и подарки. Пришли супруги Мишкины с торшером и, наконец, вручили подарок молодоженам.

В это время участковый Семен Захарович Забралов, нехотя, шел к дому Савкиных.

Тягостно у него было на душе от того, что столь веселое событие омрачилось исчезновением жениха.

Услышав музыку и громкие голоса, с облегчением вздохнул и перешагнул порог.

Иван Савкин, счастливый, что сын нашёлся, взял участкового под руку и завел на кухню, потом, для секретности, задернул занавеску, которая отделяла кухню от зала, и чуть ли не силой усадил на стул.

– Не откажи по случаю такого события.

Участковый вздохнул, сказал тост, потом одобрительно хмыкнул.

Выйдя из кухни, молодожены подали участковому блины.

– Ну, молодежь, что я хочу пожелать… пусть в вашей жизни не будет большей беды, чем расставание нынешней ночью. В общем, считайте, что самое плохое уже было, теперь только хорошее.

Участковый, довольный, что всё разрешилось само собой, хотел уже уходить, но тут появилась бабка Василиса и схватила его за руку. – Семен Захарович, вот тебя мне и надо… кража у нас, замок на погребе сорвали…

Иван Савкин сразу отвел мать в сторону. – Это ты вчера закрыла погреб? Что за привычка все под замком держать? Ничего у тебя не украли, иди вон лучше внука поздравь.

Василиса Егоровна, не успев понять, зачем сын взломал погреб, переключилась на молодых, достав аккуратно сложенные купюры, которые копила на свадьбу.

Под шумок никто и не заметил, что Александр и Наталья вскоре выскользнули из дома и уехали на мотоцикле.

Кровать так и стояла не расправленная, словно ждала их. Задёрнув шторы и оставшись в полумраке, стояли, взявшись за руки.

– Нас потеряют, – сказала она.

– Ну, теперь же мы вдвоём потерялись, поди догадаются, – сказал он.

Гости тем временем веселились. И Василиса Егоровна тоже. Она и не догадывалась, что закрыв вчера погреб, на всю ночь оставила в нем внука.

***

После свадьбы Иван и Санька первое что сделали, так это сняли все замки с сараюшки и погреба. Чтобы даже следа от них не осталось.

– А как же без замка? – расстроилась Василиса Егоровна.

– Ты, мать, в магазин идешь, двери дома без замка оставляешь, а на погребе у тебя замок. Всё! Никакого замка больше не будет!

– Да-да, бабуля, это точно, – поддакнул молодожен Александр Савкин.

Баня

– Говорят, ты женишься. И не смотри на меня так, я сам удивился. Вроде Людка Лыкова тебе не нравилась никогда…

– Ты что, Саня, с дуба рухнул? Где такую сплетню подобрал? Скажешь тоже – женишься! И на ком? На Людке? Даже не думал.

– Ну, не знаю, Гриша, думал ты или нет, а мать вчера пришла из магазина и похвасталась: гляди, мол, дружок твой кочевряжился до двадцати пяти годов, а все равно «окольцуют» его, Людмила-то Лыкова уж сколь сохла по нем, видно добилась своего…

– Да ни сном ни духом… ты чего Саня?

Сашка Полищук мотнул кудрявой головой, с шумом пододвинул табуретку в сенях к небольшому столу: – Надо же, опять бабские сплетни.

– А может это твоя Наташка пустила слух? – спросил неженатый Григорий, который никогда Людмилой не интересовался. И даже, напротив, узнав, что Лыкова вздыхает по нему, еще больше зазнался, ну вроде гордость взяла немного. – Подруги ведь они с твоей женой, – сказал Григорий.

– Нееет, зачем ей… да и некогда, с сыном возится, мал он еще, глаз да глаз нужен. – Сашка махнул рукой. – Да ладно тебе, забудь. Садись лучше, пока моей нет, плеснем немного, а потом в баньку, я растопил как раз.

– А Наташка где?

– Да к сестре убежала, мальца к бабке увели, мать тоже у бабки, а батя на работе.

Друзья уселись, достав нехитрую снедь. Несмотря на теплый летний вечер, в сенях было прохладно, пахло мятой, собранной в огороде Сашкиной матерью.

Санька открыл дверцы шкафчика, оглядев, что там внутри, и с досады, хмыкнул. – Ах, ты, забодай тебя комар! Спрятала! Ах ты, Натаха, успела уже тут прошуршать!

– Нету что ли? – спросил Гришка.

– Погоди, я счас, знаю, где мать прячет, недавно поставила, уже должна быть готова, – Санька взял тару и пошел к бане, но подъехавшая за воротами машина, отвлекла его.

–О-оо, бригадир прикатил, как всегда, не вовремя. Чего ему надо? Не моя смена! – Санька вручил тару другу. Сбегай пока в баню, там под полком накрыто, нацеди… а я пока узнаю, чего Иванычу надо, неужели на работу хочет выдернуть…

Гришка хорошо знал Сашкину баню. А точнее сказать, это баня Сашкиных родителей, построенная еще, когда Санька был маленьким. Но до сих пор банька отличалась своей добротностью, и Григорий нередко приходил попариться.

Уже в предбаннике чувствовалось тепло. Он нырнул в баньку, ощущая, как мягко она нагрелась, и предвкушая, как хорошо они с Санькой посидят, а потом попарятся, а потом еще посидят. Сунулся под полок, где должны были быть банки. Но под старым потёртым полушубком лежали только веники – видно так их прикрыли.

Григорий разочарованно вылез и уже хотел выйти, как послышался девичий смех и дверь в предбаннике скрипнула. По голосу узнал Наталью, Санькину жену. И вроде ничего не украл, но быть застигнутым в чужой бане – испугало его.

Он и сам не ожидал, как снова нырнул под полок, укрывшись полушубком, которому, конечно, не место в бане, а просто завалялся тут. Да еще скамейка, стоявшая рядом, прикрывала его.

Думал, она уйдет скоро. Но Наталья, наоборот, вошла в баню, а за ней Людмила Лыкова – статная незамужняя девка, давно неравнодушная к Григорию.

Смеясь и перекидываясь шутками, девчата громыхнули тазиками, поставив их на скамейку. Гришка замер, укутавшись с головой, да еще какое-то барахло лежало под полком, которое спасало его от девичьих взглядов. Он сразу вспотел от мысли, что его застанут в чужой бане… да еще подумают, что подсматривает… и за кем? За чужой женой и за Людкой, которая ему на дух не нужна.

Наташка с Людмилой посмеивались, запарив веники, шлепая по полу босыми ногами. Григорий в крошечный просвет, можно сказать, одним глазком, видел, как мелькают ноги по колено, и он сразу заметил именно пятки Людмилы. На что обычно обращают внимание парни? На «глаза». А тут пятки! Вот бы никогда не подумал, что будет пялиться на женские пятки. Да и коленки у Людки хороши.

Он на время забыл даже об опасности быть обнаруженным, и все смотрел, на Людмилины ноги, слушая ее заливистый смех.

– Ой, а хорошо, что позвала в баньку, а то у нас веников-то нет, не заготовил еще папка нынче-то… ой, горячо!

Гришка затаил дыхание, боясь, что его заметят. И что сказать? Если сказать, что пришел по поручению Саньки, значит выдать друга. А если промолчать, тогда подумают, что подглядывает… стыд и позор на всю деревню. Он и пацаном-то такими делами не занимался.

Так и лежал Гришка, прикрывшись овчинным полушубком, спарившись и думая лишь о том, скорей бы девчата вышли из бани.

Наконец, Наталья открыла дверь в предбанник и сразу потянуло прохладой. Гришке уже дышать было тяжело, и он откинул слегка полушубок, и тогда мелькнула со спины Людмила и ее распущенные мокрые волосы до самой поясницы – Гришка даже зажмурился, как будто его током прошибло.